От рождения до... возрождения

Получив благословение Тёмного Лорда. Алекс развила бурную деятельность. С лёгкостью сломив сопротивление Снейпа, она всё-таки заставила его занять пустующую камеру по соседству с Грюмом. Северус плевался ядом, ворчал, но оспорить приказ Волдеморта так и не осмелился. А на следующий день мрачный Снейп сообщил о том, что перехватил ночью двух Пожирателей смерти, решивших поиздеваться над пленным врагом, и о том, что Грюм не притронулся ни к еде, ни к воде. – А что с его ментальным щитом? – Пока рано говорить, но подвижки есть, – нехотя признался Снейп, которому запретили покидать ставку до тех пор, пока он не выполнит задание. Морган кивнула и, спустившись к охране пленников, попросила к еде Грюма добавить «десерт» в виде безоара: голодная смерть экс-аврора не входила в планы Александры, а о том, что у старика паранойя, всем было прекрасно известно. – Докладывайте мне обо всём, даже если это какая-нибудь мелочь. Охранники кивнули, пообещав регулярно слать сов с отчётами о состоянии Грюма, и Морган покинула Дарк-мэнор. Первым, кого она увидела дома, был Поттер. – Гарри? – Эта жирная рыжая сука дала мне пощёчину! Алекс изумлённо остановилась в дверях. Слышать подобные выражения от Гарри было мягко говоря непривычно. – Миссис Уизли? За что?! Гарри поведал всё, чему он стал свидетелем за прошедшие сутки, закончив ультиматумом: – Если тебе нужно, чтобы я прожил с ними пару недель, свари мне парочку литров успокоительного зелья, потому что, клянусь, я их зааважу! – Поздравляю, Поттер, ты начал мыслить здраво, –протянул Драко входя в столовую и с улыбкой похлопал того по плечу. – Алекс, наш малыш вырос. Кого и за что ты жаждешь убить? – Уизли. За что? Чёрт, да просто ради улучшения генофонда английский волшебников. Алекс хохотала до слёз и рези в животе – такого ответа от правильного и доброго Поттера она совершенно точно не ожидала. – Ох, Гарри, давно я так не смеялась. Умиротворяющий эликсир я тебе, конечно, дам, но ты бы поменьше болтал там, нам не нужно, чтобы они сомневались в тебе. Что же касается Люпина, в чём-то они правы. Его интересами слишком долго пренебрегали, а тут он влюбился… Общее благо прекрасный стимул, пока у тебя нет своего собственного «блага», потом приоритеты меняются. Предателей презирают и старые друзья и новые. Намного безопасней держаться какой-то одной стороны… По крайней мере тебе будет гарантированно уважение и сторонников, и врагов за последовательность, а не Авада за перебежничество. Они, естественно, не хотят признавать, что предали его сами, да и обвинить его в разглашении фениксовских секретов никто не может просто потому, что Римус ничего такого не рассказывал, но… – Просто молчи, Поттер, – поддержал невесту Малфой. – Пусть говорят всё, что им заблагорассудится, просто слушай, запоминай и молчи. День-другой – и им надоест. – Ага, ты плохо их знаешь, – возразил Поттер. – К тому же в Норе Гермиона. Алекс не даст соврать: нуднее Грейнджер нет никого. – Тогда прими мои самые искренние соболезнования, – утешающе хмыкнул Драко. – Получается, ты остался без завтрака? – Я уже позавтракал, пока Алекс ждал, – признался тот. – Чёрт, ребята, что ж мне так не везёт-то, а? Даже Уизли, и те решили морить меня голодом! – А мы не люди, да, Гарри? – рассмеялась Морган. – Мы ещё ни разу не оставляли тебя без обеда. – Ну… Должен же я хоть кого-то любить? – искренне улыбнулся Поттер. – Меня не стоит, – замахал руками Малфой, после чего все рассмеялись. – Ладно, Гарри, раз уж рыжие тебя заперли, можешь отдыхать, а у меня дела. – У меня тоже, – бросив взгляд на часы, Драко поднялся и поправил мантию, – увидимся вечером, милая. Поттер, до встречи. – Пока, папочка.

