Одна душа на двоих

      Последние дни Ичиро вышли довольно насыщенными. После уезда Натаниэля из дома, он даже не успел всё обдумать, как его почти сразу забросали в офисе многочисленной волокитой. Нужно было срочно поменять поставщиков, составить новый проект с бизнес-партнёрами и много чего ещё, что требовало немедленного выполнения.       Ко всему прочему, Морияма работал в полную силу из-за того, что ему нужно было выделить хотя бы один день на то, чтобы съездить в Вашингтон, Сиэтл. Он не верит, но лишь ради Натаниэля выделяет свободное "окно" для того, чтобы навестить так называемого отца. Ичиро, как ни крути, не мог отделаться от мысли, что ему нужно посмотреть в глаза человеку, который посмел причинить так много боли его родственной душе.       Именно эта мысль, мысль мести, мотивировала его работать в последние дни усерднее. Морияма оставлял себя без завтрака и ужина почти каждый раз, а на игру Воронов, естественно, из-за такого режима пойти стало просто невозможным. Ичиро узнал, что они одержали победу и улетели сразу в этот день, но он так и не смог выделить на это время. Ему жаль, но он уверен, что Натаниэль всё поймёт. Возможно, не сразу, но поймёт.       Также мужчине пришлось долго узнавать о том, в каком сейчас состоянии находится Натан Веснински. Живой ли тот вообще и в каком именно отделе находится. Как оказалось, тот ещё "полон сил и духа", а его подопечные даже пытались несколько раз вызволить босса из тюрьмы, что пока ещё проходило тщетно. Это хорошо. Ичиро на полном серьёзе взялся за идею как можно быстрее избавиться от ненужного человека и испытывал лишь решительные чувства, когда его везли по Вашингтону прямиком в центр Сиэтла.       — Господин, вы уверены, что стоит в такое время посещать тюрьму и отца Веснински? — подал голос Питтман, что всё это время сидел на переднем сидение авто. Конечно, Морияма решил взять с собой своего главного телохранителя.       — Неужто я был когда-то не уверен в своих действиях? Этот человек сделал много дерьма за всю свою жизнь, так что я имею полное право туда поехать.       Больше Пит не стал возникать, занимаясь тем, чтобы изредка указывать нужное направление водителю, который вёз их ещё с самого аэропорта. Судя по видам из окна, осталось недолго. Пройти в центр тюремного помещения будет не проблемой: они уже давно обо всём договорились, и Морияма сможет прийти в отдельное ото всех камер крыло, где его ждал Веснински старший.       Всё-таки Питтман в чём-то прав. Встреча действительно не из самых безопасных, однако и это не повод отходить от задуманного в последний момент. Ичиро поедет и разберётся, а только потом всё будет.       Доехали они, к счастью, быстро. Он понимал, что чем быстрее они окончат, тем быстрее Морияма сможет уехать из этого места и покончить уже с проблемным Натаном Веснински. Возможно, после этого мужчина даже попытается связаться с Натаниэлем, тем самым хоть немного выкроив на свою родственную душу время.       Пройдя несколько, кажется, десятков охраны с тщательной проверкой, Морияма с телохранителями всё-таки прошли к той самой единственной камере "встреч", где они смогли бы побыть наедине. Ичиро специально попросил выделить отдельную камеру, где им никто не сможет помешать, даже если слишком захочет. Под давлением хорошей суммы долларов работники СИЗО сделали всё как следует и это не могло не радовать. Не хотелось лишних хлопот.       — Господин Морияма? Прошу, — почти сразу узнал его охранник, как только они подошли к массивной железной двери. Выглядела та не самым лучшим образом, но зато можно поручиться за её прочность. — Прошу прощения, но с вами может пойти только один сопровождающий.       — Питтман, — моментально обратился Ичиро к подопечному, на что тот тут же поклонился. У него нет времени расспрашивать, почему только один, если все и без того оснащены, какая судьба предстоит человеку за дверью.       Оставляя остальных телохранителей сторожить за дверью, Морияма спокойным шагом проследовал во внутрь помещения с оголёнными стенами и с ужасным запахом сырости. Обстановка угнетала, здесь ничего не было, помимо габаритного железного стола прямо посередине и стула, за которым как раз таки сидел виновник всего переполоха.       Когда Натан поднял на него свои глаза, Ичиро невольно внутреннее ужаснулся, насколько же сильно они с Натаниэлем были схожи. Морияма не собирался сравнивать этого человека со своей родственной душой, потому как понимал – это две совершенно разные личности по всем параметрам. Не хотелось даже думать о схожестях, а уж тем более сравнивать.       