Одна душа на двоих

      После разговора с Ичиро Натаниэль неосознанно стал более спокойно относиться к своей метке. Точнее, он сам не заметил, каким образом кардинально изменил своё мнение, манеру поведения к этому. Старался делать вид, что разговора не было и вовсе. Что уж тут говорить, если Веснински, стоило прийти в комнату в этот же день, и слова не сказал Жану о том, где был. Напарник, безусловно, заметил некоторое обескураженное поведение Третьего, однако ничего говорить не стал – знал, что попытки разузнать будут тщетными.       Вот что действительно стало неожиданностью, так это то, что никому, кроме него и Ичиро, не была известна эта встреча. Почти. По крайней мере, тренер не подавал виду, что знает о разговоре, когда как Рико даже не подозревал об этом. Второй вёл себя абсолютно точно так же, как и всегда, а вот его дядя знатно затих. Нет, конечно, Тетцудзи был всё таким же остервенелым мудаком, что не щадил на поле никого, однако он ни разу не заикнулся о разговоре с Ичиро. Хотя Нат был уверен в том, что первый наследник с ним поговорил, и тот прекрасно знал об их встрече. Как бы там ни было, Тетцудзи не обращал внимание на Натаниэля, что его полностью устраивало.       Самым главным для него стало то, что от Рико эта тайна осталась тайной. Он представить себе не мог, даже не хотел, на что тот мог пойти в порыве ярости. Натаниэль его не боялся, но последствия от его, зачастую, необдуманных и импульсивных действий могли быть едва исправимы. Жана уберечь будет ещё сложнее, ибо как известно многим – Рико обычно отыгрывался на посредниках.       И всё же думать об этом постоянно физически не получалось, как минимум из-за того, что у Натаниэля довольно плотный график. Каждый его день это одно сплошное выживание, которое, если сделать только один неверный шаг, могло провалиться в небытие. У него слишком много хлопот, чтобы думать о ненавязчивых прикосновениях, о размеренном голосе и так далее. Всё это Нат старательно пытался отложить на второй план, как бы не хотелось подумать ещё. Погрезить, вспомнить.       Вновь непроизвольно погружаясь в свои мысли, Натаниэль и не заметил, как табло показало 8:6. Благо, сейчас он на скамейке запасных, где его не могли тронуть, пока играли другие Вороны. Как бы Рико не пытался затащить его на поле, Нат ни в какую не хотел вот так вот бессмысленно тратить свои силы на очередную лишнюю игру.       — Тебе бы наблюдать, — шепнул ему на ухо рядом сидящий Жан, едва разбирая слова в шуме. — Через несколько дней твоя первая публичная игра.       — Мне похуй, — честно произнёс Натаниэль, ни капли не смущаясь под многозначительными, не одобряющими взглядами некоторых Воронов поблизости.       — Неисправимый, — с горестным выдохом проговорил Моро, переводя взгляд обратно на корт.       Натаниэль действительно не волновался за домашнюю игру, даже с одними из самых сильных команд, как Троянцы. Веснински не пугала перспектива проиграть или, уж тем более, пропустить несколько мячей – всё это было, есть и будет незначительной вещью, за которую Нат не желал переживать.       Почему-то, намного больше его тревожил вопрос, будет ли первая семья присутствовать на игре.       