От рождения до... возрождения

Почта прибыла точно по расписанию, но кроме «Ежедневного пророка» сова принесла конверт с названием организации, о которой Драко не имел ни малейшего представления. Отложив газету, он распечатал адресованное ему письмо и быстро пробежал текст глазами. Понимания это не добавило, поэтому он начал читать более внимательно. Через минуту Малфой был вынужден констатировать, что, мало того, что не знает автора послания, так ещё и не может похвастать знанием экономических терминов. Все эти «валовые показатели», «инсайдерские сводки» и «коносаменты» были для него тёмным лесом. Драко вдруг с ошеломляющей ясностью понял, что понятия не имеет, что ему делать. Очевидно, узнав о заключении старшего Малфоя, его деловые партнёры ждут действий от младшего. Но вот каких? Пару лет назад Драко начал знакомиться с семейным бизнесом, вернее с его легальной частью, однако этих знаний было явно недостаточно. Никогда до этого момента Драко не оставался один на один с проблемами. Между ними всегда стоял кто-то ещё. Раньше от проблем он был надёжно защищён авторитетом отца, но после возвращения Тёмного Лорда прятался за спиной невесты. Эта мысль заставила его покраснеть от стыда и сжать кулаки от злости на самого себя, но против истины не попрёшь… Каким-то непостижимым для него образом Алекс всегда его защищала. Начиная с отцовского недовольства и заканчивая недавним приказом убить Дамблдора – Морган никому не позволяла причинить вред своему другу и жениху. Драко Малфой никогда не считал себя слабаком или тряпкой, что бы ни думали по этому поводу другие, но так уж всегда получалось, что действовать в их тандеме приходилось исключительно Александре. И тот факт, что для мисс Морган большинство его проблем проблемами вовсе не являлись, и решить их для неё ничего не стоило, ничуть не смягчал ситуацию. Драко отчаянно не хотелось вновь взваливать свои проблемы на плечи любимой, но как по-другому справиться с возникшими сложностями он не знал. Малфой понимал, что учитывая уровень власти, которой обладала его семья, всё, что ему нужно сделать – это отдать приказ, но кому приказывать он тоже не знал. – Мерлин знает что! – Драко? Плохие новости? – с искренним участием поинтересовался Нотт, завтракающий по соседству. – Понятия не имею, – огрызнулся Малфой и решительно направился к столу Гриффиндора. – Ты их знаешь? – спросил он Морган, вручив пергамент. – А? Да, конечно… – Алекс сразу погрузилась в чтение, забыв о женихе. – Вот же… Ладно… – Что-то не так? – обеспокоенно уточнил Драко. Сам он не смог извлечь никакой полезной информации из текста, но Алекс, очевидно, что-то углядела. – Я разберусь, не волнуйся. Демонстративно пожав плечами, Драко вернулся за свой стол. Быстро закончив завтрак, Морган покинула Большой зал и прямо в коридоре активировала портал, чтобы в следующую минуту уже быть дома. А спустя ещё пять минут, любой человек, заглянувший в её кабинет, готов был бы поклясться, что она погружена в дела в течение нескольких часов, а то и дней – столько вокруг было разложено документов. – Привет, Кэрри сказал, что ты здесь. Не помешаю? – Беллатриса без стука вошла в кабинет и с любопытством посмотрела на сестру. – Привет, я почти закончила. – На обед останешься? – А уже обед? Мордред! – выругалась Алекс, поняв, что чересчур увлеклась. – Останусь. – Тогда я распоряжусь, – старшая из сестёр Морган аккуратно прикрыла за собой дверь, чтобы не мешать, и направилась в столовую: порадовать эльфов визитом любимой хозяйки. Александра дописала последнее письмо и потянулась. Злорадно улыбнувшись при мысли о разочаровании, которое постигнет мистера Николза, рассчитывавшего навариться на младшем Малфое в отсутствие старшего, Алекс разложила все бумаги по местам, не доверяя это слугам, и наконец-то присоединилась к Беллатрисе. За обедом сестры беседовали на отвлечённые темы, и лишь когда