Одна душа на двоих

      Ичиро всё-таки накормил его мраморной говядиной.       Натаниэль ждал, преданно и долго, потому считает, что после всех событий он имел право насладиться едой по полной.       Кстати, о событиях. Прошло ровно три месяца после того, как они покинули территорию Западной Вирджинии навсегда, отвозя Жана к его соулмейту, а тело Питтмана похоронив так, как следует. В тот день Ичиро нужна была хотя бы немая поддержка, несмотря на то, что держался тот сильно. Веснински сделал всё возможное, чтобы в этот день его молодой человек ощущал себя настолько нормально, насколько вообще возможно в такой ситуации.       После церемонии похорон они в тот же день отправились в штат, не забывая должным образом попрощаться с надоедливым, но таким сроднившимся французом, который так крепко обнимал его в аэропорту с тихими словами, которые Натаниэль запомнит навсегда:       — Ты сильный, не потеряй того, что так трудно тебе досталось.       Натаниэль пообещал, что не потеряет, и он не потерял. Теперь Жан практически каждый день присылает ему счастливые фотки с Джереми, который был только рад принять в свою команду такого человека.       Непривычно.       Также привычен стал большой мегаполис, с которым первое время было сложно свыкнуться. Особенно, когда по утрам ты не встаёшь от громких будильников, а от лучей яркого солнца, проходящего сквозь большие панорамные окна. Теперь он не ходит на завтрак по времени и режиму, не приходится заранее готовить себя к нелюбимому спорту на поле. Жизнь в отеле была прекрасна, пусть наверняка не так, как в собственном доме. Однако пока что Нату хватает и номера, который он оплачивает. Дальше – больше.       Также сразу после того, как они с Жаном покинули Свиту короля, их оповестили о "трагичном самоубийстве Короля", во что все запросто поверили. Ичиро даже не нужно было обзванивать кучу знакомых шишек, чтобы уладить этот вопрос. С Эвермором обстояли дело потяжелее, потому как это полноценный заработок, однако преград не возникло. Ичиро отправил совсем приунывшего Тетцудзи на своеобразную "пенсию", в отставку, когда они вместе с Натаниэлем нашли других тренеров вместе с психологами, которые должны были сделать команду ментально крепче, помогая связаться с родственниками.       В общем-то, Натаниэль был полностью спокоен, когда все сложные вопросы закрылись. Но стал спокойным он совсем недавно, когда тягучее чувство внутри из-за смерти Питтмана хоть на немного его отпустило. Будучи полностью погружённым и засыпанным буквально с ног до головы работой Правой руки Ичиро Мориямы, он не мог много думать о прошлом.       Кстати, о нём. С Ичиро Мориямой у них шло всё хорошо, неторопливо, размеренно, Нат чувствует с ним себя безумно комфортно. Это то самое чувство, которое он не испытывал никогда и ни с кем, так что с этим тоже пришлось привыкать, как, в принципе ко всему. Ичиро каждый раз пытается впарить ему дорогущие подарки, цену которых мало назвать просто космической, и водит его по дорогим ресторанам. Морияма сказал, что с этим тоже, оказывается, нужно свыкнуться.       А так как Нат у него ничего не просил, то и привыкнуть сложнее. Почти невозможно, однако вместе они перешагнули эту никому не нужную замкнутость, и теперь Веснински учится просить то, чего хочет.       Вот и сегодня он тоже попросил. Нет, не попросил, потребовал то, что давно хотел. Опять-таки, можно вновь вернуться к мраморному мясу, наконец.       Ичиро признал свою ошибку, в этот же день отменяя все свои важные похождения, дабы галантно пригласить его в ресторан. Веснински не станет врать, что ему очень понравилось такое внимание со стороны мужчины, поэтому он, не думая, согласился с большим энтузиазмом.       Долго провозившись со своим внешним видом, чтобы пойти в заведение самым красивым, естественно, после Ичиро, Веснински поспешил навстречу к Морияме.       Их отношения теперь можно было назвать свободными, но не в том смысле, в котором все привыкли слышать это слово. Теперь они могли свободно обниматься, целоваться, просто созваниваться и, в конце концов, проводить время вместе. Как сейчас.       Самое главное, ему больше не придётся скрывать свою метку.       — Я считаю, что такое нужно записать тебе в тетрадку с "проколами", — несерьёзно заявляет Натаниэль, когда они садятся за свободный столик в приятном по атмосфере заведении. Здесь они едва ли не одни, сидя возле окна на последнем этаже в приглушённом свете ламп. Морияма, как всегда, не скупился и запарился.       — У тебя уже и такая на меня имеется? Интересно, что же в ней, — с любопытством протягивает мужчина, садясь напротив него.       — Будет, если будешь забывать о моих просьбах. — Тихо рассмеявшись, Веснински перевёл взгляд в сторону, чувствуя, как от вида перед собой перехватывает дыхание.       Ночной Нью-Йорк с высоты птичьего полёта выглядит просто незабываемо. Веснински клянётся всем, что не видел ничего красивее в своей жизни, конечно же, если не считать Ичиро. Но вид ярких высоток, рассекающих верхушками облака, и многочисленно проезжающих машин – невероятно красив. Морияма выбрал достойное место.       — Свидания у тебя устраивать, стоит отметить, выходит просто потрясно, — ухмыльнувшись, подмечает Натаниэль, смотря на мраморную, такую желанную говядину перед собой, что просто изумительно будет сочетаться с красным полусухим вином.       — Это всё потому, что ты просил меня накормить тебя сочной говядиной.       Веснински фыркает на это, но не отрицает. Когда перед тобой такая красота, такое хорошо прожаренное, сочное мясо, не хочется тратить кислород попросту. Потому побыстрее схватившись за нож с вилкой, Натаниэль, на удивление, абсолютно спокойно начинает есть, несмотря на то, что специально оттягивал момент и не ел практически целый день. Всё же, какие-никакие, а манеры он имеет, тем более рядом с таким видным молодым человеком.       Видным человеком, который на него почему-то пристально засматривается.       — В чём дело? — едва прожевав кусочек стейка, немного угрюмо спрашивает Веснински, отпивая глоток вина.       — Ни в чём. Просто вспоминаю, через что нам пришлось с тобой пройти, чтобы сейчас спокойно сидеть за одним столом и попивать вино.       Парень ухмыльнулся, кивнув головой. Он тоже часто задумывается об этом и всё чаще понимает, что если бы не Ичиро, то ничего не было бы. Он так много потратил сил, и это всё оказалось не зря.       — Да, действительно. Всё хорошо сложилось, поэтому я бы хотел выпить за тебя. За то, что у нас теперь всё хорошо. — Взяв бокал за хрустальную ножку, Натаниэль протягивает его к Ичиро, ожидая, когда тот чокнется с ним.       — За нас.       Звонко столкнувшись кромками бокалов, они отпивают глоток в меру приторного, очень даже неплохого вина. Натаниэль, по правде говоря, не был особым любителем алкогольных напитков, однако этот был в самый раз, особенно, если в меру.       — И это ещё не всё, — неожиданно говорит Ичиро спустя несколько минут тишины, заставляя Ната выгнуть непонятливо бровь. Что же на этот раз? — Открой, пожалуйста.       Веснински непонимающе покосился на оказавшуюся бархатную коробочку перед собой, в первую секунду думая, что Ичиро удумал делать тут ему предложение. Нет, не то чтобы Нат сильно против, просто, как ему кажется, ещё рано. Как ни крути, но нормально провстречаться они не успели, нужно столько друг о друге узнать и принять, что просто нельзя с таким торопиться. Поэтому Веснински мысленно выдохнул, когда заметил, что для кольца коробка великовата. Ещё успеют.       — Я подумал, что следующий наш шаг должен стать таким. Я надеюсь на твой положительный ответ, но не стану настаивать, если он окажется отрицательным. Теперь ты свободный человек, а значит, волен делать свой выбор.       Вот то, что так нравится Натаниэлю в этом человеке. Он ещё никогда не называл его своей собственностью и не относился как игрушке или тряпке. Вот главное отличие этого мужчины от остальных.       Потому Веснински не стоит ничего практически сразу ответить, примечая в коробочке ключи от дома. От дома Ичиро.       — Да, я хочу этого.       Приподнявшись со своего места практически одновременно с Мориямой, Натаниэль впивается ему в губы глубоким, невероятно чувственным поцелуем, вплетая пальцы в волосы. Именно сейчас его ничего не волновало. Не волновали люди вокруг, часть из которых по-любому начали снимать, не волновал пиджак, который успел окунуться в бокал вина – всё это не имело никакого значения. Только губы. Только его мягкие, податливые губы, сладкий вкус которых он запомнит на всю оставшуюся жизнь.       Веснински стойко уверен, что так хорошо он не ощущал себя никогда. Так свободно уж подавно. Казалось, раньше он бы и подумать не мог о том, как хорошо будет целоваться с лордом мафии, с братом Рико, перед высотками небоскрёбов; как в спешке добираться к себе домой и какой же умопомрачительный секс может быть. Распитие вина с одной бутылки, габаритное ложе и невероятно горячие руки на своей коже – это тот комфорт, который ему так нужен.       Натаниэль не жалеет. Он чувствует себя так хорошо сейчас, как никогда раньше, и он был готов пройти все те девять лет по новой, если вновь окажется тут, на этом месте. Это действительно того стоило.       Раньше он бы сказал, что всё это бред. Метка, любимый человек, счастливая жизнь и так далее – всё как в книжных романах. Но сейчас понимает, что не будь таких романов, не было бы всего того, что он имеет на данный момент. Веснински поверил на краткий миг в то, что у них с соулмейтом может всё сложиться, и дальше не смог больше отбиться от этой мысли. Всё так и случилось. И Ичиро не остановил синдикат, такое важное, казалось, дело, сказав однажды одну важную для него вещь:       — Ты будешь моей силой.       Веснински был.       Впредь он не Третий номер в команде Воронов из высшей лиги. Теперь он – Натаниэль Абрам Веснински, правая рука Ичиро Мориямы и просто свободный человек.       Он любим и любит, а этого более чем достаточно для хорошего конца его личной истории.