В принципе, как ему известно, Мориямы посещают не каждую из игр. Далеко не каждую. Только в случаях, если нужны неотложные переговоры на нейтральной территории, или бизнес-партнёры хотят расслабиться, смотря на игру. Глупости. Неужто в экси было что-то такое, на что так интересно глазеть? Возможно, было, что так рьяно пытался вселить ему Кевин Дэй в свои годы, но вот жестокость тренера выбила из него всё до капли желание заниматься ранее любимым делом. Натаниэль всё ещё помнил, как ему нравилось смотреть по телевизору заманчивую игру первой, на тот момент, детской лиги, пока отца и его людей не было дома. Его желания поощряла лишь мать, которая единственная верила в сына по-настоящему, сколько бы времени не прошло. Она единственная, кто верил, что Натаниэль будет отличаться, что он не влезет в дерьмо по уши и просто станет другим.       Кажется, Натаниэль бы её разочаровал, будь она жива.       Хмыкнув, Веснински встал со скамьи сразу, как только прозвенел окончательный гудок, не дожидаясь одобрения тренера покинуть поле. Всё, чего он сейчас желал, – это уйти с корта и воспользоваться горячим душем. Даже в мыслях это звучало в разы заманчивей, нежели слушать унылые нравоучения от Тетцудзи.       — Рико не разрешал покидать поле, — послышался гортанный голос Джонсона позади, и тому было наплевать, что приказ об окончании тренировки отдаётся всегда Тетцудзи или запасными тренерами. — Кажется, теперь я понимаю, почему ты так своевольно себя ведёшь.       Натаниэль правда хотел спокойно уйти, ведь даже некогда назойливый Рико не стал обращать на него внимание, будучи поглощённым рассказом своего дяди. Но в Эверморе всегда найдётся кто-то, кто сможет помешать тебе в любой момент, и не важно, насколько близки или наоборот будут ваши отношения. Вот Веснински и Джонсона объединяло лишь две вещи: одна команда и совсем небольшая тайна, которая должна была уйти с ним в могилу.       Натаниэль чувствовал, что Джонсону гроб в ближайшем будущем даже не понадобится.       — Удиви же меня, — томно, будто ему уже наскучил этот диалог, протянул Натаниэль, поворачиваясь лицом к Ворону.       Джонсон подошёл совсем близко, так, что даже через сетку шлема можно было разглядеть его совсем не радушное лицо. Это едва не удивительно – тот никогда не подходил к Натаниэлю с менее угрюмым, лично для него забавным, выражением лица.       — Если думаешь, что со своей меткой тебе позволено делать что угодно, ты глубоко заблуждаешься, — Ворон сверкнул своими тёмными глазами, похоже, действительно думая, что тем самым может напугать Натаниэля.       — Нет, я так не думаю, — спокойно произнёс Веснински, попутно снимая с себя шлем. — Я бы позволил себе делать что угодно, даже если бы её у меня не было.       Джонсон был явно настроен продолжать словесную перепалку, однако Натаниэль не хотел ни секунды больше задерживаться в этом месте, пока у него ещё был шанс уйти практически незамеченным. Потому, не обращая внимания на Ворона, он быстро ретировался через всё поле прямиком к раздевалке, размышляя о том, что ему, вероятно, неимоверно повезло.       Абсолютная тишина, одиночество и никого больше – разве не прекрасно?       Так думал Натаниэль, стоило его ноге переступить порог раздевалки, однако радость его продлилась совсем не долго. Он просто не мог не заметить, как подле скамейки стоял до чёртиков знакомый человек, невозмутимо стоя с ровной, словно живой столб, осанкой, пялясь на него своими бесстрастными глазами.       — Чего тебе? — сразу обратился Веснински к телохранителю, который несколько дней назад сопровождал его после запоминающегося разговора с Ичиро.       — Не «чего тебе». Где твои манеры? — скривился тот так, словно увидел нечто невообразимое для зрелища человека. Он скептическим взглядом обвёл тело Натаниэля в экипировке, чуть тише добавляя: — И как вообще боссу мог достаться такой избранный?       