Одна душа на двоих

      Натаниэль в ступоре замер, не в силах пошевелиться из-за непонятной причины. Он видит Ичиро второй раз в своей жизни, так почему же уже во второй раз Натаниэль чувствовал себя так, словно проглотил язык только от вида этого человека? Почему же все непрошеные слабости выливаются наружу?       Ситуация была почти неисправима, пока Ичиро не решил её спасти, за что Веснински был в тайне безмерно благодарен.       — Что же сподвигло тебя прийти ко мне вновь?       Нат сам, по сути, не знал. Он просто вожделел увидеть Морияму здесь и сейчас, по мало понятной причине. Ему нужны были ответы на вопросы, однако это ли единственная причина его нахождения в этом месте? Стоит признаться, хотя бы для себя, что определённо нет. Было что-то ещё, более глубокое, явное, но в то же время тайное – оно внутри Натаниэля, то, что он не желал признавать даже себе. Ичиро казался проницательным молодым человеком, так неужто сам не смог догадаться об всём без своих тактичных вопросов?       — Мне нужны ответы. — Веснински пытался ответить менее мрачным тоном, однако, по правде говоря, вышло довольно паршиво.       — Как грозно. — на губах Ичиро мимолётно проскользнула призрачная улыбка, и Натаниэль мысленно со стоном отмечает, что ямочки на его щеках выглядили чересчур привлекательно. Веснински впервые пожалел о своём хорошем зрении – отсюда прекрасно видно выражение лица мужчины. — Но, тем не менее, я тебя понимаю. Мы можем обсудить всё, что ты пожелаешь, душа моя.       Натаниэль не может избавиться от блядских бабочек в животе, вызванные прозвищем, думая, что у него вот-вот покраснеют щёки. От того моментально поворачивая голову в сторону, Веснински теперь уделял внимание такому привлекательному паркету. Конечно, не настолько привлекательному, как Ичиро, однако так будет безопаснее.       — Не называй меня так, — спустя минуту бурчит парень, всё ещё сверля взглядом пол.       — «Моя душа»? — уточняет Ичиро. В его голосе точно проскользнула насмешка. — Ты же знаешь, что я не последую твоей просьбе.       — Знаю, — Натаниэль резко переводит взгляд на мужчину, что до сих пор стоял на расстоянии больше, чем несколько метров.       Разговор на добрую минуту утихает, но тишина отчего-то не была неловкой. Сложилось впечатление, что каждый думает о своём, погружённый в мысли, однако совсем скоро Морияма не выдерживает их молчаливую идиллию, разрывая её своим бесстрастным голосом:       — Ты боишься меня?       От такого вопроса, который больше смахивал на заявление, Натаниэль отопрел, не в силах сдержать немного удивлённного вида. Что-что, а такого он точно не ожидал услышать, ибо ничего подобного ни капли не ощущал. И Нат не может сейчас сказать, хорошо это или плохо. Скорее, нечто среднее, потому как Веснински всё ещё тщательно присматривался к этому совершенно небезопасному мужчине, от которого так и веет скрытым мраком. Просто эта тьма, на взгляд парня, была у Ичиро менее явная, нежели у Рико, его брата.       — С чего ты, чёрт возьми, это взял? — Веснински не жалел о своих словах, что, возможно, для Ичиро покажутся грубоватыми. Опять таки, его это не волновало – страха перед этим человеком он не чувствовал.       — Мы разговариваем ровно, — Ичиро остановился и кинул взгляд на свои наручные часы, будто бы точное время действительно так важно. Этот чёртов перфекционист... — семь минут. И за это время ты не подошёл ко мне ни на шаг ближе, стоя у двери так, словно к ней приклеен. Неужто я такой страшный?       — Нет, — не думая, выпалил Натаниэль, мысленно проклиная себя за такую путаницу в голове и несобранность. Ему срочно нужно взять себя в руки, а иначе ничем хорошим это не закончится. — То есть...ты не страшный, нет же...чёрт, просто забей, ладно?       