Одна душа на двоих

      Жизнь Мориямы никогда особо не отличалась радостью или каким-то разнообразием. Вечно серые, до банального однотонные дни зачастую вводили в жуткую тоску, тем более, когда Морияма был младше, потому как такая рутина для ребёнка была чересчур скучна. Ровно до тех пор, пока он не понял, что с этим нужно мириться, ибо иного выбора нет.       У Ичиро в детстве не было времени на те простые вещи, которыми занимались все нормальные дети его возраста. Пока они учились кататься на велосипеде, он учился разбирать пистолет и проверять магазин с пулями. А самым главным уроком для него был не какой-то язык или письмо, а финансовая грамотность, без которой будущему наследнику преступного синдиката будет проблематично находиться на своём месте.       Уже после шести лет Морияма сообразил, какой вклад должен внести в этот мир. Осознавал, даже понимал, что одна ошибка в этом гнилом месте может стоить жизни. Поэтому Ичиро запрещал себе делать ошибки, поступал так, как наставлял его отец. А отец — это тот, чьего приказа нельзя было ослушаться или в ответ сказать, что он не может. Фраза «не могу» была исключена из его словарного запаса ещё давно, когда Кенго впервые пояснил ему это не самыми снисходительными методами. Воспитательные методики отца были жестоки, однако благодаря им Ичиро быстро всё усваивал без лишних слов.       Тема родственной души всегда была для него запретна, словно под тяжёлым замко́м. Он не знал, чьё длинное, невероятно красивое, по его мнению, имя было запечатлено на запястье. Ичиро понимал, что это парень, но кто конкретно — нет.       Конечно же у него были неоднократные попытки расспросить обо всём отца, однако его строгий, четкий голос набатом бил по ушам, разбивая все надежды о твёрдый асфальт, словно хрусталь:       — Твоя метка не должна стать твоей слабостью. Ты не должен боготворить и интересоваться им, Ичиро.       Морияма правда пытался этого не делать. Однако не совсем зрелый возраст умело утягивал Ичиро под свой контроль, заставляя всё чаще переводить взгляд на метку. Очень часто, когда в глубоком детстве Морияма оставался наедине, где не было подчинённых отца, охраны и наседок, он прикасался к ней. По какой-то причине она всегда успокаивала Ичиро, приводила в немое спокойствие, обманчивое чувство безопасности. Однако на то оно и обманчивое, потому как стоило отцу увидеть это, он напрочь запретил сыну носить рубашки без рукавов и даже смотреть на метку в его присутствии.       Сначала было сложно, поскольку для Ичиро это было единственным облегчением, но шли недели, месяца, а за ними и года, когда он, наконец, смирился с этой мыслью.       С мыслью, что соулмейт не имеет никакого значения для его отца, что он только мешает.       Но не Ичиро.       Ведь он видел, насколько сильной была любовь Кенго к его матери, когда она была ещё жива. В его бездонных глазах можно было точно определить тот огонёк, что невозможно ни с чем спутать.       Значит любовь была.       Когда Морияме исполнилось ровно восемнадцать лет, он решил, что довольно бездействовать. Он вполне сознательный человек, который был в праве делать что-либо, не оповещая при этом отца, и уж тем более без его помощи. Нет, Ичиро не был бунтующим наследником — это глупо — он лишь хотел заполучить своё. Ибо тот самый Натаниэль Веснински, которого он даже ни разу не видел, целиком и полностью принадлежал лишь ему. И Морияму никак не устраивало то, что он не знает о нём ничего, кроме чёртового имени.       Ичиро не любил неизвестность, а потому приказал своим людям сделать абсолютно всё, чтобы найти его. Живым или мёртвым — было не столь важно, на самом деле. Ведь главное, что Морияма будет знать что с ним, а не сидеть сложа руки в кабинете, делая вид, что метки этой не существует.       — Вытащи его хоть из-под земли. Мне всё равно. Но ты обязан найти или, как минимум, разузнать о нём. Любая информация, связанная с ним, будет полезна, — в тот день Ичиро буквально не вставал из-за своего стола, будучи полностью погружённым в волокиту и разбирательством между враждующим кланом. Дел было вагон и маленькая тележка, однако для Мориямы это не было помехой.       — Наследник, Ваш отец…       — Мой отец уже не вправе что-либо мне запрещать, — тут же отрезал Морияма, не желая слушать глупые слова подопечного, которые всё равно не перенаправят его на «верный путь». — Я хочу знать о Натаниэле всё. От цвета его волос до того, чем он занимается в жизни.       После этого приказа люди Мориямы и дня не провели без поисков информации о том самом избранном молодого Господина. И как бы сильно они ни старались, Ичиро совсем не был удивлён тем, что его отец всё-таки узнал о проделках сына.       Кенго не принимал родственную душу Ичиро только потому, что тот был мужчиной. Тем, кто не смог бы родить для Ичиро наследника, что в будущем взойдёт на его место. Но он точно что-то знал — в этом Ичиро был уверен. Отец знал что-то о Натаниэле Веснински, но он был не в силах заставить Кенго говорить или что-либо предпринимать. Ичиро благодаря воспитанию просто не смел не уважать этого человека, так что и идти на крайности не решался.       Лишь в серьёзных делах. А родственная душа была для него крайне серьёзна.       — Ты можешь искать и делать что вздумается, сын, но знай, что Натаниэль – не обычный парень и совсем не такой, как ты предполагаешь, — единственные слова, что тогда сказал ему отец, и которые ещё больше загнали Ичиро в неминуемый тупик.       Поиски не прекращались даже тогда, когда у Мориямы просто не оставалось ни секунды свободного времени. Весь его график был настолько забит, что Ичиро едва ли успевал банально поспать и редко, но жизненно необходимо перекусить. Вся его жизнь превратилась ещё больший порочный замкнутый круг, который вроде и являл собой стабильность, но в то же время был абсолютно непредсказуем. У него не было времени думать о чём-то, кроме грёбаного клана, который, казалось, просто развалился бы по частям, не переговори Ичиро с бунтующим наркодилером лично.       Конечно, ко всему этому его готовили, и ещё с детства он понимал, насколько нелёгкой его жизнь сложится в итоге. Ведь несмотря на то, сколько он делал, работы меньше не становилось. Это пугало — он мог признаться в этом хотя бы себе. Повсюду были предатели, которые могли продать любую информацию за жалкие восемьсот долларов, персонал, что не всегда был доволен своей годовой зарплатой, и, в конечном итоге, бизнес-партнёры, за которыми нужен был не менее тщательный надзор.       И даже несмотря на это, Ичиро находил время для того, чтобы проверять данные о его избранном. Прошло довольно много времени, однако ничего дельного о нём так и не нашли. Морияма не мог не чувствовать в себе зарождающуюся злость, некое отчаяние от того, что он впервые не в силах что-то сделать. Эта мысль неимоверно удручала, пусть Ичиро этого не показывал. Наследник едва ли сдерживал порыв сорваться на своего отца и буквально вытащить известную ему информацию. Однако Морияма прекрасно осознавал, что отец останется непоколебим в абсолютно любой, даже самой безвыходной ситуации, не произнеся и слова. Смысла в этом не было никакого.       Отец говорил, что родственная душа — это чувства, а чувства — слабость, которая неминуемо может быть перенаправлена на него. Ичиро в это не верил. Натаниэль не будет его слабостью. Он наоборот сделает его сильнее.       Морияма по многим причинам не верил словам родителя. Как минимум из-за того, что у того тоже были чувства к своей родственной душе. Его жена, мать Ичиро, была той, кого Кенго Морияма любил. Он не предполагал, он это знал.       