От рождения до... возрождения

Грохот обвала за спиной подгонял уставших студентов. От пыли стало невозможно дышать, и если бы кто-то не сообразил воспользоваться заклинанием головного пузыря – неизвестно, сколько человек сумело бы выбраться из этого лаза живыми. Одна радость – лаз вскоре раздался в стороны, превратившись в, пусть и узкий, но зато нормальной высоты проход. Из авангарда колонны донёсся крик, и через пару минут, когда все собрались на длинном, но узком балконе, стала ясна и причина воплей – первым бегущий студент врезался в ограждение, только чудом не перелетев через него. А лететь было куда. Место, в которое они попали, представляло собой исполинский колодец, в диаметре не меньше семидесяти ярдов. К стенам вертикальной шахты крепилась монументальная лестница, бесконечной змеёй исчезающая в глубине. – Вот это да! – восхищённо воскликнул кто-то. – Нам что, придётся лезть туда? Все головы как по команде повернулись в сторону слизеринцев. – А вы видите другой путь? – съехидничал Забини. Возразить было нечего, поэтому шестикурсники всей толпой двинулись вниз. – Принцесса, ты вообще как? – Нотт только сейчас смог приблизиться к подруге, так как в достаточной мере отошёл от ритуала и уже шагал самостоятельно. – Бывало и хуже, – равнодушно пожала плечами Морган, – как и у тебя. Теодор согласно кивнул, заметно успокаиваясь, и дальше они шли молча. А вот Поттер, наоборот, заволновался, начиная в полной мере понимать, через что пришлось пройти его спутникам, если случившиеся они воспринимают как нечто обыденное. Измученные двумя неделями испытаний, подавленные увиденными смертями, уставшие, голодные, разочарованные в великом светлом волшебнике… Студенты шестого курса школы Хогвартс из последних сил крепились, стараясь не скатиться до банальной истерики. Подражая слизеринцам, они стискивали зубы и терпели. Бок о бок шагали надменный Забини, презирающий грязнокровок, и магглорождённый Финч-Флетчли, которого Блейз поддерживал под руку; Паркинсон, которая шесть лет брезгливо поджимала губы при одном лишь виде Салли-Энн Перкс, теперь прямо на ходу залечивала той многочисленные ссадины; даже Крэбб, от которого никто не ждал помощи, помогал физически более слабым сокурсникам, без колебаний подставляя плечо, когда речь заходила о том, чья очередь тащить поломавшего ноги Томаса… За час подростки преодолели несколько витков лестницы, но её конца видно не было. Монотонный спуск быстро надоел, но другого пути не было, и шестикурсники механически переставляли ноги, ступая ступень за ступенью всё ниже и ниже. Однообразие интерьера не могло не притупить бдительность, поэтому, когда одна из плит исчезла прямо из-под ног Крэбба, никто не успел среагировать. На счастье Винсента ничего непоправимого не произошло, и он отделался лёгкими ушибами, но зато на всех остальных это происшествие подействовало как ведро холодной воды. – Может, нам снова верёвками обвязаться? – послышалось предложение из задних рядов, но авангард даже не стал отвечать, продолжив путь вниз. С каждым витком спиральной лестницы туман густел, и постепенно видимость упала до нескольких ярдов. Скорость передвижений, и так не высокая, естественно, тоже замедлилась. – Этой лестнице нет конца! – в сердцах воскликнул Уизли. – Сколько нам ещё идти?! – Заткнись, – отрезал Томас, как и большинство ребят, не расположенный выслушивать нытьё. – Можешь пойти обратно, никто не держит. Рыжий пробурчал что-то нецензурное, но послушно умолк. Негромкий вскрик – и все сжимают свои волшебные палочки в руках, напряжённо оглядываясь по сторонам в поисках угрозы. – Расслабьтесь, – с усмешкой посоветовал Фрай, пробираясь