Please stop this nightmare I have every night

Бомгю проснулся в ярко освещенной комнате на прямоугольном смотровом столе. Кожа у него была сырая, как будто с неё содрали несколько слоев. Когда он сел, он ничего не почувствовал. Шокирующее отсутствие боли. Он запустил руку под больничную рубашку, чтобы осмотреть свою первую рану, напоминание о неуместном доверии к незнакомцу. Оно было настолько залатано, что Бомгю на мгновение подумал, что ошибся. Но затем он заметил небольшую приподнятость кожи, которая указывала на то, что это было нужное место, и каким-то образом он почти полностью исцелился. Затем он обратил внимание на свою новую рану. На его боку было три набора швов, и, проведя по ним пальцем, он понял, что они сложные. Он слегка надавил, готовясь вздрогнуть, но снова ничего. — Да, наши врачи делают замечательную работу – заметил голос. Бомгю подпрыгнул и выдернул руку из под рубашки. У него сложилось впечатление, что он один. — Извини, я не хотел тебя напугать. Особенно после всего, через что тебе пришлось пройти — В голосе не было никакой искренности. Бомгю повернулся к президенту Сноу, который сидел в углу, его знаменитая белая борода была скрыта в тени. — Мистер Президент. Я-я не ждал Вас, — запнулся Бомгю — Чему я обязан такой чести? — Бомгю потребовалось всё, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица, когда он это сказал. Сноу наклонился вперед, обнажая всё своё лицо. Его улыбка не дошла до глаз. — Не волнуйся, Чхве Бомгю, я просто хотел лично поздравить тебя с победой. Твоё выступление было весьма впечатляющим. Должен сказать, мне приятно видеть, что победил именно ты. — Эм, спасибо. Сэр, — Бомгю сглотнул. — Отдохни, — приказал Сноу — Ты ведь хочешь быть на высоте для своей толпы поклонников. Но не бойся, у меня такое чувство, что мы с тобой будем часто видеться. Бомгю надеялся, что последнее предложение не было правдой. Бомгю провел ещё два дня в этой светлой комнате, то приходя в сознание, то теряя его, как из-за введенных ему лекарств, так и из-за собственного истощения. Он обнаружил, что спать гораздо легче, чем бодрствовать. Если он спал, ему не нужно было думать. А размышления вели его в тёмные места. В конце этих двух пьяных, безумных дней он был вознагражден знакомым лицом. — Ёнджун? — спросил Бомгю. Он всё ещё был на полпути через комнату, но Бомгю узнал бы эти синие волосы – недавно покрашенные, как заметил Бомгю – где угодно. Улыбка Ёнджуна померкла. — Не совсем тот теплый приём, которого я ожидал. — Прости, — покачал головой Бомгю, — я просто был удивлён. Что ты здесь делаешь? — Я вытаскиваю тебя отсюда! Бомгю немного подождал, не уверенный, шутка это или нет. — Окей, ладно, тебя освободили, и я здесь, чтобы отвезти тебя обратно в Центр Трибутов. — Обратно в Центр Трибутов? — Да, — вздохнул Ёнджун — У тебя первое появление на публике через пару дней. — Первое? Я думал, что смогу пойти домой. Я хочу домой. — Я знаю, знаю, но это всё часть шарады. Сначала праздник Победы, ну, ты знаешь, когда Сноу коронует тебя и всё такое… Бомгю вздрогнул при звуке имени Сноу, вспоминая их зловещий разговор. — …а потом твое интервью с Цезарем… — Когда я вообще смогу вернуться домой? — потребовал Бомгю. Ёнджун посмотрел прямо в глаза Бомгю с жалостью и сочувствием на лице. — Около недели. — Ну, — Бомгю оттолкнулся от стола, — тогда нам пора идти? Чем раньше мы начнем, тем скорее всё закончится. Ёнджун отвернулся, а Бомгю переоделся в настоящую одежду. Как только он закончил, Ёнджун начал идти впереди, когда Бомгю спросил: — Эй, без обид, но разве это не должен делать кто-то другой? Ёнджун схватился за грудь в жесте притворной обиды: — Ты думаешь, я с этим не справлюсь? — Нет, это