Веснински окончательно опозорился и уже хотел либо провалиться сквозь землю, либо просто выбежать как незрелый мальчик из кабинета, больше никогда не возвращаясь в это место. Натаниэль в жизни никогда так себя не вёл, так что же изменилось сейчас? Дело ведь в человеке, верно? Но это же не означает, что теперь нужно вести себя как нюня и слабак. Нату на мгновение даже стало противно от собственного поведения.       — Я тебя понял, можешь не сдерживать себя, душа моя. — Веснински хотел было запротестовать, однако Ичиро остановил его тираду лёгким взмахов руки. — Ты хотел задать мне вопросы. Но я не думаю, что идея разговаривать на таком расстоянии будет хороша.       Натаниэль проследил боковым зрением за тем, как Ичиро направляется к началу длинного резного стола, перед тем как мягко сесть на своё кресло и махнуть рукой на удобный стул рядом. Все телодвижения этого мужчины излучали изящество, благородность и лёгкость, которую ныне Натаниэлю в своей жизни не приходилось встречать. Почему-то его поведение и впрямь заставляло чувствовать себя совсем немного низко перед его величием. Это достойно уважения, и, кажется, в Натаниэле начинает потихоньку зараждаться это чуждое чувство.       — Прошу.       Веснински быстро пришёл в себя, встрепенувшись, когда взгляд Мориямы настойчиво требовал присесть подле. Немного неловко это будет, однако успокаивало лишь то, что Натаниэль в первую их встречу вообще сидел с ним бок о бок, так что просидеть на кресле станет не самой сложной задачей. Потому решительным шагом он прошёл к своему месту, что стоял сбоку от Ичиро, но в то же время так, чтобы они смогли смотреть друг на друга прямо. Вот и плюсы обширного переговорного стола.       Не совсем грациозно усаживаясь на мягкое кресло, Натаниэль буквально развалился на несчастном месте, только сейчас вспоминая, что на нём, вообще-то, была всё ещё надета экипировка. Не столь критично, верно? Лицо Ната Ичиро мог видеть без шлема, так что ему ещё повезло.       Морияма не стал ничего говорить на несдержанность парня, напротив, будто прочитав мысли, вдруг произнёс:       — Поздравляю с удачным дебютом. Ты хорошо справился.       — Он не удачный, — фыркает Натаниэль прежде, чем успевает себя остановить. У него даже нет сил себя в очередной раз корить за длинный язык.       — Мне показалось, что вполне себе даже. — Во взгляде японца промелькнуло непонимание.       — Тебе показалось, — махнул рукой юноша так, словно просил Морияму не задумываться об этом. Однако его всё ещё вопросительный взгляд почему-то заставил Ната рассказать о причине своего пессимизма, ощущая, что ему просто необходимо выговориться. Даже если это будет соулмейт, которого он видит второй раз в своей жизни. — Я пропустил один мяч. А мне не позволено пропускать ни одного.       Лицо Ичиро ещё больше приняло непонимающий вид, а чёрные брови едва заметно нахмурились. Возможно, тот действительно не понимал критичность ситуации и это абсолютно нормально – Морияма никогда не был в спорте, как известно Веснински, и уж тем более ему не приходилось чувствовать на себе тяжесть трости Тетцудзи. Ичиро не понимал, но Натаниэль не мог винить его за это.       — Что ты имеешь в виду? Другие игроки пропустили больше, чем два мяча, но тем не менее вы одержали победу.       — Ичиро, Ичиро, — со смешком протянул Натаниэль, откидываясь на мягкую спинку кресла, — другие игроки – не я. Я – собственность, что принадлежит этим людям.       В глазах Мориямы неожиданно промелькнула толика злости, от которой Натаниэль едва рефлекторно не отпрянул. За всё то немногое время их знакомства и времяпровождения, Веснински впервой видит подобную эмоцию на лице этого человека. Оно оставалось всё таким же невозмутимым, но Натаниэль точно почувствовал холодную отстранённость, которую так и излучал Ичиро. По правде говоря, парень даже не нашёлся в ответе, не зная, как продолжить диалог, а самое главное: стоило ли вообще это делать? По лицу Ичиро ничего же не прочтёшь.       — Об этом я и планировал с тобой поговорить, — выдаёт спустя две неимоверно долгие минуты мужчина, когда Третий уже начинал думать, что тот не собирается ничего говорить.       — О том, что я пропустил один мяч или о том, что собственность? — Нат знал ответ на этот вопрос, а серьёзный взгляд Мориямы только подтвердил его догадки, на что он всё же решил перестать временно язвить. Похоже, наследник пребывал не в том настроении, чтобы пускать подобные шутки из уст. — Я отвечаю на твои вопросы, ты – на мои.       Правда он не знает, точнее не видит в этом никакого толка. Ну поговорят они, ответят на вопросы друг друга, а что же дальше? Что будет потом? Был ли смысл вообще начинать, если после они вновь разойдутся и сделают вид, будто никогда не были знакомы. Да и у Натаниэля накопилось много вопросов, хотя он очень сомневался, что Ичиро ответит хотя бы на половину из них. Как бы вообще банально не забыть, насколько их много, и решить, с чего же начать.       — Мне подходит такое условие. — Натаниэлю хотелось рассмеяться на то, какую официальную манеру речи Ичиро придерживался. Так и не скажешь, что друг напротив друга сидят две родственные души, соединённые судьбой, в которую Нат не верил. — Я дам тебе возможность задать то, что тебя интересует первым.       Да, мягкостью с ванильной любовью в их взаимоотношениях даже не веет. Где же те самые волнующие детские сказки о том, как две соединённые души бросаются другу другу в горячие объятья, как смотрят в глаза, а между ними мелкает тот самый огонёк необузданной страсти с желанием? Ответ довольно прост: их на самом деле не существует. Не может человек влюбиться с первого взгляда, в тотчас набрасываясь на другого, даже если перед тобой твоя родственная душа. Натаниэль вот до сих пор не может быть уверенным в том, что Ичиро на деле не хочет им просто напросто воспользоваться для своих целей. Так о какой любви может идти речь? Да, наследник Морияма другой, не такой, как его родственники, однако лучше ли он? Нет, казалось, нет, хотя его поведение всё равно разнилось. Почему и отчего – Натаниэлю хотелось бы выяснить самостоятельно.       Решая не думать лишнего, Веснински пользуется шансом расспросить Морияму первого, задавая то, что давно не давало спать по ночам:       — Как вышло так, что ты не знал обо мне, когда я буквально был у тебя под носом?       Ичиро тихо вздохнул, и он начал замечать, что дымка в сероватых глазах начала потихоньку рассеиваться. Это немного успокоило, давая понять, что вопрос не имеет табу.       — Как мною уже ранее упоминалось, искал я тебя долго. Однако несмотря на то, что поиски не прекращались, скорее всего либо мои люди были выкуплены моим же отцом, который приказал не копать глубоко, либо моя семья и в самом деле хорошо тебя прятала от меня. По крайней мере, Тетцудзи ничего стоящего так и не смог мне поведать. — Ичиро пожал плечом, выглядя совершенно расслабленным снаружи, когда как внутри наверняка обозлённым на то, что он так глупо утратил столько времени.       — Мой отец – Натан Веснински. Неужто ты о нём никогда не слышал? Как мне известно, он тесно связанный с вашим кланом.       — Твой отец, как я думаю, был в подчинении Кенго, но о нём мне никогда и никто не рассказывал, скорее всего для того, чтобы я слишком быстро тебя не нашёл. Это же только и доказывает, что мои люди на самом деле работают на отца.       