От рождения до... возрождения

Едва успев устроиться в купе с братом и его приятелями, Алекс получила записку с приглашением посетить купе нового профессора зельеварения, Горация Слизнорта. Не в силах найти ни одной реальной причины, которая могла бы объяснить столь неожиданно возникший интерес, она кивнула Брэнду и вслед за «письмоносцем» пошла в соседний вагон. Кроме неё там собрались Долгопупс, Поттер, Джинни Уизли, Забини, Маклагген и несколько человек, с которыми она не была лично знакома, хоть и видела их раньше. С некоторыми присутствующими она даже училась на одном курсе. В общем, Алекс не потребовалось много времени, чтобы понять, что посиделки имели одну цель – помочь Слизнорту завязать полезные связи, которые смогут пригодиться ему в будущем. Гвоздём программы явно был Поттер, с которым профессор успел познакомиться раньше; у всех же остальных учитель открытым текстом выпытывал, что они собой представляют, дыбы иметь представление, перспективно ли это знакомство. Практически не участвуя в разговоре, Алекс отвечала на все вопросы односложно, и учитель почти потерял к ней интерес, чего, собственно говоря, она и добивалась. Встреча не затянулась надолго. Сделав предварительные выводы, кто из учеников наиболее перспективен, старик угостил всех чаем, и вскоре студенты покинули преподавательское купе, рассредоточиваясь по своим вагонам. – Я могу понять, зачем он Поттера позвал, – сказал Забини, перед тем, как отправиться в своё купе, – но рыжая-то, на кой гриндиллоу ему понадобилась? Морган только пожала плечами, так как тоже ломала себе голову, пытаясь найти ответ на этот вопрос – взять с нищих Уизли было нечего. Кивнув на прощание Забини, Алекс пошла в своё купе, по пути размышляя на тему преподавания в Хогвартсе. Школа совсем деградировала, с этим невозможно было поспорить. Учителя по Защите от Тёмных искусств менялись ежегодно, так что как бы Александра ни относилась к Амбридж, в одном она была с ней полностью согласна: их знания носили отрывочный характер. Уход за магическими существами преподавал полуидиот. И пусть даже Поттер был тысячу раз прав, говоря, что Хагрид очень хороший, но делу это никак не помогало. О Прорицании Алекс вообще даже не хотелось бы вспоминать. Да, Трелони была настоящей провидицей, с этим Морган и не спорила, благо, что сама становилась свидетельницей пророчеств, но как преподаватель… Иначе, чем шарлатанкой, язык не поворачивался её назвать. Ясновидящие не могут «открывать третий глаз» по заказу или желанию, их предсказания носят непредсказуемый характер и чаще всего, даже невозможно понять, что именно они предсказывают, до того самого момента, когда наступают эти события. Так что все завывания Стрекозы на уроках были смешны и нелепы… На Истории магии все студенты просто-напросто спали, такого нудного лектора, как Биннс ещё надо было поискать. Да и помимо занудности, все пять лет, которые Морган посещала его лекции, слушали они только о гоблинах, как будто других событий в мире магии вообще не происходило. Хотя, может, это было не так уж плохо, потому что те ученики, которым по-настоящему была интересна история, имели возможность ознакомиться с реальными событиями по хроникам, а не с урезанной версией, выгодной Министерству. Чары, преподаваемые Флитвиком, чистокровные волшебники изучали в пятилетнем возрасте, а магглорожденные чаще всего и к концу седьмого курса не осваивали их в совершенстве, так что уровниловка на занятиях вела к отвратительным результатам и у тех, и у других, когда дело доходило до экзаменов. Маггловедение, о котором Алекс знала из рассказов Гермионы, не имело ничего общего с реальной жизнью самих магглов. И, как с прискорбием говорила Грейнджер, им рассказывали о вещах настолько нереальных, что даже ей, до одиннадцати лет бывшей самым обыкновенным маггловским ребенком, приходилось