Одна душа на двоих

      Веснински до последнего желал, чтобы слова Рико о поездке в Манхэттен на игру были жалкой ложью, попыткой надавить на него сильнее. Он думал об этом, почти грезил, однако последние надежды разорвал Тетцудзи, когда сделал официальное заявление о том, что им предстоит готовится к игре против Волков, проходящей совсем скоро.       Волки – соперники совершенно не крепкие. Их тактики давно застаревшие, изученные другими игроками много сотен раз, потому победить их ничего не стоило. Из-за этого знания сами Вороны в последнюю неделю расслабились, заблаговременно зная, что победа в их кармане. Здесь не нужно было сильно готовиться и перенапрягаться, потому сокомандники ощущали себя относительно спокойно. По крайней мере настолько, насколько возможно в Эверморе.       Натаниэлю насрать на Волков. Насрать на игру. Его беспокоило не это, и он единственный из Воронов, кто действительно переживал за предстоящую поездку. Конечно, это не могло не вызывать вопросов, ибо Веснински всегда было абсолютно насрать на все игры, тогда как сейчас он ведёт себя чересчур тихо, незаметно. Это заметили все, но никто так и не осмелился поинтересоваться, в чём же дело.       Лишь сам парень и, увы, Рико знали причину сего беспокойства. А этот сучёнок не терял возможности, чтобы как следует подколоть, задеть болезненной темой, да надавить на недавние ранения. Причём как в прямом, так и в переносном смысле. Нат был в любой момент готовый сорваться от накопившегося за такой кратчайший срок, но спешил себя осаживать – Рико всё чаще угрожал расправой над Жаном, который вообще ничего не понимал. А благодаря тому, что он стал "вечным пленником" Мориямы, Моро не мог выловить своего бывшего напарника одного, чтобы поговорить наедине, без лишних ушей.       В такой мучительной стабильности он провёл несколько дней. Первый номер находил разные способы доставать его как морально, так и физически, однако Натаниэль может сказать точно – такого ещё ни разу не было. Рико довольно быстро остывает, становится апатичным и просто забывает, вот только сейчас не было ни намёка на забытьё. Да и как можно забыть то, что Веснински всё то время переписывался с его братом, который в свою очередь даже не думал обращать внимание на своего младшего? Так что думать о том, что этот человек забудет, остудится – крайне безрассудно.       Как бы там ни было, другого выбора, кроме как погрузиться с головой в не желаемую работу, нет. Веснински уже давно смирился с мыслью, что ему не видать своего телефона обратно, не говоря уже о повторной встрече с Ичиро. Это ведь глупо. Должно быть, тот и вовсе забыл о нём, погрузившись в бесконечную работу главы мафии, пока Натаниэль здесь отрабатывал их переписку. Впрочем, вины Ичиро здесь и в помине нет. В следующий раз, которого всё равно не будет, Веснински будет более осмотрительным.       Рано или поздно это мучение должно же пройти. И оно прошло, если так можно сказать: настал день выезда из Эвермора в Нью-Йорк. Сначала им предстоял путь на автобусе, а следом уже на самолёте, где они неимоверно нудно провели время. Но был один знатный плюс – Морияма практически забыл о его присутствии, то и дело, что деловито попивая шампанское и флиртуя с молодыми стюардессами, что были только за. Сказать, что за этим откровенно неинтересно наблюдать – не сказать ничего вообще. Но пусть лучше "Король" обращает своё внимание на девушек, чем на него.       Единственный раз ему удалось сбежать из-под крыла Рико, уходя в санузел, где он по счастливой случайности встретил Моро. Времени много у них не было, поэтому француз лишь быстро справился о здоровье Веснински, на что тот отмахнулся, и они вновь расселись по своим местам. Естественно, Нат умолчал обо всём случившемся, как минимум потому, что такое на борту крайне опасно говорить.       Поездка прошла относительно спокойно только благодаря тому, что в самолёте находились чужие люди, как и во всём аэропорту в общем. Вспышки камер и назойливые СМИ не смогли ходить за ними по пятам только из-за того, что вся команда практически сразу уместилась в автобусе, увозящем их в один из элитных, но не самых известных отелей; всё это меры безопасности, ну а если откинуть весь этот пафос – просто, чтобы меньше приковывать к себе внимание до игры. Оставалось всего два дня. И Нат ждал их только потому, что хотел поскорее уехать отсюда и больше не возвращаться.       