Одна душа на двоих

      — Нат, чтобы ты ни задумал, это заранее плохая идея.       Веснински демонстративно отмахивается от опасений своего напарника, тщательно складывая записку в карман спортивных шорт. Они только освободились от тренировки, нужно поторопиться, пока не стало поздно.       — Да погоди же ты, — всё продолжает настаивать Моро, приостанавливая Веснински посреди их комнаты. — Ты серьёзно сейчас хочешь пойти не пойми куда и отправить одно письмо с несколькими словами ему? Прямо туда?       — В прошлый раз это сработало, — беспечно пожимает плечами, продолжая решительно стоять на своём. Нат должен был успеть донести Ичиро эти последние слова, пока не стало поздно. Всё ещё неизвестно, когда именно Морияма уезжает, так что на счету была каждая минута. Нет времени на лишний трёп языком, но Жан просто не хотел его отпускать.       — Нат, серьёзно, одумайся. Сейчас ужин, все Вороны слоняются буквально повсюду. Если кто-то заметит – тебе будет плохо. — Моро звучал почти отчаянно, не желая, чтобы напарник подвергался такому риску даже в корыстных целях.       — Ты достаточно хорошо знаешь мою неуязвимость, так что ничего плохого не случится. Тем более они все на ужине. Переживать правда не о чем.       Повернув голову на француза, Натаниэль решительно кивает. Он так или иначе не отступит от своего, потому как давно решил, что хочет, чтобы Ичиро прочёл это письмо, в котором всего несколько слов. Глупо из-за него идти на такой риск, однако Веснински не думал сейчас о возможной опасности; вся голова словно забита одной целью. Глупой, безрассудной, скорее всего, совершенно не важной, но пути назад не было. Возможно, он тем самым неосознанно ищет повторную встречу с родственной душой, хоть этому и не бывать, а возможно, ему действительно так важно отправить чёртово письмо в последний раз. Неизвестно, когда Морияма приедет ещё и приедет ли вообще, так что оставалось лишь попытаться удержаться на последней лазейке.       — У меня нет никаких шансов тебя остановить? — с тяжёлым выдохом заключает Жан, убирая руку с его плеча. Не станет больше задерживать.       — Увы, это так.       Моро поджимает губы, а в его глазах точно мелькает тень беспокойства, которую Натаниэль предпочёл не замечать. Он в который раз становится на скользкую дорожку, и каждый раз Жан вступает с заранее обречёнными уговорами. Натаниэль не может сказать, что слово этого человека для него мало важно, однако иногда другого выбора нет. Точнее, он как раз таки есть – просто Веснински не хочет им пользоваться. Он уже привык, что хоть они с французом хорошо ладят, это ещё не значит, что так же хорошо сходятся друг с другом во мнениях.       — Просто сиди здесь. Я скоро, — поспешно добавляет Веснински, перед тем как пулей вылететь из комнаты в знакомый коридор.       Оглядываясь по сторонам, он, убедившись, что никого поблизости нет, юрко прошмыгнул за угол и постарался принять свой обычный незаинтересованный вид. Всё же, как ни крути, спокойствия внутри априори не может быть, как минимум из-за того, что в заднем кармане его шорт находится записка, предназначенная человеку, имя которого нельзя было даже упоминать в Гнезде. Натаниэль уяснил это давно, и пусть даже на листке не указано имя получателя – не трудно догадаться, кому он её хочет отдать. Главная задача сейчас – просто не наткнуться на Рико, что по-любому был из тех, кто может догадаться, если увидит.       Замечая с левой стороны открытую настежь дверь, Веснински невольно затаил дыхание, но останавливаться не стал. Всё продолжал бесшумно ступать по мраморно-чёрной плитке, прислушиваясь к каждому шороху, звуку или хотя бы намёку на присутствие другого человека. Ночью пробираться не менее рисково, однако во время отбоя также намного больше льгот. Взять к примеру сто процентный пустой коридор без единого человека. Воронам можно выходить в коридор исключительно до отбоя, хотя и до него здесь не так уж и много человек. Нат вон вообще никогда не выходит без особой надобности, именно поэтому встретить его сейчас будет крайне подозрительно.       