От рождения до... возрождения

Возвращение в Хогвартс заставило Мальчика-Который-Выжил утратить последние крохи самообладания и сорваться на единственного человека, оказавшегося рядом – Альбуса Дамблдора. Поверить в смерть Сириуса он не мог, но поведение фениксовцев не оставляло надежды, и слова директора стали последней каплей. Гарри Поттер был раздавлен свалившимся на него горем. Проигнорировав приказ старика, парень вместо Больничного крыла направился на Астрономическую башню и всю ночь просидел там, размышляя обо всём, что произошло с ним за последние сутки. Ни холод, ни голод не смогли заставить его спуститься к друзьям – Гарри было плевать на них. На пострадавшего от «мозга» Рона, на попавшую под хитроумное проклятие Гермиону, на Невилла, с его разбитым носом… Гарри думал о бессмысленности сопротивления Пожирателям и о невозможности сдаться без боя. Что бы ни говорили об умственных способностях Поттера недоброжелатели, а дураком он не был, поэтому ему не представило сложности сделать некоторые выводы, до которых даже Дамблдор не додумался. Например, почему Люциус Малфой оказался без маски. В первый момент студенты жутко испугались, увидев Пожирателей смерти, а потом аристократ снял маску, и Гарри сразу успокоился, а остальные это почувствовали и тоже перестали паниковать. Может, парень и тешил себя глупыми иллюзиями, но он верил, что отец его лучшей подруги не причинит ему вреда; да собственно так и получилось – Малфой не только его не атаковал, но и, когда никто не видел, отводил лучи чужих заклятий… А потом был зал с аркой. Поттер готов был биться головой об стену, что допустил подобное развитие событий, хоть и понимал в глубине души, что его вина не так велика, как ему самому кажется, что от него не так уж много зависело, раз за планирование взялся сам Волдеморт. Но только Гарри не становилось легче, ведь последняя надежда на нормальную жизнь вдребезги разбилась с гибелью крёстного. Зная, что никто не может его услышать, Гарри отчаянно рыдал, со всхлипами и подвываниями оплакивая не только жизнь Блэка, но и свою неустроенную судьбу. Крёстного было жаль, но себя Поттер жалел сильнее, ведь теперь некому было забрать его от Дурслей… Как ни странно, но он не винил Пожирателей (только Беллатрису), выбрав в качестве объекта своей ненависти директора. Слушая извинения старика, Гарри не верил ни единому его слову, и даже сам этого не осознавал, но в душе Мальчика-Который-Выжил кольцами свивалась ненависть к мерзкому манипулятору. Простившись с Ноттом перед портретом Полной Дамы, Алекс мысленно уже предвкушала, как сейчас вытянется в постели, когда её на полпути к лестнице остановил недовольный голос Поттера. – Ты не хочешь объясниться? – она обернулась, и Поттер продолжил: – Тебя не было весь день… – Гарри, ты меня в чём-то обвиняешь? – стараясь не злиться, спокойно спросила Морган. – Я хочу с тобой поговорить, – Гарри понимал, что ведёт себя неправильно и его подруга не виновата в том, что у него неприятности, но он был настолько раздражён, что, даже стараясь контролировать свои эмоции, замечал, что то и дело принимается рычать. – Хорошо, – недоуменно кивнула та, – идём. Закрыв дверь за Поттером, Алекс машинально наложила заглушающее заклятие и, махнув гостю на стул, устроилась на кровати. – Алекс, ты извини за мою несдержанность… – Не надо, Гарри, я как никто другой могу понять, что ты сейчас чувствуешь. Поэтому переходи сразу к сути. Помолчав несколько секунд, Поттер вскинул голову, впиваясь взглядом в глаза подруги. Юноша не знал, что говорить, помня о нелюбви Морган к эмоциональной несдержанности, но идти ему было не