Одна душа на двоих

      Такое напряжение, как сегодня, Ичиро не испытывал в принципе никогда. Всё его нутро горело неоднозначными эмоциями, гвалтом чувств, которые клубились внутри, не выходя наружу. С виду Морияма совершенно спокоен, как и всегда, однако чувствует он себя крайне паршиво.       Хотелось забыться. Хотелось вновь перенестись на несколько часов назад, когда они с Натаниэлем сидели на горячем капоте, встречая рассвет наедине. Сейчас же суровая реальность поглотила, ощетинила его, как бы напоминая, что "розовые облака" ему и не светят. Особенно сейчас, когда отец был в предсмертном состоянии, а на его плечи в любое время может свалиться тяжёлый груз управления огромным синдикатом.       Тем не менее Морияме придётся принять эту ношу. Вся его жизнь была посвящена обучению финансовой грамотности, самообороне и многому другому, чем дети в раннем возрасте не должны заниматься. Всё это было лишь во благо будущему бизнесу.       Так же во благо пошёл бы наследник, что после него должен был занять место главаря, однако судьба явно распорядилась иначе, и Ичиро не жалеет. Он сам выберет то, как окончит и на чём начнёт.       — Наследник, как вы? — спустя долгие минуты раздумья оборвал его Питтман, стоявший всё это время рядом, пока они дожидались разрешения врачей на вход в палату.       — Совершенно нормально. — Это не было правдой, потому что все его мысли крутились только вокруг того, что совсем скоро настанет его время. И всё зависит только от того, как он себя покажет в самом начале.       Пит покачал на это головой, будучи явно не впечатлённым ложью босса. За все года, что этот человек пробыл рядом, он успел его изучить вдоль и поперёк, не упуская ни одной детали. Морияма не мог подпускать к себе так близко, не говоря уже о своём подчинённом, однако уволить Питтмана просто не поднимается рука. Уж очень много тот сделал не только лично ему, но и его семье. Этому человеку Морияма будет должен всю свою оставшуюся жизнь.       — Натаниэля доставили в Эвермор? Всё прошло гладко? — решил сменить тему Ичиро, потому как времени всё равно было много. Лучше уж он поинтересуется насущным, пока ожидание вкупе с мыслями не поглотили его полностью.       — Конечно, по вашему указанию я провёл его до комнаты, и нам удалось пройти без лишних глаз. Рико Мориямы в комнате ещё не было, — отчитался телохранитель, после чего кивнул на стул рядом с палатой: — Может присядете? Наследник, вы почти сутки не спали и находитесь на ногах.       — Нет, я постою.       Питтман явно хотел настоять, но благоразумно промолчал. Он знал, что ему позволено немного больше, чем остальным подчинённым, однако он почти никогда не пользовался этой льготой и не наглел. Возможно, именно из-за этого Ичиро держит его возле себя, потому что понимает – другого не найдёт. Такого же преданного и тихого, не переходящего грань человека, которому он сможет доверять не только себя, но и свою родственную душу.       — Могу ли я что-нибудь ещё сделать?       — Нет, можешь ехать в штаб, не думаю, что ты понадобишься, — сказал Ичиро как раз в тот момент, как двери палаты открылись, выпуская из неё лечащего врача.       Морияма всё ещё надеялся, что тот сможет помочь оттянуть кончину отца и даст ему ещё немного времени. По крайней мере, клиника с их врачами никогда ранее не подводила.       — Наследник Морияма. — Почтительно склонив немного голову, мужчина средних лет подошёл к нему поближе, — вы можете посетить своего отца. Он находится в сознании благодаря стараниям врачей с экстренной помощью.       — Что с ним? — задал короткий, безэмоциональный вопрос японец.       — Сердце. Это обычная проблема в его возрасте и с его переживаниями.       — Вы говорили, что у него осталось мало времени. Так ли это, или вы сможете чем-то помочь?       — Мы сделаем всё, что в наших силах, однако иммунитет, боюсь, не пойдёт нам навстречу. Мы можем всё, кроме как пойти против судьбы человека. — Доктор поджал губы, выдавая некоторую безвыходность, в которую они попали. — Хирургическое вмешательство не сделает хуже, однако и толку не даст как такового тоже. Мы только потеряем время.       — То есть ему уже ничего не поможет? — уточнил Морияма, едва удерживая себя от нервного сжатия ткани халата, накинутого на плечи.       — Боюсь, здесь мы бессильны, — выдохнул мужчина и посмотрел на бумаги в своих руках. — Посетите его. Поговорите. Но забирать его я вам не советую. Господину нужен отдых за границей работы и офиса, он не продержится долго.       На это Ичиро обошёлся лишь угрюмым кивком. Он и не надеялся забирать сегодня отца, когда тот несколько часов назад, после очередного приступа, пришёл в сознание. Удивительно, что он вообще не впал в кому после такого, однако ещё не вечер. И Ичиро старается думать об этом как можно меньше, когда проходит вглубь одноместной палаты, в последний момент останавливая телохранителей у двери. Они только помешают.       Зайдя в комнату, пропахшую целиком и полностью медикаментами и хлоркой, у Ичиро невольно слегка закружилась голова от изобилия белого. Слишком много светлого. Морияма вообще удивляется, что Кенго не попросил отдельную палату, где интерьер будет выполнен в одних лишь тёмных тонах.       — Отец. — Ичиро кивнул, после чего сел прямо на стул рядом с кроватью, где отец, бледный и уставший, лежал и почти не двигался. Морияме стало бы его в другом случае жаль, но он просто не мог испытывать подобного рода чувства к нему, — как вы себя чувствуете?       — Бывало и похуже, — тяжело выдохнул Кенго, даже не посмотрев на сына. Самостоятельно приподнимаясь на локтях так, чтобы облокотиться спиной на мягкую подушку и сесть в вертикальное положение, тот только после этого соизволил поднять на своего наследника взгляд. — Что тебя сюда привело? Я не поверю, что ты пришёл просто справиться о моём здоровье.       Действительно, последняя их встреча была мало приятна. Закончилась она ещё хуже, и была бы воля Ичиро, он не стал бы видеться с родителем ещё долгое время, однако их объединяет одна важная вещь – работа. Только из-за неё наследник был готов потерпеть присутствие этого человека.       — Я пришёл сюда не по какой-либо причине. Просто хотелось узнать, сколько ещё осталось у меня времени. — Морияма не жалеет о, возможно, слишком резких словах. Он был в праве говорить так, как знает, а не дрожать при виде старшего. До такого Ичиро не опустится.       — Времени на то, чтобы забрать своего дражайшего из Эвермора? Думал, лёжа в больнице, я слепой и глухой?       — На это у меня всегда будет время, — отрезал Морияма, переведя взгляд на койку.       — Так уж ты уверен? Ичиро, я осведомлён о каждом твоём шаге и знаю каждый последующий. — Кенго покачал головой, словно запрещая его перебивать. — И я знаю, что лучше будет в первую очередь для синдиката, за который ты чуть позже будешь отвечать головой. Тебе нужна рядом сильная, независимая женщина, которая станет заключающим шагом к наследнику.       Ичиро прикрыл глаза и глубоко вздохнул, мысленно приказывая себе сохранять контроль. Такую песню Кенго заводил не впервой.       — Отец, я всё это слышал и так же на всё давал тебе вполне ясный ответ. Я сам решу, что для меня лучше.       — Своими решениями ты погубишь то, что выстраивалось много лет и добывалось кровью, — резонно отчеканивает Кенго, после чего монитор, измеряющий частоту пульса, предупреждающе запищал. — Я не позволю тебе всё испортить из-за своей же слабости. И мне всё равно, что написано у тебя на запястье.       — Мне уже не десять и даже не шестнадцать лет, чтобы слушать твои приказы. Я слишком много сил потратил, чтобы отпускать этого человека сейчас. — На удивление, Ичиро оставался абсолютно спокоен, несмотря на совсем не приятные, пусть и ожидаемые слова. — Я уже наслушался, отец. С меня довольно попечительства. Я решаю сам, что лучше для меня, и вы никак не сможете повлиять на моё решение.       Кенго замолчал, сжав губы до побеления. Ему явно не нравилось то, что происходит, а с его-то совсем плачевным состоянием всё ещё хуже. Было видно, что мужчина едва себя сдерживает от повышения тона и более резких движений. Всё благодаря поразительной выдержке. Пожалуй, это единственное, в чём Ичиро похож на своего родителя.       — Я уже говорил, но повторю ещё раз. Твои чувства – твоя слабость, которая погубит тебя прежде, чем ты успеешь одуматься, — предупредил Кенго, пока Ичиро внимательно наблюдал за тем, как глаза его неожиданно начали тяжело закрываться, а речь стала немного медленней. Вдохнув поглубже нужного кислорода, отец из последних сил прохрипел: — Не повторяй моих ошибок. Мои чувства однажды меня погубили.       — А мои чувства станут для меня опорой. Натаниэль станет моей силой.       Решительно вставая со своего насиженного места, Морияма не стал смотреть ни секунды больше на то, как собственный отец делает последний свой вздох и провожает его в спину своим усталым взглядом. Не слышит оглушающего звука аппарата, который окутал всю палату, заставляя врачей по звуку сорваться мимо него прямиком к больному, хоть они и знали, что его не спасти. Он также не хочет думать о том, какие последние слова его отца были брошены в его сторону. Совсем не те, что хотелось бы слышать.       Ичиро выходит из палаты с ледяным выражением лица, которое выглядит почти пугающе. Морияма не чувствует ничего, даже после осознания, что вот он, конец или начало – пока не понятно. Самое главное то, как Морияма начнёт свой путь, а дальше уже всё зависит от течения, по которому он поплывёт.       — Вы справитесь. — Естественно, его главный телохранитель не был бы самим собой, если бы ушёл сразу после слов Ичиро. Это поначалу даже несколько раздражало, однако сейчас Морияма сильно загружен своими же мыслями, чтобы злиться. Всё, что он может – это опуститься на стул рядом с палатой, пока все остальные находились в ней. — Главное не теряйте надежды и помните, что вам есть ради кого стараться.       Ичиро промолчал, потому что посчитал, что его голос будет звучать сейчас жалко. Он просто сидел на месте, прожигая взглядом белую стену напротив так, словно желает прожечь в ней дыру. Думал. Обо всём. О Кенго, о дальнейшей жизни и о действиях, которые он собирается совершить.       А собирается ли?       Проследив глазами пустующий коридор, Морияма ещё раз убедился в том, что кроме него и Питтмана здесь не было никого, и только после этого он мог негромко подать голос:       — Может, отец был прав? — Пит тут же навострился, вопросительно взглянув на босса, стоя как штык на своём месте. — В том, что чувства здесь лишние. Они не нужны. Они погубят и не дадут мне выполнить свой долг – сохранить организацию.       Питтман тяжело вздохнул и, переведя взгляд на стул рядом с Ичиро, невозмутимо сел рядом. Он настолько долго молчал, что Морияма решил, что тот навряд ли ответит на этот глупый по многим причинам вопрос, однако телохранитель не оставил его без ответа:       — Вы переживаете за свой долг, это нормально, потому что с самого детства вам внушали, что ничего ценнее организации нет и быть не может. Однако вы выросли другим. — Питтман выдержал паузу, словно давая возможность обдумать слова. — Вы цените немного другое. Вам с самого начала была не безразлична судьба своего человека, предназначенного судьбой. Натаниэль импульсивный, в некоторых моментах, прошу прощения, глуповат, однако в нём есть то, что вы так цените – преданность.       — С чего ты так решил? — хмыкнул Морияма в ответ, мысленно находя слова телохранителя логичными.       — Взять тот момент, когда он отказал вам стать Правой рукой из-за своего напарника, не желая его бросать. — Пит на мгновение задумался. — Он готов был придушить человека, который чуть не передал вашу с ним бумажную переписку. А думал он даже не о своём проколе, а о том, что тем самым сделает хуже вам.       Ичиро эти подробности не знал. Он бы отчитал подчинённого за недосказанность, вот только сейчас Морияма настолько внимательно вслушивался в слова, что допытываться не хотелось. Тем более он был уверен, что Питтман знает, что делает.       — Что мне делать? — Мужчина никогда бы не подумал, что задаст такой вопрос своему подопечному. Он дал волю слабости. За это отец бы наказал его настолько, что Ичиро забыл бы про слово "слабость", однако этого Кенго больше не сможет никогда сделать. Он сам за себя.       — Спасать его. Вытаскивать Натаниэля из места, где его продолжают настойчиво ломать. Наследник, у Рико плохие намерения, — предупредил телохранитель, в словах которого японец не сомневался. — У них через несколько месяцев игра с Лисами, Рико хочет сделать вашего соулмейта Вторым номером после победы, в которой он уверен.       — Натаниэль сам-то об этом знает?       — Нет, — покачал головой он, мысленно отмечая, что иногда полезно постоять у дверей раздевалки. — Рико присвоит себе вашего человека, если не принять нужные меры вовремя.       — Нужно дождаться окончания игры против Лисов. И Вороны не должны выиграть, — буквально подорвавшись со своего места, твёрдо заключает Морияма.       — Проигрыш – это и будет последняя ошибка Рико? — решил уточнить телохранитель, следом поднявшись за боссом.       — Не только из-за проигрыша я хочу избавиться от него. В последнее время брат приносит больше убытков, чем пользы. — Морияма быстрым шагом направляется по коридору к выходу из больницы, ощущая, как белые стенки с запахом медикаментов продолжают душить его. Хотелось побыстрее уйти.       — Я не вправе решать, но это правильное решение, Господин Морияма, — одобрительно кивнул Пит, применяя обращение, которое раннее не произносил при Ичиро. Ещё одно напоминание, что с сегодняшнего дня начинается новая ступенька, которая поднимет его выше. — Но что вы будете делать с Моро? Не думаю, что Натаниэль поменяет своё мнение.       — Мнение он своё точно не поменяет. — Веснински показался ему достаточно стойким человеком в своих решениях. — А вот забрать его вместе с этим французом вполне себе возможно.       — Вы уверены, что Моро на что-то годен? — не совсем уверенно протягивает Пит, выходя за боссом на свежий воздух.       — Найдём, на что он будет годен, — отмахнулся Ичиро, не думая, что это составит большие убытки. Если человек захочет выбраться из места, которое за годы стало адом, то он сделает что угодно.       Вдохнув поглубже необходимый кислород, Морияма почувствовал, как в его нос вновь попал запах хлорки, которая наверняка очень надолго запомнится ему. Однако не настолько долго, сколько последние слова своего отца, которые придали достаточное количество неприятных ощущений. И ради этого человека он в ту же ночь сорвался из Западной Вирджинии в Нью-Йорк, не смыкая глаз на протяжении суток. Ичиро чувствует себя настолько вымотанным, что и думать не хочется – ни одна здравая мысль в голову всё равно не приходит.       Лучший сейчас вариант – это дать себе хотя бы пару часиков на короткий сон и перекус, а иначе Морияме по меньшей мере грозит переутомление. Сейчас это лишнее. Ему предстоит много работы, работы и ещё раз работы. С Правой рукой это было бы намного проще, однако он сам виноват, что её нет. Ещё будет. Если он сделает всё правильно и не будет торопиться, то всё получится.       — Что вы собираетесь делать дальше? — спросил Питтман, словно прочитав мысли. Открывая двери Ичиро в салон машины, он сам направляется за водительское кресло.       — Создавать свои правила, менять подопечных и показывать, что я – не мой отец, — совершенно спокойно кидает Морияма, когда в его словах слышится одна лишь уверенность с твёрдостью. — А остальные уже сами решат, следовать им за мной или нет.       — Возможно, ваш отец в вас не был уверен, однако я знаю точно, что вы справитесь, — повернув голову на Ичиро, Пит едва заметно улыбнулся, прежде чем завести машину.       "Я справлюсь", – твердил голос внутри него, придавая уверенность. Он справится. Вне зависимости от сложности, занятости и усталости, он со всем справится. Сейчас нужно постараться, чтобы в будущем не задумываться о таких мелочах, как недостача поставляемого товара, предатели и крысы, что снуются ото всюду. Сейчас начинается сложная часть, которую просто нужно пройти.       И Ичиро пройдёт. Он сделает всё не только ради Натаниэля, как думал отец, но и перевернёт это во благо своей работы. Морияме удастся усидеть на двух стульях.