Но в любовь Ичиро перестал верить ещё давно. Ровно в тот момент, как единственная женщина в жизни Мориямы, которую он более чем уважал, его мать, была убита от рук собственного мужа.       Убить свою родственную душу — самое серьёзное преступление, самый страшный грех, который мог совершить человек.       — Она не была моей слабостью, Ичиро. Я убил твою мать, когда она захотела пойти против меня, оставив твоего младшего брата в первой ветви.       Слова, что всегда будет помнить наследник, сколько бы времени не прошло. Мать не была для него близким человеком, да и смерть её совсем его не побеспокоила. Скорее, он не мог смириться с осознанием того, что его отец способен на такое убийство. Ибо даже для наследника это было жестоко.       Ичиро подумал, что не позволит себе совершить подобного, потому что хочет быть лучше, успешнее своего отца в несколько раз. И он превзойдёт его.       Но для того, чтобы это сделать, ему нужно было работать не покладая рук, прекрасно понимая, что после кончины родителя на него взвалится ещё больше работы. Хотя, казалось бы, куда ещё больше? Ичиро работал вовсю, не смотря ни на кого и ни на что, отвлекаясь лишь тогда, когда ему приносили новости насчёт поисков его соулмейта. Однако, как правило, новости всегда были неутешительные. Видимо, тот, кто прятал Натаниэля — либо же он сам — очень тщательно продумывал всё до мелочей, раз скрывался даже от чёртовой мафиозной группировки. Ичиро нанял лучших людей, которые только могли у него быть, но и они не могли ничего сделать.       Морияма никогда не отчаивался — нет, этого не могло случиться, как минимум из-за того, что он априори не мог испытывать подобное ощущение. Ичиро не опускал руки даже тогда, когда всё было откровенно дерьмово, когда не было времени сделать глоток свежего воздуха, не то что кого-то искать. Нет, он дойдёт до конца и не упустит своё.       На самом деле, его не раз спрашивали, зачем и ради чего это всё. Пожалуй, это был единственный вопрос, ответ на который не знал даже сам Ичиро. Он мог бы сказать, что по любви, но это было не так. Морияма не думал, что может испытывать такие сильные чувства, учитывая, что он не видел даже лица Натаниэля. Возможно, банальный интерес, чувство собственности? Вполне вероятно, если припомнить черты характера Ичиро.       Так проходило бесчисленное количество времени. У Мориямы даже слегка сбились внутренние часы. Все дни были настолько монотонны и однотипны, что он и не замечал, как проходили годы.       Наверное, Ичиро смог бы признаться, что несколько поражён тем, как он искал Натаниэля все четыре года. И от того по-прежнему было ничего не слышно и не видно. Ни одной зацепки или лазейки, за которую мог бы зацепиться Морияма. Что-то вечно ускользало от него, словно речной песок сквозь пальцы. Ичиро ведь также понимал, что всю жизнь искать он тоже не мог. Не то чтобы у него мало времени, но не сказать, что его было много. Наследник имел чувство терпения, однако сейчас дело было даже не в нём. И тем не менее он всё ещё будет искать, несмотря ни на что.       Хотя думать об этом двадцать четыре на семь явно не стоит. Особенно в важные моменты, потому как такие мысли могли здорово отвлекать его от насущного. Вопрос был в другом. Мог ли Ичиро совладать со своими мыслями в такие моменты? Нет. Казалось, он впадал в некую прострацию, пытаясь вспомнить всё и вся, сложить долгожданный пазл. Картинка всё равно ускользала.       Даже сейчас, сидя за длинным столом по правую руку от отца, который невозмутимо и чётко рассказывал про одно из финансовых вложений бизнес-партнёрам, что внимательно слушали своего босса, не смея отвлекаться. Казалось бы, Ичиро лишь иногда вставлял фразы, где они были бы уместны, и всё, однако это не совсем так. Он ведь тоже не знал, какой смысл ему ездить с отцом аж в Эвермор, который находится более чем не близко, для того чтобы просто посидеть и послушать информацию, что давно была изучена до дыр. Отец объяснял это тем, что наследнику нужно набираться опыта. Но ведь и ему уже не шестнадцать и даже не восемнадцать лет.       