к кому, и поговорить о том, что его интересовало он не смог бы больше ни с кем. – Почему мой Круциатус никак не подействовал на Беллатрису Лестрейндж? Почему я сразу же чувствую дикую боль, когда его произносит Волдеморт, а она… – Гарри, – мягко прервав друга, Александра слегка улыбнулась. – Для того чтобы тёмные заклинания подействовали, нужно несколько условий. Я объясню тебе на примере Круциатуса. Для начала, ты должен хотеть причинить боль, заставить страдать… – Она убила Сириуса! – заорал Поттер, вскакивая на ноги, в одну секунду забывая о данном себе обете держаться. – Да я убить её готов был! – Нет, Гарри, – даже не повышая голоса, возразила Морган, однако Поттер не только услышал её, но и покорно уселся обратно на стул, замолкая. – Если бы ты хотел её убить, ты использовал бы Аваду, а не Круцио, это, во-первых. Во-вторых, не желая причинить страдания, ты не можешь наслать его. Пыточное проклятие – это Тёмная магия, ты должен по-настоящему хотеть чужой боли. Степень мощности Круциатуса зависит как раз от того, насколько сильно ты можешь ненавидеть и желаешь причинить мучения. – Но… – Помолчи, Поттер. Ты добрый человек, Гарри, – печально произнесла Морган, как будто говоря о каком-то физическом уродстве, причём уродстве неизлечимом. – Ты не можешь по-настоящему ненавидеть. Даже собственными глазами увидев смерть близкого человека, ты не смог отомстить его убийце… – Я должен был её наказать… – Не кричи, – поморщилась Алекс, – послушай меня внимательно. Да, она убила Блэка, но… наверное, сейчас говорить об этом бесполезно, но я всё-таки попытаюсь. Тёмный Лорд умеет заставлять, и дело не только в могуществе, – Морган говорила очень медленно, давая другу возможность осмыслить каждое произнесённое ею слово. – Волдеморт держит в страхе не только своих врагов, но и последователей… – Я не боюсь его! – запальчиво воскликнул Поттер. – Я могу научить тебя, – ещё тише произнесла Алекс таким тоном, что Гарри побледнел. – Он может уничтожить любого. С одной стороны, в мире сейчас нет ни одного волшебника, который смог бы ему противостоять… – Дамблдор может! Он боится Дамблдора! – Нет, Гарри, – терпеливо возразила она. – Тёмный Лорд не боится директора, они оба понимают, что ещё не готовы к серьёзному столкновению, поэтому оба предпочитают действовать чужими руками. Но я вернусь к тому, о чём говорила. Волдеморт не только силой и страхом удерживает сторонников возле себя. Гарри, ты знаешь, что такое харизматическая личность? Ты понимаешь, что существуют люди, за которыми ты готов последовать куда угодно, даже не задумываясь, насколько это опасно и безрассудно? Которые силой слова могут сплотить огромные армии… – Такие как Грин-де-Вальд, Дамблдор… Волдеморт… – Поттер запнулся, но упрямо продолжил: – И ты? Алекс расхохоталась. – Нет, не я. Я могу сплотить нескольких близких друзей, не больше, но вот они – да. Тёмный Лорд умеет убеждать, и если отбросить твое личное отношение к нему… – Я понял тебя, – опустив глаза, пробормотал Гарри. – Прекрасно, тогда вернемся к Беллатрисе. У неё нет выбора. Да, мадам Лестрейндж с детства ненавидела своего кузена, но ни разу не пыталась его убить. Знаешь, почему? Потому что рядом не было Волдеморта! Гарри, ты видел дуэль между Сириусом и Люциусом, скажи, что ты думаешь об этом? – Малфой не хотел его убивать, – твёрдо ответил Поттер, заставляя Алекс удивлённо вскинуть глаза на друга. – Я же не идиот, – недовольно заметил Гарри, обиженный тем, что подруга сомневалась в его способности понять настолько очевидный факт. – Я вполне представляю его силу, если бы твой… Малфой захотел, он размазал бы Сириуса