Приехали в отель они примерно после полудня, заселяться тоже пришлось не долго. Многоэтажный отель класса «люкс» выглядел достойно, богато, обустроен со вкусом, так что Натаниэль был уверен в том, что номера не отстают от холла. Веснински не видел ничего, помимо душных стен Замка очень много лет, так что смена обстановки пойдёт на пользу.       Тетцудзи решил, что всех Воронов и их тренеров нужно поселить на один этаж, что ему беспрекословно преподнесли. Натаниэль же, заслышав, что Жан будет размещён в номере один, поспешил подойти к Рико, пусть в глубине души он и был уверен в своём провале с просьбой.       — Посели меня с Жаном. Его ведь номер будет размещён напротив твоего. — Нат категорически не употреблял местоимение "нашего". Ничего их с Рико быть не может.       — Не говори ерунды. Ты ведь знаешь, что я не выполню ни одной твоей просьбы, тем более, что ты совсем скоро станешь моим полностью. С красивой цифрой два на лице. — Рико широко ухмыльнулся, после чего смело коснулся пальцами его скулы, где вытатуирована римская тройка. Но не два же.       — Что за бред ты несёшь? — едва сдерживая свою злость, прошипел Веснински и мигом сбросил руку со своего лица. При всех он не собирается устраивает стычки с ним, как и Морияма, ведь для него слава дороже, однако Нат просто не мог реагировать на это высказывание адекватно.       — Совсем скоро ты узнаешь. Но если не глупый – сам догадаешься; вот и будет о чём подумать на досуге в нашем номере.       Малолетний сучёнок. Из кожи вон вылезет, но не выполнит ни одну просьбу, касающуюся Веснински лично. Хотя, Нат его в каком-то смысле понимает, ведь он бы тоже не стал что-либо делать ради Мориямы.       Ладно, спорить бесполезно. Только нервы потратит. Так что оставалось лишь смиренно ждать заселения, которое произошло довольно быстро, что не могло не порадовать. Хотелось как можно скорее очутиться в номере, пусть и с Рико, разлечься на кровати и отдохнуть. Хотя Натаниэль очень сомневался, что Морияма позволит этому свершится, несмотря на то, что тот так же устал после довольно длительного перелёта. Точно загоняет Ната, пока сам будет отдыхать. Эти два оставшиеся дня Веснински, по всему видимому, проведёт в колонии строгого режима, не выходя из номера без сопровождения Первого.       Всей "стаей" они поднялись ровно на двадцатый этаж, потому как он был единственным свободным. Конечно, город здесь не то чтобы на ладони, однако вид тоже довольно притягательный. Особенно, если смотреть через высокое остекление, почти заменяющее стены по всей территории отеля.       — Нат, я буду рядом, — неожиданно прошептал Моро ему на ухо, стоило только выйти всем остальным из лифта. Благо Веснински имел привычку выходить последним, дабы не толпиться. — Я догадываюсь, что случилось, но пока мы не сможем об этом поговорить. Просто знай: я всегда рядом, даже если не физически.       Это звучало как обещание, и Натаниэль настолько опешил, что даже не успел ответить. Жан вышел из лифта в длинный коридор, словно не он секундами ранее стоял рядом и говорил все эти слова. Быть может, ему послышалось? Нет, Нат, конечно, далеко не ментально здоровый человек, однако чтобы настолько.       Глупости. Веснински просто кивнул в ответ и, всё ещё смотря в спину француза, проследовал за ним, но лишь для того, чтобы войти во временную обитель вместе с Рико. Интересно, насколько тонки здесь стены, и сможет ли Морияма эти два дня привычно потешиться над ним?       Перестав об этом думать, парень рассмотрел номер получше. Он был светлым – это удивляло, но в то же время давало вдохнуть свежего воздуха поглубже, ибо стены не были привычного тёмного цвета. Лампы не горели красным, кровать не была застелена кроваво-алыми простынями, а спереди размещены большие панорамные окна вместо чёрной стены. Полная противоположность комнате в Гнезде.       — Какая безвкусица, — скептически фыркает Рико, который, в отличие от своего сожителя, явно не оценил белые стены вокруг. — Более тёмных свободных отелей не было. А это ещё называется штатом.       — Радуйся. Твои рабы увидят солнце и почувствуют на несколько дней себя не в подземной камере, а в нормальных условиях.       — Я настолько устал, что не хочу даже спорить с тобой, — цокает Морияма, звуча, удивительно, действительно устало. Откинув чемодан в сторону, Рико уселся на свою кровать, что явно смотрелась больше, чем другая. Однако дело даже не в этом. Натаниэль просто до последнего думал, что им повезёт жить с Первым хотя бы в раздельных комнатах, однако как бы не так.       Веснински перестал обращать внимание на этого человека. Всё, чего он хотел: подойти к окну и осмотреть с высоты птичьего полёта город, что совсем скоро окатил пламенеющий закат. Натаниэль видел рассвет благодаря Ичиро, но ещё ни разу не приходилось видеть заката. Нет, конечно, в доме отца, возможно, и видел, однако большую часть своего детства маленький Веснински провёл в забытье и в сыром подвале, пропахшим запечённой кровью. Воспоминаний, помимо самых страшных, не было. Оно и к лучшему.       — Что ты туда так пялишься, Веснински? — Рико отдёрнул его за плечо, перед тем как закрыть панораму плотной замшевой шторой. Вновь темно и вновь Натаниэль чувствует то состояние, которое высасывает все силы. — Нечего привыкать и отвлекаться. Завтра пойдём в спортзал, встаём как обычно по расписанию. Не забывайся, ты ещё не стал шлюхой моего брата, чтобы тебе было позволено прохлаждаться.       Безумно хотелось отвесить Рико хорошую пощёчину, желательно с кулака. Да так, чтобы на лице того расцвёл синяк, не сходящий долгое время. А ещё лучше вообще скинуть его с этого чёртового двадцатого этажа и смотреть за тем, как тело Морияма-младшего безвольно падёт вниз, разбиваясь насмерть. Однако Нат сдерживается. Сдерживается из последних сил, скапливает всю злость в себе, закрывает плотно, но знает, что это не на долго. Ощущения ярости слишком много внутри, отчего оно почти распирает, так что, со временем, эта злость выльется наружу. Самое страшное из неё – последствия, потому что Натаниэль в таком состоянии себя сдерживать абсолютно не умеет. Прям как папаша.       Но делать нечего. Его тело ещё не отошло от предыдущей пытки, а про запястье так вообще вспоминать не хотелось, не то что смотреть. Выводить Рико из себя ни в коем случае нельзя, по крайней мере пока. Нат чувствовал жажду мести, однако вовремя вспоминал, что лучше оставить свои инстинкты на потом. На более подходящее время, ибо как ни крути, а Морияма по-прежнему остаётся силён, и дело даже не в физической силе. Всё намного тяжелее.       — Ты должен сказать мне спасибо за то, что я позволяю тебе сегодня не пахать в спортзале, а быть в номере и просто пахать на меня.       — Спасибо тебе большое за такую честь, — неимоверно язвительно протягивает Натаниэль, не забывая обвести неодобрительным, полным отвращения взором сокомандника.       — Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, а иначе... — Рико неожиданно оборвал на полуслове настойчивый стук в дверь, заставляя повернуть голову. Почти ночь, кто в такое время, да ещё и после перелёта, может осмелиться сюда прийти? — Я с тобой ещё закончу.       После своих слов Морияма направился к выходу и спокойно открыл дверь, даже не спрашивая, кто за ней. А ему не нужно это. Да и на пороге стоял всего лишь телохранитель, сверкающий своим невозмутимым видом и костюмом, сидящем с иголочки.       — Поступил указ от Хозяина, — отточено начал тот, и от знакомого, немного позабытого голоса у Натаниэля пробежались мурашки от догадки. Но зачем? Быть может, это и вовсе не к нему? — Он вызывает к себе Веснински на неопределённый срок. Немедленно.       Рико сжал челюсти, а злостное скрежетание его зубов было слышно даже с другого конца номера.       — Какая причина всего этого? Почему дядя забирает у меня Веснински, когда как я имею на него полное право, особенно сейчас? — Натаниэлю хотелось рассмеяться от этих совершенно глупейших аргументов. — Хозяин лично приказал мне не спускать с Натаниэля глаз, поэтому я иду с ним.       — Вы не идёте с ним, — совершенно спокойно, даже безразлично продолжил Питтман, будучи явно незаинтересованным в разговоре с этим самолюбивым гандоном. — Я исполняю свой приказ, а не ваш. Мне наказали привести лишь Веснински, а вам – не выходить из номера ближайшие несколько часов до утра, как и всем.       — Это ещё почему? Где Хозяин? — всё продолжал навязчиво настаивать Рико, пока Пит неожиданно не посмотрел на Ната через него, кивнув головой.       — Не переживай. Кто-нибудь другой сегодня "попахает" на тебя. — Натаниэль обворожительно улыбнулся напоследок, перед тем как спокойно оттолкнуть замороженного Морияму от проёма, чтобы пройти.       