Вообще, Натан выглядел отвратно, если по-честному. Сальные отросшие пряди запутанных волос неопрятно свисали с его лба, а голубые глаза горели неистовым огнём, от которого за километр веяло опасностью, агрессией. Нет, у Натаниэля были совершенно другие глаза. Они не были пропитаны жаждой смерти, жесткостью и озлобленностью на всех, кто попадётся в диапазоне поблизости. Натаниэль другой, и Ичиро может твёрдо утверждать это.       — Кого же я вижу, — Натан неожиданно решился подать свой хриплый голос, осматривая сына своего бывшего босса горящими глазами, чего тот стойко выдержал. Находиться под таким взором очень неприятно, но так как Морияма вдоволь наученный – он его не напугает. — Неужто само Высочество Господин Морияма решил навестить меня?       Голос мужчины был пропитан открытым стёбом, а руки его машинально вздёрнулись вверх, однако наручники, крепко приковавшие мужчину к столу, не давали и шанса выбраться. Бегло переглянувшись с немного насмешливым взглядом Питтмана, Ичиро снова обратил свой испытующе-спокойный взор на Веснински.       — Язвительность сейчас не в тему. Я пришёл тратить на тебя своё время не ради этого, — сухо отрезает Морияма, перед тем как решительно сесть на стул, прямо напротив совсем не мирно настроенного Натана.       Пит машинально напрягся и встал поближе к боссу, но не стал никак останавливать, потому как знал, насколько не нравится это Ичиро. Если он решил, то нет смысла уже препятствовать.       — Мальчик, а зачем ты тогда вообще пришёл? — По всему видимому, Веснински давно потерял чувство самосохранения, наверняка из-за понимания, что его ничего и никто уже не спасёт. — Ты нашёл того, кто находился перед твоими глазами уже как несколько лет? Молодец. Что ты от меня теперь хочешь?       — От тебя что-то хотеть просто нет смысла. Ты ни на что не годен. Мне просто хотелось лично заглянуть тебе в глаза и понять, как же в них хватило наглости так бесстыдно скрывать то, что тебе не позволено было прятать.       — Твой отец так не считал, — грязно ухмыльнувшись, Веснински, склонив голову набок, продолжил: — Он хотел, чтобы ты жил в неведении, от того и отсеял меня от себя практически сразу после твоего рождения. Откинул, как ненужную игрушку, пообещав, что вытащит из любого дерьма. На деле же видишь как всё получилось. Папаша твой плохо умеет что-либо скрывать.       Конечная правда оказалась не так далека от догадок Ичиро. Он был рад, что не нужно вытягивать информацию у Натана силком.       — Ты очень наивный, раз так запросто доверился моему отцу. Он держит своё слово, но может всё переиграть на свой лад так, что ты и понять не сумеешь, как это произошло, — абсолютно спокойно отвечает Ичиро, будучи ни капельки не тронутым такими словами. — Я здесь даже не из-за этого. Ты оказался таким жалким, как я себе и представлял изначально, по правде говоря. Ты самоутверждался за счёт своего малолетнего сына, вымещая на нём свою безграничную злость. И чего же ты добился по итогу?       Натан молчал долго. Морияма терпеливо ожидал хоть какого-то ответа, чтобы продолжить диалог или наоборот его окончить, думая, что Веснински не ответит и вовсе. Однако вместо ответа тот резко попытался подскочить со своего места, чего, конечно же, не позволили сделать наручники. Ичиро удалось не вздрогнуть из-за неожиданности только благодаря своей выдержке.       Питтман же машинально выставил оружие, будучи готовым ринуться в защиту в любой момент. Морияма на это просто поднял ладонь, тем самым говоря, что пока не стоит хвататься за оружие. Немного помедлив, телохранитель бросил многозначительный взгляд на невозмутимого босса, прежде чем всё-таки медленно, словно даже нехотя, опустить пистолет, так и не спрятав его в кобуру.       — Ты ничего не знаешь. Не стоит раскидываться такими громкими словами. Я ведь знаю своего сына, знаю, что вы с ним всё равно не продержитесь, это всё не на долго. И до задницы ваши метки, всё это полная хуйня, — выплюнул насыщенную речь Веснински, кажется, даже не обращая внимания на действие телохранителя. Удивительно, с учётом того, что мужчина, в отличие от них, абсолютно безоружен.       — Ты ошибаешься. Совсем не знаешь своего сына. Ты сдал его в десять лет не тому человеку. Возможно, если бы ты принял другое решение, то сейчас не оказался бы в таком плачевном состоянии. — Ичиро медленно встал со стула, не смея оторвать серые глаза, пропитанные неясной эмоцией, от голубых.       — Не учи меня, мальчик. Если бы я ещё в детстве убил этого никчёмного урода, который ни на что не годен, то точно не был бы здесь. Нет проблемы – нет головной боли.       — Ты такой жалкий, Веснински. И да, ты прав: нет проблемы – нет головной боли. У меня как раз разболелась голова.       Морияма неуловимо достаёт из-под одежд свой заряженный пистолет, направляя точно на немного обескураженного таким заявлением Веснински. Скорее всего, Ичиро подарит ему смерть, чего тот совсем не заслуживает, но возиться и пачкать о него руки у Мориямы не было никакого желания. Он просто хотел поскорее избавиться от существа, что испортил жизнь его родственной душе и оставил в их отношениях такую пропасть.       — Ты должен кланяться мне в ноги от такого снисхождения, от того, что ты получишь такую быструю смерть. Ты должен умирать в агонии боли до тех пор, пока просто не сможешь терпеть, но даже этого будет недостаточно для тебя. — Ичиро качает головой, чувствуя откровенный скептицизм к этому человеку, если его вообще так можно назвать.       — Слишком много грёз я слышу, Господин Морияма. Думаешь, что я должен кланяться тебе в ноги? Мне кажется, с этим прекрасно справляется мой отпрыск, который при первой же возможности начал сосать твой член. Я не удивлён. Он всегда был ни на что не гожий, маленький педик.       Натана оборвал оглушительный выстрел, раскатившийся по всему помещению. Однако пистолет Ичиро оставался полностью заряженным. Выстрелил, как ни странно, Питтман, но благоразумно попадая по ногам Веснински, понимая, что убивать его не имеет никакого права. Видимо, телохранитель так же не смог больше выдерживать лишний трёп Натана. Морияма чуть позднее подумает о том, что его главный телохранитель никогда не позволял себе применять оружие без весомой надобности и критичных ситуаций.       — Суки, — озлобленно прошипел Натан сквозь зубы, выливая на них ещё пару грязных проклятий от разрывающей боли в раненной ноге, к которой он даже не мог прикоснуться, — вы ещё пожалеете.       — Говорить это точно не тебе. Однако знаешь, что лично я скажу? — неожиданно серьёзно спрашивает Ичиро, вновь наставляя на Натана оружие твёрдой рукой. — Я скажу тебе то, что твой сын со мной будет в безопасности. Я больше не позволю никому его оскорблять, унижать и причинять вред, потому как за это мигом будут очень серьёзно платить. Жизнью, Натан, жизнью. Ты станешь первым.       Его мужчину, его соулмейта, душу, никто больше не посмеет тронуть. С этими мыслями Ичиро решительно нажал на курок, позволяя пуле врезаться точно меж бровями Веснински, тело которого сразу обмякло на стуле, а брызги знакомой алой жидкости попали на его чёрный костюм. Морияма знал, что так произойдёт, потому и надел тёмный смокинг.       Смотря сейчас на тело перед собой, Ичиро ни капли не жалеет о содеянном. Он в принципе никогда не жалел об убийствах, будучи наученным ещё с самого младшего возраста воспринимать эти вещи безразлично, как нечто будничное. Но Морияма ещё никогда не получал удовольствие от смерти человека. Всегда он привык испытывать чистого вида безразличие к нередким жертвам, тогда как сейчас в буквальном смысле доволен смертью отца родственной души. Не до конца, потому как тот умер слишком просто, но и это ещё не самый худший исход.       — Как вы, Господин? — слышится сквозь гул многочисленных мыслей негромкий голос телохранителя. Сколько же они молчали?       — Нормально. Можем ехать. Здесь нам больше нечего делать. — Резко выдохнув, Морияма, спрятав оружие в кобуру, ринулся на выход, не удостоив посмотреть на тело позади себя. Но удостоил взглядом рядом идущего Питтмана, обращаясь к нему безэмоциональным голосом: — Считай, что я закрыл глаза на твою выходку с выстрелом. Просто потому, что с этим человеком по-другому нельзя, и будь я на твоём месте, наверное, сделал нечто подобное тоже. Я не поощряю тебя, но и не стану упрекать.       Пит сдержанно кивнул и проследовал за своим боссом, не произнося больше ни слова. Понимал, что поступил импульсивно и нерасчётливо, как не подобает главному телохранителю, но на тот момент мужчиной управляла необъяснимая злость. Ему, вроде как, было плевать на мальчишку, который стал очень дорог Господину.       Скорее всего, дело в этом.       — Ты едешь обратно в Эвермор, я же пока буду находиться тут, — поставил перед фактом Ичиро, перед тем как выйти из специализированных камер. — Связь со мной у тебя всегда есть. Думаю, на их следующей игре против Лисов я должен появиться.       Тот вновь кивнул, принимая всё. Морияма знал, что главному телохранителю совершенно было не по душе пребывание в Гнезде. И он его понимает. Но так вышло, что Питтман пока единственный человек, которому вообще мог доверять Морияма. Он доверял ему свою жизнь, а значит и доверит своего человека. За Натаниэлем всё ещё нужен глаз да глаз.       