по стенке в течение первых трёх секунд. – Беллатриса убила Сириуса почти случайно, – после небольшой паузы произнесла Александра. – Почему?! – Она была уверенна, что Блэк увернется. Но Волдеморт был рядом и она должна была использовать самые сильные заклинания, чтобы не вызвать гнев Хозяина. – Алекс… ты уверена… – Да, Гарри, – устало произнесла Александра и, внимательно посмотрев на друга, грустно улыбнулась. – Боюсь, что в самое ближайшее время мы с тобой окажемся по разные стороны баррикад. – Нет, Алекс! Я не хочу этого! – воскликнул испуганно Поттер, вскакивая со стула, и бросаясь к подруге. Плюхнувшись на постель рядом с ней, Гарри схватил её за руки. – Я не хочу, чтобы мы становились врагами… На лице Поттера было большими буквами написано, что он действительно этого не хочет, но от одного желания ситуация не менялась. – Гарри, Люциус для меня как отец… ещё двое Пожирателей… Гарри, моя семья там. Драко, Теодор, Эмили… – у Морган не хватало слов, чтобы объяснить Поттеру, что даже сам Волдеморт и тот, часть её семьи. – Я знаю, – потерянно ответил тот. – Но неужели нет никакого выхода? – с упрямством истинного гриффиндорца, не хотел сдаваться Поттер. – Почему нет? – Алекс скривилась, но всё же произнесла то, что собиралась: – Выход всегда есть, но не всегда он может устроить. – Что ты имеешь в виду? – не понял тот, однако что-то заставило его испугаться. И побледнев, Гарри уточнил: – Ты считаешь, что мне не понравится выход? – Да я уверена в этом! – воскликнула Александра, со злостью вырывая свои руки из ладоней друга. – Ты всерьёз думаешь, что я откажусь от своей семьи ради тебя?! Даже ты не можешь быть настолько глуп! Нет, Поттер! У меня не было семьи, и ты можешь понять, что это значит, но теперь у меня есть Малфои и я не откажусь от них ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было другого. Выход только один: ты должен отказаться от всего и перейти чуть ли не на сторону Волдеморта! Поэтому я и говорю, что мы станем врагами!!! – Не надо, – обняв подругу за плечи, Гарри с трудом подавлял желание расплакаться. – Не кричи. Я всё понял. Я никогда не попрошу тебя предать семью ради меня. Я очень тебя люблю, Алекс, я не хочу, чтобы тебе было плохо. – Прости, – еле слышно прошептала Морган, – я тоже на пределе. Я испугалась за тебя, Гарри, я не могу следить за тобой и навязывать свою точку зрения, но ты сам видел, к чему приводит твоя самодеятельность. И ещё, я хочу, чтобы ты знал, я дорожу нашей дружбой… – Алекс, – перебил тот и, взяв девушку за подбородок, приподнял её лицо, заставляя смотреть ему в глаза. – Если другого выхода не будет… – Гарри? – испуганно спросила Александра, когда тот замолчал. – Нет, ничего. Просто, до тех пор, пока это возможно, я хочу дружить с тобой. – Гарри, я хочу знать, что ты пытался сказать? – не позволила увести разговор Морган, волнуясь за непредсказуемые мысли друга. Тем более, с учетом вчерашних событий, сейчас от Поттера можно было ждать какой угодно глупости. – Не бойся, всё нормально. – Гарри! Но он так и не ответил. *** Второе утро подряд начиналось для Александры не завтраком, а допросом у директора. – Скажите, сэр, вы хотите узнать что-то особенное или просто пытаетесь вытянуть у меня информацию о планах Волдеморта? – часам к одиннадцати у неё практически кончилось терпение, и теперь Алекс откровенно огрызалась на все попытки Дамблдора узнать что-то ещё. – Мисс Морган, мне не нравится ваше настроение, – в своей обычной манере добродушного старичка произнес Альбус. – Знаете, со мной вам не обязательно притворяться белым и пушистым, – Алекс не смогла промолчать и с издевательской