домовик подал десерт, Алекс плавно направила русло разговора в интересующую её сторону. – Тебе не скучно тут? Даже поговорить не с кем, а ты отнюдь не молчунья. Может, стоит подумать о том, чтобы перебраться в городской дом? Хоть из окна будешь видеть людей… – Я могу пожить одна? – недоверчиво уточнила та. – Почему бы и нет? В конце концов, ты давно не ребёнок. Давай попробуем? Белла с энтузиазмом поддержала идею, сразу же начав планировать досуг на первое время, и Алекс вздохнула свободнее, поняв, что её будущей семейной жизни никто не будет мешать. Патронус Бартемиуса материализовался в столовой в момент прощания сестёр. – Он вернулся и хочет тебя видеть. – Возвращение блудного Лорда, – хмыкнула Морган. – Ладно, пойду навещу крёстного, а ты пока можешь начать собираться. – До встречи, – улыбнулась на прощание Белла. Крики доносились из главного зала, так что Алекс ускорила шаг. – А вот и ты, – констатировал Волдеморт, опуская палочку, и шагнул навстречу. – Привет, – немного скованно поздоровалась Алекс, обнаружив себя посреди толпы Пожирателей смерти. – Вот, полюбуйся, – возвращая внимание аудитории к своей жертве, раздражённо пожаловался Реддл, – стоило отвлечься на более важное дело, и они уже творят, что заблагорассудится. Оказывается, они сумели поймать мальчишку Поттера, а потом просто взяли, и отпустили его. – Хм… вообще-то, это моя вина, – с сочувствием глядя на обессилившего от крика Маркуса, призналась Морган в наступившей тишине. – Флинт был вынужден отпустить Гарри потому, что в противном случае Пожирателям пришлось бы нейтрализовать меня, Поттер-то стоял за моей спиной… – Почему ты сразу не сказал об этом? – осведомился Волдеморт у бывшего слизеринца. Тот благоразумно промолчал, а Тёмный Лорд, заметно подобрев, обратился к крестнице: – Кого ещё ты выведешь из-под моего гнева? – А кого надо? – парировала та. – Как насчёт вчерашнего происшествия в Лондоне? Лестрейндж, Долохов! Оба названных Пожирателя торопливо покинули ряды соратников, спеша к Господину. – Если верить Рудольфусу, – а почему я не должна ему верить? – то это просто недоразумение, – опережая «провинившихся», произнесла Морган. – Они пришли за покупками. По рядам Пожирателей прокатилась волна смешков. – Что ж, к этому можно будет вернуться позже, а сейчас перейдём к более важным вопросам, – голос Лорда приобрёл зловещее звучание, отчего в зале установилась напряжённая тишина. – Захват каминной сети. Никого не хочешь защитить, Александра? – Нет, – односложно буркнула Морган. – Очень хорошо, потому что я не намерен закрывать глаза на этот провал. Итак, кто в ответе за то, что шестеро моих сторонников оказались в Азкабане? – Волдеморт сделал паузу, чтобы все успели проникнуться важностью момента, и негромко спросил: – Что же ты молчишь, Северус? – Мне нечего сказать, мой Лорд, – бросив быстрый взгляд на свою студентку, Снейп подобострастно поклонился хозяину. – Орден Феникса знал о готовящейся акции заранее… – Круцио! Ты должен был предупредить об этом, Снейп! – А может, это он и предупредил фениксовцев? – не удержалась Алекс. – Оставьте нас, – приказал Реддл, и Пожиратели смерти чуть ли не бегом покинули помещение. – Я понимаю, что ты расстроена, Александра, но всё же не стоит обвинять Снейпа при всех. – Та-а-ак, – протянула Морган с угрозой, – а теперь ты ничего не хочешь мне объяснить? – Северус, расскажи ей всё, – велел Тёмный Лорд и исчез до того, как Морган успела возразить. Алекс перевела вопросительный взгляд на Северуса, и тот уже открыл рот, чтобы отчитать нахалку за неподобающий тон, но столкнулся с её взглядом и промолчал. Сейчас перед Снейпом стояла не шестнадцатилетняя девчонка, которую он мог бы заткнуть одним строгим взглядом, а могущественная ведьма, способная стереть его в порошок небрежным движением палочки. С таким противником не считаться было, по меньшей мере, глупо, так что