На деле же настроения не было от слова совсем. Ну отвязался он от одного напыщенного мудака, так сейчас же пойдёт к другому. Разницы как таковой особо нет. От Рико он получает новые шрамы, глубокие порезы, а от Тетцудзи – синяки с гематомами, а маразматик, как известно, никогда просто так посреди практически ночи не вызывал к себе. В чём же Натаниэль успел провиниться, что необходимо переться к тренеру прямо сейчас?       — Хватит летать в облаках, — оборвал его Питтман, легко подтолкнув Натаниэля в спину, заходя в лифт за ним следом.       — Хватит меня контролировать, навязчивый кретин, — пробормотал Веснински и демонстративно отвернул голову в сторону, пока они плавно поехали вниз. — У меня нет сейчас настроения с тобой спорить. Следующие несколько часов, а то и ночь, я проведу наедине со старым кретином, что как обычно начнёт читать морали.       Конечно, он умолчал про побои. Ну не мог Нат такое говорить, даже если более-менее знаком с телохранителем. Возможно, вещь очевидная, однако перестраховка никогда не бывает лишней; он и так знает слишком много. Стоит попридержать свой язык за зубами, если Нат не хочет лишних проблем.       — Идиот, Боже, — сокрушительно выдыхает главный телохранитель, когда у Веснински проскальзывает мысль, что он впервые видит столь прямолинейных и дерзких псов на привязи, — с чего ты взял, что ты идёшь к старому маразматику? Я не ему служу, пораскинь ты, наконец, хоть немного мозгами.       Думать долго не нужно. Веснински был всё ещё в некотором тильте от приезда в совершенно новую, свободную локацию после стольких лет взаперти. Так что ничего удивительного нет в том, что он не сразу догадался об истинной причине появления этого человека. И ехали они на первый этаж, а Тетцудзи явно не на нём жил. Всё сходится, но Нат просто не хочет подавать ложных надежд, пока сам не убедится в достоверности своих мыслей.       — Ты понимаешь, что встреча с ним невероятно опасна? Ты буквально крадёшь меня, — яростным шёпотом выпаливает Веснински, осознавая, сколько может быть проблем.       — Поверь, мы-то осознаём всю опасность и всё просчитываем заранее, в отличие от тебя. — Ворон непонимающе вскидывает бровью, на что Пит моментально поясняет: — Твой телефон. Не думаю, что ты специально стал игнорировать Господина.       Господина. Ему так не нравилось это слово, но кто он такой, чтобы это показывать?       — Не стал бы, — коротко ответил парень, явно не желая вдаваться в подробности. Он не хотел говорить про наказание, что получил от Рико, и про то, как буквы с именем этого самого Господина выглядят, как большой уродливый шрам.       На удивление Пит не стал допытываться. Они молча доехали до первого этажа и прошли через главный вестибюль, где на ресепшене никого, как ни странно, не было. Не понятно, но это может даже сыграть на руку; меньше вероятности, что их выход из отеля могут слить раньше, чем камеры наблюдения. Есть огромный шанс попасться, получить по самое "не хочу", но почему-то это совершенно не останавливает. Ни его, ни телохранителя.       Выходя на свежий воздух, Натаниэль чувствует, как у него просыпается второе дыхание. Ночные огни шумного города неприятно слепят глаза, а гул машин на дороге немного глушит. Он не привык к такому. Совершенно. Даже если парень и выбирался куда-то с командой, то Западная Вирджиния никак не сравнится с Манхэттеном, где всё было совсем иначе. Ему нужно привыкнуть.       — Чего ты стоишь? Пойдём быстрее. — Пит вновь подталкивает Натаниэля в спину, но теперь для того, чтобы усадить в неизвестную машину, позади которой стояли несколько таких же идентичных. Это авто он не помнит.       Но паниковать Веснински не спешил. Во-первых, Питтман сам пошёл в обгон, дабы сесть за переднее пассажирское сиденье, а во-вторых, Натаниэль поворачивает голову в сторону и сам видит его. Даже как-то не верится, что спустя пару месяцев они вновь смогли увидеться, ведь Нат думал, что этого больше не случится. Удивительно, ибо ранее Веснински несколько лет жил без наличия этого человека в своей жизни, а сейчас не может и нескольких месяцев.       Ичиро выглядел обворожительно. Статно, важно, властно, однако он чётко заметил в его стальных глазах загоревшийся огонёк при виде него. Он помнит этот взгляд, как ничей больше. Оставалось лишь надеяться, что Морияма смотрит только на него так.       