улыбкой посмотрела прямо ему в глаза. – В вас не больше всепрощения, чем в Тёмном Лорде, да и методы мало отличаются. Не надо считать всех вокруг такими тупыми… – Мисс Морган, я просто не понимаю, как вы умудрились попасть на Гриффиндор! Вы самый яркий представитель Слизерина, которого я только встречал, – поражённый откровенностью, воскликнул директор. – Слизеринцы отличаются от гриффиндорцев только более развитым инстинктом самосохранения. А что до вашей убогой Шляпы, то я просто точно знала, что для меня будет выгодней, вот и попросилась на Гриффиндор. Директор, у меня достаточно здравого смысла, чтобы видеть вас, не насквозь конечно, но близко к тому. Вам в кайф загребать жар чужими руками? Так и Тёмный Лорд не дурак в этих методах. – Мисс Морган, я не могу понять, чем Волдеморт вас смог перетянуть на свою сторону, – Алекс покачала головой, однако на Дамблдора это не произвело никакого впечатления. – Ведь ваши друзья… – Зачем мне друзья? – презрительно усмехнулась она. – От них одни проблемы. Друзья в самый ответственный момент могут предать… или умереть, – добавила Алекс, подумав. – Ну, вы и сравнили… – А какая разница? Это одинаково больно… Я не хочу, чтобы мне было больно, так что и друзей иметь я тоже не хочу. – Послушайте, Александра… – Не зовите меня так, – глухо попросила та. – Простите, – смутился директор, не понимая, что не так, но по голосу собеседницы понял, что лучше уступить. – Вы помогли спасти Поттера. Вы сами признали, что он ваш друг… Хорошо, он был вашим другом, – поспешно исправился старик, предвосхищая возражения. – Что изменилось? Почему вы больше не хотите… – Потому что я узнала, на чьей он стороне, – ледяным тоном ответила Морган, пытливо всматриваясь в глаза Дамблдора, и через несколько мгновений с удовлетворением кивнула, отводя взгляд. Всё что ей было нужно, для того чтобы окончательно утвердиться в своих догадках, она успела увидеть. – Наш разговор давно превратился в череду невысказанных ответов на незаданные вопросы, так что предлагаю закончить, всё что могли, мы с вами оба успели узнать. – Что ж, – тон директора неуловимо изменился. Поняв, что перед ним не просто девчонка, а серьёзный противник, Альбус Дамблдор отбросил маску и смотрел на Морган своим фирменным взглядом. Даже привычная к подобным вещам Александра чувствовала, что ей не по себе и только усилием воли смогла сохранить нейтрально-презрительное выражение лица, и не поёжиться. – В таком случае, не смею вас больше задерживать. Кивнув на прощание, боясь, что голос выдаст её состояние, Алекс легко сбежала по винтовой лестнице и, не желая никого видеть, направилась на улицу в надежде побыть в одиночестве. *** После беседы с Алекс, Гарри долго не мог уснуть, перебирая все известные ему факты и всё больше и больше склонялся к тому, что его любовь к подруге сильнее его ненависти к Волдеморту. Не выспавшийся и злой на весь мир Поттер смог спокойно позавтракать, так как приближаться к нему сейчас мало кто рисковал, и вернулся к себе в комнату, продолжая анализировать ситуацию. За четыре года тесного общения с Александрой, Гарри многому у неё научился, и хотя присутствие Рона и Гермионы ослабляли влияние Морган на способности Поттера быстро понимать происходящее, уже потому, что гриффиндорцы мыслили совершенно не так, как Алекс, Гарри даже при них удавалось отстаивать собственное мнение. Сейчас же, когда его друзья были в Больничном крыле после посещения Министерства, Гарри ничего не мешало спокойно думать. Только с Алекс он мог быть настоящим, выражать свои истинные чувства, не заботясь, какое впечатление на окружающих произведут