в начало колонны, – если бы нам что-то угрожало, мы бы уже были бы в курсе. Что там? – адресуя вопрос уже Малфою, поинтересовался он. – Поле нестабильно, – вместо Драко ответила Александра. – Ребята хотели посветить… – Не стоит рисковать и привлекать к нам внимание светом… – Типа толпа шумных подростков сама по себе незаметна, – огрызнулась Морган, в глубине души признавая его правоту. – Как бы то ни было, я проверила, и результат подтвердил мои худшие опасения. – Ясно, – произнёс Фрай, чтобы сказать хоть что-то, – будем иметь в виду. Молодые люди молча шли вперёд, уже не надеясь на благополучный исход. Лишь двое когтевранцев что-то обсуждали вполголоса, то и дело зажигая Люмос на своих палочках. Слизеринцы косились с недовольством, но замечаний не делали, и когда Поттер уже готов был открыть рот, намереваясь сорвать раздражение на парнях – на них напали. Монстр словно соткался из мрака посреди колодца. Никто даже не успел толком испугаться, как Гойл что-то выкрикнул, и его палочка выстрелила серо-жемчужной сетью. Испуганные восклицания прозвучали с опозданием. Пришелец выглядел странно. Но не из-за клыков и когтей, или рогов, которые, надо признать, выглядели впечатляюще. Хуже было другое – это был самый настоящий чёрт, какими их принято было изображать на библейских полотнах. Обдумать догадки, почти одновременно посетившие половину подростков, не было возможности – нападения возобновились. Три здоровенные твари спикировали на застывшую от ужаса добычу. Теперь ученики смогли рассмотреть их лучше. Антропоморфное сложение дополняли аккуратные рога, очевидно являющиеся грозным оружием; красивые кисти рук были «украшены» острыми когтями; зубам, или, правильнее было бы сказать, клыкам, обзавидовались бы все вампиры… Последним штрихом, завершающим образ, был длинный гладкий хвост с очаровательной кисточкой на конце. Двух чертей Гойл и Морган синхронно уничтожили, а третьего остановил Малфой, применив магическую сеть, благодаря которой добить монстра смогли более слабые однокурсники. Правда, умирать без боя тварь не стала, успев перед смертью кинуть в юношу что-то, подозрительно напоминающее силовой пульсар. – Драко! – воскликнула Александра, бросаясь к жениху, успев поддержать его. – Не вздумай падать в обморок… Малфой, очнись немедленно! – Да-да, я слышу… – слабым голосом отозвался тот. – Слышит он, – хмыкнула Морган, но быстро посерьёзнела. – На ногах-то устоишь? – Драко кивнул, но стоило ей отступить на шаг, как он покачнулся и стал оседать на землю. – О, Мерлин! Да за что ж мне это?! – Тихо-тихо, я держу его, – подскочил к ним Роксбург, помогая Алекс опустить Малфоя на пол. – Что с ним? – Истощение, – констатировал Фрай. – Что, Драко, не мог не выделиться? – Вообще-то, если бы не он, эта дрянь добралась бы до нас, – встал на защиту слизеринского старосты Невилл. – Кроме него никто не захотел нам помочь… – Ты дурак, Долгопупс, и Малфой тоже, – беззлобно сообщил Майк. – После ритуала нам всем нужно длительное восстановление. – Заткнись, ладно? – перебила Морган таким тоном, что вокруг замолчали все, просто на всякий случай. Даже сидя, у Алекс кружилась голова, но она не поэтому крепко держала Драко за руку. Она просто боялась отпускать ладонь будущего мужа, потому что понимала лучше других причины, заставившие его действовать столь опрометчиво – страх за её жизнь… Гибель четырёх собратьев ничуть не охладила жажду крови у чертей – теперь их было пятеро. Щит Фрая был так слаб, что это заметили даже пуффендуйцы. Единственное, на что он оставался способен, так это замедлить стремительный полёт порождений мрака. Из палочки Гойла вместо луча