Северус молчал, не зная, с чего начать повествование. Александре это быстро надоело: – Ну? – Малфой сам виноват… – Сам себя в Азкабане запер? – Сам подставился, – огрызнулся Снейп. – Лорд запретил говорить об этой операции, но Дамблдор всё равно откуда-то узнал обо всём. Я ничего не мог поделать, единственное, что мне оставалось для того, чтобы поддержать мою репутацию шпиона, это назвать имена участников… – То есть ты его просто подставил?! – Всем нужен был козёл отпущения, а Люциус просто идеально подходил на эту роль. У него единственного было безупречное алиби, поэтому ясно было, что надолго его не задержат, а пара месяцев в Азкабане ему не повредит… – Круцио! – заорала Морган. – Александра, довольно! – тяжёлая рука опустилась на её запястье, вынуждая прервать пытку. – С Люциусом всё будет в порядке… Лишь многолетней привычкой держать эмоции под гнётом правил приличия можно объяснить то, что Морган не обратила палочку против крёстного. – Да пошли вы оба… – Я должен был это сделать, – сдавленно прохрипел Снейп, с трудом поднимаясь с пола. – Это было правильно… – Если бы это решение гарантировало тебе спокойный сон, я могла бы согласиться с тобой. Но поскольку ты нажил себе врага в моём лице, позволь усомниться в «правильности» твоего поступка. – Моя деятельность не даёт мне возможности всегда поступать так, как мне хочется, и я не могу помочь всем… – Да тебе плевать на всех! – разозлилась Морган, забывая о том, что они не одни. – Ты с радостью предаёшь обе стороны, пользуясь тем, что некому сравнивать твои слова и проверять действия! Ты просто мстишь всем, кто якобы виноват в твоих несчастьях! – Не тебе меня осуждать! – рявкнул Снейп. – Вот именно что мне! Кто лучше меня знает твоё истинное лицо? Кому ты позволял видеть себя без маски? Алекс ненамеренно перешла границу, перестав сдерживать гнев под напором злости, но когда Снейп поднял руку, она не сделала попытки защититься. Каково же было её удивление, когда вместо ожидаемой пощёчины, тот лишь ласково провёл ладонью по её лицу, откровенно отцовским жестом. Морган понадобилась вся её выдержка, чтобы не отшатнуться, но по широко открывшимся глазам Снейп понял, что смог пробиться через щит из злости. – Прости, что мне пришлось причинить тебе боль. Морган с лёгкостью бы могла бы согласиться, что Северус играет, если бы не одно «но»: эмпатия настойчиво твердила о его искренности. – Будем считать, что ваш конфликт улажен, – резюмировал Волдеморт, о чьём присутствии и Алекс, и Снейп успели забыть. – Оставь нас, Северус, с тобой мы поговорим позже. А ты должна успокоиться, дорогая. – Правда? – огрызнулась Морган. – А ты ничего не должен? – Я не знал, что наш шпион имел в виду Малфоя, когда он предложил отвести подозрения от остальных планов. Однако твоя реакция слишком бурная. Если уж ты изъявила желание в шестнадцать лет на равных играть во взрослые мужские игры, изволь соответствовать и не ной, что всё слишком реалистично... – Когда это я ныла? – возмутилась Морган. – Увлёкся, каюсь. Но, как говорит один наш общий знакомый: «Не мы такие – жизнь такая». – Антонин вообще слишком много говорит. Том, ты помнишь наш уговор? – после паузы спросила Алекс. – Я помогаю тебе только до тех пор, пока это не угрожает моим близким. – Люциус в безопасности, – осадил Волдеморт. – К тому же, кажется, ты забыла, что половина того, чем сейчас заняты Пожиратели, это реализация твоих идей. – Плевать мне на эти идеи! – Александра, возьми себя в руки! Люциуса отпустят со дня на день… Я не могу просто так взять и приказать моим людям штурмовать Азкабан… – В прошлом году мог. – Не говори глупостей, – теперь уже и Реддл разозлился. – Мы полгода планировали освобождение заключённых, и это с учётом того, что я всё продумал задолго до того. – Прекрасно, значит, я сама справлюсь. – Александра… – окрикнул Лорд, но крестница не посчитала нужным оборачиваться.