его слова… Не решать всё в гордом одиночестве, а ощущать реальную поддержку, не только на словах, а главное на деле. Не встречать сопротивление на каждом шагу, из-за несогласия друзей с его видением ситуации, а иметь возможность поступать так, как хотел сам и при этом знать, что его секреты не станут известны декану, директору или ещё кому-нибудь. Гарри любил Рона и Гермиону, но для него давно были в прошлом те времена, когда он мог отмахнуться от здравого смысла и проигнорировать предательство. Сначала Грейнджер, «знающая, как для него лучше» и против воли друга отнесшая «Молнию» МакГонагалл. Потом Уизли, предавший дружбу из зависти… Гарри простил их, но неприятный осадок от этих событий остался. Для Поттера, никогда не имеющего семьи, визиты в Нору к Рону были своего рода спасением, но в сравнении с Морган-мэнором… Ведь для Алекс он не был символом победы в первой магической войне, Мальчиком-Который-Выжил, как для всех Уизли. Для Алекс он был просто другом и тем сильнее он ценил её хорошее отношение. Смерть Сириуса заставила Гарри на многие вещи посмотреть по-другому. Ещё год назад, когда Алекс впервые встретилась с его крёстным, он чувствовал себя очень неуютно из-за нападок Блэка на его подругу. Особенно неприятно было осознавать, что крёстный, в сравнении с семьёй Малфоев, явно проигрывает. Ведь ненавидящие его аристократы смогли ради Александры принять Поттера, а вот Сириус, ради сына лучшего друга не нашел в себе сил промолчать. Но после слов Морган о трусости Блэка… Гарри не мог не признать её правоты. Ведь поведи себя Сириус по-другому… Длительные размышления о том, какова будет его дальнейшая судьба, заставляли Поттера недовольно морщиться. Он не хотел врать самому себе и готов был признать: если Алекс скажет, что он должен перейти на сторону Волдеморта, Гарри так и сделает. Он ни на секунду не забывал, кто убил его родителей, однако после разговоров с Алекс о Тёмном Лорде, даже Гарри готов был признать, что Реддла просто-напросто вынудили совершить эти убийства… От размышлений Гарри отвлекло очередное приглашение к директору. После долгого и бесплодного разговора, когда старик настойчиво пытался выяснить, о чём думает юноша, а Гарри мысленно повторял рецепт сонного зелья, чтобы защититься от чтения мыслей, Дамблдор был вынужден сдаться. Сообщив о срочном собрании Визенгамота для суда над пойманными Пожирателями, Альбус простился с гриффиндорцем, и только отойдя на приличное расстояние от директорского кабинета, до Гарри дошел смысл слов Дамблдора. Стремительно развернувшись, он понесся в факультетскую башню. Спустя пятнадцать минут Гарри запаниковал: Морган никто не видел с самого утра, когда её вызывал директор, и никто не имел ни малейшего представления, где она может находиться. Понимая, что он должен сделать хоть что-нибудь, Гарри понёсся в подземелье. Притормозив перед входом в слизеринскую гостиную, он сделал глубокий вдох и забарабанил в двери. – Поттер? – изумлённый возглас потонул в болезненном стоне, когда Гарри не глядя отпихнул какого-то слизеринца и быстро прошел внутрь. – Где Малфой? – громко спросил он, стараясь не замечать угрожающие взгляды обитателей подземелья, полные полыхающей злобы. – Ну же! – поторопил Гарри. – Поттер? – Драко появился на лестнице и теперь с недоумением смотрел на своего давнего врага, с которым он заключил временное перемирие. – Что тебе надо? – Это тебе надо! – рявкнул Гарри, и рванул к оторопевшему Драко. Схватив того за руку, Гарри настойчиво потянул его к выходу. – Идём! Только шоком можно объяснить то, что Малфой подчинился. – Суд над твоим отцом состоится через двадцать