***

Вернувшись в Нору, Гарри пробрался в комнату под мантией-невидимкой, буквально на минуту опередив Грейнджер. – Гарри, спускайся, обед почти готов. – Успокоился? – засюсюкала Молли, едва Поттер вошёл в кухню. – Прости меня, дорогой. Я не должна была тебя наказывать, но твои слова больно меня задели. Ты же знаешь, твои родители не одобрили бы… – Извинения не могут содержать слово «но», – холодно ответил Поттер. – И не смейте говорить о моих родителях, сомневаюсь, что они одобрили бы ваше решение морить меня голодом. – Гарри! – воскликнули сразу несколько человек. – Есть новости о Римусе? – как ни в чём не бывало, спросил тот. – Его объявили вне закона, – кратко сообщил Кингсли. – Он предатель. – А кого он предал? Тех, кто считал его «тёмной тварью»? – язвительно усмехнулся Поттер. – Я хочу поговорить с профессором Дамблдором. – Он занят, Гарри… – Занят? Мне кажется, на меня он найдёт время, у меня накопился к нему ряд вопросов. – Вам придётся самому искать на них ответы, мистер Поттер. С приходом Снейпа и так не здоровая атмосфера в доме стала и вовсе невыносимой. Получив от Дамблдора записку навестить Нору, Северус не стал противиться – ночёвка в соседней камере с Грюмом примирила его с необходимостью шпионить в стане светлых, даже если это предполагало общение с предателями крови. Он уже узнал всё, что произошло за время его отсутствия, и намеривался удалиться, когда услышал голос Поттера и отложил возвращение в Дарк-мэнор. Едва ли не впервые в жизни, Снейп был совершенно согласен со словами Мальчика-Который-Выжил: светлые так любят бросаться словами! «Предал»… Никто не стал задумываться над причинами поступка Люпина, да фениксовцев даже не интересовало по своей ли воли оборотень решил сменить сторону, они просто повесили на него очередной ярлык… Северус грустно усмехнулся. Это он мог спокойно игнорировать недоверие и презрительные взгляды светлых, а для Люпина это было постоянной пыткой. Оборотень из кожи вон лез, лишь бы доказать свою верность и полезность Ордену Феникса, бросаясь в самую гущу схватки, вызываясь на самые рискованные задания, но те словно ничего этого не замечали, продолжая считать Люпина тёмной тварью. И уже в который раз Снейп восхитился дальновидностью Волдеморта, понявшего проблемы волшебных рас и предложившего им альтернативу. Северус едва не улыбнулся Поттеру, практически дословно цитировавшего слова самого Снейпа, когда он ещё надеялся, что светлые одумаются. Присутствовавший при унижении профессора зельеварения, узнав его тайну, Гарри не мог не изменить к нему отношения. Если раньше он ненавидел, боялся и немного уважал Снейпа, то теперь он его презирал и немного жалел. Конечно, Алекс упомянула, что именно она помешала Северусу забрать сына, но Гарри, будучи и сам сиротой, не мог простить Снейпу то, что он согласился фактически отказаться от собственного ребёнка. – Я уже нашёл, профессор, – холодно сказал Гарри. – Тогда зачем вам директор? – Чтобы узнать, зачем ему было нужно, чтобы меня окружали одни лжецы и лицемеры, – прошипел Поттер в ответ, сверкнув глазами. – Почему от меня всё скрывается? В конце концов, кто, как не я имеет больше всего прав узнать правду?! – Ты всё узнаешь со временем, Гарри… – Мне надоело сидеть, сложа руки! Вы заперли меня в клетку… Я хочу на свободу! – Прекратите истерику, Поттер, – раздражённо приказал Снейп. – Вам стоит знать, что отпущенные на волю домашние животные чаще всего погибают. – То-то вы так боитесь открыто признать, чей на самом деле шпион. – Гарри! – в унисон возмутились члены Ордена Феникса, а Северус лишь скрипнул зубами, проглотив