Он бы сказал, что это первая подсказка, от кого этот человек мог прийти, однако знание того, что как раз таки этот телохранитель проводил его от Мориямы, останавливала от рассуждений.       — Да, я тоже считаю, что твоему боссу несказанно повезло со мной, — ни капли не стушевался Натаниэль, захлопывая дверь и подходя к человеку чуть ближе. — Так что тебе или ему нужно?       Нат до последнего думал, что сейчас его тыкнут носом на обращение «ему», однако головорез мужественно промолчал.       — Точно не твоё присутствие, пока что, — нехотя произнеся последние слова, телохранитель протянул ему аккуратно свёрнутую бумажку, которую Нат не спешил брать. — Молодой господин попросил передать тебе это.       — А если бы я пришёл не один? — задал вполне логичный вопрос Натаниэль, немедленно выхватив из рук этого парня бумажку.       — Поверь, у нас всё предусмотрено.       Почему-то в это Веснински верил. Ему казалось, что эти люди куда более расчётливые, точные и благоразумные, нежели те, с кем приходилось иметь дело Нату. К примеру, как Морияма мог знать, что, отправив своего телохранителя, он придёт в раздевалку один, и даже, как часто это бывает, не с Жаном? К этому человеку, как обычно, было много вопросов, ни на один ответ которого он никогда не получит.       — Что там? Почему письмо? Мы что, до сих пор в прошлом веке, и завтра он придёт с гитарой петь мне серенады под окном? — и тем не менее Натаниэль не сдавался. — А как же отправные голуби? Или ими выступаешь ты?       — Что ты такое вообще несёшь? — возмутился тот, когда лицо головореза вдруг приняло немного раздражённый вид. Было необычно видеть его эмоции, хотя Веснински не удивился, что ими стала злость. — Мне отдали лишь приказ, и моя обязанность заключается в том, что я должен его исполнить.       — Как тебя зовут хоть, переносной верный голубь? — театральным голосом протянул Натаниэль, быстро сложив записку в своей руке. Он не собирался читать её при постороннем.       — Какая разница? — прищурился тот, немного отходя назад. Видимо, уже не нравилось пребывать с Натаниэлем в закрытом помещении так долго. — Если я скажу, ты дашь мне, наконец, уйти, пока твои сокомандники не посетили раздевалку?       Натаниэль не думал ни секунды.       — Так уж тому и быть.       — Питтман.       Веснински хотел задать ещё один, а может, и не только один, вопрос, однако телохранитель настолько быстро направился за дверь, что Нат и глазом не успел моргнуть. За ним остался лишь вихрь воздуха, когда в помещении наступила гробовая тишина. Что ж, это было достаточно неожиданно. Точнее, не имя этого головореза — Нат вообще не понимал, зачем спросил, — а то, что сейчас было сомкнутым в руке. Да, он правда не думал, что Ичиро попытается с ним ещё заговорить или попробовать найти связь, даже несмотря на кинутое «До скорой встречи». Наследник, похоже, и впрямь следил за речью чересчур тщательно.       Вот и очередное отличие.       Как бы не хотелось раскрыть этот лист, прочесть, что же в нём написано, а здесь это делать как минимум небезопасно. Нат уже отдалённо слышал голоса Воронов, что стремительно направлялись прямиком в раздевалку. Раздосадовано прикусив губу, Нат спрятал записку в карман джинсов, что чистыми лежали в шкафчике. Он обязательно прочтёт её, как подвернётся удобный момент. Главное, чтобы это осталось строго конфиденциально.       Натаниэль закрыл шкафчик ровно в то мгновение, как Вороны одной стаей вошли в раздевалку.