минут! – едва дождавшись, когда дверь в подземелье сомкнётся за их спинами, Поттер принялся посвящать Драко в детали происходящего. – Я узнал от Дамблдора, так что это самая точная информация… – Драко молчал, и Гарри пришлось его встряхнуть, – Малфой, проснись! Где Алекс? Она наверняка сможет чем-то помочь вашему отцу… – Зачем ты это делаешь, Поттер? – тихо спросил Драко, внимательно глядя в глаза собеседника. – Давай обсудим это позже? Сейчас надо найти Алекс… – Поттер, – Драко схватил его за рукав, вынуждая повернуться к нему. – Зачем? – Я не ради тебя это делаю! Она мой друг и она любит твоего отца, – тихо ответил Гарри, отводя взгляд. – Для меня этого достаточно. – Спасибо, – еле слышно произнес Малфой и, мысленно позвав Морган, узнал, где она находится. – Идём, Алекс неподалеку от Запретного Леса. *** Выслушав торопливый рассказ Поттера, Александра только кивнула. Ободряюще обняв Драко, который не произнёс ни единого слова с тех пор, как вместе с Гарри к ней подошёл, Алекс сказала всего три слова, которых оказалось достаточно для того, чтобы он слегка расслабился: – Я вытащу его. Кивнув на прощание жениху, Алекс схватила за руку Поттера и трансгрессировала в Министерство магии. Практически бегом преодолевая длинные коридоры, она ворвалась в зал судебных заседаний, прервав речь министра в самом начале, когда он только успел перечислить присутствующий. – Свидетель защиты, – прогремел по залу её хорошо поставленный голос, – Александра Кассиопея Морган. Оттолкнув Поттера к скамьям, амфитеатром обрамляющим весь зал, она вышла в самый центр, останавливаясь около кресла, к которому был цепями прикован Люциус Малфой. Обменявшись с отцом лишь секундным взглядом, она вновь посмотрела на министра. – Я вижу, Корнелиус, вы ещё не успели перечислить все грехи подсудимого? – с нескрываемой издевкой в голосе задала вопрос Александра и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Дамблдор, как хорошо, что вы уже здесь, не придется дожидаться. Итак, дамы и господа, позвольте ввести вас в курс дела, – она говорила так напористо, что никто не посмел её прерывать и, воспользовавшись всеобщим замешательством, Александра приступила к рассказу. – Позавчера вечером Волдеморт устроил в Министерстве магии ловушку для Гарри Поттера, – усмехнувшись реакции судей на имя Тёмного мага, Алекс невозмутимо продолжила: – Мистер Малфой заблаговременно предупредил о грозящей опасности, благодаря чему Гарри Поттер до сих пор жив! – взмахнув рукой в сторону сжавшегося гриффиндорца, Александра перевела взгляд на директора. – Дамблдор, я не рассчитывала, что это письмо понадобится так скоро, однако… Предъявите суду письмо, которое я передала вам два дня назад. Директор Хогвартса смотрел на студентку с нескрываемой ненавистью, однако открыто пойти против правосудия даже он не посмел. Достав из кармана мантии то самое письмо, старик хотел отдать его, однако у Морган были совершенно другие планы. – Читайте, – приказала Алекс и директор, скрипнув зубами, развернул пергамент. – «Алекс, ни в коем случае не покидай сегодня Хогвартс. И если тебе дорог твой друг, заставь его оставаться рядом. В Министерстве для него подготовлена теплая встреча»… – прочитал недовольный Дамблдор. – Довольно! – оборвала директора Александра. – Я думаю, каждый из вас понимает, что доверять совам более открытый текст было бы откровенной глупостью, поэтому хочу ещё раз подчеркнуть, что только благодаря мистеру Малфою… – Мистер Поттер, – неожиданно перебил министр, заставив того вздрогнуть, – а что вы скажете, относительно предупреждения мистера Малфоя? – Он уже неоднократно спасал