Одна душа на двоих

      Эта первая, без преувеличений, ночь Натаниэля, которая прошла абсолютно спокойно. Не было ни одного кошмара, ни одного подъёма за счёт тревожности, всё прошло слишком спокойно. Это удивляло, хотя нет ничего такого в том, что ему настолько комфортно находиться в доме своей родственной души.       Но всё же это обескураживало, почти что пугало. Стоило Веснински открыть сонные глаза, которые по привычке оглядели тёмную, из-за закрытых штор, комнату, как он невольно напрягся. Не сразу понял, где находится. Однако чуть позднее ему удалось разглядеть знакомую комнату и чуть мятую постель, пока в голове судорожно пронеслись недавние события прошлой ночи. Пот на разгорячённых телах, тихие стоны, ритмичные толчки.       Тут же замотав головой, силясь тем самым забыться, Веснински с продолжительным мычанием поднимается в вертикальное положение, потягиваясь. Только сейчас он заметил, что вторая сторона кровати была абсолютно пуста, холодна, а Мориямы словно след простыл. Почему-то от этого осознания стало разом прохладно, отчего парень решает накинуть на себя белое одеяло.       Он же не мог его оставить после вчерашнего?       Быть может, Ичиро просто сбежал после их секса? Нет, слово «сбежал» здесь явно неуместно, просто ушёл, однако сути как таковой всё равно не меняет. Возможно, Морияма просто не хочет его видеть, и это совсем не удивительно.       Поборов в себе разочарованный вздох, Натаниэль намеревался встать, на что его тело практически сразу неприятно заныло. Вот тебе и последствия первого секса. Он не жалеет, ибо испытывал и посильнее боль, однако сейчас, со всеми эмоциями, не может отделаться от странного чувства.       Нат был готов закричать от злости, раздирающей изнутри, пока неожиданно не услышал деликатный стук, после которого почти сразу дверь в комнату отворилась, впуская в себя знакомый силуэт вместе с холодком. Натаниэль невольно выдохнул. Морияма вновь выглядел безупречно, слишком идеально, отчего в его голове пронеслись картинки в точности другого мужчины, с беспорядочной причёской, голодным взглядом и со сбитым дыханием. Какой контраст.       — Как ты? — спустя несколько продолжительных минут спрашивает Морияма и, закрыв за собой дверь, входит во внутрь спальни, аккуратно садясь на край постели. Было видно, что он испытывает практически идентичные чувства внутри, что и его партнёр.       — Нормально.       Ичиро кивнул, после чего между ними образовалась неприятная, немного напряжённая тишина. Веснински почти неловко отвёл глаза, не желая сейчас сталкиваться взглядами с этим человеком. Ну не может же секс испортить между ними отношения? Это слишком глупо. Они столько прошли ради того, чтобы быть вместе, потому такая причина просто абсурдна.       — Я оставлю тебя. Пришёл убедиться, что ты в порядке, — в итоге произносит Морияма, действительно намереваясь встать, пока Натаниэль не останавливает его, хватая за запястье.       Это действие импульсивно, но он не жалеет. Пора прекратить убегать от разговоров, когда они так важны.       — Нет, не оставишь.       Ему показалось, или на до того бесстрастном лице Мориямы и вправду промелькнула тень удивления. Какая разница? Веснински просто не даст ему спокойно уйти, и на этом точка.       — Вижу, ты хочешь со мной обсудить вчерашнее, я прав? — верно подмечает Ичиро, но и на этом не всё. — Хорошо, я согласен, нам и впрямь необходимо поговорить.       Дальше Морияму, к счастью, не пришлось удерживать. Тот сам спокойно садится обратно на своё место, даже немного придвинувшись к нему поближе. Значит ли это, что Ичиро не станет отвергать их близость и, возможно, даже не жалеет о ней? Если так, то Натаниэль будет только рад, потому как он не жалеет.       — Ты всегда так делаешь после секса с кем-либо? — на полном серьёзе спрашивает Нат, поспешив ответить на не понимающий взгляд мужчины: — Встаёшь и просто уходишь, делая вид, что ничего вовсе и не было.       — У меня никогда не было серьёзных отношений. Только развлечение на одну ночь. А там, как правило, абсолютно нормально разворачиваться и уходить.       — Да, вот только я не очередная игрушка на ночь, — резонно напоминает Веснински, словно Ичиро может забыть об этом по щелчку пальца.       — Поверь мне, я знаю, что ты не такой. — Терпеливо выдохнув, Ичиро решает вернуться к насущному вопросу: — И нет, я не жалею о близости с тобой. Мне понравилось. Но у меня накопилось немало вопросов, которые я должен так или иначе тебе задать.       Мужчина ставил перед фактом. Не спрашивал, не уточнял, а просто сказал, что задаст вопросы, ответы на которые не факт, что Натаниэль сможет ему преподнести. Конечно, можно было очень просто соврать, но почему-то этого не хотелось делать. Конкретно сейчас Веснински не желал врать. Потому и оставалось лишь немного заторможенно кивнуть, давая эдакое немое согласие на любые вопросы, после чего Ичиро начал:       — Твои шрамы. Расскажи мне о них от самого начала и до самого конца.       Что ж, видимо, решил начать сразу с козырей. Веснински такой прямой вопрос ввёл в некоторый ступор, однако это не помешало ему быстро совладать с собой, решая, что пора бы Морияме узнать правду. Ранее ему не приходилось этого делать (если не брать в счёт Жана, который знал всё ещё с самого начала), однако родственная душа это вполне себе неплохое начало с концом. Нат доверил ему своё тело, значит может доверить и историю о своих уродствах.       — Здесь нечего рассказывать. Шрамы на теле были оставлены отцом в мои младшие годы. Те, что помельче и свежее – старания твоего дражайшего братца. — Веснински явно заметил, как у Ичиро сжалась челюсть, а тело машинально напряглось. И он не мог сказать, от кого конкретно такая реакция. — Они не болят, если не считать моральную боль за физическую. Мне насрать. А вот синяки очень часто дают о себе знать.       — Большинство свежих. Смею предположить, что ты их ничем не обрабатываешь?       — В Эверморе действует запрет на такие вещи. Но у нас с Жаном всё равно хранится аптечка под матрасом на всякий случай, которым я всё равно не воспользуюсь. — Отмахивался так снисходительно, будто это действительно были сущие пустяки.       — Почему-то другого ответа я не ожидал.       Ичиро как-то тяжеловато вздохнул, перед тем как неожиданно подняться с места и проследовать к своему габаритному столу, копошась в нём долгие несколько секунд. Веснински изначально не понял, что же так срочно понадобилось мужчине посреди разговора, однако вопросы, впрочем, как и речь, разом пропали, стоило заметить в его руках заживляющую мазь.       — Это что ты собрался делать? — не деланно удивился Натаниэль, с интересом разглядывая предметы в руках брюнета, почти сразу севшего на кровать позади него.       — То, что ты не делаешь, — коротко отвечает тот и, не произнося больше ни слова, прикасается смазанными мазью ладонями к его оголённой спине.       Нат успел забыть, что сидит полностью обнажённым, до тех пор, пока не почувствовал это. Руки Мориямы были не настойчивыми, даже мягкими, а каждое его движение было заранее предусмотренным. Они не приносили боли, как привык он чувствовать на себе. Ичиро обрабатывал совсем новые синяки слишком аккуратно, чтобы ощущать что-то, помимо явной истомы в теле. Нату кажется, что он вот-вот возвысится в небеса.       — Где же сейчас твой отец? — между прочим спрашивает Морияма, ни на мгновение не отрываясь от своего дела.       — Натан. Не называй его моим отцом. Я не видел его восемь лет. Разве я могу это знать? Хотя кто-то говорил, мол, он в Сиэтле до сих пор под стражей, — ничего не подозревая, отвечает Натаниэль.       А это лишь подтвердило догадки Мориямы о местонахождении отца его соулмейта. У него был ранее состоящийся разговор с Тетцудзи, который так же упоминал про Натана в таком ключе. Ичиро обязательно наведается к нему и сделает это в ближайшее время, когда получится хоть ненадолго отвильнуть от работы.       — Теперь моя очередь, — заявляет Натаниэль в один момент, на что мужчина вопросительно хмыкает, на мгновение отрываясь от его спины. Естественно, Веснински это не устроило, ибо почти тут же он протестующе промычал. — Задавать вопросы.       — Давай уже. — Закатив глаза, он всё же убирает свои руки от спины парня, но лишь для того, чтобы пересесть, очутившись спереди за мгновение. Поудобнее усевшись, Ичиро вновь выдавливает немного мази на руки, начиная втирать её в кожу Веснински, вот только теперь эти прикосновения ощущались более ярко.       Пока Нат думал над тем самым личным вопросом, он успел почти в полной мере насладиться бархатистыми ладонями. Руки Ичиро были куда более мягче, приятнее, нежели его собственные, отчего хотелось их всё больше. Однако всё не вечно, он понимал, но пока имел полное право упиваться по полной мелодичными поглаживаниями. На такую свежую голову вопрос будто сам собой пришёл.       — Откуда же у тебя шрамы на теле?       Нат не слепой, он прекрасно заметил некоторые ранения на торсе Ичиро, даже несмотря на дымку похоти в тот момент. Причём шрамы были похожи на его собственные: они не такие глубокие, но старые, видно, что Морияма получил их совсем не месяц и даже не два года назад. Прошли хорошие несколько лет.       Мужчина же легко опешил от подобного типа вопроса, ненадолго остановив движения рук и переведя на него нечитаемый взгляд. А Натаниэль молчал. Просто ждал, пока он соберётся с мыслями и самостоятельно поведает ему эту наверняка непростую историю. Не могли же "просто так" появится шрамы на теле наследника.       — Я не считаю за должное разговаривать на эту тему. Никто ранее не спрашивал меня о них, но ты стал исключением. — Ичиро вытер руки салфеткой, как ни странно, всё ещё не встречаясь взглядами с Натаниэлем. — Шрамы были оставлены ещё в детстве, когда мне было восемь лет. Те дни я запомнил навсегда, они гложут, но я не показываю своих переживаний.       — Тебе снятся кошмары?       — Редко, но и такое бывает, — абсолютно спокойно отвечает тот, продолжая: — В восемь лет недоброжелатели отца похитили меня, пытая и держа в сыром подвале несколько дней подряд. Думали, что смогут надавить на Кенго его отпрыском или глупо надеялись, что восьмилетний ребёнок может знать о тайнах клана. Для меня на тот момент это был страх, растерянность и шок, который я не могу побороть на протяжении нескольких лет после того инцидента. Отец быстро меня нашёл, от тех людей и ошмётков не осталось. Но во мне ошмётки того периода остались навечно, кто бы что ни пытался сделать.       Веснински не знает почему, но внутри что-то ухнуло. Жалость? Сострадание? Быть может, понимание? Ничего из этого парень не испытывал ни до кого-либо ещё, а сейчас, смотря в глубокие серые глаза соулмейта, он чувствует, как разрывается собственное сердце. Ему было жаль, что Ичиро пришлось пережить подобное в столь юном возрасте. Натаниэль не понаслышке знает, насколько сильно это подкашивает детскую психику и какое чуть позднее состояние. А смотря на шрамы Мориямы, которые наверняка, как и его собственные, напоминают ему о тех днях, Веснински просто не может продолжать смотреть на этого человека твёрдым взглядом.       — Я могу обнять тебя? — Натаниэль паршиво успокаивает людей, не умеет этого делать. Да и Ичиро успокоение совершенно не нужно, но он чувствовал, что как раз таки это лишним не будет.       — Можно.       Веснински не обратил внимания на то, что Морияма совсем не опешил от такой просьбы, он лишь набросился на него в крепких объятиях, скрепляя руки в замок позади его крепкой шеи. Запах Ичиро, домашний и приятный, неминуемо притягивал к себе, заставляя ещё сильнее обнимать мужчину, с каким-то трепетом ощущая руки, появившиеся на его талии. Невероятные чувства.       Натаниэль, без преувеличений, провёл бы в объятиях этого человека всю жизнь. Никогда бы не отпускал и всегда был рядом, несмотря ни на что.       