готовое сорваться с языка пыточное проклятие. – Хватит! Через несколько дней я стану совершеннолетним, и теперь я сам буду принимать решения. И первым делом я научусь защищаться от настоящей магии, которую используют Пожиратели, а не от детских чар, которым вы согласились меня обучить. – Гарри, ты что, собираешься учиться Тёмной магии?! – задохнулась от негодования Гермиона. – Нельзя перенимать методы Пожирателей! – Да как же вы не понимаете, нельзя мерить всех волшебников одной линейкой! И потом, что значит «нельзя перенимать»? Да будет вам известно, единственным, кто научил меня полезным защитным заклинаниям, был Пожиратель смерти, изображавший Грюма! – абсолютно искренне признался Поттер, умалчивая о том, что происходило это не три года назад, а на прошлом недели. – Поттер, вы забываетесь! Он бросил на Снейпа раздражённый взгляд и обернулся к Кингсли. – Знаете что? Мне надоело! – Гарри! Но тот выскочил из помещения, пропустив оклик мимо ушей. Рванув наверх, он забаррикадировал дверь тумбочкой и упал на кровать. Вспомнив, что успел наговорить фениксовцам, Поттер зарычал в подушку от злости. Проклятый юношеский максимализм! Проклятая импульсивность! Конечно, Гарри готов был подписаться под каждым произнесённым словом, но ведь он обещал Алекс держать себя в руках… На обед его всё-таки позвали. Тягостная тишина сопровождала всю трапезу. Уизли то и дело косились на него, но от комментариев благоразумно воздерживались. – Чем планируете заниматься? – собирая грязную посуду, спросила Молли. – Мы должны сделать уроки… – начала Гермиона, но заметила, что Поттер уже на полпути к выходу из дома, и со злостью спросила: – Гарри, ты куда?! – Гулять, – невозмутимо отозвался тот. – Но я же только что сказала: мы должны сделать уроки! – Вы должны – вы и делайте! – рявкнул Поттер и, перед тем, как хлопнуть дверью, добавил: – А я никому ничего не должен! Ему стоило немалого труда подавить желание сбежать в Морган-мэнор. Кипя негодованием, он углубился в заросли камыша, остановившись лишь когда крыша Норы пропала из виду. За пару часов Гарри успокоился, смирившись с мыслью, что некоторое время ему придётся прожить с Уизли в одном доме, и он решил возвращаться. Заметив Рона и Гермиону, чинно сидящих на заднем дворе, очевидно, в ожидании, пока закончится очередное собрание Ордена, Поттер завернулся в мантию-невидимку и подошёл ближе, чтобы послушать, о чём говорят «друзья» наедине. Естественно, те обсуждали отвратительное поведение «загордившегося своей уникальностью Мальчика-Который-Выжил». Постояв пару минут, Гарри плюнул с досады, и прокрался в комнату близнецов, предпочитая таким друзьям одиночество. Однако на лестнице ему пришлось задержаться: уж слишком занятный диалог происходил между Кингсли и Снейпом. Из услышанного явственно следовало, что все, за исключением Снейпа знали о том, что случилось с его девушкой – Анной, и более того, они сокрушались не о том, что молодая девушка погибла напрасно, а лишь что план Дамблдора сорвался! У Поттера возникла масса вопросов к членам Ордена Феникса и его главе, но он прикусил язык до крови и впился ногтями в ладони, сдерживая делание заорать. Может, он и был импульсивным гриффиндорцем, но промолчать, когда очень надо, он тоже умел. Фениксовцы считают его умственно отсталым ребёнком, которому нельзя говорить правду? Что ж, у него есть настоящие друзья, с которыми можно обсудить серьёзные вещи, и которые не станут отмахиваться от него из-за того, сколько ему лет. Он вытерпит, он больше не станет срываться и орать, с этого дня он будет только слушать и запоминать, как и советовал Драко.