мне жизнь, – Гарри встал и заставил себя поднять голову. Обведя глазами всех, кроме директора, Поттер расправил спину и уже увереннее произнес: – Я ненавижу его, но благодарен за спасение. В зале суда поднялся ропот, который прекратился после того, как какой-то волшебник с верхнего ряда выкрикнул: – Он всё равно остается Пожирателем смерти! – Уважаемый министр, судьи, – моментально перехватила инициативу Морган и вкрадчиво поинтересовалась: – Как повели бы себя вы, попади в зависимость от Волдеморта? Гробовая тишина стала ей ответом. – Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? – неуверенный голос министра подсказал Алекс, что она выиграла. В зале поднялось несколько рук, часть из которых тут же опустилась, стоило Александре посмотреть в глаза голосующего. – Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? В этот раз рук было значительно больше: люди помнили, что такое «Волдеморт» с прошлого раза и при всей своей ненависти к Пожирателям, не могли не признавать, что раз попав к нему в зависимость, выбраться просто невозможно. – Оправдан по всем пунктам, – грохнул молотком Фадж и в ту же секунду с запястий Люциуса упали цепи. На лице Малфоя промелькнуло изумление, но он достаточно себя контролировал, чтобы это стало единственной его реакцией на неожиданную свободу. Покинув зал суда, Алекс вместе с Малфоем успели пройти половину Министерства, когда наконец-то заметила плетущегося сзади Поттера. – Мордред, Гарри, прости, – воскликнула она, хватая его за руку, – я совершенно про тебя забыла! – Да я понял, – смущённо улыбнулся Гарри. – Мистер Поттер, – Люциус протянул ему руку, – благодарю за ваши показания… – Я всё равно ваш должник, – не реагируя на ладонь Малфоя, пробормотал Гарри. – К тому же, каким бы вы не были чудовищем, но вы отец моей лучшей подруги… Кто я такой, чтобы вас осуждать? – Я понял, – усмехнулся Люциус, убирая руку, – что ж, в любом случае, спасибо. – Гарри, тебе придётся отправиться со мной. – Ладно, – не выказал никакого недовольства тот, просто кивнув на слова подруги, и в следующую секунду, взяв за руки обоих своих спутников, Алекс трансгрессировала. – Так, – задумчиво осмотрев Малфоя, Морган слегка нахмурилась, – мне не нравится твоё состояние… – Алекс, я же не с курорта приехал, а из Азкабана! – недовольно отмахнулся тот. – Мне сейчас требуется ванна… – Ванна подождет, – отрезала Морган. – Начнём с тебя, – обернувшись к застывшему Поттеру, Алекс нахмурилась, но всё-таки, тряхнув головой, продолжила: – Отправляйся в Хогвартс и успокой Драко… и, Гарри, постарайся не попасться на глаза Дамблдору, – предупредила она. – Это и так понятно, – ответил Поттер и хотел сказать что-то ещё, но смущенно замолчал. – Мистер Поттер, – вмешался Люциус, – если вам некуда податься в школе, обратитесь к моему сыну… – Я хотел попросить Алекс, чтобы она написала ему записку, – отведя взгляд, сказал Гарри, не увидев, как у той приоткрылся от удивления рот. – Конечно, только Драко и так бы предложил тебе это, – Морган тут же села за стол, сочиняя послание жениху. – Теперь ты, Люциус. Чем хуже ты будешь выглядеть, тем выше вероятность, что мне удастся уговорить Тёмного Лорда… – Нет! Я не позволю тебе… – Малфой вскочил на ноги, после первых же слов Александры, но наткнувшись на её раздраженный взгляд, будто споткнулся и замолчал. – Я не спрашиваю твоего мнения, отец. Я ставлю тебя в известность, – ледяным голосом оборвала возражения Алекс. – Не пытайся меня отговорить, мы сто раз обсуждали это и я не собираюсь из-за твоего минутного страха, менять все свои планы! – Но, Алекс! – Молчать! – повысила она голос, и Поттер