заклинания вырывались лишь искры. Обычные заклинания не могли причинить никакого вреда. Крики ужаса сливались в многоголосый вой, никто не хотел верить, что это конец… Как монстр сумел подобраться настолько близко, никто не знал. Молниеносный рывок – и тело орущего пуффендуйца взлетело высоко верх, и, прежде чем кто-нибудь успел понять, что произошло, крик парня оборвался хлюпающим звуком, и подросток оказался расчленён на окровавленные ошмётки, поедаемые тварями прямо в воздухе. Ничего более отвратительного не доводилось видеть ни одному из них. Сотня шестнадцатилетних юношей и девушек резко согнулась в пояснице, содрогаясь от рвотных спазмов. Менее чувствительные к кровавым картинам чистокровные волшебники с огромным облегчением последовала бы общему примеру, но кроме них больше некому было остановить монстров, уже нацелившихся на новую жертву. – Да сделайте же что-нибудь! – орали вразнобой потрясённые гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы, но слизеринцы бездействовали, неуверенно обмениваясь безмолвными взглядами. – Ну, давайте же! – торопил кто-то криком, однако представители чистокровного сообщества просто не знали, что можно сделать. Нестабильность магического поля делала все щиты бесполезными, а недавний ритуал исчерпал ресурсы возможностей магов. Единственный доступный ингредиент – кровь. Но единственный маг крови – Александра Морган – выложилась полностью, спасая однокурсников из рунного зала… – Драко, спаси нас, – рыдала Паркинсон, но тот смотрел только на одного человека – на свою невесту. Малфой понимал, что ничего не может сделать, чтобы спасти сокурсников, но защищать Морган он собирался до последней капли крови. Пусть убьют их всех, он и не поморщится, лишь бы не упустить тот миг, когда Алекс будет нужна его помощь… Поспешно отступив к жениху, Александра прижалась к его груди, позволяя тому обнять её собственническим жестом. Сейчас, подавленная ужасной смертью пуффендуйца и в ещё большей степени силой эмоций окружающих, Алекс не собиралась демонстрировать собственную независимость. Ей было жизненно необходимо отгородиться от чужих мыслей. Эмпатия – дар или проклятие? Конечно дар! Только прОклятый дар. Обычно слизеринцы достаточно хорошо контролировали свои чувства, но ужасная смерть, произошедшая на их глазах, снесла все плотины. – Милая, что с тобой? – Они слишком громко думают, – буквально простонала Морган, утыкаясь лицом в ключицу Драко. – Я не могу ничего придумать… – …Манназ Сакрайфз*! Голос Грегори перекрыл шум. Понятия не имея, что задумал приятель, Александре хватило и этих двух слов, чтобы понять, что всё плохо. – Грэг, остановись! – закричала она, бросаясь вперёд, но в неё вцепились сразу десяток рук, удерживая на месте. – Не смей ему мешать, это, может, наш единственный шанс! – орала Орбак, повисая на руке вырывающейся Морган. Чем больше Алекс слышала, тем сильнее сопротивлялась… Рядом орал Фрай, которого тоже не подпускали к Гойлу, и Морган поняла, что они уже не смогут прервать церемонию магии Смерти. – Вы пожалеете об этом, – обречённо прошептала она, сдаваясь. – Магия заставит вас раскаяться… Гойл выкрикнул последние слова заклинания и осел бесформенной массой, потеряв сознание. Морган и Фрай одновременно разочарованно отвернулись… Грегори удалось уничтожить всех тварей, но цена, на взгляд Александры, была слишком высока. – Алекс, тебя там Джекман зовёт… Она машинально двинулась в указанном направлении, через секунду пожалев об этом. Раненных было очень много. Щит Майка едва удерживался в центре, а уж по краям от него было, мягко говоря, мало толку. У кого-то были рваные раны конечностей, появившиеся