***

      Дождаться, пока он наконец сможет оказаться наедине в своей комнате, где не было лишних глаз, и впрямь трудно нетерпеливому Натаниэлю. С ним ещё, конечно, был его вечный спутник Жан, но сейчас, когда Веснински до сих пор не рассказал напарнику о встрече, показывать письмо нельзя. Ему нужно время, чтобы правильно всё преподнести, объяснить. Моро поймёт – он уверен в этом, и тем не менее пока рисковать опасно. На душе паршиво, что Нат вот так вот невозмутимо лгал своему напарнику, человеку, что был всегда с ним во чтобы то не стало, однако выбора не было. Пока не было.       — Нат! — Жан звал его не впервой, и, только прикрикнув, у него получилось завладеть вниманием Веснински. — Ты первый в ванную?       Обернувшись, он посмотрел на будильник, что показывал ровно девять часов. Действительно, время уже близилось к отбою, поэтому нужно поскорее справляться, если, конечно, Веснински хотел завтра подняться после пробуждения, а не разбить будильник о ближайшую стену, как часто бывало.       Но, помимо этого, у него до сих пор было неотложное дело.       — Нет. Иди первым.       Веснински из последних сил дождался, пока дверь за Жаном закроется, перед тем как вскочить со своей кровати и направиться точно к столу. На самом деле, он почти сразу запрятал записку в ящик, не став держать её в штанах. Моро, будучи чересчур занятым переживаниями о том, насколько близка игра с Троянцами, ничего даже не заподозрил. Конечно, таким Нат видел его всегда, когда дело заходило об этой команде, а точнее непосредственно о её капитане. И да, он воспользовался восторженным состоянием своего напарника для своих целей.       Бесшумно отодвинув стул, Натаниэль присел на него и стал аккуратно разворачивать записку. Настолько трепетно и осторожно, словно это самая великая драгоценность, которую только мог держать в своих руках Нат. Возможно, где-то в его подсознании так и было. Лично для него. Это была не просто бумажка, а записка от его соулмейта, от человека, что, по сути, являлся частичкой его омрачённой души.       Наконец добравшись до текста, Натаниэль стал внимательно вчитываться в поразительно каллиграфический почерк, напоминая себе, что он не должен восхищаться, и ему должно быть вообще плевать.       Но ему совсем не плевать.       «Здравствуй, Натаниэль,       Прискорбно писать тебе это письмо, вместо того, чтобы говорить лицом к лицу. Однако по-другому пока быть не может. Хотел сообщить, что с Тетцудзи я удачно переговорил, но его слова меня по-прежнему не убедили в преданности семьи. Пока всё остаётся также, как было, но мои люди тщательно будут следить за этим человеком во чтобы то ни стало. Я мог бы тебе сообщать обо всём, однако записки – неимоверно замороченное и опасное дело, что я могу доверить лишь самым приближённым людям во избежание распространения информации. Так что заигрываться ими не стоит. Надеюсь на твоё благоразумие.       С уважением, твоя ненавистная родственная душа»       Фыркнув, Натаниэль не заметил, как по его лицу расплылась лёгкая улыбка. Кажется, он уже в третий раз перечитывал короткое письмо, ощущая себя героиней драмы средневековья. На самом деле, это не только забавляло, но и заставляло чему-то тёплому разлиться по груди. Ичиро безумно рисковал, когда отправлял это письмо через своего "почтового голубя", то бишь верного охранника. Пойти на такое действительно многого стоило бы, будь Нат менее аккуратным, а его головорез не проверенным. Так что Морияма правильно подметил, что заигрываться с этим опасно.       Однако кто такой Натаниэль, чтобы не вкусить запретный плод риска, что внутри более горький, чем могут себе представить некоторые?       Потому он довольно быстро принял решение написать ответ мужчине, понимая, что тот этого не просил, и у него, в отличие от Ичиро, не было надёжного почтового голубя. Жана он не мог отправить – слишком опасно, – а самому так вообще, словно на верную смерть пойдёт.       