***

В обед в Морган-мэнор прилетела первая сова от охранников Грозного Глаза. Пожиратели доложили, что стоило Грюму увидеть безоар, он съел всё, в том числе, вчерашний ужин. Удовлетворённо улыбнувшись, Алекс черкнула слова благодарности и отослала сову обратно, а сама вернулась к делам. Погода в этом году словно взбесилась, меняясь по несколько раз на дню. Теперь даже самые скептически настроенные волшебники вынужденно признавали, что дело не может быть в естественных причинах. Гольфстрим, циклон, глобальное потепление… Или всё-таки Стихийная магия? Люди с трудом выносили скачки давления. Утром ливень, а к обеду удушающая жара, так нехарактерная для Туманного Альбиона. Вечером же снова дождь. Александре приходилось чуть ли не ежедневно настраивать температурные чары над той частью сада, где росли растительные ингредиенты, но это уже перестало помогать. В отчаянии, она даже написала Невиллу, в надежде получить совет от «штатного ботаника», но у Долгопупса были точно такие же проблемы. Установив очередные чары, которые должны были автоматически подстраиваться к изменениям погодных условий, Морган прошла в кабинет, чтобы наконец-то ознакомиться с присланным Люциусом бизнес-планом новой компании, которая должна была обеспечить волшебников современными способами связи. Пропустив описание продукта, признавая, что ничего не смыслит в маггловских технологиях, Алекс сосредоточилась на экономических показателях. Затраты предстояли колоссальные, но они были к этому готовы, прекрасно отдавая себе отчёт, что рассчитывать на быструю оборачиваемость не приходится. Смутило её другое: Малфой отказывался привлекать инвесторов, предпочтя обойтись собственными силами… Снейповский Патронус прервал размышления Морган сообщением, что удалось получить эксклюзивную информацию о Грюме. Отложив бумаги, Алекс тут же трансгрессировала в Дарк-мэнор. – У него есть сын! – не утруждая себя приветствиями, сходу ошарашил Северус Морган. – Чудесно, – плотоядно улыбнулась она, потирая руки. – На такое я даже не рассчитывала. Что о нём известно? – Ему двадцать два, зовут Крэйг. – Это всё? – Может, сама попробуешь пробиться через его окклюменционные щиты? – обиделся Снейп. – Не заводись, – равнодушно отмахнулась Морган. – Я прекрасно осознаю, насколько это трудоёмкий процесс. Работай дальше: времени в обрез. Вскочив со стула, Северус взмахнул полами мантии и стремительно покинул помещение, а Алекс уже хотела вернуться домой, когда её перехватил Мальсибер. – Зачем ты дразнишь его? Ненависть Северуса утомительна. – Не поняла? – Зачем ты заставила его ночевать в камере? – перефразировал Реймонд. – Вы что, решили, что я просто захотела унизить Снейпа?! Фил, вы в своём уме? Когда я делала что-то подобное? – неподдельно удивилась Морган. – Тогда зачем всё это? Не можешь же ты вправду верить, что Грозный Глаз сменит сторону. – А, собственно, почему нет? Пока он в камере, у него есть время обдумать всё, что происходило рядом с ним в последнее время, Снейп пока что-нибудь да узнает о нём такого, что мне пригодится при вербовке… – Лекси, да Грюм просто псих! – Может и так, но в отличие от множества своих врагов он до сих пор живой. А это качество очень даже полезно в его работе. Фил, он опытный мракоборец, его знания пригодятся нам, когда Лорд захватит Министерство. Никто лучше Грюма не знает, что нужно для успешной работы Аврората. – Ты тратишь время, – покачал головой Мальсибер. – Это моё время, – отмахнулась Александра, решив не пытаться убедить приятеля в своей правоте. – Лорд дал мне возможность попробовать, и я буду пробовать. – Так тебе никто и не мешает, просто я не понимаю, на что ты рассчитываешь. Я в курсе, что голод и одиночная камера творят чудеса по части исправления характера, но вряд ли это сработает с ним. – Ещё мой отец опытным путём доказал, что эта тактика не всегда приносит ожидаемые результаты. Если на меня не подействовало в пять лет, то на Грюма и подавно. Поэтому я приказала нормально его кормить: голодовка лишь помешает мне. А вот одиночество да, сейчас это помогает Снейпу считывать его. – И долго ты планируешь его держать здесь? – Лорд дал мне неделю, – призналась Алекс. – Этого, конечно, недостаточно, но я всё же сделаю всё, что от меня зависит. Думаю, завтра я схожу к нему. – Удачи, – насмешливо хмыкнул Мальсибер. Алекс не стала отвечать, лишь лучезарно улыбнулась, мол, посмотрим.

