Одна душа на двоих

      Натаниэль правда не понимал, как ему реагировать на это предложение. Начнём с того, что он не имел ни малейшего представления, как Ичиро заберёт его из места, где он был заперт, словно птица в клетке, все восемь лет. Было известно, что этот человек способен на многое, однако очень большие сомнения, что глава второй семьи позволит этому когда-либо случиться. Или же наследник обо всём уже давно поговорил с Тетцудзи? Веснински точно помнил, что Морияма упоминал разговор со своим дядей и то, что после как раз таки этого тот больше не прикасался к Натаниэлю. Это было странно. Возможно, они заранее уже обо всём договорились. Договорились о передаче. Возможно, Ичиро просто купил его без лишних заморочек — зачем же утруждать себя?       Его жизнь — словно разменная монета, и это больше всего раздражало, ибо он не хотел, чтобы его можно было купить, захотеть, заполучить и так далее, что можно было перечислять долгую бесконечность.       — У меня ведь нет выбора. Зачем ты спрашиваешь? — Натаниэль внезапно подорвался со своего места. — Не нужно давать мне эту «иллюзию». Так и скажи прямо, что ты либо идёшь со мной, либо получаешь пулю между глаз.       Он сам не понял, почему столь резко вспылил — скорее всего потому, что просто устал от всего этого лживого общества. От того, что ему якобы дают обманчивый выбор. Натаниэль помнил, как Рико делал нечто схожее, когда в лет тринадцать впервые истерзал его тело, все старые шрамы, острым лезвием ножа, предлагая ему выбор: откуда лучше начать. На деле же не было у него никакого выбора. Никогда и ни с кем.       Веснински, наверное, всё-таки не может не сравнивать братьев. Это неправильно — кричит одна сторона, тогда как вторая подозрительно молчит. Действительно неправильно?       — Сядь. — Спокойный тон не стал обманчивым, однако в нём всё ещё слышались властные нотки. Натаниэль стоял. Упрямо, стойко, но стоял. — Сядь и выслушай меня.       — Это ещё не все твои «предложения»? — некогда язвительно фыркает тот, но на кресло садится, непроизвольно немного отодвигаясь от мужчины. Простые, но до чего же ужасные инстинкты. — Если нет, то лучше сразу скажи, что это требования.       — Нет никаких требований, — впервые Веснински может расслышать в голосе Ичиро лёгкое раздражение, что будоражит больше, чем оглушительный крик Тетцудзи. — Не могу понять твою взбалмошную реакцию. Я всего лишь предложил тебе уйти из этого места, работая на меня.       — Работая кем? — бесцеремонно перебил Натаниэль и сложил руки на столе, чтобы стать немного ближе к наследнику.       — Моей правой рукой.       — Что? — Веснински не может удержаться от удивлённого фырканья, поражённо приподнимая брови наверх. Он точно сейчас не ослышался? Кажется, не то Ичиро, не то Натаниэль просто сошёл с ума. — Мы друг друга знаем от силы два дня. Неужто ты позволишь, по сути, первому встречному быть твоей правой рукой, одним из самых важных, доверенных лиц? Что ты будешь делать, если я подожгу твой штаб к чертям вместе с ручными пёсиками?       На свою горячую, эмоциональную речь, Натаниэль никак не ожидал увидеть едва заметную улыбку, что играла на губах Мориямы. Да что, чёрт возьми, не так с этим человеком? Нет, естественно, со всей этой семейкой «что-то не так», однако Ичиро всё чаще и чаще разнится от них.       Совсем немного погодя, Ичиро спокойно говорит и его невозмутимость совершенно не деланная:       — Я много чего о тебе узнал после нашей первой встречи. У меня было на это время. Что на счёт твоего грандиозного плана сжечь мой штаб: можешь попробовать, однако я не думаю, что у тебя выйдет испепелить целый восьмидесятиэтажный небоскрёб. Один такой "герой" уже пробовал нечто подобное.       — И что с ним стало?       — Возможно, он сгорел заживо, — меланхолично проронил Морияма, выглядя так, словно он обсуждает сейчас с ним погоду на улице. — А, может быть, кто-то из моих людей убил его собственноручно. Так что в любом случае не советую идти на столь импульсивный шаг.       — Это всё равно не повод меня нанимать на твоего якобы заместителя, — пробурчал Веснински, складывая руки на грудь, когда как его голова невольно немного прижалась к плечам. — И если ты думаешь, что знаешь меня — ошибаешься. Ты ни черта обо мне не знаешь.       — Я знаю то, что тебе здесь не хорошо.       Веснински проглатывает вязкую слюну и отворачивает голову к панорамному окну. Его взгляд невольно зацепляется за игроков внизу, за Воронов, чья чернота затягивает едва ли не больше, чем само поле. Он смотрит на них и понимает, что Ичиро таки прав. Прав, чёрт возьми. Это не то место, в котором он хотел бы быть — это то место, где ему нехорошо. Мягкое слово, однако тоже подходит.       Натаниэль открывает и закрывает рот, словно рыба на суше, не в силах произнести ни слова. Шею будто стянуло тугой удавкой, не давая произнести то, что так и намеревалось выскользнуть из уст. Что-то его останавливало. И если бы голубые глаза не опустились на экипировку, позади которой был номер «4», Веснински даже не понял бы, почему не соглашается. Это предложение кажется выгодным, однако его удерживает Жан, точнее знание того, что он не сможет оставить его одного. Моро против не был бы — сто процентов, — да вот только оставшаяся совесть Веснински не позволяет сказать «согласен». Так нельзя.       — Нет, — просто выдавливает Натаниэль, кажется, через добрые пять минут, прежде чем повернуть голову обратно на Морияму. — Нет, я не могу работать на тебя. Не могу покинуть Гнездо.       На лице Ичиро точно проскальзывает какая-то неизвестная эмоция, как бы тот не пытался держать свою невозмутимость. Вроде бы того не устроил его ответ, однако Веснински не мог сказать, что Морияма был зол. Нет, он будто совсем немного расстроен, но Нат быстро откидывает от себя эту мысль — такого не может быть. Такого не может быть. Не может же?       — Почему же? — совершенно спокойно спрашивает Ичиро, перед тем как неожиданно подняться со своего места и пройти к большому окну, заменяющего стену.       Проследив немного настороженным взглядом за мужчиной, Веснински остановил свой взгляд на его идеально ровной спине, пока тот сосредоточенно смотрел вперёд на поле. Что интересного японец там нашёл — неясно, потому как спорт ему был априори не интересен. Хотя дело далеко не в нём; скорее всего, Ичиро просто напросто хочет таким образом не смотреть на него. Что ж, он понимает и не будет никак препятствовать.       — Я не могу оставить здесь своего напарника, — решая, что всё равно нет смысла врать, Натаниэль действительно говорит правду, при этом стараясь выглядеть не слишком жалко.       — Это тот, что Жан Моро? — Пренебрежение в его тоне едва ли не явное.       — Он, — согласно кивает парень, про себя отмечая, что слова Ичиро о том, что тот довольно неплохо успел его изучить, полностью правдивы.       Морияма молчит, словно обдумывает что-то. И это молчание уже не кажется Нату беззаботным и приятным, как было ранее, когда каждый из них находился в своём подсознании. Он чувствует, что сейчас всё по-другому.       — Подойди сюда. — Натаниэль вздёргивает голову, уже желая начать допытываться до просьбы, пока Ичиро его бесцеремонно не перебивает: — Не спрашивай зачем. Просто подойти, я не собираюсь тебя убивать.       По сути, он прав. Даже если бы и хотел, то навряд ли такой человек, как Морияма стал бы оттягивать его смерть или просить для этого подойти поближе. Кажется, тот смог бы выстрелить прямо в цель, находясь от неё на расстоянии больше, чем несколько метров. Так или иначе, это не то, о чём стоит сейчас задумываться. Почему вообще Нат думает об этом, когда незаметно даже для себя исполняет просьбу мужчины? Становясь по правое плечо от него, Веснински так же смотрит на чёрное поле перед собой, отмечая, что на нём остались только уборщики. Видимо, он находился здесь действительно долго.       — И зачем же мне нужно было вставать рядом с тобой? — якобы незаинтересованно роняет он, смотря на Ичиро боковым зрением.       — Я не мог кричать тебе отсюда. — Нат признаёт себе, что желал услышать более интересный ответ, чем вышло по итогу. — Если говорить по нашей теме: я понимаю, почему ты хочешь остаться.       Понимает? Неужели понимает? Должно быть, это первый после Жана человек, который понимает его. Или хотя бы пытается это сделать. Не может же Морияма соврать — это не нужно, да и было бы глуповато на самом деле. Так что Нат почти на сто процентов уверен в правдивости его слов. Пусть это странно, однако в какой-то степени он уже привык, что Ичиро Морияма — совершенно непредвиденный человек.       — И ты даже не будешь заставлять меня? — как-то не веря спросил всё ещё немного обескураженный Натаниэль, повернув голову в сторону. Его профиль — острый и бледный — выглядит несколько завороженно. Светлая кожа в дневном свете немного поблескивает, а некоторые маленькие родинки видны за счёт ракурса лучше. — Разве тебе не нужно было моё согласие?       — Мне нужно твоё добровольное согласие. Какой смысл тебя заставлять? Так ты будешь приносить больше вреда, нежели пользы.       — Ты понимаешь, — хмыкнул Веснински, разрешая лёгкой улыбке пробежаться по его лицу. — Что же теперь?       — Ждать. Нужно лишь ждать, — пожал плечами тот и, будто почувствовав на себе внимательный взгляд, повернул голову на Натаниэля. — А я терпением очень отличаюсь, знаешь ли.       — Верю.       Натаниэлю даже стало как-то не по себе от их близости. Чересчур близко. Однако почему-то это осознание не заставляет его отступить ни на шаг в сторону, продолжая смотреть то на лицо, то на скрытое запястье мужчины. Если быть честным хотя бы с самим собой: хотелось бы увидеть своё имя. Просто ради банального интереса. Как его инициалы смотрятся на чьём то запястье? Ичиро часто обращает на него внимание или нет? Если да, то прикасается ли к собственному запястью пальцами, исследуя каждую букву?       Нет, ну что за дурость? Он должен немедленно прекратить себе это фантазировать и сосредоточиться на насущном. Однако ничего ведь в голову не приходило, кроме него.       — Ты засмотрелся на моё запястье, кажется.       Юноша с усилием воли заставляет себя отвести взгляд, демонстративно закатывая глаза. Внимательный. А, возможно, Веснински действительно просто настолько потерял счёт времени, что не заметил, как задержал на нём больше внимания, чем требовалось. Натаниэль немного теряет себя, когда находится подле этого человека, как бы не хотелось признавать.       — Думаю, ты увидишь её, — словно читая его грёбанные мысли, произнёс Ичиро, вытянув своё запястье. Рука Ната так и намеревалась потянуться к нему, однако самообладание всё равно брало верх, что не могло не радовать.       — Мне всё равно, — пробурчал Веснински, переведя голубые глаза на серые, словно чистейшая сталь.       Натаниэлю кажется, что это самая большая ложь, которую он когда-либо говорил.       — Как скажешь, — оставаясь всё таким же похвально невозмутимым, Морияма, не смея прерывать зрительного контакта, поддаётся немного вперёд.       Сердце пропускает судорожный удар, а в горле в миг пересыхает так, словно его морили жаждой очень много дней. Состояние неописуемо, и Веснински думается, что он вот-вот упадёт.       Тихий, но настойчивый стук отрезает эти чувства за миг, буквально вырывая из временного транса.       Нат отпрянывает от мужчины слишком резко, будто их только что застали за чем-то похабным, хотя на такое и намёка не было. Натаниэль сам не всегда понимает свои инстинкты, тогда как Ичиро видит их, кажется, даже лучше, чем он сам. На губах японца на миг появилась сдержанная улыбка, прежде чем он разрешил войти в переговорный кабинет.       — Наследник, время. — Внутрь зашёл уже знакомый телохранитель, что учтиво поклонился своему боссу и от Ната не могло укрыться то, какими недвусмысленными взглядами его награждал этот человек.       — Я понял, — кивает Морияма, перед тем как повернуться к Натаниэлю лицом, проговаривая напоследок: — У тебя всегда есть время передумать. Не обещаю, что мы сможем так легко встретиться, однако, если дело будет крайне срочное — это случится.       Натаниэль не знает, что на это ответить, потому просто немного кивает и разворачивается к выходу. Идя в сторону двери, он буквально физически ощущает на себе тяжесть пронзительного взгляда стальных глаз, что прожигают едва ли не насквозь. У Натаниэля всё ещё стойкое ощущение того, что он хочет ещё что-то сказать, что-то дополнить, однако парень лишь разворачивается, как раз в тот момент, когда Ичиро добавляет:       — Рико и остальные не узнают о нашем разговоре. Об этом можешь не переживать.       — Спасибо, — выпалил Веснински и, не давая себе посмотреть реакцию на свои слова, вылетел вслед за телохранителем из кабинета.       Порывисто выдыхая, Нат на краткий миг ощущает, как слабеют его ноги, но стойко себя удерживает от эмоций в последний момент. Вроде бы, наедине с Ичиро было не так плохо, однако от чего же тогда Веснински чувствует себя так, словно выбрался на волю впервые за несколько лет? Из-за слишком, слишком переполняющих внутренних эмоций и гвалт чувств, что клубятся где-то глубоко внутри? Он думает, что да, и такое влияние на него, скорее всего, произвело по большей части предложение Ичиро работать вместе с ним. Освободиться от тяжёлых кандалов этого места, больше никогда не возвращаться.       Но как бы Натаниэль чувствовал себя на свободе со знанием, что человек, который помогал ему почти всё своё время, находится всё ещё тут?       Опять таки, он прекрасно понимал, что Жан против не будет. Моро свободно отпустит и слово не говоря, что уж тут говорить о демонстрации своего недовольства, которого и нет? Однако это дело принципа. Это Веснински не хочет оставлять партнёра наедине со всеми ублюдками, которыми кишит всё Гнездо. Такой поступок был как минимум эгоистичен, да и он не был готов пока съехать из общежития сейчас. Потому как звание «Правой руки» будет значиться тем, что Веснински должен будет постоянно быть в поле зрения Ичиро, как и наоборот. То бишь, если мыслить по простой логике, ему придётся жить в неком штабе, где повсюду и везде будет слоняться этот человек. Нет. Пока Натаниэль, в связи с последними чувствами, не мог постоянно его видеть. Не готов.       — Не спи и пойдём, — щёлкнул пальцами перед его носом Питтман, тем самым вырывая его из своих же мыслей.       Раздражённо прищёлкнув языком, тот побрёл по коридору вперёд, заставляя Ната лениво проследовать за ним и параллельно осматривать стенки здания. Его отточенные шаги отдавались громким, посреди тишины, стуком, что напрягало едва ли не больше, чем молчание в целом. Именно поэтому парень не совсем любил его — дискомфорт буквально насквозь пронзал, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.       — Ты тоже прихвостень Кенго? — Да, пожалуй, очень уместно в данной ситуации. Однако это единственное, на что хватило сейчас фантазии Натаниэля.       — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился главный телохранитель, нажимая на кнопку вызова лифта.       Ему бы самому понять, что он имел под этим ввиду. Точнее, Нат знал, но только сейчас понял, что вопрос наверняка прозвучал крайне странно. Удивительно, что Пит вообще обратил на него внимание, не говоря уже за ответ. Это можно считать за привилегию? Во всяком случае, Веснински так считать, естественно, не будет.       