просто… — Не, всё в порядке. Честно говоря, меня отправили для совместных фото. Два победителя из Дистрикта 7 в двух играх подряд… это большое событие, и все хотят видеть нас вместе. — Людей это действительно волнует? — Здесь, да. К этому привыкаешь, — Ёнджун сделал паузу, — вроде как. Ну, ты увидишь. И Ёнджун открыл дверь. Почти сразу Бомгю ослепили вспышки сотен камер. С ослабленным зрением он услышал возбужденные крики толпы. — Помаши рукой и улыбнись, — приказал Ёнджун сквозь стиснутые зубы. Бомгю сделал, как было сказано, но это было сложно, когда вокруг него было столько людей. Бархатная верёвка, отделявшая их от толпы, была хлипкой, и люди теснились со всех сторон. Бомгю почувствовал облегчение, когда они благополучно оказались внутри монорельса, который должен был доставить их на другую сторону Капитолия. — Что за..? Победители не получают гарантии безопасности? — Наверное, они думают, что мы сможем дать им отпор, — размышлял Ёнджун. Они оба слабо рассмеялись, но правда этого заявления не давала им покоя. Обратный путь в Центр Трибутов прошел тихо, что дало Бомгю время сделать то, чего он боялся больше всего. Подумать. Его мысли не приходили в форме слов, хотя ему бы этого хотелось. Слова холодны, безличны. Ты можешь притвориться, что они не имеют никакого значения. Но нет, его мысли представляли собой мрачное слайд-шоу. Вспышки моментов проносились в его голове. Образ Рюджин, смеющейся во время тренировки, за которым немедленно последовал её умоляющий взгляд, когда она умоляла его убить её. Выражение страха на лице Черри, когда вода утянула её на дно. Саммит, Юпитер, Пакс. Всех, кого он считал монстрами, сопровождали фотографии того момента, когда он понял, что они такие же, как он. Его разум показывал ему образы, в реальности которых он даже не был уверен. И изображения, которые были полностью сфабрикованы, но они ранили ещё сильнее. Семья Рюджин, которая рыдает из-за утраты, отказываясь смотреть Бомгю в глаза. Его собственные родители, напуганные монстром, которого они вырастили. Субин, который запирается в своей комнате, чтобы больше никогда не видеть Бомгю. И тут Бомгю увидел себя. Он рассматривал свои воспоминания от третьего лица, точно так же, как, должно быть, наблюдали за ним жители Панема. Он увидел себя забившимся внутри дерева, холодным и несчастным. Он наблюдал, как он уничтожал Юпитера, теряя связь со своей человечностью и поддаваясь всему, что ненавидел. Он был рад, что его сопроводили из поезда в тот же номер, в котором он останавливался перед Играми. На знакомом обеденном столе было множество еды, и Бомгю взял на себя смелость набить себя. Очевидно, врачи каким-то образом поддерживали его, но он понятия не имел, когда он ел в последний раз. Он уже наполовину съел третью тарелку, когда Ёнджун сел напротив него. — Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе? С полным ртом Бомгю просто сделал жест, который, как он надеялся, Ёнджун поймет как «Давай». — Как ты? — спросил Ёнджун. — Отлично. — Я знаю, что это не так. Бомгю воздержался от любых резких замечаний, которые были у него на языке. Он знал, что они не заденут Ёнджуна. И он также знал, что отстранение от людей не заставит его чувства исчезнуть. — Как ты это делаешь? — Делаю что? — спросил Ёнджун. — Двигаешься дальше. Как ты вернулся к обычной жизни, так будто ничего из этого не произошло. — Ты шутишь? Всё вокруг меня это напоминание. То, что я сейчас здесь и разговариваю с тобой, связано с моим пребыванием на Играх. — Но ты выглядишь нормально. — Только потому, что я должен. Потому что это безопаснее всего для меня. — Что ты имеешь в виду? — То, через что мы прошли… это расстраивает людей. И последнее, чего он хочет - это