***

Учитывая тот факт, что заснула Морган в одиночестве, лёгкий поцелуй заставил её подскочить с кровати. – Ты чего?! Это же я, – испуганно воскликнул Драко, когда ему в кадык упёрлась волшебная палочка. – Доброе утро, – усмехнулась Алекс, пряча оружие. – Я не слышала, как ты вчера пришёл. – Я не стал тебя будить, – опасливо растирая горло, пробурчал Малфой. – Как прошёл вчерашний день? – Отвратительно, – искренне ответила Морган, прежде чем скрыться в ванной комнате. На завтрак Александра так и не попала, поскольку жених посчитал своим долгом поднять её настроение. Но зато в кабинет Флитвика оба вошли в самом радужном состоянии духа. Сдав экзамен в числе первых, Драко предложил устроить завтрак на природе, и к одиннадцати утра возле Чёрного озера был стихийно организован пикник. Помимо приглашённых Теодора и Поттера, к компании как-то незаметно присоединились ещё несколько человек, с которыми до этого ни Алекс, ни слизеринцы практически и не общались. Однако после Острова большинство шестикурсников вполне комфортно чувствовали себя в обществе друг друга, так что и разговор был более чем мирным. Ровно до тех пор, пока на горизонте не возникла Грейнджер. – Гарри, что ты здесь делаешь?! – возмущённо воскликнула староста Гриффиндора, нависая над Мальчиком-Который-Выжил. – Мы должны готовиться к следующему экзамену, а ты тут рассиживаешься в таком обществе… Может, более терпеливые или более доброжелательные люди и пропустили бы столь прозрачное оскорбление мимо ушей, но точно не слизеринцы. – Пора магглоотталкивающие чары устанавливать, – громко произнёс Нотт, адресуя своё замечание небу. – Они не действуют на волшебников, – тут же сумничала Гермиона, отчего слизеринцы издевательски заулыбались, а она обиженно буркнула:– Придурки! – Полегче, Грейнджер, – мгновенно осадил Теодор. – Тебя сюда никто не звал, так что попридержи язык. – Я вообще не с тобой разговариваю! – Неудивительно, кто ж захочет с тобой разговаривать-то? – ехидно поддел Блейз. – Особенно после того, как ты завалила экзамен. Студенты заинтересовано уставились на «лучшую ученицу Хогвартса», ожидая продолжения, а в глазах той заблестели слёзы. И не мудрено, ведь получить вместо «превосходно» все лишь «выше ожидаемого» для Гермионы было равносильно самому страшному публичному позору. – Гарри, пойдём отсюда! – Разве ты не видишь, что Поттер не хочет идти с тобой? – Драко даже не было нужды притворяться, его голос всегда звучал издевательски, когда он обращался к старосте враждебного факультета. – Тебя никто не спрашивает! – Гермиона, тебе лучше уйти, – поддержала Малфоя Падма. – Гарри просто хочет побыть с друзьями… – Его друзья в башне Гриффиндора, а эти… – Ну, хватит, – всерьёз разозлился Гойл, – ещё не хватало, чтобы какая-то убогая маггла нас оскорбляла! – Магглы ничем не хуже волшебников, а в некоторых областях они вас намного превосходят! – гневно произнесла Грейнджер, словно не понимая, насколько выбрала неподходящее время и место для дискуссий на подобные темы. – Магглы – это просто животные, – вставил Драко, чтобы подзадорить оппонентку. – Чушь! Может, тысячу лет назад волшебники и могли похвастать, что они выше магглов, но не теперь. Магический мир абсолютно не изменился за это время, так и оставшись на уровне средневековья, а вот магглы наоборот! Они развиваются стремительно и неуклонно. Они даже в космос летали! – Космос-то нам зачем? – хмыкнул Нотт, заговорщицки переглядываясь с друзьями. – Неважно, – запальчиво воскликнула Грейнджер, поддаваясь на очередную провокацию, – я могу привести тысячу других примеров… Да случись реальная война, и ваш волшебный мир обречён! – Тут ты сильно заблуждаешься, – в унисон возразили несколько человек, но Гермиона их не слышала. – Вы ничего не знаете о мире магглов. Что вы можете противопоставить пистолету? А автомату? Все ваши магические щиты не предназначены ни для чего подобного, я уж молчу про ядерное оружие! – Гермиона, ты же сама маггла, – подала голос Александра, устав от глупости монолога, хотя и знала, что остальные расстроятся из-за прерывания «концерта»: с недавнего времени издевательства над Грейнджер стали любимым развлечением чистокровных студентов. – Ты, в свою очередь, не имеешь ни малейшего представления о нашем мире. Существуют специализированные щиты против маггловского оружия: от стрел до пуль и лазеров. Как, впрочем, есть и заклинания, действующие