Тем не менее расспрашивать о чём-то Кенго было бессмысленной затеей. Конечно, его невозмутимость внушала уважение, однако порой не могла не выводить из себя. Особенно, когда у Ичиро примерно девять лет назад начался тот самый подростковый бунтарский период. После наказания отца он больше не смел перечить или слова лишнего сказать. Ичиро знал, когда нужно говорить, а когда уместнее будет промолчать. Хотя это скорее заслуга своеобразного воспитания Кенго Мориямы.       Подавив зевок, Ичиро разрешил себе повернуть голову в сторону окон, за которыми тоже было движение. Только в разы энергичнее, чем у них.       Игроки экси у Мориямы никогда не вызывали такого восторга, как у многих других. Он сам не был особо близок ни с каким спортом, изредка проводя свободное время в спортзале лишь для того, чтобы тело оставалось в таком же подтянутом и в меру подкаченном состоянии. Ему никогда в голову не приходило начать заниматься более углублённо, как минимум из-за того, что на это попросту не было времени. Ичиро знал, что его младший брат занимался этим самым экси, который разработал ещё очень давно их же дядя в Японии. Морияме было всё равно, кто из них чем занимается, пока это приносит семье доход. Того же мнения придерживался и отец.       Ичиро подумал, что Рико остался в живых только лишь потому, что Тетцудзи в своё время дал обещание сделать из племянника восходящую звезду, которая будет получать приемлемый доход. И растраты действительно окупались. По крайней мере пока.       Но, несмотря на все полученные достижения, этого не достаточно, чтобы заслужить уважение. Ичиро не хотел недооценивать спорт и то, насколько в нём порой тяжело, однако Рико ничего не сделал для того, чтобы хоть как-то возвыситься в его глазах. Сколько он себя помнил, Кенго всегда вторил, что вторая ветвь не достойна их внимания, если это не касается дохода. От них можно было ожидать буквально всё, что угодно, так что отношения со второй семьёй у них всегда были сугубо трудовые.       Так как пришли они сегодня довольно поздно, вся команда уже расходилась, а чёрное поле всё быстрее опустошалось. Без кучки игроков оно выглядело пустынно и поистине одиноко. Его габариты поражали даже Ичиро, который, казалось, привык видеть подобное, живя в центре Нью-Йорка. Лампы вдруг погасли, а табло с красным счётом вновь обрело прежние нули. Комната же теперь была почти тёмной, оставляя их сидеть под лампами, что находились в кабинете. Освещение стало более мягким, а тишина, разбавляемая лишь негромкими разговорами, стала намного приятнее, ведь даже несмотря на ограду — посторонние звуки были слышны, пусть и приглушённо.       Казалось бы, все уже покинули стадион, однако Ичиро точно видел какое-то движение. Нечётко, потому как мрачный свет не позволял разглядеть получше, да и он был на достаточном расстоянии.       Подумать об этом ему не дал размеренный голос отца:       — Пожалуй, на этом, коллеги, мы можем окончить наше собрание, — на этих словах все люди в строгих костюмах поднялись, предварительно сложив все документы в папки, и учтиво склонили голову. Не поклонились — так делают лишь прислуги и низший ранг людей перед ними, — Всем спасибо за внимание.       Кенго вставать с места не стал, когда партнёры проследовали в сторону выхода в сопровождении охраны. Ичиро так же сидел на своём месте, до сих пор не удосужившись повернуть голову к отцу, всё так же разглядывая поле. Оно казалось Ичиро куда более интересно, чем бизнес-партнёры, несмотря на то, что японец не был поклонником экси и всего, что с ним связано.       — Сегодня ты был несобран, — в миг прорезал восставшую тишину отец, заставляя медленно повернуть голову в его сторону. — Что не может оставить твои мысли?       