в тот момент, когда соседи в прямом смысле этого слова вырывали их из лап смерти. Кто-то отделался лёгкими царапинами, ушибами и испугом, а вот Джекману не повезло – его ранение было не только болезненно, но и смертельно. Живот парня был вспорот от груди до самого паха и Хью умирал одной из самых страшных смертей. – Прошу, добей… – простонал он еле слышно, и через мгновение его лицо исказила судорога боли. Прикрыв глаза, Морган глубоко вздохнула и произнесла два заветных слова: – Авада Кедавра! – Но как… ведь нужно искренне желать убить… – пролепетал кто-то за её спиной. – Как ты могла… – Чтобы желать человеку смерти, не обязательно его ненавидеть, – тихо возразила Александра. – Я хотела его смерти, но не из ненависти. Coup de grace**. Просто эвтаназия. – Морган прекратила агонию, – смотря в спину однокурснице, пояснил Крэбб. – Убийство из милосердия… Возражать никто не осмелился. Отойдя от трупа слизеринца, Алекс села прямо на ступеньки рядом с Драко, стараясь не обращать внимания на завывавших неподалёку Гермиону и Лаванду, которые в своём горе даже не заметили разыгравшуюся в непосредственной близости трагедию. Кровь пульсировала в висках набатом. Морган терпела, сколько могла, но всё-таки не сдержалась. – Не плачь… – тихо попросила она бывшую соседку по комнате. – Я так испугалась! – прорыдала Грейнджер, будучи уверена, что подруга её жалеет. – …это раздражает, – прозаически закончила фразу Александра, и Гермиона не только перестала плакать, но и дар речи утратила от возмущения. – В тебе нет ни капли сострадания! – через пару минут заорала она. Морган даже не удивилась такому заявлению. Естественно, нет! Да и откуда бы ему взяться? Чувство сострадания – это реакция на страдание, и зависит она в первую очередь от того, как ты сам его переносишь. Алекс так часто заставляли страдать, что не было ничего необычного в том, что она свыклась, научилась терпеть и ждала от других того же. Александра Морган не испытывала жалость к тем, кто не умел справляться с переживаниями, противостоять боли и переступать через моральные травмы. – В нем нет смысла. Я могу помочь избавиться от страданий, но сострадать?! Нет уж, увольте. – Ты ненормальная! Психопатка! – захлебываясь словами, заорала Грейнджер, но её почти сразу же заткнули обычным Силенцио, поскольку голова болела не только у Морган. – Гермиона, ты же так любишь книги, стыдно путать термины. Какая же я психопатка? Социопат – да, вполне возможно, но психопат? – хогвартсткой заучке было что возразить, но такой возможности ей не дали. Забыв о Грейнджер, Александра обвела глазами однокурсников, и её голос зазвучал откровенно жёстко, когда она обратилась с вопросом: – А теперь я хочу узнать, кто надоумил Гойла провести этот обряд? – студенты молчали. – Проклятые придурки! – рявкнула Морган абсолютно неожиданно, заставив ребят отшатнуться. Но не ярость испугала их, а притаившееся на самом дне глаз чувство. Чувство, которое настолько не вязалось с всегдашней самоуверенностью Алекс, что вынуждало их ёжиться, как от холода – страх. У Морган сейчас были глаза испуганного зверя, беспощадного в своей беспомощности. – Не надо, Принцесса, – вмешательство Майка здорово удивило присутствующих, ведь всего несколько минут назад тот сам поддерживал Морган. Но его следующие слова смогли расставить все точки над «и»: – Они сами надели себе удавку на шею, вот пусть сами теперь и задыхаются от последствий. – Что будем делать? – нарушила повисшее молчание Паркер. – Ничего, – тихо ответила Алекс и, прежде чем отвернуться, добавила: – У нас нет сил на продолжение, так что вы как хотите, а лично я ничего больше не буду делать!