сочувствующих нам людей. Будет лучше, если все будут думать, что у нас всё в порядке. — Сноу, — Это было утверждение, а не вопрос. — Сноу, — согласно кивнул Ёнджун. — Так ты не в порядке? — спросил Бомгю осторожно. Ёнджун рассмеялся: — Нет. И я не думаю, что когда-нибудь буду. Я знаю, что это не то, что ты хочешь услышать. Но потом станет лучше. Бомгю, погрязший в отчаянии и тьме, не был уверен, верит ли он в эту банальность. — Как? — Время. Оно не лечит, но помогает. И тебе нужно найти людей, с которыми ты можешь быть собой. Тебе нужны люди, которые будут слушать. Не пытаться тебя исправить, а просто слушать, — Ёнджун задумчиво отвернулся, как будто имел в виду кого-то конкретного. Бомгю думал о своей семье, но их образы всё ещё были испорчены искаженными версиями, созданными его мозгом. Те, где они прятались от него, как будто он был каким-то животным, сбежавшим из заточения. Нет, вместо этого он необъяснимым образом подумал о Тэхёне. Возможно, это произошло из-за его таинственной помощи на Играх или из-за анонимности, предоставленной им разницей в годы, но Бомгю думал, что Тэхён мог бы быть тем, кто бы его выслушал. — Как поживает моя семья? — спросил Бомгю, пытаясь одновременно сменить тему и перестать думать о Тэхене. Ёнджун выглядел немного испуганным, как будто Бомгю вторгся в его мысли. Он помедлил, прежде чем ответить: — Твои родители были настолько в порядке, насколько это возможно, учитывая обстоятельства. Хотя сейчас им, наверное, лучше. И Субин всё это время был таким поддерживающим и полезным. — Всё это время? Глаза Ёнджуна расширились, как будто он сказал слишком много. — Я имею в виду, я предполагаю, что он был таким. Он кажется хорошим малым — Глубокий румянец залил его щеки. — Ёнджун, я не тупой. Ёнджун несколько раз моргнул, прежде чем сказать: — Ты не можешь никому рассказать то, что я собираюсь тебе сказать. Бомгю даже не знал, кому он может рассказать, но все равно кивнул. — Субин здесь. В Капитолии. Бомгю моргнул, пытаясь обработать информацию. — Что? — Он понизил голос — Это вообще законно? — Я не хотел, чтобы он оказался здесь, но он как бы…приехал зайцем. — Зайцем? Субин? — Это было настолько несовместимо со всем, что Бомгю знал о Субине, что он почти подумал, что Ёнджун спутал его брата с кем-то другим. — И он всё ещё здесь? Голос Бомгю повысился, одновременно желая и боясь узнать больше о деятельности своего брата. Ёнджун кивнул. — Могу ли я увидеть его? Отвези меня к нему. — Я не знаю, смогу ли я. — Ёнджун. Я не спрашиваю. Мне нужно увидеться с братом. Ёнджун вздохнул. — Хорошо, но я должен тебя предупредить, он сейчас с другими людьми. Бомгю сразу понял, что он имеет в виду Тэхена. — Я не против. Несколько часов спустя Бомгю не был уверен, что сделал или сказал Ёнджун, но каким-то образом ему удалось увезти его из Центра Трибутов туда, где остановился Субин, без головорезов из Капитолия, дышащих им в затылок. Они подошли к дому настолько большому, что слова «особняк» было недостаточно, чтобы описать его размер. — Субин остановился здесь? — У нас, э-э, есть парочка богатых друзей. Бомгю проглотил свои слова, следуя за Ёнджуном по лабиринтам залов. С каждым шагом он приближался к Субину, его нервы нарастали. Что бы он ему сказал? Что бы он сделал? Все эти сомнения и вопросы испарились в тот момент, когда Ёнджун провёл его через последнюю дверь, и он увидел своего брата. Словно инстинктивно он подбежал к Субину и сжал его в долгих, слезливых объятиях. — Я всегда знал, что ты справишься, — сказал Субин сквозь рыдания — У меня никогда не было никаких сомнений. Бомгю знал, что никакие слова не смогут выразить то, что он чувствует, как сильно он скучал по Субину, как сильно ему сейчас нужно