Заповедник

— Ты не успеешь соскучиться, — уговаривал Джей, то и дело пихая огорченного Бельчонка широким носом. Тот отворачивался, пару раз почти что свалился, но даже не предпринимал попыток хоть как-нибудь удержаться на чахлой ветке, где его нашел Лось, когда пришел этим утром для разговора. — Дженсен, честное слово, это совсем ненадолго. Я только проведаю бабушку с дедом. Они живут недалеко в заповеднике, за рекой. Но непременно захотят, чтобы я остался на ужин и на ночь. Скучают, — увещевал друг. Дженсен расстроено дергал ушами и отворачивал мордочку, на которой проступила вселенская скорбь, как только Джаред рассказал, что уходит. Не навсегда, не на год, не на месяц, не на неделю даже. На день и одну ночь. Самое долгое — два дня. Вот только Бельчонок почему-то вбил себе в голову, что Джаред больше никогда не вернется. — Что мне сделать, чтобы ты мне поверил? — Останься. Джей, ну что тебе стоит? Останься со мной, — причитал в отчаянии он и заламывал тонкие хрупкие лапки. Лось опустил грустно морду. И Дженсен, конечно же, сразу все понял. Демонстративно повернулся к нему рыжим хвостом, который как будто свалялся и словно бы потускнел. — Я постараюсь быстрее. Ну ты пока... отвлекись? — предложил робко он. Бельчонок сердито глянул через плечо. Задумчиво моргнул и кивнул. Немного яростно даже. — Уж я отвлекусь. Ты можешь не сомневаться... Лосяра... — и пулей взлетел вверх по стволу, проворно юркнул в дупло и, кажется, даже подпер изнутри чем-то выход. Джей сокрушенно вздохнул и тяжело побрел прочь, то и дело цепляя густой низкий кустарник широкими лопастями кажущихся неподъемными рогов. "Как будто я горю желанием уходить. Можно подумать", — ворчал он себе под нос и снова вздыхал, перешагивая через неглубокие овраги, валежник и кучи прелых листьев, оставшихся с прошлой осени. Уходил все дальше от их заповедного уголка, и где-то внутри все сильней разгоралось неприятное чувство. Словно что-то мешало. Или нет, будто там не хватало чего-то, словно из-под шкуры незаметно вынули некую важную часть. Может быть, это к перемене погоды? * У бабушки с дедушкой Джею пришлось задержаться на четыре дня дольше. Старики не видели его целый год, а самим им из-за возраста все сложнее было передвигаться по лесу. Джаред рассудил, раз он уже с ними, ничего слишком страшного не случится, если он погостит у родичей дольше. Это проще, чем через месяц пытаться уйти от Дженса опять... Прощаясь, бабуля долго уговаривала его поесть еще раз на дорожку. Дед на это снисходительно фыркал, закатывая глаза, как будто говоря — "Да, знаем мы этих женщин". Просил заглядывать чаще и желательно вместе с тем другим, от тоски по которому внук буквально за несколько дней похудел. Тот смутился, но обещал скоро вернуться... Как только перешел речку вброд, на него налетел проклятый надменный Пухляк. Едва не выбил глаза, истошно вереща на своем птичьем и хлопая крыльями быстрее, чем какой-нибудь экзотичный колибри. — Кроули, не мельтеши. Сядь и нормально расскажи, что случилось, — попросил он, исполненный самых нехороших предчувствий. — Твоя бешенная Белка свела с ума весь заповедник! Лосяра, ты чем занимался?! — Пухляк не орал. Уселся на ближайшую ветку и принялся говорить размеренно, тихо и страшно. — Он бесился два дня, своими капризами нас с Лисом просто извел. Драному куску меха особенно доставалось. Мне даже стало его как-то жаль. Но вот два дня прошло, ты не явился, и бешеный слег пластом, до сих пор лежит лежкой. Не ест и почти что не пьет. Не реагирует ни на что. Я уж испугался — помрет. Лис крутился тут еще накануне, а потом плюнул и смылся. Джаред вздрогнул и, не дослушав, опрометью бросился к дереву Дженса. Остановился под ним и тихо-тихо виновато позвал: — Дженсен? Спустись пожалуйста. Дженсен? Прости, что я задержался. Бабушка так была рада. Она собрала мне для тебя с собой желудей и орехов. Дедушка звал в следующий раз вместе в гости. Ты же не против? Надо было сразу идти нам двоим. Я не подумал. Дженсен? Ну пожалуйста, Дженсен... Он звал с отчаянием, умолял. Слеза, скатившись по светлой шерсти, скользнула по носу, повисла, сорвалась под копыта. За нею — вторая, и третья — крупнее, быстрей. — Дженсен. Я так виноват... — Чего ты воешь, как раненный Лось, на весь лес? — раздалось ворчливое через несколько минут из дупла, и сверху прямо на спину шлепнулся — родной и мохнатый. Какой-то взъерошенный, как будто в реку упал, а после мех как попало высох на солнце. Джей выдохнул с облечением: — Дженсен!? Ты как? Ведь ты же голодный, Пухляк мне сказал... — Дурак твой Пухляк и балбес, — отрезал Бельчонок капризно. — Мог бы собраться и слетать за тобой еще два назад. Так нет же — "Жди, Дженсен, он скоро вернется", — передразнил смешно он. Джаред с облегчением рассмеялся. — Так значит, не было голодовки? — Я по-твоему, что ли, совсем истеричка? — уничижительно фыркнул Бельчонок и щелкнул своего Лося по носу лапкой. Деловито добавил. — Где там твои желуди и орехи? Я не Кабан, конечно, но попробовать должен. И учти, я не забуду, что мы приглашены в гости. — Здесь. Все у меня здесь, — Джей качнул головой, снимая аккуратный сверток с одного рога и с облегчением смеясь. Дженсен обеими лапами запихивал за щеку первый орех, пытаясь казаться серьезным и важным.