Половина пути, однако, преодолена безо всяких не самых приятных казусов. Это давало нужное облегчение, но всё ещё не избавляло от навязчивых мыслей "а что, если". Нат не славится паранойей, но и тут не знает, что с собой поделать. В общем, чем меньше он будет себя накручивать, тем быстрее дойдёт до цели и придёт обратно к Жану.       Только успев дойти до холла, Натаниэль поднимает голову и видит, как вдали виднеется два похожих силуэта. В почти полной темноте разглядеть их практически невозможно, но что он знал точно – это к хорошему не приведёт. Веснински уже, считай, вышел из дозволенной свободно прогуливаться территории в другую, где без весомой причины или хотя бы сопровождения ходить нельзя. Если его засекут на половине дороги – будет до чёртиков неприятно. Не когда Нат удачно прошёл через комнату Рико Мориямы.       Бесшумно выдохнув, юноша резко заворачивает за угол и едва заметно выглядывает из-за него. Нужно полностью считать обстановку, дождаться, когда на пути будет всё чисто, а потом просто спокойно продолжить свою дорогу. Ничего сложного, тем более до места, куда он свернул, почти не доходит тусклый свет ламп, что не могло не сыграть на руку.       Однако всё стало не так гладко, когда, выглянув из-за угла, Натаниэль по прямому коридору не видит никого. Как же так? Он может поручиться, что точно видел двух персон чуть прямее; ему не могло показаться, Натаниэлю ничего не кажется. А вариант, что они просто куда-то свернули, не мог быть действителен. Здесь некуда сворачивать, кроме того угла, где сейчас стоит Веснински. Он ведь заметил бы, если б те двое подошли сюда.       — Мне не нравится, что я так часто стал с тобой пересекаться.       Натаниэлю хватило ровно доли секунды, чтобы резко развернуться на месте и оттолкнуть от себя человека, которому удалось подкрасться незаметно. Так ещё Нат никогда не терял бдительности. Нужно действовать сразу, однако не успел он опомнится, как незнакомец, чьё лицо невозможно было разглядеть в темноте, ударил его под дых и отточенным движением прижал к стенке. Не обращая внимания на тупую боль в затылке от удара, Веснински впился разъярённым взглядом в оппонента напротив себя, пытаясь всмотреться в черты лица. И он правда не знает, обрадовало ли его это распознание или же нет.       — Что ты делаешь? — спустя минуту лёгкого шока, всё ещё немного обескуражено спросил Натаниэль и грубо отпихнул от себя чужие руки.       — Никто не виноват, что ты так резко реагируешь, — невозмутимо отрезает главный телохранитель Ичиро, которого он видит чаще, чем самого Морияму. — Что ты в очередной раз делаешь в этом крыле?       — Какая тебе разница? — огрызнулся Веснински, что не видел смысла отвечать на этот вопрос мало знакомому человеку. Тем более он не видел смысла в том, зачем вообще Питтману знать о таких вещах. — Мне вот тоже интересно, почему я так часто стал тебя здесь видеть.       Несмотря на то, что сейчас как раз таки Пит ему нужен, Натаниэль всё не мог понять причину его извечного нахождения рядом. С одной стороны это неплохо, всё же телохранитель – доверенное лицо, тогда как с другой – Натаниэль не блистал радостью от перспективы быть точкой слежки.       — Я работаю здесь, пока наследник находится на территории этого места. — Веснински на миг показалось (а может, и нет), что Питтман брезгливо скривился на последних словах. — Да и тебе стоит вспомнить, что так-то это не твоя зона. Ты должен находиться в пределах своего общежития.       — Мне нужно... — Натаниэль ненадолго запнулся, отходя от телохранителя на безопасное расстояние, дабы сохранить личное пространство. — Мне нужно отдать кое-что.       — «Кое-что» – это что?       — До чего же ты дотошный. Как Ичиро вообще от тебя ещё не избавился? — бормоча себе под нос, Натаниэль в уме отметил, что его родственная душа преобладает терпением куда большим, чем у него. Иначе Веснински не может объяснить причину, по которой Питтман до сих пор находится в служении у главной ветви.       Благоразумно проигнорировав нелестное высказывание, Питтман торопливо кивнул головой. Времени у них мало, Нат и сам прекрасно понимал, потому довольно оперативно полез в карман своих шорт, стараясь как можно скорее нащупать бумагу. Злосчастную бумагу. Однако вопреки всему, роясь в кармане уже на протяжении минуты, Натаниэль начал чувствовать постепенно нарастающую тревогу. Записки нигде не было. Да и в кармане не так много места, чтобы она могла где-то затеряться. Он уже и в другом посмотрел, хотя точно помнил, что клал в левый, но в нём так же ничего не было. Пусто. Везде.       — Дерьмо...       — Советую тебе поторопиться, пока я всё ещё тут. — Вопреки несколько надменному тону, Пит прекрасно замечает копошения Натаниэля и его слегка растерянный вид. — Ну что опять не так у тебя?       — Я не знаю, куда делась записка, — с заметным придыханием отвечает Веснински, смотря будто сквозь телохранителя. Его взгляд отстранённый, а руки едва ли не судорожно бегали теперь уже по передним карманам, надеясь, что по собственной глупости он отложил её туда. Натаниэль впервые жалеет, что "собственной глупости" так и не произошло. — Я не знаю, где она. Я точно клал её в карман.       На секунду бесстрастная маска падает с телохранителя, сменяясь на недоумённую. Натаниэль понимал всю критичность ситуации, однако вид человека перед собой только глубже затолкал в задницу его надежду. Как же он, некогда неуязвимый Натаниэль Веснински, позволил себе такую грубую оплошность?       — Не говори, что ты её потерял, — на выдохе просит Пит, и это его первая просьба к Веснински. — Ищи. Делай, что хочешь, но найди её немедленно.       Нат опасно косится на телохранителя, раздражённо чертыхнувшись себе под нос. Как же так? Парень ведь уверен, что не оставлял её на столе, а в карманах от записки и следа нет. Значит вывод, как бы не хотелось признавать, лишь один: он выронил лист по дороге. Самый лучший исход, что он до сих пор валяется где-то на полу, самый худший же – его кто-то подобрал. А с учётом того, что недоброжелателей в Гнезде поразительно много, этот "кто-то", мог быть кем угодно. Так или иначе, Натаниэль оказался в ещё большем дерьме, чем был до этого.       — Она выпала из кармана по пути сюда.       — Идиот, — сокрушительно выдыхает Питтман, на что получает обозлённый взгляд от Ворона, чего даже не замечает. — Ты подписывал письмо? Ставил инициалы?       Веснински пытается вспомнить со своей совершенной несобранностью, что писал помимо тех нескольких строчек, только потом соизволив ответить:       — Нет.       — Хоть что-то хорошее, — почти облегчённо проговаривает Пит, потянув его за руку на себя. – Но это всё ещё не идеально. Ты сейчас же обязан найти это чёртово письмо, а иначе проблем не избежать никому. Что там было?       — Я не скажу тебе, — моментально отрезал Натаниэль, отходя от телохранителя на ещё большее расстояние.       — Что-то, благодаря чему могут распознать тебя или молодого Господина? — всё продолжал свой бессмысленный опрос Питтман. Это сейчас совершенно не важно, намного важнее найти саму пропажу, а только потом что-то решать. — Впрочем, это уже всё равно не имеет значения. Пойдём.       Пит неожиданно потянул Ната вновь, заставляя его сдвинуться с места и последовать в непонятное направление. Однако совсем скоро стало ясно, куда именно, когда они начали идти по той же дороге, по которой шёл сюда Натаниэль. Тщательно рассматривая под своими ногами пол, они оба пытались уловить зрением хотя бы намёк на белую бумажку среди абсолютно чёрной плитки. Наверняка со стороны это выглядело очень подозрительно, чего оба всё равно не замечали – слишком ответственный момент, да и поблизости всё равно никого не было.       — Тут ни черта не видно, — бормотал себе под нос телохранитель, пока Веснински перевёл взгляд прямо, честно говоря, смирившись с тем, что найти пропажу не удастся. Точно не здесь.       — Мы собираемся пройти так всё Гнездо? — незаинтересованно спросил Веснински, хотя в глубине души ощущал, как страх сковывает едва ли не всё тело. Он чувствовал вину не только перед собой, но и перед Ичиро, которому, если его раскусят, так же несдобровать.       — Если надо будет, то пройдём по второму кругу.       Сколько бы они ни ходили, однако, ни черта так и не нашли. Им даже пришлось дойти до комнаты Натаниэля с Жаном, но даже рядом с ней не было ничего. Что и требовалось доказать. Они лишь потеряли время зря, а записку так и не нашли. Глупо было надеятся, что здесь по доброте душевной проигнорируют наличие бумаги на полу, даже если это был бы персонал. Что Вороны, что остальные работники – не суть важна, потому как итог заключается в одном и том же. Все они пойдут к Тетцудзи, чему Нат, в принципе, не так против (всё равно тот обо всём знает). Вот только если пойдут к Рико – исход определённо не самый лучший. Непредвиденный. Инициалов, опять таки, там нет, но ведь Морияма всё равно догадается для кого письмо.       — Думаю, второй раз проходиться смысла нет, — заключил Натаниэль, обессиленно опираясь спиной об стену. Едва ли не отчаянно съехав по ней на пол, он вплетает пальцы в свои волосы, оттягивая так, чтобы заполучить лёгкую боль в макушке. Он всё ещё не мог принять того, что вопреки всей уверенности, допустил грубейшую, глупейшую ошибку, за которую может поплатиться головой. Причём не только он. Может пострадать Ичиро. И Натаниэль даже не знает, что из этого хуже.       — Конечно, нет, — качает головой телохранитель, смотря на парня сверху вниз. — Скорее всего, её давно уже подобрали. И если о вашей так называемой связи узнают, то могу поручиться за то, что больше ты с ним не встретишься.       Почему-то именно после этой фразы в груди Натаниэля проскользнуло нечто горькое. Он отказывался себе признавать, что хотел ещё встретиться с этим человеком. Ещё и ещё. Хотел бы увидеть его чёрные глаза, утончённые черты. Ната не устраивало, что для него это вправду важно. Просто не хотелось питать ложных надежд, однако на последней встрече ему показалось, что Ичиро, всё же вопреки всему, не было безразлично. Веснински в это не совсем верил, однако сейчас просто не хочет отрицать правды. Ичиро достоен.       Только Нат хотел ответить, как вдруг Питт на него шикнул, приставив палец к своим губам. Моментально прислушиваясь, Натаниэль навострил слух, понимая, что рядом с ними были слышны приближающиеся шаги. Переглянувшись с настороженным телохранителем, Веснински с опаской вытянул шею, силясь распознать в темноте силуэт.       — Уходи, — одними губами требует Веснински, понимая, что это, скорее всего, один из игроков. Будет крайне странно, если его заметят в компании телохранителя, да ещё и в общежитии, где того быть не должно.       — Я по дороге ещё раз осмотрю всё, — не повышая тона, Питт кинул на него последний взгляд, прежде чем отточенно тихим шагом проследовать по коридору дальше, в противоположную сторону.       Проводив глазами удаляющийся силуэт Питтмана, Натаниэль оперативно подскочил с пола, дабы, кто бы там ни был, не заметил его в столь уязвимом по многим причинам положении. Он всё ещё дико переживает за ту злочастную бумажку, утешая себя всеми возможными и невозможными вариантами, однако это не повод показывать свою тревогу. Всё решится, всё минёт.       Когда силуэт приблизился совсем близко, Натаниэль быстро распознал в нём Джонсона, что явно мчался куда-то, сломя голову. Да так, что даже не заметил своего эдакого "главного врага", который решил не давать ему так просто уйти.       — Куда ты так бежишь? — Веснински выставил руку к стене, дабы отрезать Ворону путь вперёд. Как раз там находилась комната Рико, так что Нат мог поручиться, что тот направляется именно туда.       — Не твоё дело, — резко огрызнулся Джонсон, пробуя оттолкнуть от себя Третьего. Конечно же, попытки сдвинуть его как были, так и остались лишь никчёмными попытками. — Пропусти меня немедленно.       — Пока не скажешь, куда и зачем ты идёшь, не пропущу.       К чему такая дотошность? Да, в общем-то, ни к чему. И Натаниэль не стал бы по собственной воле задерживать такое дерьмо и лишний раз слышать весь тот бред, что из него льётся вёдрами. Сейчас причина остановить его казалась как никогда правильной, ибо что-то подсказывало, что Джонсон выглядит чрезмерно подозрительно. Тот выглядит так всегда, когда дело касается кого-то из сокомандников, однако, в связи с недавними событиями, важна была каждая деталь.       — Тебя раньше никогда не волновало, куда я хожу, — правильно подметил Ворон, пока Натаниэль смотрел ему в плотоядные глаза, так и бегающие из стороны в сторону. Боязливо, несколько отстранённо и опасливо. Парень явно не горел желанием вести беседы с ним и хотел как можно быстрее смыться. — Уйди с моей дороги.       — А иначе? Позовёшь любимого Рико? — Натаниэль не смог сдержать насмешливой ухмылки, пихая парня в сторону так, чтобы тот ударился головой о стену.       — Это не твоё дело, — начиная терять над собой контроль, Джонсон оттолкнул в грудь собеседника, в прочем, так и не сдвигая того с места. Нат бы посмеялся над его жалкими попытками, если бы на периферии зрения не промелькнуло что-то белосное. Не сказать, что это удивило, так же, как не сказать, что он не был рад находке.       — Кажется, как раз таки моё. — Парень повторно приложил Джонсона головой об стену, только лишь для того, чтобы тот потерял на мгновение бдительность, пока Веснински ловким движением отнимал у него записку. Ему не нужно её расскрывать; и без того прекрасно знает, что эта вещь его. — Тебя не учили, что читать чужие письма не хорошо?       — Тебя не учили, что заводить в Эверморе с кем-то роман не хорошо?       Веснински на мгновение оторопел, тут же заставляя взять себя в руки. Нельзя допускать уязвимость, только не перед ним. Да и Натаниэль не должен ничему тут удивляться – в письме чёрным по белому написано, что он думает о ком-то. Благо, парень всё же не успел подписать свою фамилию вместе с Ичиро.       — О каком же ты романе? — якобы не понял Натаниэль, состроив невинное выражение лица. — Неужели ты об этом?       Веснински демонстративно покрутил перед носом Джонсона записку и, на мгновение оторвав от него руки, разорвал листик на несколько мелких частей. В глазах разъярённого Ворона только больше появилось неимоверной злости, когда Нат показательно кинул обрывки ему в лицо, явно с целью вывести из себя. Это, стоит отметить, у Веснински всегда получалось лучше всего.       — Мне не нужны доказательства, чтобы Рико поверил в твой тайный роман, — практически прорычал Джонсон, резко отталкивая от себя Натаниэля, что всё-таки немного отпрянул от толчка.       — А мне не нужны аргументы, чтобы тебя прямо здесь придушить.       Будто в подтверждение своих слов, Веснински моментально опускает руки на шею воистину испуганному парню, прислонившемуся к стенке так, словно хотел слиться с ней воедино. Натаниэль не переживал, что тот может закричать, будучи чересчур обескураженным собственным страхом, когда он сжал пальцы на коже. Веснински также не боялся, что их кто-то заметит, когда начал постепенно укреплять хватку на шее ничтожного существа.       — Ты же знаешь, мне не составит труда в один день войти в твою комнату и перерезать тебе сонную артерию, — медленным шепотом начал он, ощущая, как на собственных руках начинают проявляться вены, пока лицо Джонсона с поразительной скоростью приобретало алый оттенок. — Ты же знаешь, что меня не остановит Рико, которому действительно на тебя насрать. Так почему же ты всё продолжаешь лезть в пекло?       — Не нужно... — сдавленно прохрипело ничтожество, схватившись мёртвой хваткой за его руки.       — Не нужно. Правильно. Не нужно никуда лезть, видишь, ты и сам всё прекрасно понимаешь, — продолжая строить мягкий тон, Веснински сильно приложил парня головой об бетон, так, что тот едва не потерял сознание. — Я даю тебе последний шанс, ничтожное ты дерьмо. Последний. Если ещё раз я увижу нечто подобное, — он кивнул на обрывки бумаги под своими ногами, — то я просто разорву тебя на части, как этот лист.       Дожидаясь судорожного кивка головы от названной жертвы, Натаниэль всё-таки смиловался и отпустил Джонсона. Рвано хватая ртом воздух, тот едва ли не задыхался не то от страха, не то от недавнего удушья, так и не посмотрев в голубые глаза. Пожалуй, он совсем немного увлёкся, так что очень повезло, что такими темпами их никто не услышал. Впредь нужно быть немного аккуратнее, пусть Нат каждый раз и обещает себе одно и тоже.       — Иди в свою комнату и не смей больше глупить. — Натаниэль напоследок пинает ногой парня в голень, прежде чем целенаправленно пройти в сторону своей обители.       Что ж, на одну проблему меньше. Хоть он всё ещё не был уверен, что страх будет преобладать Джонсоном долгое время, Веснински мог точно знать, что алиби у него не найдётся. С письмом получилось весьма обидно, однако Нат не расстраивается – главное, что он больше никого не подставит. В частности, Ичиро.       Можно считать, судьба ему дала ещё один шанс обдумать слова, написанные в записке.