***

Выждав ещё один день, Морган спустилась в подземелье и, отпустив охрану на обед, вошла в «апартаменты Грюма». – Ты?! – воскликнул пленник, стоило Александре зайти в камеру. – Я. А вы ждали кого-то другого? Титаническим усилием воли экс-мракоборец взял себя в руки и сел обратно на нары. – Удивлён, что к такому важному пленнику послали пожирательскую подстилку. – Не льсти себе, Грюм, – пропустив оскорбление мимо ушей, Морган невозмутимо покачала головой, – тебя списали. Единственная причина, по которой ты ещё жив – моё желание поговорить. – Ты настолько тупа, что надеешься меня сломать? – Аластор расхохотался, отчего его испещрённое шрамами лицо превратилось в кошмар. – Не только шлюха, но и дура. – Зачем ты оскорбляешь меня? – наколдовав себе стул, Алекс спокойно уселась, глядя на визави. – Ты же не надеешься вывести меня? Тебе интересно, какого моё положение среди Пожирателей смерти? Я могу рассказать, хочешь? Аврор молчал, но это лучше слов показывало, что Александре удалось правильно назвать причину. – Я неоднократно спала с Люциусом, – заявила Морган и, выдержав паузу, добавила: – До четырёх лет я плохо переносила Круциатус и могла уснуть только на руках у Люциуса. Как бы мастерски Грюм не владел собой, но подобные откровения застали его врасплох. Кто-то другой это вряд ли смог бы заметить, но Александре было достаточно лёгкого поднятия бровей и расширившихся зрачков собеседника, чтобы понять – она сумела его зацепить. – Малфой был единственным взрослым, кто заботился обо мне. Когда мне было четыре, Максимилиан посчитал, что Люциус разбалует меня своей добротой, и отказал ему от дома, а мне заблокировал воспоминания. До одиннадцати лет Малфой был для меня просто очередным аристократом да отцом моего друга, не больше. Но потом он забрал меня к себе, поселил в мэноре, помогал разобраться с наследством, сидел со мной ночами, когда я болела… И к тому моменту, когда воспоминания о детстве вернулись, я любила его больше любого другого человека в мире. Люциус заменил мне всех. Я считаю его отцом, так что всякие грязные намёки… – Зачем ты мне это рассказываешь? – Чтобы ты понял, что моё положение в среде сторонников Тёмного Лорда никак не связанно с постелью. – И зачем тебе это? – Ты ценишь информацию, Аластор. – Думаешь, твоя откровенность заставит меня что-то тебе рассказать?! – Я пришла не допрашивать тебя, а поговорить. – Я ничего тебе не скажу! – А ни о чём и не спрашиваю, – абсолютно спокойно парировала Морган. – Всё, что нужно я и так знаю. – Что ты можешь знать?! – взорвался Грюм. – У вас лишь догадки! – Я знаю, кто входит в Орден Феникса. Знаю, где вы собираетесь, знаю, чем вы занимаетесь, какой у вас уровень подготовки… – Так что я здесь делаю?! Заавадили бы, и дело с концом! – А зачем? – доброжелательно глядя на собеседника, Алекс не позволила себе даже улыбки, чтобы не нервировать старого параноика. – Твоя смерть мне не выгодна, да и потом, насилие – признак плохой организации, когда есть время. В цейтноте врага можно только уничтожить, в любой другой ситуации, можно создать столько уровней манипуляции, что о грубой силе не будет необходимости вспоминать. Скажи, Аластор, ты веришь, что вам удастся победить Волдеморта? Молчишь? Красноречиво. А теперь подумай вот о чём: что будет с аврорами, когда Тёмный Лорд придёт к власти? Парфянская стрела попала в цель: глаза старика непроизвольно расширились от страха за бывших подчинённых, но когда он собрался что-то сказать, его камера снова была пуста.