его присутствие. Он наслаждался твёрдостью его объятий, комфортом своей телесной формы и тем, как это подтверждало реальность этого момента. Он был настоящим. Всё действительно закончилось. Бомгю был в безопасности и находился в объятиях своего брата. Не нужно было бояться проснуться на Арене после блаженно-реалистичного сна. Бомгю попытался отстраниться, но Субин крепче сжал его. Похоже, ему тоже нужно было насладиться этим моментом. — Я скучал по тебе. Хорошо вернуться, — эти слова показались Бомгю слабыми, даже когда они вылетели из его рта. Но Субин всегда лучше владел словами и чувствами, чем Бомгю, и он знал, что его брат поймет, что он имеет в виду. Их объятия были прерваны тихим кашлем, за которым последовало гораздо более громкое «Кай, ТСС!» — Кто это был? — Бомгю внезапно почувствовал себя очень нервным. — Извини, наши новые друзья немного любопытны. Ребята, вы можете выйти сейчас, — крикнул Субин. Из-за угла появились два парня, лица обоих порозовели от того, что их поймали. Первый был долговязым, с упругими чёрными кудрями и мальчишеским лицом. Другой был- — Тэхён, — прошептал Бомгю, больше самому себе, чем кому-либо еще. — Мы дадим вам двоим немного времени, чтобы наверстать упущенное, — сказал Субин, схватив Ёнджуна за запястье и настаивая, чтобы тот последовал за ним прочь из комнаты. — Привет, — Бомгю сосредоточился на том, чтобы засунуть руки в карманы, чтобы ему не приходилось смотреть в глаза Тэхёну. — Привет, — ответил ему Тэхён. Неловкое молчание повисло над ними обоими. Тяжесть всего, что было между ними, была ощутима. — Эм, спасибо, — наконец сказал Бомгю — Если бы не ты, не думаю, что я был бы здесь сейчас. Ты спас мою жизнь. Несколько раз. — Эй, для этого и нужны друзья. — Так вот кто мы? Друзья, я имею ввиду. Бомгю задавался вопросом, отразился ли румянец Тэхена на его собственных щеках. — Да, а почему бы и нет? Бомгю пришлось сдержаться и не выплеснуть все мысли, которые у него были о Тэхене с тех пор, как он увидел его в тот день в Учебном центре. Он разрывался между облегчением, гневом и чем-то ещё, чему он не мог дать названия. — Ну, ты как бы пропал. Однажды мы едем из школы домой на велосипедах, а на следующий день тебя уже нет. Я не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова. А потом, после многих лет попыток забыть тебя, ты появляешься именно здесь. На их стороне. Как ты мог? — Бомгю невольно услышал, как его голос повысился. — Бомгю, я думал- я помог тебе. Ты только что сказал, что я спас тебя. — Ты смог сделать это только потому, что изначально был на их стороне, — пробормотал Бомгю — Ты забыл, каково это? Жить в дистриктах? Жить каждый день в страхе, что перешагнёшь черту? Ты забыл Жатву? Каково это смотреть, как люди, которых ты знаешь, люди, которых ты любишь, выстраиваются в очередь, чтобы их убили? Бомгю поднял голову и увидел, как Тэхен вытирает слёзы, и внезапно его гнев утих, а решимость ослабла. Он хотел сказать ещё многое, но у него уже не хватило смелости. Бомгю никогда не был так смущён своими чувствами, как сейчас в присутствии Тэхена. — Прости, — выдавил Тэхен — Я никогда не забывал, клянусь. Иногда я пытался, но мне это не удавалось. Я никак не мог забыть о тебе. Но я сделал то, что должен был сделать, чтобы выжить. Я уже был другим, будучи из дистрикта. Мне пришлось слиться с толпой, стать одним из них. И я ненавижу себя за это, но это то, что я должен был сделать. Но теперь с этим покончено. Я отказываюсь позволить им снова использовать меня. Бомгю понял, что тоже плачет. Он не был уверен, когда это произошло, но теперь было трудно игнорировать горячие слёзы, текущие по его лицу. Тэхён, который всегда был более обидчивым, когда они были