В небольших раздумьях они вскоре дошли до ожидающих их машин. Сев в одну из главных, Ичиро убедился, что кроме него и Питтмана не будет никого, после чего приказал ему вести машину самостоятельно. Сейчас лишние люди будут ни к чему, пусть он всегда едет ещё как минимум с одним человеком. Главный телохранитель заменяет сразу нескольких, да и Ичиро не беспомощен.       — Что там с Моро? Я неделю назад тебе говорил разузнать о нём максимально, насколько вообще возможно, — сразу же начал Морияма, как только они отъехали от тюремной зоны.       Питтман на мгновение задумался, совершенно не удивляясь вопросу, прежде чем, не отрываясь от дороги, передать Морияме несколько бумажек, изъявшиеся из бардачка. Ичиро тут же взял их в руки, понимая, что это, скорее всего, информационные материалы.       — О нём мало что известно. Моро жил в Марселе до тех пор, пока его собственный отец не продал его Тетцудзи, автоматически делая собственностью. Собственно говоря, его история не совсем отличается от истории вашего соулмейта.       Ичиро кинул на него опасный, предупреждающий взгляд через салонное зеркало, по которому Пит сразу всё понял. Натаниэль – не собственность.       — Что по поводу его родственной души? Есть ли что-то? — решил немного сойти с темы Морияма, пока та не развилась в более масштабные обороты.       — Конечно. Это Джереми Нокс – капитан команды Троянцев, тоже довольно популярной в экси. — Завернув в проспект, Питтман кинул на него беглый взгляд, отмечая, что выглядит босс задумчивым.       — Я так полагаю, что из-за режима строгой колонии тот виделся с ним исключительно на играх? — совершенно верно подметил мужчина. Питтман просто в подтверждение кивнул. — Кажется, здесь всё намного проще, чем я думал изначально.       Салон автомобиля на мгновение погрузился в полную тишину, задумчивую, перебиваемую лишь нередкими шумами других машин, мчащихся по дорогам. Молчание это посмел нарушить телохранитель, когда они всё самостоятельно обдумали:       — Господин, могу ли я задать вам вопрос?       — Задавай. — Ичиро было всё равно. Пит знает, что можно задавать, а что уже переходит рамки дозволенного.       — Почему же вы раньше не забрали Натаниэля с его Жаном? Это ведь тогда было возможно.       Ладно, на такое он бы точно не ответил кому попало. Но Питтман действительно заслуживает доверия, спустя много лет службы у него. Тот стал ему, как бы странно это ни звучало, ближе отца, но несмотря на это знание, мужчина никогда не смел наглеть. Именно поэтому Пит заслуживает к себе даже большего доверия, чем может ему преподнести Ичиро. У этого человека не было никого, кто смог бы действительно быть рядом с ним, как Морияма, ибо Питтман ни разу так и не встречал своего соулмейта.       Ещё одно доказательство того, что метка не имеет большого значения. Это работает как банальное напоминание.       — Я не забрал его лишь потому, что мне нужно было на самом деле время. Да, мне тоже бывает нужно всё взвесить и принять решение не за час и даже не за несколько месяцев. Я тогда был не уверен, стоит ли вообще забирать Натаниэля с команды, от которой также идёт очень хороший доход. — Ичиро сделал паузу, словно ещё раз обдумывая своё решение, перед тем как выдать совершенно уверенно: — Но сейчас я понял, что мне наплевать на доход. Наплевать, что команда, которая теперь под моим крылом, потеряет из-за этого много средств. Потому что теперь я могу сказать, что этот человек мне в сто раз важнее, чем счёт на карточке.       Морияме на миг показалось, что в глаза телохранителя промелькнула гордость. А, быть может, и не показалось. Ичиро всегда казалось, что тот воспринимает его не только как своего босса, но и как какого-то близкого человека. Морияма не был против, потому как тот находился рядом с четырнадцати лет, и то, что сделал для него он – не делал никогда и никто. Питтман действительно достойный человек.       — Это абсолютно правильный выбор. Уверен, Натаниэль вас не подведёт, как и вы его.       Японец не спрашивал мнения, но почему-то услышать это ему было важно. Даже не из-за банального одобрения – нет, дело не в этом, – скорее просто потому, что сейчас он чувствует себя как никогда уверенным.       Да, Морияма сделает всё ради того, чтобы забрать своего человека, свою душу, из лап братца. Совсем скоро он больше не будет выживать, а жить, и Ичиро может быть твёрдо уверен в своих намерениях.