Натаниэль тяжеловато вздохнул, задумываясь над его словами. Изначально слышать о том, что поиски Ичиро длились несколько лет было забавно, если учесть, что его отец с фамилией «Веснински» в клане имел довольно высокую "популярность". Сейчас же, когда Морияма рассказал лишь догадку, что собственные люди могли быть просто в попечительстве у Кенго, стало более ясно. Видимо, отец Ичиро Ната очень не любит. Оно и неудивительно; у его сына, что должен был в будущем иметь наследника, родственная душа – сам Натаниэль Веснински, парень, да ещё и отродье его ненормального приближённого. Тогда пазл начинает потихоньку складываться.       — С какой целью ты меня искал? — Вроде бы, Натаниэль задаёт этот вопрос не впервые. Однако он всё ещё не получил на него внятного ответа и желал это исправить. — Зачем ты потратил столько времени и искал меня так долго?       — Потому что ты – моя родственная душа, — сказал невозмутимо тот так, будто бы об этом было глупо спрашивать.       — Что это меняет? — почти сокрушительно выдыхает парень, наклоняясь чуть вперёд, но не так, чтобы стать слишком близко к мужчине. Он всё ещё не знал, как Морияма может отреагировать на такие резкие телодвижения. — Допустим, у нас имена друг друга на запястьях, однако что дальше? Ты – наследник чёртовой мафии, которой нужен отпрыск в будущем. Я тебе не смогу его дать, и ты, как достаточно умный человек, прекрасно знаешь это.       Ичиро совсем не тронула его горячая речь. Японец остался как ни в чём не бывало сидеть с непроницаемым лицом, сверля своими серыми глазами его так, словно пытался залезть во внутрь подсознания. Это напрягло бы, если б Нат в какой-то степени не привык к такому.       — Твои слова имеют смысл, — сказал по итогу Ичиро, а от его слов сердце Натаниэля почему-то не совсем приятно сжалось. Он ведь и сам знал правдивость своей речи, однако от этого она не становилась менее неприятной. — Но такую жизнь пытается навязать мне мой отец, а стоит ли говорить, что я желаю иметь свою собственную и такую, которую хочется мне?       — И какую же хочется тебе? — вскинул бровью Натаниэль, явно поубавив недавний пыл.       — Ты скоро узнаешь, — загадочно улыбнулся Ичиро мимолётной улыбкой, заставляя Ната немного отодвинуться и вновь облокотиться спиной об кресло.       — Я не люблю интригу, так и знай. — Тем не менее он ничего не может сделать, чтобы Ичиро не сохранил эту интригу.       Японец выжидающе косится на парня, явно замечая, что в его голове всё ещё крутятся вопросы. Немного поражала терпеливость этого человека, который совсем не рвался за тем, чтобы задать свои, наверняка более важные вопросы, давая шанс Веснински не только разузнать, но и подумать. Что же всё-таки таится за этой твёрдой маской тактичности, понимания с терпением? Оболочка Ичиро, стоит заметить, довольно крепкая, и посмотреть за неё будет не так-то просто, если вообще возможно.       — Что случилось с Николасом Хэммиком? — О да, Натаниэль почти ожидал того, как резко потемнеют глаза собеседника в один момент, однако не так сильно, как в прошлый раз.       Морияма ещё долго безмолвствовал, и парню даже на мгновение показалось, что тот и вовсе не сочтёт отвечать на этот вопрос, однако спустя пару бесконечно долгих минут, Морияма негромко произнёс:       — Неужто тебя всё ещё так интересует его личность?       Этого человека хотелось взять за лацканы дорогущего костюма и как следует встрепнуть, сказать, что его никогда не интересовал абсолютно никто в таком подтексте, не говоря уже о Ники, у которого есть парень. Но Веснински подавил в себе мысленное желание, понимая, что так сделает лишь хуже, как минимум потому, что он не имел никакого права даже кончиком пальца прикасаться к наследнику.       — Нет, дело не в этом, — тяжело выдохнул Натаниэль, переводя взгляд на мужчину. — Мне наплевать, что с ним, но я хочу знать, на что способен ты.       