***

Дописав поздравления Невиллу, Александра запечатала конверт и, распорядившись, чтобы письмо немедленно отправили, переместилась в Дарк-мэнор. Все, кто знал о плане Морган в отношении Грюма, издевательски хихикали, заключая пари на срок жизни Грозного Глаза, но Алекс их просто игнорировала. Она понимала, что шанс добиться желаемого ничтожен, но отступать не собиралась. – Приятного аппетита, – произнесла Александра, входя в камеру. Рука Грюма с зажатой в ней ложкой замерла в воздухе. – Зачем пришла? – Продолжить разговор. – Если тебе так нравится со мной беседовать, где же ты была эти три дня? Вопрос был задан небрежным тоном, но Алекс поняла, что пленник ждал её возращения. – Хотите, чтобы я оправдывалась? Кстати, в прошлый раз я забыла извиниться за грубость Пожирателей смерти. Надеюсь, вас больше никто не докучал? – Безоар твоя идея? – Да. О вашей паранойе ходят легенды, а морить пленников голодом никто не собирается. – Ты уверена в себе, да? Вот только сломать меня не удастся. – Сломать? – переспросила Морган, ухмыльнувшись. – Я вовсе этого не хочу. Кому охота играть сломанными игрушками? – Человеческая жизнь для тебя «игрушки»? – Мы говорим не о жизни, а об убеждениях, – посерьёзнела она. – Пусть так, но свои я не предам! – Сторону можно сменить только разочаровавшись, всё остальное – предательство. И я предлагаю не предавать, а переосмыслить все известные факты с учётом новых данных. Но вне зависимости от того, что вы надумаете, я предлагаю действовать во имя сохранения жизней. Вы разумный человек, Аластор, и вы не могли не возмутиться действиями некоторых своих коллег ещё в прошлую войну. Среди Пожирателей смерти не все садисты, как вы, должно быть, думали. МакНейру нравится убить – он стал палачом. Грисону нравилось пытать, и он в отсутствие приказов Тёмного Лорда начал выслеживать педофилов и серийных убийц, которых маггловские власти не смогли посадить в тюрьмы. Но сначала он убеждался в их виновности с помощью веритасерума и легилименции. Так кто хуже: Грисон, уничтожающий всяких маньяков, или аврор Долгопупс, насилующий беременную женщину с Круциатусом? И кого надо запирать в Азкабане: Лестрейнджа, ударившего Френка в челюсть за оскорбление жены, или всё же Долгопупса, по чьей вине погиб ребёнок Рудольфуса? – Это правда? – хрипло произнёс Грюм, во все глаза глядя на Морган. – Хотите сказать, вы не знали? – откровенно растерялась Александра. – Нет, – отрезал аврор, однако до того, как отвести взгляд, тяжко вздохнул, показывая тем самым, что он верит. – Забавно, – протянула Александра таким тоном, что не возникло сомнений, что ей совсем не весело. – Тогда за что Бартемиус Крауч был посажен в Азкабан? Если прикрывали Долгопупса – всё понятно и логично. Это было сделано ради сохранения тайны, а так… – За пытки! – Аластор, всё, что сделал тогда Крауч – это удержал Алису от убийства мужа, да пытался её утешить, пока она не лишилась сознания и, как позже выяснилось, разума от ужаса, что жила с таким человеком и ни о чём не догадывалась. Братья Лестрейндж, кстати, тоже ничего не делали. А что до Беллатрисы – любой суд оправдал бы её – это был чистой воды аффект. – Пожирателей убирали с улиц, – после паузы подал голос Грюм. – Я ничего этого не знал… Но Дамблдор… – Ах Дамблдор! Вот оно что! – с горечью рассмеялась Морган. – Высшее благо, как же, наслышаны… Вот только высшее благо – это, конечно, замечательно, но какова цена? Что он вам сказал, когда чужими руками убил вашу семью? Тоже о высшем благе? Аврор захрипел, и безумным взглядом уставился на Морган. – Что ты сказала?! У Алекс по спине мурашки побежали от ненависти, вложенной в этот вопрос. – О Салазар! Вы ничего не