Так же он не знал, можно ли говорить то, что рассказал Ичиро, этому человеку. Ведь действительно возможно, что тот по другую сторону барикады. Однако стал бы Морияма держать крысу так близко с собой — нет, определённо. Ему ведь не нужно это.       — Ты же наверняка участвовал в моём… Поиске, — Нат развёл руками, не в силах подобрать более уместное слово, да и в принципе продолжить.       Однако, на его скрытое удивление, телохранителей понял всё буквально на лету.       — Нет, я не работал на Кенго Морияму во время расследования. Я всегда был рядом с наследником. — Пит зашёл в приехавшую кабину лифта, кивая Натаниэлю, дабы тот поторопился. — Но большинство людей действительно играли в то время в другие ворота.       — Как можно предать Ичиро? — выпалил Веснински, мысленно дав себе пощечину за очередную необдуманную фразу. В последнее время их становилось всё больше и больше. Потому, поспешив исправится, Натаниэль вошёл следом в железную кабинку: — Я имею ввиду, что их, этих подопечных, так уж не устраивало, что они решили перейти к главному? Как мне показалось, Ичиро ведёт себя вполне себе приемлемо со своими подчинёнными.       Нат мысленно добавил, что тот вёл себя более чем приемлемо. Он никогда ранее не видел, чтобы боссы так учтиво, но справедливо относились к своим работникам. Это вновь поражало и добавляло хорошую черту в этом человеке, которых накопилось довольно много за последнее время.       — Скорее всего их подкупили. Деньги — это король, а люди — пешки. Всё проще, чем ты думаешь, — меланхолично пожимает тот плечами, когда лифт плавно едет вниз, на первый этаж.       — Тебя же Ичиро взял за мозг, а не за мышечную массу, верно? — в голосе всё же просачивается язвительность, что стойко игнорирует телохранитель сбоку. — Разве не должно быть немного иначе?       — Ты глуп, если думаешь, что главному телохранителю нужна только умелость в бою и мышечная масса. У нас много стратегий и мы всегда должны вовремя предугадать последующий шаг недоброжелателей, — Питтман отрицательно качает головой как раз в тот момент, когда лифт расскрывает свои двери.       Натаниэль на самом деле далеко не глуп. Но в голове всё ещё крутятся многочисленные вопросы, что никак не могут утихнуть. Уже очень долго. Теперь же Веснински желает всё-таки подумать, прежде чем сморозить нечто подобное. Да вот только в голову ничего не приходило — всё думал над словами Питтмана. Действительно ли тот так предан Ичиро, как утверждает, или это не больше, чем пустые слова? Честно говоря, тот как выглядит, так и чувствуется другим, нежели все остальные прихвостни. Что уж тут говорить, если его даже не хотелось называть прихвостенем?       — Тем не менее «думать» — задача какого-то более приближённого. Того же заместителя или правой руки. — Натаниэль вышел в коридор первым, ощущая, что совсем скоро он вновь окунётся в тяжёлую атмосферу этого гнилого места.       — У наследника нет Правой руки, — отрицательно покачал головой Пит, всё ещё зачем-то его сопровождая. Хотелось сказать, что ему не нужен мальчик на побегушках, но Натаниэль, отчего-то, промолчал.       Веснински ненадолго задумался. Он знал, что у того нет Правой руки, как минимум потому, что если бы она и была, то Ичиро не стал бы просить его ею стать. И тем не менее Нат всё ещё находил несколько странным то, что Морияма выбрал на столь важную должность его, неопытного и совершенно несдержанного Натаниэля Веснински, а не кого-то умелого, более подходящего на эту должность.       — Почему же такого важного человека до сих пор нет рядом с ним? — с деланной незаинтересованностью проронил Третий номер, подходя уже ко входу в общежитие.       Питтман вдруг остановился и посмотрел на него твёрдым взглядом, что мог означать что угодно.       — Потому что ему нужен ты.