В конечном итоге остаётся одно – отыскать того самого Питтмана, как тот ему представился, и отдать записку ему. Нат до сих пор не доверял парню, однако и было в этом головорезе что-то слишком расчётливое, аккуратное и ответственное. Он был, судя по всему, предан Ичиро до мозга костей, если тот отправил его на столь щепетильное дело.       Быстро принимая решение, Натаниэль с театральным вздохом отметил, что к этой обстановке не хватало лишь пера и чернил.       Вместо этого он взял обычную шариковую ручку и начал менее аккуратным почерком строчить ответ на новом листке бумаги; что уж тут мелочиться?       «Приветствую, Ичиро.       Я почти сразу понял, что вы ты переговорил со своим любезнейшим родственником, судя по тому, как тот обескураживающе вёл себя на протяжении недели. И, раз уж ты решил поделиться со мной этими новостями, я поделюсь и своими, пусть менее скучными. Совсем скоро у нас домашняя игра с Троянцами, на которой мне бы хотелось тебя видеть. Если ты прочитал это жалостливым тоном, то прошу перечитать кардинально другим. Желательно таким, которым ты обычно отдаёшь приказы. Не буду говорить спасибо за то, что дочитал до конца, ибо я уверен, что ты прочтёшь это по меньшей мере три раза. Да, именно ради этой жутко конфиденциальной информации я буду жертвовать твоим статуеподобным подопечным.       С намёком на уважение, твоя гарантия на головную боль.»       Достаточно ли учтиво? Он подумал, что прекрасно, потому быстро, на тяп-ляп, свернул податливую бумагу, параллельно слушая, как в ванной до сих пор лилась вода. Это хорошо. У него есть ещё время, за которое он обязан придумать, как бы незаметно отправить злосчастную записку. Нат почти судорожно пробежался глазами по всему пространству, когда его взгляд вдруг зацепился за зелёное яблоко, лежавшее на конце стола. Наверное, Жан принёс со столовой и ещё не успел съесть. Он яблоки не жалует, однако их всё равно включают в рацион спортсмена, потому приходится брать с собой, якобы доедая в комнате.       На деле же Жан их выкидывал или отдавал Нату.       К чему он всё это? А к тому, что в его голове зародилась, возможно, глупейшая идея, однако это уже что-то и какая-никакая гарантия на безопасность. Подскочив со своего места, словно ошпаренный, Веснински быстрым шагом проследовал к своей подушке, под которой привычно лежал раскладной нож. На этот раз он отказывается от попытки уничтожить метку, вместо этого старательно вырезая серединку яблока, что хорошо и ровно подалась. Когда внутри фрукта образовалось свободное пространство, Нат впихнул туда сложенную в несколько раз бумажку, что удобно вошла во внутрь. Да, конечно, она может намокнуть из-за сока, однако это единственный вариант, по крайней мере, что пришёл в голову Натаниэля.       Когда записка была плотно утрамбована, Веснински накрыл её обрезанным кусочком, что идеально, словно последний недостающий пазл, заполнил пространство. Если взглянуть и не присматриваться, с виду обычное яблоко. Но что-то подсказывает парню, что Ичиро как раз таки к еде присматривается.       — Я ненадолго, — выкрикнул Веснински сидящему в ванной Жану, что явно хотел что-то переспросить, однако Нат его уже не слушал.       Он выбежал из комнаты, тихо закрыв за собой дверь, потому как помнил, что комендантский час совсем скоро. Уже буквально через двадцать минут. Он мог успеть. Как-то задорно улыбнувшись, Веснински подкинул яблоко в воздухе и быстрым шагом направился прямо в сторону выхода из здания, которое вывело его к холлу. Как раз таки после него была раздевалка, а оттуда можно пройти по памяти к Восточной Башне. Конечно, он не планировал подниматься, это слишком опасно, и не факт, что Ичиро всё ещё там. Ему стоит лишь подойти к охране, что стояла там всегда и стойко не пропускала никого помимо людей, что имели особый доступ.       Память действительно его не подвела – буквально через минут семь он уже был на подходе к VIP-ложам, действительно удивляясь, что ему удалось пройти без происшествий и неожиданных встреч. Оно к лучшему, что отбой уже был на носу. Сейчас такое время, что не заставило бы встретить посторонних в коридоре и придумывать отговорки, почему он здесь ходит – у него ведь было ещё двадцать минут. Всё честно и справедливо, так, как не любит Тетцудзи.       