знали… – Стой! – рявкнул Грюм, стоило Александре повернуться к двери камеры. – Ты должна мне все рассказать! – Я найду Снейпа, и предоставлю вам Омут памяти… – Снейп знал?! Прежде чем я это увижу – расскажи! – в голосе старика – а сейчас он действительно выглядел самым настоящим стариком, словно новые сведения о гибели жены стали той пресловутой соломинкой, что сломала спину верблюда – была ярость, но вот в глазах – мольба. – Насколько мне известно, – медленно заговорила Морган, подбирая слова, – Пожиратели смерти планировали захватить стратегически важный объект, и Снейп доложил об этом Альбусу, не поставив никого в известность. Пожиратели были абсолютно уверены, что им никто не встретится. Они долго следили, тщательно выбрали время… Дамблдор лично отправил вашу супругу в здание. Это не могло быть случайностью, поскольку Северус сообщил о времени нападения. – Откуда ты это знаешь? – Мы следим за людьми, которые могут представлять интерес. И за врагами, и за потенциальными союзниками. Узнав, кто именно погиб в тот день, Лорд приказал выяснить, как это могло произойти и… Посмотрите снейповские воспоминания. – Откуда об этом знаешь ты? – Грюм быстро взял себя в руки. – Моя жена погибла ещё до твоего рождения. – У каждого человека есть слабое место. Нужно только найти его. Прежде чем начать действовать, я собрала информацию. Я могла бы начать нашу беседу с шантажа, но мне это не нужно… – Чем же ты можешь меня шантажировать? – Сыном, – спокойно ответила Морган, а аврор мгновенно утратил весь апломб. – Но это не мой стиль. Откровенно говоря, вы здорово упростили мне задачу. Я не могла понять, как вести себя с человеком, простившим убийство жены, и продолжающего преданно служить её убийце. Это не вязалось с нарисованным мной вашим психологическим портретом. – Не боишься, что кто-нибудь найдёт и твоё слабое место? Сама сказала: оно есть у каждого. – Не боюсь. Предупреждён – значит вооружён. Не так ли? Я сознательно пожертвовала многим, лишь бы избавиться от гипотетической возможности обзавестись слабым местом. Не скажу, что это было просто и приятно, но, на мой взгляд, оно того стоило. – Думаешь, у тебя нет слабостей? Друзья, семья, любимые… – Это настолько очевидные вещи, что они стали первым, от чего я избавилась. – Кингсли собрал на тебе досье, – многозначительно заметил Грюм. – Вот как? Ну и что же вы приняли за мои слабости? – Нотт, Поттер… – Они мои друзья, – признала Александра, – но я с лёгкостью пожертвую ими. Конечно, глупо было бы отрицать, что это будет неприятно, но колебаться я не стану. – Тогда Малфой. Любой Малфой. – Они моя семья, но я не дрогнула в семь лет, не отступлю и в семнадцать: выбирая между моим благополучием и всем миром, я выберу себя. – А любимый мужчина? – не сдался Аластор. – Личность вы не смогли установить? – насмешливо уточнила она. – Вы ошиблись в названии. Не любимый, а любовник. Согласись, разница существенная. Каким бы шикарным любовником он ни был – своя жизнь важнее. Меня нечем шантажировать. – Поверь, Морган, и у тебя есть слабое место. – Моя единственная слабость – стремление не к власти, а к силе. И тут мои враги бессильны. – Опыт подсказывает, что пусть не сейчас, но управа найдётся на каждого. – Не спорю, через несколько лет, когда у меня будет наследник, он и станет моим слабым местом. Но к тому моменту, когда это произойдёт, ситуация перестанет быть опасной. Ну а сейчас пришло ваше время. Ваше, Ордена Феникса, Министерства… – Так чего ты хочешь? – Мира, – просто сказала Морган. – Не абстрактного Высшего блага, а благополучия для всех, кто готов жить в мире. Я уже говорила, Дамблдор проиграл эту войну. Ни Орден Феникса, ни Гриндевальд, ни Аврорат не помогут ему. Но