***

Очнувшись, она несколько секунд помедлила, прежде чем открывать глаза, позволяя воспоминаниям выстроиться в хронологическом порядке. События последних дней накатывали волнами… Александра резко села на больничной койке, оглядываясь по сторонам. Сомнений не было – это Хогвартс. – Привет, – заметив, что подруга очнулась, Нотт пересел к ней на постель и крепко обнял. Предвосхищая вопросы, он сразу же её успокоил: – Вроде бы все здесь, по крайней мере, наши. – Где Драко? – У тебя за спиной, – усмехнулся Малфой, довольный тем обстоятельством, что первым вопросом невесты было именно его местонахождение. – Как самочувствие? – Будто по мне стадо гиппогрифов пробежало. – Добро пожаловать в наш клуб, – тихо засмеялся Гарри, – мы все себя чувствуем так. Мадам Помфри сказала, что «у бедных деточек все признаки магического истощения», – копируя манеру речи школьной медсестры, пропищал Поттер. – Кто-нибудь помнит, как мы здесь оказались? – осматриваясь по сторонам, поинтересовалась Морган. – Не-а. Продолжить разговор им помешало приближение всех четырёх деканов. Из гневных восклицаний МакГонагалл не составило труда выяснить, что отсутствовали они всего день, и что никто не имеет ни малейшего представления, где их носило. Но стоило Гарри открыть рот, в попытке ответить на многочисленные вопросы учителей, как он рухнул на пол, хватаясь за горло и задыхаясь. Оказав помощь пострадавшему, профессора повторили попытку прояснить вопрос, но результат был идентичным – допрашиваемый студент начинал задыхаться раньше, чем говорить. Смирившись, что простым путём они ничего не добьются, Минерва была вынуждена позволить Снейпу использовать легилименцию. Результат был ещё более неприятный – Ханна Аббот, которая стала подопытным кроликом по собственному желанию, забилась в судорогах при первом же контакте с легилиментом и потеряла сознание. На этом допрос и закончился. Помфри напоила всех укрепляющими и восстанавливающими зельями, и занялась теми, кто ещё не оправился после ранений полученных на Острове, строго наказав всем оставаться в Больничном крыле вплоть до следующего осмотра. Лечение, допрос, возмущение… всё это заняло довольно много времени, так что к тому моменту, когда все угомонились, и Помфри погасила свет, на часах было далеко за полночь. – Да, теперь я понимаю, что имел в виду тот псих, когда сказал, что мы на собственных шкурах узнаем, что будет за разглашение информации, – убедившись в отсутствие посторонних, раздражённо воскликнул Дин, чьи ноги были плотно обмотаны бинтами. – Единственная радость – это не непреложный обет. – А разница? – буркнул Финч-Флетчли. – Всё равно мы ничего не можем сказать. – Разница в том, что если ты по дурости проговоришься под непреложным обетом – умрёшь, а этот не даёт нам говорить, тем самым оберегая, – глубокомысленно пояснил Макмиллан, чьё чистокровное происхождение позволяло видеть разницу между подобными вещами. – Да, но ведь и его нельзя обойти! – Делать-то что будем? – не услышав конкретных предложений, поторопил народ Гарри. – Мы же не можем просто промолчать? – А у нас нет другого выхода, – равнодушно констатировал Гойл, укладываясь на свою койку. – Злоупотребление властью так и останется безнаказанным. Хотя, раз директору известно было о том, что мы покидаем Хогвартс, остаётся шанс, что ему-то мы как раз и сможем всё высказать. – А я всё равно не верю, что профессор Дамблдор в этом замешан! – Заткнись, Грейнджер, – не выдержали несколько студентов сразу. – Твоя преданность просто смешна. – Кстати, вы заметили, что каждый раз, когда что-то случается он отсутствует? – неожиданно выступил против Гермионы Невилл. – Словно не хочет, чтобы его имя упоминалось в одном контексте с неприятностями… – Очень похоже на правду, – протянула Морган, и вокруг все замолчали, ожидая продолжения. – Что-то директор замышляет, и, боюсь, это не сулит нам ничего хорошего. Народ, давайте спать, всё равно мы ничего не можем сейчас сделать. – Алекс, а если серьёзно, что делать будем? – оставшись в кругу друзей, поинтересовался Поттер негромко. – Надо связаться с Пожирателями, пусть у них тоже голова болит… Всё, спокойной ночи. – Спокойной ночи, – вразнобой пожелали студенты, укладываясь, не заметив Уизли, прячущегося за ширмой.