Однако несмотря на долгожданную встречу, никто не спешил заговаривать первым. Они лишь сохраняли длительный зрительный контакт до тех пор, пока машина не выехала на шоссе, увозя их в непонятное местоположение.       — Не думал тебя здесь увидеть в первый же день моего приезда, — начал первым Натаниэль, стараясь не думать о том, куда они могут поехать.       — А я вот не думал, что тебя поймают с телефоном, — голос Ичиро звучал холодно, так, словно в нём присутствовало явное недовольство. Возможно, именно поэтому мужчина отвернул голову обратно на окно, чем порядком задел те внутренние чувства Натаниэля, которые он не в силах контролировать. — Мы очень много раз говорили с тобой о безопасности и об осторожности в этом деле. Теперь же потрудись объяснить мне, как так произошло.       Он говорил мрачно и размеренно, по делу. Не так, как ранее непринуждённо разговаривал с ним на капоте машины, сидя наедине друг с другом. Это порядком разочаровывало, однако вида парень стоически не подавал, потому что понимал – сам виноват.       — Рико невовремя зашёл в комнату, увидел телефон и проверил всё. Теперь он знает.       Веснински может услышать тяжёлый вздох Мориямы и даже повисшую ауру в автомобиле. У Натаниэля пробегает мысль просто выйти из машины, дабы не чувствовать эту ужасную холодную отстранённость на себе. Ичиро не вёл себя так даже при первой встрече.       — Что делать дальше? — безэмоционально спрашивает Веснински, отворачивая голову так же в сторону, на окно, за которым мелькают огни многочисленных высоток.       — Тот, кто не должен был узнать об этой связи, узнал. Тебе наверняка приходится сейчас не сладко, однако я не могу предложить тебе нечто другое, помимо моего предложения работать на меня.       — Я уже говорил, что...       — Что не можешь оставить Моро в цепях Рико и так далее. Я слышал это, можешь не продолжать, — Ичиро обрывает его лишь одним взмахом руки в перчатке.       Натаниэль чувствует, как его начинает душить этот автомобиль, а желание выйти из него разрастается в геометрической прогрессии. Но он терпит, потому как понимает, что вина в случившемся лежит только на нём.       — Куда ты меня везёшь? — негромко спрашивает Веснински, так и не оборачиваясь на своего собеседника.       — К себе. — От совершенно серьёзного заявления Нат едва ли не давиться собственной слюной. — Отоспишься, нормально поешь и отдохнёшь несколько часов. Рико не давал тебе продыху, ты просто не сможешь стоять на ногах, если не придёшь в относительную норму.       — А как же Рико? Он-то не хочет отпускать меня от себя ни на миг. Словно помешанный.       Резкий, злобный выдох мужчины был слышен даже ему. И непонятно на кого именно.       — Тетцудзи осведомлён о том, что ты находишься якобы у него. Рико не посмеет перечить старшим, — на удивление внешне спокойно отрезает Морияма.       У него по-прежнему осталось очень много вопросов. Как, почему, зачем? С какой целью Ичиро сделал такую милость ему, что аж решил поселить у себя дома, пусть и на пару часов? Натаниэлю показалось, что тот был на него обозлён, тогда как сейчас заявляет, что они едут к нему домой, потому что Веснински нужно отдохнуть. О нём так ещё никто не заботился.       — Почему ты это делаешь? — приглушённым шёпотом спрашивает он, всё-таки переведя взгляд на собеседника.       — Потому что моя вина тоже есть в том, что тебя заметили.       — Мне не нужна ничья жалость. Я осознаю свою вину.       — Это не жалость, это желание помочь. — не согласившись с этим, Ичиро так же поворачивает на него голову, дабы сказать в лицо: — И я хочу, чтобы ты его принял.       — У меня разве есть выбор?       Помня слова Мориямы о том, что он создаёт лишь иллюзию выбора, Натаниэль теперь не уверен ни в чём.       — Впредь, со мной выбор у тебя будет всегда. Ты можешь сказать нет, и я услышу.       Он не может объяснить, что так защемило сердце после этой фразы. Она ведь обычная, ничего нет такого. Однако для него, для человека, у которого никогда не было свободы выбора, это своеобразное обещание, на вес в слиток золота. Ичиро может сказать это не всерьёз, его слова могут быть обычным трёпом, вот только Нат не помнил, чтобы этот человек когда-либо обманывал.       Веснински перевёл замороженный взгляд на мужчину, прошепча на грани слышимости и дрожания:       — Я очень хочу тебе верить.