если Гриндевальд достаточно мудр, чтобы своевременно отречься от обречённого на поражение, а Аврорат всё равно будет на стороне официальной власти, а значит, на нашей, то Орден Феникса придётся уничтожить. И вот тут-то мне и вспомнились вы. – Я уже устал повторять, что не предам моих людей. Я выдержу, или сдохну, но, сколько бы ты меня не пытала… – А зачем мне вас пытать? – снисходительно улыбнулась Морган. – Я знаю всё, что нужно. У вас нет никакой информации, которая была бы нам ещё неизвестна. Я отпущу вас. – Зачем тебе это? – хмуро глядя на Морган, поинтересовался пленник. – Молчишь? У меня есть только два возможных варианта развития событий. Вам нужна не столько информация, сколько месть… Судя по твоему лицу, девочка, я только что сморозил чушь. Что ж, тогда остаётся только одно логичное объяснение. Ты хочешь, чтобы меня посчитали предателем. Судя по гримасе, Грюм был готов её придушить. – Верно, – ухмыльнулась Александра, – но не совсем. Орден Феникса, естественно, не поверит, что вас отпустили. И вашим словам они тоже не поверят, что надолго их дезориентирует. Вы мне нужны не в Ордене, на их мнение мне наплевать… Я хочу, чтобы вы возглавили Аврорат, когда Тёмный Лорд придёт к власти. – Что?! – Вы не ослышались, Аластор. И нет, я не сошла с ума. И да, Лорд знает. И нет, я не читаю ваши мысли, – уже откровенно забавляясь, добавила Морган. – Я не тороплю, вы не покинете камеру до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. Так что времени, чтобы всё обдумать, у вас предостаточно. Лорду не нужна анархия в Британии, а под вашим чутким руководством авроры будут действительно следить за порядком, а не мстить всем подряд. Подумайте, Аластор, – тоном змея-искусителя протянула Александра, – сможете ли вы поставить интересы Великобритании выше собственных амбиций? – Это бессмысленный разговор. – Смысл есть во всём, его просто нужно найти. Победа Лорда вопрос времени, а не случая… – Мы не сдадимся! – Это глупо, Аластор. Чем дольше длится это война, тем больше у вас жертв. Дайте Лорду то, что он хочет, и пусть он ставит вам мат. Да, вы проиграете, но тем самым вы сохраните множество фигур. Вы ответственны не только за свои действия, но и за бездействия тоже. Вы можете спасти жизни своим отступничеством. – Я не предатель! – Порой люди совершают неправильные поступки по правильным мотивам. Не желая прослыть предателем, вы обрекаете своих единомышленников на истребление. – Я готов на всё, чтобы сохранить им жизни, но то, что ты просишь – перебор. – Отнюдь. Собой можно пожертвовать ради чужих только после того, как стало нечего терять. Вам терять нечего, Аластор, – пленник молчал, отвернувшись от Алекс. – Подумайте, пока есть время. – Альбус был прав: твоя специализация хаос. То ты предлагаешь отпустить меня, чтобы сбить с толку Орден, то заставляешь возглавить Аврорат, как будто не понимаешь, что считаясь предателем, я буду обречён. Вроде не пытаешь, не грозишь смертью, а на деле выходит, что чтобы я не решил, в любом случае это приведёт к моей смерти. Вот только не ясно, зачем тебе моя смерть – это ничего не изменит, и ничем вам не поможет. – Зато принесёт изрядное удовлетворение многим моим друзьям. Не упрямьтесь, Аластор, вы же знаете, что Бартемиус Крауч может вполне достоверно вас сыграть. Особенно с учётом того, что вас никто не ищет, и ваша смерть официально подтверждена. – Тогда к чему все эти разговоры? – Вы будете прекрасным начальников Аврората. На эту должность некого ставить – с вами просто некому тягаться. Да и у мистера Крауча есть более важные дела, нежели пить оборотное зелье. Подумайте, Аластор, – вставая, попросила Александра, – хорошенько подумайте. Я ещё зайду к вам…