О, он знал.       Ичиро не был рассеянным человеком — в помине не может быть, — и тем не менее позволил себе отвлечься. Он знал, что думал не о том, о чём должен был. Но работу выполнял всегда вовремя, да и в принципе никаких промахов у наследника не было. Если Морияма и позволил себе на миг отойти от темы диалога, это ещё не значило, что он безалаберен. Просто до того наскучило слушать о том, какие поставки должны прийти в то или иное время, что у Ичиро просто не оставалось другого выбора. Он изучил до этого эту информацию вдоль и поперёк, потому не видел смысла теряться в ней вновь.       — Сын мой…       — Я совершенно собран, отец, — невозмутимо ответил Ичиро, несмотря на мимолётную заминку. Смотря в бездонные, несколько уставшие глаза своего отца, Морияма продолжил: — Если мне будет нужно, я вольюсь в ваш диалог.       Кенго окинул его обжигающим взглядом, к которому Ичиро уже привык. Он и глазом не моргнул, мысленно перебирая, какой может быть последующий вопрос отца. Скорее, просто по привычке, потому как наследник знал, что на вопрос родителя нужно отвечать чётко и без раздумий.       — Как проходят твои поиски? — голос Кенго звучал апатично, и он тут же перевёл взгляд на папки, дабы начать их неторопливо складывать в кучку.       Он не упоминал имя, но Ичиро с полуслова понял о чём, а точнее, о ком вопрос.       — Пока что безрезультатно, — Морияма тщательно сдержал в своём тоне нотки злости, которые так и намеревались проскользнуть. — Но поиски не прекратятся при любых обстоятельствах.       Кенго как-то мрачно кивнул.       — Трать своё время и дальше. Я не буду тебя останавливать, ты же знаешь.       На этом Кенго прекратил разговор — Ичиро почувствовал по тону. Морияма наблюдал за тем, как родитель подозвал к себе телохранителя, что стоял подле двери, дабы передать ему те самые папки, что-то при этом говоря.       Ичиро не думал, что это касается его, потому решил вновь вернуть взгляд к остеклению. Однако же сейчас, даже практически без света, Морияма мог сказать, что на поле никого не было. Тень точно мелькала — в этом он был уверен, хотя, возможно, зрение его подводит. Для того чтобы убедиться в обратном, японец встал со своего места, отодвигая кресло от стола. Отец не обратил на это движение никакого внимания, когда Ичиро остановился прямо напротив стекла, рассматривая габаритное очертание поля. Однако на нём, опять же, он никого не смог заметить. Возможно, Морияме что-то примерещилось, в чём он был более чем не уверен. И это совсем не то, что должно хоть как-то заботить наследника. Это глупости. Возможно, в чём-то его отец и прав.       Ичиро очень часто акцентировал внимание не на том.       — Ичиро, — окликнул Кенго позади, и ему пришлось повернуться на пятках, опираясь спиной о стекло, — это место нам вновь придётся посетить, поэтому я хочу, чтобы сегодня ты подготовил абсолютно все контракты с договорами.       Морияма кивнул на эту просьбу, что больше смахивала на приказ, вдруг осознавая, что в этом месте находиться не хотелось. Да, оно такое же мрачное, как и вся жизнь Ичиро, однако было в нём что-то, что определённо отталкивало. Отталкивало и одновременно притягивало. Наследник не славился неоднозначностью, потому сложно было сказать что-либо по этому поводу. Он впервые чувствовал себя сомнительно, подумать только.       Морияма решил, что по приезде в отель он обязательно загрузит себя работой с ног до головы, чтобы ни одна лишняя мысль не посмела проскочить в его голову. Он полностью зароется в свои письменные договоры, контракты и много чего прочего, дабы хоть на время забыть о нём. Не думать, что с каждым днём ему всё больше кажется, будто ответ находится перед носом, но Ичиро всё никак не может словить его за хвост. Ответ был где-то поблизости, а вот насколько близко — ещё предстоит узнать.