почувствовал, как у него от ужаса волосы встали дыбом, хотя её гнев был направлен даже не на него. – Для меня это не опасно ровно до тех пор, пока ты не пытаешься мне мешать. Я знаю, как справиться с Волдемортом и я справлюсь! – самоуверенно заявила она, вставая. – И ещё кое-что, Гарри. После твоего выступления на слушании, Дамблдор наверняка попытается выяснить всё, что только можно и у тебя должны быть готовы ответы на все вопросы. Продумай, что ты ему скажешь заранее, потому что импровизация не твой конёк, – Алекс сделала паузу, и как-то странно посмотрела на однокурсника. – Подожди... Вот, возьми, – довольно долго ковыряясь в стенном сейфе, Александра вытащила из его недр деформированное кольцо и протянула Поттеру. – Это защитит тебя от легилименции, но таким образом, что никто и не заметит. После того, как ты его наденешь, оно станет невидимым. Не снимай его, Гарри, пока рядом будет Дамблдор. – Спасибо, – недоуменно пробормотал парень, послушно надевая кольцо. – Это очень редкий артефакт, мистер Поттер, – в голосе Люциуса звучало настоящее потрясение. – Алекс очень хорошо к тебе относится, если решила ради тебя расстаться с такой ценностью! – Спасибо, – только и смог повторить Гарри, с большим уважением глядя на неожиданный подарок. – Не снимай его, если не хочешь, чтобы твои мысли были доступны посторонним. Держи письмо, Гарри. – Алекс, будь осторожна, – едва слышно попросил тот и едва он коснулся пергамента, как тут же очутился в Запретном лесу, только тогда поняв, что Алекс сделала из него портал. Избавившись от Поттера, Александра в упор посмотрела на Люциуса и усмехнулась, когда тот первым отвёл взгляд. – Тебе придется кое-что мне рассказать до того, как мы встретимся с Волдемортом. При нашем последнем разговоре, ты сказал, что ты должник Крауча, – напомнила Морган, – что ты имел в виду? – Хм… он сбил меня с ног, когда какой-то особо шустрый мракоборец послал в меня Аваду, – Люциус внимательно наблюдал за реакцией Морган на его слова, однако ничего не дождавшись, продолжил рассказ. – Я удивился, ведь после скандала, который я ему устроил, ты его бросила и… – Малфой замялся, опасаясь вновь поднимать эту тему. – Ты удивился, – как ни в чем не бывало, повторила Александра, вынуждая отца продолжить повествование. – Хм… ну и спросил, зачем он это сделал, ведь… – Люциус, перестань мямлить! Что ответил Крауч? – Что ты меня любишь, что будешь страдать, потеряв отца, а он… – Малфой вновь замолчал, отвернувшись. – Люциус! – зарычала Александра. – У нас нет времени на долгие подбирания слов. Просто скажи, как есть. – Он сказал, что слишком сильно любит тебя для того, чтобы дать мне погибнуть, обрекая тебя на страдания, – твёрдо закончил Малфой, смотря куда-то в сторону. – Понятно, – хмыкнула она. – Тогда последнее, что мне остается, перед встречей с Тёмным Лордом, это напомнить тебе об осторожности. – Алекс, я всегда осторожен… – Ага, – издевательски усмехнулась Морган, – особенно позавчера! Какого дьявола ты снял маску Пожирателя? Все кроме тебя, пытались сохранить анонимность… – Не хотел, чтобы твои сокурсники запаниковали и наделали глупостей. Это больше не повторится. – Тебе повезло, что мне выпал столь удачный шанс, и я умудрилась подсунуть Дамблдору твоё письмо так вовремя! Ладно. Сейчас у нас есть заботы поважнее, – посмотрев, как вытянулось лицо Малфоя, Алекс отбросила сдержанность и обняла его. – Всё будет хорошо, верь мне, – мягко произнесла она. – Только тебе я и верю, – обняв Алекс, прошептал Люциус и через секунду, поцеловав её в макушку, отстранился. – Ну, что? Отправляемся? Алекс кивнула и трансгрессировала.