***

Две недели испытаний для Александры были трудными из-за постоянного присутствия других людей в её личном пространстве. Морган любила одиночество и нуждалась в нём для нормального функционирования в обществе. Позавтракав вместе со всеми в Больничном крыле, она отговорилась необходимостью послать письмо и сбежала. Само письмо далось Алекс непросто. Как написать о том перманентном кошмаре, через который были вынуждены пройти все студенты шестого курса, когда ни слова нельзя сказать прямо? Как сформулировать обвинения против Дамблдора, если заклинание мешает даже говорить об этом в чужом присутствии? Морган ограничилась размытыми намёками на то, что «не всё в порядке в Датском королевстве», искренне надеясь, что Люциус сможет понять хоть что-то. Погода не располагала к долгим прогулкам, тем более что, не считая нескольких дней, последние восемь месяцев она провела в гораздо более тёплом климате, сначала в монастыре, а потом и на Острове. Однако возвращаться не хотелось. Бездумно переставляя ноги, Алекс просто ходила по пустынным в это время коридорам, пытаясь понять, что же задумал Дамблдор, если считает для себя безопасным подставлять учеников, но к её огромному сожалению не хватало ни сведений, ни знания самого Альбуса… – Здравствуй, Александра. Алекс даже не сразу сообразила, что обращаются к ней, но не прошло и секунды, как она поняла, кто стоит перед ней, и неосознанно попыталась сбежать. Она только и смогла, что сделать шаг в сторону, когда рука мужчины уверенно легла ей на талию, останавливая. Морган замерла, не поднимая взгляд, но Торрес тоже не торопился что-либо предпринимать, едва заметно шевеля большим пальцем, словно поглаживая свою жертву. Рука вампира была настолько горячей, что Алекс казалось, будто он касается её голой кожи. – Я хочу уйти, – тихо сообщила она, по-прежнему не поднимая головы. – Разве я держу тебя? – с холодной усмешкой наблюдая за её страхом, полюбопытствовал тот. – Ты вольна идти куда пожелаешь. Алекс никогда не было так страшно. Торрес как будто и не делал ничего такого, однако она не могла пошевелиться. Руки Константина просто поддерживали её, и когда он начал наклоняться, Морган даже не смогла отвернуться. Магия давила, заставляя уступить, так называемый вампирский приворот никогда не давал сбоев, а сейчас перед Александрой был уже не человек, а именно вампир. Горячие губы коснулись её лица, исследуя, но когда мужчина попытался проникнуть языком ей в рот, Алекс смогла протестующее замычать и сбросить наваждение. – Ты сильный менталист, девочка, но со мной тебе не справиться, – резко отстранившись, отчего она чуть не упала, надменно бросил Торрес. – Я не хочу заставлять тебя силой, но моё терпение имеет предел. Я всегда получаю то, что хочу, а сейчас я хочу тебя. Александра сорвалась с места, плюнув на гордость и на то, как её бегство может выглядеть со стороны, и понеслась, куда глаза глядят, лишь бы подальше от вампира. – Вот ты где, а я тебя по всему замку ищу… – завидев подругу начал говорить Нотт, но стоило ему присмотреться, как от лёгкого тона не осталось и следа: – Что с тобой? Не зная, что ответить, Морган прижалась к Теодору, обнимая его за талию и вздрагивая всем телом. И тот понял, что от вопросов в ближайшее время лучше воздержаться. – Так, что бы ни случилось, теперь ты со мной, и я никому не позволю тебя обидеть, ладно? Пойдём к Малфою, он… – Нет! Тео, не сейчас, мне нужно вначале успокоиться, – торопливо воскликнула Алекс, не позволяя увлечь себя на лестницу. – Давай поднимемся на башню Темноты? – Тебе там спокойно, да? – шагая рядом с постепенно успокаивающейся Александрой, Нотт строил предположения о причинах её волнения, но ничего стоящего на ум не приходило. – Да, мне не по себе… Это был Торрес. – Он что, здесь?! – Да, и судя по тому, что Дамблдор отсутствует, приходил он явно по мою душу. Нотт пытался выяснить подробности встречи подруги с самым сильным магом, но настаивать опасался, помня, в каком состоянии она пребывала после этой встречи, поэтому, так и не узнав ничего стоящего, Теодор был вынужден отступить, покорно дав обещание ничего не рассказывать Драко. Вернувшись в Больничное крыло, Алекс накрылась с головой одеялом, не имея другой возможности остаться в одиночестве и только таким образом спасаясь от назойливого любопытства однокурсников. Поток желающих пообщаться постепенно иссяк, и Морган так и уснула, не прекращая думать о том, чем ей грозит интерес со стороны Константина Торреса. _______________________________________________________________________ * Манназ – руна, обозначающая «человека». Sacrifice – жертвоприношение. Буквально переводится как человеческое жертвоприношение. ** Coup de grace (фр.) – удар милосердия.