аналогичным вашему оружию образом. Естественно, что в школе не учат методам борьбы с магглами, этим занимается специальное подразделение в Аврорате. На их бомбы у нас есть взрывающиеся зелья, против самолётов – мы выставим драконов… А что до ядерного оружия, они и сами не умеют защищаться от него. Но хоть мы и не понимаем, что это и каков принцип его действия, это не мешает нам реально оценивать уровень его опасности. Поэтому, в случае ядерной угрозы, любой волшебник согласится погрести под обломками всё в радиусе мили, лишь бы эта дрянь не сработала. Ну, или поступить ещё проще, и уничтожить того, кто отдаёт приказ, и, обрати внимание, это будет сделано задолго до того, как наш мир подвергнется опасности. Случись реальная война, и магглы будут распылены нашей магией. – Ты сама себя слышишь? – шокированно пролепетала Гермиона, в голову которой до этого дня не приходило и мысли, что в магическом мире существуют вещи, подобные тем, про которые так небрежно только что говорила её бывшая соседка. – Может, ты и сильная волшебница… – «Может»? – с издёвкой переспросила Морган. – Если ты напряжёшь память, то вспомнишь, что ваш обожествляемый Дамблдор со мной не смог справиться. И откровенно говоря, сбежать он сумел лишь потому, что он намного больше успел узнать за сотню лет форы. Пойми, Грейнджер, один волшебник спокойно может убить несколько десятков магглов. Один полукровка – сотни, чистокровный – тысячи, а элита волшебного мира, входящие в рейтинг волшебники разных стран – сотрут с лица Земли сотни тысяч. Мне шестнадцать лет, и я могу за те же шестнадцать минут уничтожить весь многомиллионный Лондон. А ведь я не самая сильная ведьма. – Такое впечатление, что тебе это нравится… – Убивать? А мне и нравится, – не стала спорить Александра. – Но я не маньяк, чтобы убивать просто так. Вон, даже Уизли до сих пор жив, а уж он приложил максимум усилий, чтобы подняться на верхние позиции в списке тех, кому я желаю смерти. Такие, как ты просто отказываются верить в очевидное из-за того, что в маггловском детстве не встречали аналогов. Не будем далеко ходить за примерами, вспомним инферналов. Что вы могли бы им противопоставить? Только не надо кричать про Тёмную магию, ведь не владей мы ею – вы все были бы мертвы. – Тёмная магия сама по себе ужасна, она предназначена для убийства, – снова завела старую песню магглорождённая Грейнджер. – Тёмная, Светлая, это всего лишь слова, – досадливо отмахнулась Морган. – Ты же уже знаешь, что с помощью Некромантии можно спасти смертельно раненого. Так может пора узнать, что убить можно и Светлым колдовством? Дело не в категориях Добра и Зла, дело в применении. Мы проходили в этом году трансфигурацию живого в неживое, как думаешь, если я сейчас трансфигурирую тебя в перо и сломаю его, всё будет в порядке? – Гермиона сдавленно вскрикнула, но не двинулась с места, заворожённо слушая разглагольствования Морган. – Или вообще возьмём заклинание, которому Флитвик научил вас самому первому – Вингардиум Левиоса. Это же Светлое заклинание, тут ты согласна? Так вот, я сейчас подниму во-о-он тот камень, – театральным взмахом руки Александра указала на объект, и все головы как по команде, повернулись в указанном направлении. – И скину его тебе на голову. Ты будешь мертва, но никто не посмеет назвать меня Тёмным магом. – Но зачем-то же магию разделили! – не сдавалась грязнокровка, хотя, надо признать, что подобные демонстрации не проходили бесследно и для неё. А Алекс только того и ждала, зная, чем зацепить Грейнджер. – Я сто раз повторяла, что это было сделано трусами. Вам внушают страх, вместо того, чтобы доходчиво объяснить происходящее. Вы не умеете управлять своей магией, и вас этому не учат. Но, знаешь, что самое странное и нелогичное? Если бы Альбус на самом деле заботился о вашей безопасности так, как он утверждает, то вряд ли он стал бы требовать с учителей Непреложный обет, что никто из них не станет объяснять вам азы. – Такого просто не может быть! По ропоту нескольких присутствующих с других факультетов Морган поняла, что её слова заинтересовали многих, поэтому просто решила рассказать всё, как есть: – Чары, Трансфигурация, Зелья, Защита… Никто из профессоров не объяснял, что и почему происходит. Лишь необходимый минимум – палочкой взмахните так, а заклинание произнесите вот так, ингредиенты режьте так, а чудовища боятся вот того, – парадируя преподавателей, скороговоркой