Заповедник

Дженсен завел себе нового друга, и Джаред как-то враз загрустил. Все началось с того, что люди во время очередного визита забыли на крыльце домика яркую кружку, полную каких-то семян. Запасливый Дженсен деловито уволок ее ближе к дуплу. Вверх по дереву, правда, затащить добычу не получилось, но он аккуратно закопал находку в сугроб и прикрыл ее сухими ветками, чтобы пронырливые кабанята не залезли своими вездесущими любопытными пятачками. Пухляк прилетел на третье утро. Деловито уселся на твердый керамический край, ветки в сторону сдвинул клювом и принялся с наслаждением клевать. Дженсен кубарем свалился из дупла вниз по стволу, хвостом проворно сшиб наглеца. Тот брякнулся в снег и заверещал, дрыгая торчащими наружу тонкими лапами. — Ты ничего не попутал? — заворчал он недовольно, помогая воришке выбраться из снежной ловушки. Тот чирикнул и приземлился на ручку от кружки, стряхнул с перьев кристаллики колючего льда. — А ты не лопнешь в одну харю все это трескать? У тебя же наверняка и дупло доверху забито желудями и всякой всячиной. Не жмоться, хвостатый. Дженсен раздраженно дернул черной пуговкой носа, скрестил на груди лапы, но все же великодушно посторонился, открывая пухляку доступ к зерну. — Так и быть, но все только не слопай, оставь. Мало ли... — Я тебе, что ли, лось жрать такими объемами? Если ты не заметил, я — птица. Меня, кстати, Кроули звать. — Я — Дженсен, — представился он и с усмешкой добавил, — ты, конечно, капец, какой наглый. Но знакомству я рад. — Взаимно, бельчонок. Хорошо, что ты — не какой-то там жмот. Уверен, споемся. Тогда пухляк зерна еще чуть-чуть поклевал, а после, когда Дженсен вернулся в дупло, взлетел на ближайшую ветку и продолжил чирикать. Довольный беличий смех еще долго разносился в тот день по округе. Джаред слышал его, стоя в кустах и никак не решаясь выйти из своего укрытия к дереву. Думал: "Зачем я им буду мешать? Вон как быстро нашли общий язык и веселятся". Огорченно мордой тряхнул и, зацепившись рогами пару раз о кусты, ушел глубже в лес, к замерзшему озеру с крошечным водопадом, где он летом в первый раз встретил Дженса. Попытался заснуть, но в поверхностную легкую дрему удалось провалиться, лишь когда над кромкой леса забрезжил мутный лиловый рассвет. К полудню сунулся на поляну, там снова тусовался наглый пухляк. У Джареда зачесались рога и сразу — копыта. Захотелось громко чихнуть. Или лучше реветь, задирая морду в высокое молочное небо, по которому медленной неспешной рекой текли и текли облака. Словно птицы, улетающие ровными клиньями на исходе лета на юг. Точно, сейчас же зима. Поэтому, наверное, ему так холодно, так тоскливо. А Дженсен... Дженсен — он просто общительная, веселая белка. Джаред ведь не имеет каких-то исключительных прав на него. Пухляк прилетел к дуплу его друга и на следующий день, и потом — каждый раз, стоило лосю высунуть из кустов поникшую морду, пернатый был тут как тут. Чирикал, прыгал и привлекал максимально внимание. Джаред вздыхал и, понурившись, каждый раз уходил. Мешать зародившейся дружбе он был не вправе. Дженсен нашел его сам спустя десять дней. Подкараулил на дереве и спрыгнул из веток на спину, долбанул с досадой крошечной лапой и тут же обнял, развалившись с комфортом на мохнатой спине. — Лось, ты куда провалился? Джей, десять дней. Я скучаю, как... Как не знаю кто просто. Я тебя, может, чем-то обидел? Джаред зажмурился, вспоминая стрекочущего пухляка и радостный беличий смех. Понурился виновато. — Я думал... — Нет, он еще и думать умеет! Ну ни фига! А я тут с пухляком познакомился, — затараторил скороговоркой взбудораженный Дженс. — Звать Кроули, ух он и приставучий. Я все надеялся, ждал, что вот ты придешь, он тебя увидит с рогами такого гигантского лося и удерет. И забоится вернуться. А ты все не шел... Думал он... Надо же. Каков же ты, лосяра, все же дурак. Рассерженно фыркнул опять и шлепнул между рогов когтистой лапкой. Джаред счастливо вздохнул, прикрывая глаза. А ведь и правда дурак. Иначе не скажешь.