Однако такого не произойдёт, и последующий стук в дверь словно только подтверждает это. Раздражённо прошептав нечто невнятное на японском, Морияма без охоты отпускает Веснински, накрывая его покрывалом.       — Что?       — Мой Господин, время.       Нат перевёл непонимающий взгляд на Ичиро, пока тот почти сразу с выдохом встал с кровати. Желая хоть как-то остановить, он подрывается со своего места, захватывая запястья Мориямы в свою руку.       — Время. У меня важная встреча, а тебя могут скоро спохватиться искать. У тебя скоро игра, нужно ехать, — с тяжёлым выдохом поясняет Ичиро, и Натаниэль может слышать нотки сожаления в его голосе.       — Я понимаю. — Сглотнув тяжёлый ком в горле, Веснински беспрекословно кивает, понимая, что мужчина прав. Но несмотря на это вполне себе адекватное знание, Нат не может избавиться от паршивого чувства внутри себя, которое буквально разъедает изнутри. Он, по правде говоря, уже успел забыть про экси, Рико и остальные проблемы.       — Этого больше не произойдёт. Я могу пообещать, — неожиданно произносит Ичиро, осторожно захватывая его запястье с именем, дабы оставить на нём тлеющий поцелуй. У Веснински поднялись бабочки в животе.       — Я не верю обещаниям, но тебе поверю, — кивает головой Натаниэль, выдавливая из себя улыбку, когда Ичиро мимолётно чмокнул его в губы перед своим уходом. Словно оставляет его навсегда.       Смотря ещё долгое время на закрытую дверь, в которую вышел Ичиро, Натаниэль просто не может отделаться от мысли, насколько паршиво себя чувствует. Словно так, будто у него отобрали самое дорогое, что только может быть, хотя на деле они ещё много раз смогут увидеться. Парень почему-то думает, что Морияма так просто его не оставит, и именно этот факт придаёт невероятную уверенность.       А сейчас Веснински спокойно оденется, его встретят головорезы Ичиро, и он уедет в отель, где его ждёт самая любимая команда.

***

      Хороший день подошёл к концу, обрушился, стоило только приехать обратно в злосчастный отель, где его ждали сразу несколько раздражающих личностей. Тетцудзи почти сразу встретил его на входе в помещение, окидывая парня почти брезгливым взглядом. Хорошее настроение как рукой сняло.       — Не радуйся, Веснински. Если я тебя и прикрыл перед Рико, то только по приказу Господина, а сейчас марш в номер, у нас совсем скоро матч. Мне наплевать, что будет делать с тобой Рико, — сразу начинает старый маразматик, не давая Нату даже одуматься. Пришлось сразу зайти в лифт, пока Тетцудзи прошёл дальше, видимо, договариваясь с персоналом о выезде.       Осталась самая сложная преграда в виде Рико Мориямы, с которым так или иначе придётся встретиться сегодня лицом к лицу и провести какое-то время. По крайней мере, пока они не поедут на поле.       Оттянуть не получилось. Лифт словно специально приехал быстрее обычного на нужный этаж, а дверь стояла непозволительно близко к нему. Натаниэль не может даже проведать Жана, дабы узнать, как он там. Нет, он упрямо должен следовать в их номер, в котором было подозрительно тихо. Это ни к чему хорошему обычно не приводит, однако Натаниэль всё равно открывает без стука дверь с помощью ключа-карточки.       — Господин Веснински соизволил прийти на своё место? Неужто снизошёл до такого? — почти сразу, не успел он и трёх шагов в номер сделать, слышится противный голос Рико, находившегося в комнате не в одиночку. Рядом с ним на кровати сидела девушка из команды, которую, если его не подводит память, звали Меродит.       — Соизволил. Ты знаешь, что я был у Тетцудзи, и хватит нести это, — спокойно врёт Натаниэль, с невпечатлённым видом наблюдая за парочкой.       Меродит была стервой. Длинноволосая брюнетка с острыми чертами лица, точёная талия и резкая внешность играли заодно с её сучьим характером, из-за чего та многих заманивала собой, тогда как у других напротив вызывала лишь отторжение. Натаниэль был одним из них. Ему не нравились прихвостни Рико, в особенности те, что без труда могли подставить. За ней нужен был глаз да глаз, если, конечно, она позволит вообще за собой хоть как-то следить. Веснински даже не пытался. Его совершенно это не интересовало. Вот только у Мориямы девушка пользовалась особой популярностью среди всех его подстилок.       — Малыш Веснински был за что-то наказан? — наверняка намеренно слащавым тоном спрашивает девушка, подло рассмеявшись вместе с Рико, который бесстыдно лапал её по всем частям тела, которые только были досягаемыми.       — Отъебись, Меродит. Продолжай лучше послушно сосать член своего Короля и молчи. Ты так выглядишь привлекательней.       Брюнетка явно хочет запротестовать, однако Рико её прерывает каким-то очередным грязным вопросом, тем самым отвлекая. Морияме всегда было до одного места, что и кто говорит его шлюхам, лишь бы только не трогали. Его эгоизм проявляется даже тут.       Веснински замечает, как парочка полностью перестала обращать на него внимание, а Рико не планировал задавать дальнейшие вопросы. Кажется, Натаниэль единственный раз в своей жизни был благодарен Меродит, потому как из-за неё Нат избавился от многочисленных расспросов. Конечно же, он никогда не скажет ей за это спасибо.       Заместо этого он садится за единственный стол, на котором лежал ноутбук. Вот и найдётся чем занять себя на полтора часа, до тех пор, пока они не поедут на игру. Займётся делом поважнее, пока Рико продолжит лобзаться с девушкой, стараясь тем самым просто отвлечь себя. Натаниэль научился за много лет пребывание в Гнезде не обращать внимания на все те грязные вещи, что тут происходят. Почему-то только сейчас он понял, что ментальные ценности намного важнее.       Совсем не странно, что понял он это только после встречи с Ичиро.       Веснински решает заняться математикой. Точнее, после японского. Этот язык всё ещё даётся ему ужасно тяжело, потому пройти тест хотя бы на удовлетворительную оценку просто не получилось. С точными науками у него всегда было проще, тогда как с языками всё максимально запущено, если не считать французского, выученного вынужденно.       Занимаясь сложными уравнениями на ноутбуке, Натаниэль внутренне смог абстрагироваться от всех тех бесячих личностей позади себя. Веснински в это время как раз задумался о странном, незаметно поглаживая израненное запястье. А ,может быть, Ичиро сможет его как-нибудь подтянуть в японском? Этот же его родной язык, да и Веснински сам слышал, насколько тот бегло мог разговаривать на нём.       Но ведь с другой стороны это глупо. У Ичиро сейчас столько навалившихся дел, а тут придёт он со своим японским, который и даром не сдался Морияме. Тот же его знает, так что зачем ему ещё учить Натаниэля?       Веснински мысленно решает, что как-нибудь намекнёт об этом Ичиро, но не скоро, наверное. Не факт, что они вообще встретятся ближайшие пару месяцев, не говоря уже о том, чтобы выделить время на такой, казалось бы, совершенно не важный разговор.       С этими мыслями Натаниэль и заметить не успел, как дорешал абсолютно все задачи с уравниваниями, а Рико в грубой форме оповестил о выезде на игру, отрываясь от девушки. Уже. Уже через несколько часов они в очередной раз одержат невероятно лёгкую победу, а после вновь уедут в Западную Вирджинию, где для него никогда не наступит ясное солнце. Ему так не нравится, он не хочет там находиться, больше не может.       Собираясь выходить из номера, Натаниэль не мог отделаться от навязчивой мысли, что хочется бросить всё к чертям и просто остаться с Ичиро. Останавливал по-прежнему только лишь Жан, хотя Веснински с каким-то внутренним страхом начал осознавать, что чем больше он проводит времени со своей родственной душой, тем чаще планирует, как можно его отсюда так же вывести. Просить Ичиро Веснински, естественно, не станет – это будет уже слишком. И без того много требует, а так наглеть ему просто не даст совесть. Нужно обдумать, потом.       Он хотел счастья своему единственному другу, и он обязательно придумает, как сделать так, чтобы освободиться раз и навсегда от оков Эвермора.