пропела Морган. – Добрый дедушка Альбус сделал всё для того, чтобы не дать вам ни малейшего шанса выжить, вздумайся любому из гадких слизеринцев вам навредить. Он растил марионеток. Даже вечное соперничество между факультетами, и то было направлено на изоляцию послушного стада. Ведь только слизеринцы могут сказать правду таким, как ты. А стараниями директора вы заведомо видите врагов в любом представителе этого факультета и не поверите ни единому их слову. – Но ведь и на Гриффиндоре есть чистокровные волшебники… – Хм… ладно. Если ты настаиваешь, давай посмотрим, кто же учится рядом с нами. Бабка Невилла так боится за него, что парень чуть не стал сквибом. Уизли – предатели крови… Это не оскорбление, Гермиона, хотя страшнее оскорбления для волшебника нельзя и придумать. Но в случае этой семейки – это сухая констатация факта… – И что это значит? – Поверить не могу, что никому не пришло в голову полюбопытствовать раньше! Мы позже можем к этому вернуться. Кто там дальше? Кристина? Да, Паркер без сомнения чистокровка, вот только вы не друзья, и она не чувствует себя в вашем обществе достаточно свободно, чтобы начинать разговор на столь серьёзные темы. Патил? Падма не даст соврать, их менталитет и воспитание не позволит заговорить с посторонними о столь деликатном вопросе… У любого чистокровного волшебника в вашем окружении найдётся причина не беседовать с вами об этом, не говоря уже о том, что для нас это настолько очевидные вещи, что не требуют обсуждения. А про всяких магглолюбов и речи не идёт. Они добровольно отказываются от своих предков, а магия не терпит пренебрежения. – Раз ты всё знаешь, почему бы тебе не научить нас всему необходимому? – Зачем мне это? Да ещё и с семнадцатилетним опозданием? Я и так потратила на вас непозволительно много времени по просьбе Поттера. Дай Салазар вы бы сами к этому стремились, тогда любой волшебник не отказал бы вам в содействии, но когда вы и слышать не хотите о реальном положении вещей, оскорбляя каждого, кто мыслит иначе… Нет уж, прозябайте в неведении. – У тебя всё очень гладко выходит, – так до конца и не поверив в принцип разделения магии по указанному критерию, Грейнджер ехидно пробурчала: – Только непонятно, зачем это всё профессору Дамблдору. – Зачем ему уничтожать древние традиции чистокровных волшебников? – уточнила Морган. – Для того чтобы ослабить соперников, конечно. Как нынешних, так и будущих. Для любого чистокровного мага совершенно очевидно, что перекрыть доступ магглорождённым в волшебный мир не самая лучшая идея, уже хотя бы потому, что в противном случае мы выродимся через несколько поколений. Но, впуская вчерашнего маггла в новую для него реальность, нельзя полагаться лишь на его благоразумие. Дети зачастую не видят скрытого смысла неравенства, но когда сталкиваются с «несправедливостью» начинают протестовать. И сейчас положение вещей таково, что некому объяснить им принципы и законы нашего общества, а если такой смельчак и найдётся, то всякие дамблдоры тут же объявят его персоной нон грата. Каждый «ущемлённый» грязнокровка считает себя полноценным членом магического общества, и жутко возмущается, наталкиваясь на стену, возведённую вокруг истинных магов. Попадая через «Дырявый котёл» впервые в мир волшебства, они уже мнят себя избранными, особенными, и лишь годы спустя они осознают, что их действительно считают «особенными», но только в худшем понимании этого слова. Иерархия имеет под собой веские основания, и хотя она не так строга на нижних ступенях, однако переход с одного уровня на другой обуславливается серьёзными причинами. Покупка волшебной палочки открывает путь на лестницу, на самое её подножие, и когда добрые волшебники протягивают тебе руку, они делают это не для того, чтобы их согнали с насиженного места, а лишь чтобы помочь удержаться на той самой нижней ступени. Социальный подъём – это долгий процесс. Кому-то удаётся за семь лет ученичества забраться на следующую ступень благодаря дружбе или браку с нужными людьми. Некоторые даже прыгают через ступень, если у них хватает благоразумия не лезть напролом, а сначала изучить основы нового мира. Но сам по себе дальнейший подъём для них невозможен. И только если они поведут себя правильно, и примут существующее положение вещей как данность, как единственно возможное, тогда уже их дети станут по-настоящему полноценными членами магического мира, перед