детьми, неуверенно обнял его. Он сделал это достаточно медленно, чтобы дать Бомгю понять, что он дает ему возможность отстраниться в любой момент, но Бомгю не хотел этого делать. Он должен ненавидеть Тэхена каждой клеткой своего тела, но он не может заставить себя. И у него есть подозрение, что это не только потому, что Тэхен спас ему жизнь. Бомгю держал его крепко, по какой-то причине ещё не совсем готовый выпустить Тэхена из объятий. — Итак, — сказал он едва громче шёпота, — та штука с пчёлами была довольно странной, да? Тэхён отстранился, чтобы издать громкий, воющий смех. Бомгю задавался вопросом, был ли это всего лишь нервный смех, потому что то, что он сказал, на самом деле было не так уж и смешно. — Послушай, — защищался Тэхён, — мне нужно было поговорить с тобой, и меня не должны были поймать, поэтому мне пришлось проявить творческий подход. — О, это определенно было креативно, — согласился Бомгю. — Эй, но это ведь сработало! На мгновение они снова погрузились в молчание, и это было лишь немногим менее неловко, чем в прошлый раз. — Так у тебя был на меня краш? — Тэхен выпалил так, будто это то, о чем он всё время хотел спросить. А затем, словно осознав, что он только что сказал, его глаза расширились, и всё лицо покраснело. — Что? — Э-э, я слышал, как ты разговаривал с Рюджин на Играх. О Валентинке. Знаешь, она всё ещё у меня. Бомгю просто кивнул, не зная, что сказать, и не понимая, как разговор вообще дошёл до такого. К счастью, как по команде, остальные трое вернулись в комнату и спасли его от ответа. Бомгю и Тэхён отпрыгнули в стороны, хотя даже не стояли так близко. Незнакомый парень подошёл прямо к Бомгю и протянул руку. — Наверное, мне следует представиться. Я Хюнин Кай. Или просто Кай, мне всё равно. Я ходил в школу с Тэхёном, и это мой дом. Бомгю подумал, что это вызывает больше вопросов, чем даёт ответов, но он был слишком сосредоточен на том, что увидел краем глаза. Ёнджун и Субин держались за руки. — Э, что с вами двумя происходит? — спросил Бомгю. Кай ответил раньше всех. — О да, они вместе, — сказал он последнее слово с таким же пренебрежением, которое испытывают школьники, когда видят, как люди целуются. Бомгю тут же решил, что этот парень ему нравится. — И они жутко раздражают, — вмешался Тэхен. — А мы знаем их всего несколько дней! — Когда ты собирался мне об этом рассказать? — спросил Бомгю у Субина. — Было неподходящее время! Но мы собирались рассказать тебе, клянусь! — Субин настоял — Ты же не злишься, да? — Честно говоря, я даже не удивлён — Бомгю повернулся к Ёнджуну — Теперь, если ты разобьешь ему сердце, — сказал он насмешливо-сердитым голосом, прежде чем рассмеяться. Остальные присоединились, но Ёнджун всё ещё нервничал боясь, что Бомгю выполнит свою угрозу. — Ух ты, — сказал Бомгю, когда взял себя в руки — Хорошо вернуться. Я рад, что всё это закончилось. Над группой повисла жуткая тишина. — На самом деле, — начал Ёнджун, — не совсем. — Ну да, конечно, есть Праздник Победы, но насколько это может быть плохо? — Это не то, что я имею в виду. — Сноу шантажирует Тэхёна, — резко вмешался Субин. — Что? Это правда? Тэхен сглотнул. — Да. Ему нужен победитель, которого он сможет контролировать. Он сказал мне организовать для тебя Игры, чтобы ты стал победителем. Бомгю открыл рот, чтобы возразить, но Тэхен продолжил: — Он знает, что ты послушаешь, потому что если ты этого не сделаешь, он убьёт меня. Гнев Бомгю вспыхнул снова. — Ну и что теперь? Я просто останусь марионеткой Сноу до конца своей жизни? — Нет, мы не позволим этому случиться, — твердо сказал Субин. — Ну, не то чтобы у нас был выбор. — На самом деле, — повторил Ёнджун, на этот раз с самодовольной улыбкой на лице, — у нас есть план.