Такой ответ, казалось бы, легко поразил Морияму. Что-что, а он не ожидал услышать, что Веснински лишь проверяет его "силы". Хотя парень и без того был уверен – такой человек, как Ичиро может владеть многим и расправится с абсолютно любым человеком, не говоря уже о каком-то парнишке. С таким Ичиро во мгновение ока справится и забудет, даже не задумываясь о последствиях.       — Ты лукавишь, — медленно тянет Морияма, будто задумываясь о каждом своём последующем слове.       — Никак нет. — И это была абсолютная правда. Натаниэлю сейчас невыгодно лукавить – он желал знать всю правду, так что готов сдержать в себе подсознательное желание начать как обычно язвить без остановки.       Ичиро явно задумался, наверное, над тем, стоит ли говорить правду или он обойдётся. В принципе, если Морияма выберет второй вариант, то Нат не сможет возразить, потому как присутствовали большие сомнения, что Ичиро станет к нему хотя бы прислушиваться. Тот выглядел как человек, что настаивает на своём до последнего и не слушает ничьё мнение, помимо своего. С одной стороны эта черта хороша, однако с другой упрямость не обратится для оппонента ничем хорошим.       — Я не убил этого человека, так что ему очень повезло.       Натаниэль едва подавляет в себе облегчённый выдох. Всё-таки команда Кевина будет ещё некоторое время на плаву, что не могло не радовать. Нельзя их списывать со счётов, пока это было слишком рано делать.       — Хорошо, пожалуй, на этом мои вопросы кончились. — На самом деле нет, однако Ичиро не станет больше отвечать ни на один из них. Так что стоило остановится на этом, по крайней мере пока. — Я так полагаю, твоя очередь задавать мне вопросы.       — Я бы не сказал, что это значится вопросами, однако да. — Ичиро едва заметно придвинулся на своём кресле поближе, так, что их колени немного соприкасались, чем вызвали непрошенную дрожь по спине. — Кстати, не могу не отметить, что идея с запиской в яблоке была довольно... довольно неординарна.       Натаниэль довольно улыбнулся:       — Сочту это за комплимент.       — Конечно, — Морияма кивнул головой, а взгляд его немного смягчился, наверняка не совсем осознанно. Неужто это из-за Веснински и его слов? Может быть из-за довольно резкой смены темы? Ответы как обычно летали в воздухе, но так и не стали известны. — Что насчёт моих слов: у меня к тебе есть довольно выгодное предложение.       Натаниэля в сию секунду захватила настороженность с некой интригой. Было действительно интересно узнать, что же Ичиро мог ему предложить, ибо он, если быть до конца честным, не ожидал, что мужчина может предложить что-то "выгодное". Что вообще можно предложить человеку, который завсегда сидит в четырёх стенах и не выходит никуда? Это казалось глупым, немыслимым, но одно останавливало от таких домыслов: Ичиро не выглядел как человек, который мог предположить что-то из ряда вон выходящее. Да, именно так, даже несмотря на то самое высказывание, что под оболочкой может крыться что угодно. Опять-таки, Натаниэль не говорит, что Морияма безопасный – нет, – но и утверждать, что тот глуп, тоже нельзя.       — Что же ты можешь мне предложить? — чрезмерно взбудораженный интригой Натаниэль едва не подскакивал на месте от нетерпения, заставляя себя угомониться и не вести себя как ребёнок. Не хотелось выглядеть так перед Мориямой.       — Не хочешь ли ты впредь работать на меня?       Он на краткий миг выпал и, не в силах хоть как-то показать свои эмоции от совсем неожиданных слов, просто заторможенно проговоривает:       — Как это так? Я нахожусь буквально запертым в...       — Ты будешь работать за пределами Эвермора. У тебя есть возможность уйти из этого места раз и навсегда, больше никогда не возвращаясь вновь. Думай с умом, пожалуйста.       Веснински ожидал всё, что угодно, но точно не был готов к такому предложению.