Для Ната не стало удивлением встретить двух громил перед входом в Восточную Башню, что охраняли ложи от таких, как Натаниэль. Как бы там ни было, а их вид ни капли не напугал и даже не внушил страх, поэтому он в ту же минуту невозмутимо восстал перед телохранителями.       — Вам запрещён вход в эту зону, — сказал совсем не живым голосом человек.       Нат не мог не отметить про себя, насколько, судя по этому Питтману, люди главной ветви отличались от посредственной. Даже подопечными. Хотя, как ему известно, некоторая часть подопечных работали на две семьи, а эти могли быть в том числе. Не стоило делать поспешных выводов.       — А я не вхожу, — ухмыльнулся им в лицо Натаниэль, высоко подкидывая важное яблоко в воздухе. — Мне лишь нужно спросить...       — Там некого спрашивать, — невозмутимо отрезал второй мордоворот, перебивая парня.       — Я хотел спросить у вас, — не растерялся он, не желая отступать от почти проделанной работы.       Оба переглянулись, будто в неверии, однако после одновременно кивнули.       — Что нужно?       — Мне нужен один из телохранителей молодого лорда Мориямы. — Те издали насмешливый звук после его фразы, однако Веснински не обратил на такое отношения ни капли внимания, продолжая: — Это личный приказ наследника, так что он не будет рад, если его распоряжение проигнорируется.       — Нам не поступало никаких приказов, парень. — Один махнул ему рукой, явно намекая пойти где-нибудь прогуляться.       Такое отношение к себе Натаниэль едва мог пропускать сквозь. Он не собирался терпеть такого, однако с другой стороны прекрасно понимал, что, не потерпи сейчас, дальше придётся терпеть больше. Как-никак, а Веснински по этому принципу выживал, поэтому ему далеко не впервые проглатывать свою агрессию перед такими придурками. У него таких полное общежитие, так что Нату не привыкать.       — Что ж, тогда мне придётся сообщить о том, что ты, Джеймс, плохо выполняешь свои обязанности, — Натаниэль решил, что настало время вытаскивать козыри. — Молодой господин будет тобой очень недоволен.       Пребывание в Эверморе с десяти лет всё же имело какие-никакие льготы. К примеру, он почти всех охранников этого здания знал наизусть, когда как они по своей глупости даже не запоминали лиц воронов.       — Как зовут телохранителя, который тебе нужен? — Оба мужчины явно стушевались, судя по несколько загнанному взгляду и не такому твёрдому голосу.       — Питтман.       Они легко кивнули, перед тем как один из мордоворотов потянулся к своей рации, говоря о чём-то на не совсем разборчивом японском. Это плохо. Ему явно нужно подтянуть этот язык, причём срочно, ибо было нереально сложно управляться с такими моментами.       Он уже начал думать, что в тишине этого бесконечного коридора его придут и просто убьют за распространения ложной информации – кто знает этого Ичиро? – однако не прошло и пяти минут, как из прозрачной двери напротив вышел тот самый утренний телохранитель, что явно был не в хорошем расположении духа. Вот только стоило его взгляду встретиться с Натаниэлем, криво ухмыляющимся, как тот сразу стушевался.       Азиат перекинулся буквально двумя словами с головорезами, после чего оба, что были как минимум на две головы выше него, быстро ретировались прочь, оставляя за собой угрюмый, легко настороженный взгляд. И как этот довольно молодой человек мог преобладать авторитетом у таких мордоворотов? Удивительные вещи.       — Что ты здесь делаешь? — опасно процедил Пит, становясь напротив него, но так и не переставая опасливо оборачиваться по сторонам. — Ты понимаешь, что может с тобой быть за распространение ложной информации...       — Да-да, знаю, не сейчас, — оборвал его наверняка долгую тираду Веснински, неосознанно пробегаясь глазами по мрачному длинному коридору. — Я по делу.       Сокрушительно выдохнув, Питтман всё же вопросительно вздёрнул бровью, как бы безмолвно задавая вопрос. Какой важный. Вот этим он не отличается от тех мордоворотов. И почему все ведут себя так, словно это они наследники чёртвой мафии?       — Передай своему достопочтенному боссу, — с ухмылкой протянул Натаниэль, подбрасывая яблоко так, чтобы то перелетело прямиком к телохранителю.       Питтман едва успел сориентироваться, поспевая словить фрукт в последнюю минуту. Его ошарашенное лицо просто не могло не позабавить Веснински, что важно упёр руку в бок, ожидая хоть какого-то ответа. Он терпеливо ждал, пока Пит непонимающе насмотрится на яблоко, крутя его так и эдак, но так и не понимая, в чём, собственно, дело.       — Что это? — Веснински хотел было ответить, однако Пит, вовремя предугадав его слова, не дал ему и рта раскрыть: — Я вижу, что это яблоко. Но зачем ты принёс его сюда?       Возможно, с этим будет в разы сложнее. Ему не хотелось, чтобы телохранитель знал, что на самом деле хранит это яблоко, однако понимал – вероятность того, что тот поймёт без слов, практически нулевая. Всё ещё не стоило откидывать тот вариант, что Ичиро тоже не сразу догадается и догадается ли вообще. Тем не менее на него было надежды больше, если так можно, конечно, сказать. В этой записке не было чего-то столь важного, однако Натаниэль, если быть честным хотя бы с самим собой, желал, чтобы Ичиро прочёл её.       — Передай это молодому господину, — просто отмахнулся ото всех дальнейших вопросов Нат, которому нужно поторопиться, если он хотел дойти до комнаты как можно быстрее. — Скажи, что от меня, и он поймёт.       — Господин не требовал от тебя ответа на письмо. — Нат едва ли не вскинул удивлённо брови, когда Пит настолько быстро всё понял.       Это же чёртово яблоко. Так каким же образом этот умник так быстро просёк его?       — Мне и не нужно требование, вундеркинд, — фыркнул на такое Натаниэль, кивая головой на яблоко в чужой руке. — Отнеси его своему боссу. И если тот не глупый, то поймёт, почему я преподнёс ему этот гостинец.       Натаниэль с ухмылкой наблюдал за тем, как телохранитель внимательно рассматривал яблоко вблизи, и уже с этого ракурса можно прекрасно увидеть разрез. Кажется, тот справился с этой совсем не трудной задачей, судя по его прозрению на лице. Довольно смышлёный человек, пусть и не так быстро доходит, как хотелось бы. Нат искренне надеялся, что Ичиро будет посмышлёнее.       — Как до такого вообще можно додуматься... — Пит выглядел искренне поражённым, но яблоко не передал обратно, а наоборот забрал себе. Кинув беглый взгляд на свою руку, тот кивнул головой, переводя глаза на Натаниэля. — Быстро иди к себе в комнату, у тебя осталось всего семь минут.       — Это значит, ты передашь?       — Ни к чему хорошему это не приведёт, — пробурчал себе под нос азиат и кинул строгий взгляд на парня. — Слышать о тебе не хочу в ближайшую неделю.       Питтман развернулся на каблуках, уходя по тёмному коридору всё дальше, пока Веснински провожал его ликующей улыбкой в спину. Он знал, что всё получится. Удивительно, осталось всего-то дойти до своей комнаты без лишних глаз и ушей, а, значит, нужно идти прямо сейчас.       Как только Нат вышел с пустого затемнённого холла, он проследовал мимо очередных телохранителей, что не стали ни о чём спрашивать, скорее потому, что у него ещё было время дойти до спальни. И всё равно, что Вороны обычно закрывали двери в свои комнаты в девять вечера из-за страха быть пойманными. Быстро минуя вестибюль, он наконец добрался до нижнего этажа их общежития, внимательно всматриваясь во все двери. Комнаты закрыты, и это хорошо – значит, никто больше не выйдет.       Сильно порадоваться Нат не успел. Стоило Третьему подойти ближе к их с Жаном спальне, как он с замиранием сердца увидел, что дверь в комнату Рико была открыта. Не только в его, но и в их. Страх за напарника, оставшегося там в одиночестве, был неуправляем, заставляя его ноги двигаться гораздо быстрее. Раньше его бы тревожил только напарник. Но, вспомнив, что он по своей глупости оставил чёртову записку от Ичиро у себя на столе, Нат отметил, что, кажется, это был его последний спокойный день.       Как он мог так облажаться?