которыми будут открыты все двери. Монолог пользующейся уважением Александры слушали все – не только Грейнджер, для которой он, собственно говоря, и предназначался, но и остальные подростки, большинство из которых никогда не думали на столь серьёзные темы и которые привыкли воспринимать мир, как нечто такое, что существует исключительно для их удобства. Поняв, что грех не воспользоваться таким вниманием, Алекс продолжила говорить, словно паузы и не было: – Ввод в наш мир бесчисленного количества магглорождённых, не прошедших элементарной подготовки, хотя бы на примитивно-бытовом уровне, естественно вёл к недопониманию, которое постепенно, исподволь выливалось в отчуждение, а потом и во вражду. Дети взрослели ничего не зная о настоящей магии, и уже их дети вообще отрицали саму суть чистокровных традиций. Магглорождённые разрушают магический мир изнутри. Те, кто рос вдали от волшебства, не в состоянии принять наши ценности и традиции. Тысячелетнюю цивилизацию они уничтожают за годы. Пожалуй, теперь пора вернуться к определению «предатель крови». В нашей стране это явление к счастью довольно редкое… Вернее, было редким, пока Дамблдор не начал свою пропаганду всеобщего равенства. Те же чистокровные Уизли, уступают по силе даже грязнокровкам, но почему-то никто из них не стремился узнать причину. А ответ прост до банальности – его мать предала семью и отринула Родовую магию. По замыслу бывшего директора свободные от наследия волшебники постепенно должны были деградировать до уровня обычных магглов, только с некоторыми специфическими умениями. Альбус хотел поставить всех нас на службу сильных мира сего, низведя волшебников до уровня ярмарочных клоунов. Мы опасны для магглов. И пусть нас намного меньше, но, как я и сказала, мы превосходим их во всем. Наши целители по сравнению с маггловскими всемогущи. Наши авроры способны в два счета разрушить весь преступный мир магглов… А уничтожая магическое наследие, Дамблдор уничтожает соперников раз и навсегда. Уже сегодня большинство рядовых волшебников не хочет знать что-то большее, нежели магию второго уровня: им достаточно бытовых чар. Магический мир стремительно деградирует, не в силах противостоять его планам в столь разобщённом виде, но процесс ещё можно остановить. И именно этим и занимается Тёмный Лорд. Дело не в истреблении магглорождённых и полукровок, а в истинном возвеличивании волшебников. – Убийством магглов?! – очнулась от лекции Грейнджер. – Заражённых магглов, – педантично уточнила Морган. – С вашим извращённым пониманием гуманизма, это, может, и кажется неправильным… – «Кажется»? – возмутилась Гермиона. – …Но это необходимое зло, неизбежный побочный ущерб, – невозмутимо закончила Александра, словно её никто и не пытался прервать. – Это же люди!!! – Нет, это источники смертельно опасного вируса. – Но ведь они не виноваты!!! – А вот это никому неизвестно, – язвительно хмыкнула Алекс, но тут же поспешила исправиться и не портить впечатление от собственного выступления: – В любом случае, их никто и не винит. – Ты психопатка! – Ты уже это говорила. Ты просто слишком тупа, чтобы понять. Что ещё хотела сказать Гермиона никто не смог узнать, потому что даже пуффендуйцы поддержали Морган и, не встретив понимания у представителей, казалось бы, самого мирного факультета, Грейнджер расплакалась и убежала. – Ты слишком жестока к ней, – сообщил Поттер, когда вторая его подруга удалилась. – Но я рад, что она всё это выслушала, не только ж мне просвещаться? Очередной перепад погоды разогнал компанию студентов к обеду. Отряхиваясь от не по-летнему холодных капель дождя, шестикурсники наскоро поели и занялись подготовкой к следующему экзамену. Убедившись, что однокурсники увлечённо читают конспекты и учебники, и не обращают на неё внимания, Морган улизнула из школы, чтобы заняться более важными делами. Очередное посещение Министерства не затянулось надолго, но настроение Александры было испорчено окончательно. Поэтому вернувшись в Хогвартс, она заперлась в своей комнате, буквально заставив себя сосредоточиться на учебнике, и выкинуть из головы все посторонние мысли. Пробелы в школьном курсе Зельеварения расстроили Морган не на шутку. Вроде бы глупость несусветная, сто процентов ненужная в жизни, но не знать для неё всегда было неприятно. Смирившись с неизбежным «злом» Александра в ускоренном темпе принялась проходить Зельеварение за шестой курс.