прикладывать определённые усилия, чтобы вообще догадаться, о чём именно речь идет на самом деле. Древние руны, которые обожала Александра, поражали своей примитивностью, как и Нумерология. Единственное, что было на приемлемом уровне, особенно по сравнению со всеми остальными дисциплинами, так это Зельеварение и Трансфигурация. Хотя и о них можно было сказать много нелестных слов, да и учебный план был примитивен и убог, но навыки оставались в головах детей надолго. Уровень знаний непосредственно зависел от профессоров, а Снейп с МакГонагалл были настоящими профессионалами в своём деле. Но теперь, когда Северус отдал Зелья другому учителю, и явно не самому лучшему учителю, во всём Хогвартсе остается только один предмет, который будет преподаваться нормально. С тяжким вздохом вынырнув из своих мыслей, Алекс поняла, что уже довольно долго стоит перед дверью своего купе и, встряхнувшись, решительно зашла внутрь. – Что-то не так? – обеспокоено спросил Брэнд, вглядываясь в лицо сестры. – Зелья будет вести новый преподаватель, и я от него не в восторге, – откровенно ответила Александра, за лето отвыкшая от необходимости извращать правду. – Но это вовсе не значит, что и вы должны к нему плохо относиться и плохо учиться, – поспешно добавила она, глядя на насупленные лица юных слизеринцев. Понаблюдав пару минут за молчащими студентами, Морган вздохнула, понимая, что теперь она обязана дать более детальные пояснения своим столь неосторожно высказанным мыслям. – Так, дети мои, а теперь послушайте меня очень внимательно. Профессор Снейп великолепный зельевар, он один из лучших во всём мире, так что любой другой преподаватель априори не мог бы мне понравиться. Но, кроме этого, есть ещё один нюанс, из-за которого мне не понравился Слизнорт, – мальчишки заворожено слушали, периодически забывая дышать. – Он слишком сильно волнуется о вещах, о которых хорошему учителю не пристало задумываться. И я считаю, что он отбирает себе любимчиков не по их личным качествам, а по тому, есть ли у них влиятельные родственники… – То есть, мы не попадаем под его стандарты? – резюмировал Брэнд, когда Алекс замолчала. – Боюсь, что нет, – хмыкнула та, абсолютно не расстроившись, – и тем непонятнее было его приглашение. – А по-моему, всё предельно ясно, – неожиданно подал голос однокурсник Брэнда, Кристофер Бекинсейл, который никогда прежде не открывал рот в присутствии Александры, ограничиваясь лишь приветствиями. – Вы очень богаты, к тому же на вершине рейтинга… – Но в поезде едут ещё, по крайней мере, трое студентов, чьи фамилии возглавляют рейтинг, – с искренним недоумением возразила Алекс. Двенадцатилетний слизеринец презрительно усмехнулся и чувством превосходства пояснил: – Но их родители примкнули не к той стороне. Мой отец говорит, что война уже началась, так что теперь Бренен и Малфой в опале… – Ты абсолютно прав, – протянула Морган задумчиво, с невольным уважением взглянув на мальчика, который высказал мысль, до которой Александра не додумалась сама, – ведь это всё объясняет… – Эй, – позвал Брэнд, похлопывая сестру по руке, и шутливо добавил:– Не делай такое лицо, а то нам уже страшно. – Прости, родной, – смущено хмыкнула Александра, обводя глазами притихших слизеринцев. – Вы-то чего испугались? Я только по пятницам убиваю за косые взгляды, а сегодня понедельник, можете расслабиться. – Алекс, – робко позвал Стивен, – а можно мне… Ну, если война доберётся до Хогвартса, быть на твоей стороне? – На моей? – переспросила Алекс, безуспешно пытаясь скрыть изумление. – Тебе всё равно за кого буду я сама? Ты готов слепо следовать за моими идеалами? – Да, – твёрдо кивнул тот. – Я не верю, что ты будешь за Дамблдора, но и Тот-Кого-Нельзя-Называть не сможет похвастать, что ты станешь Пожирателем. – Стивен, почему ты так думаешь? – Я верю тебе, – просто ответил Дэвис. – Так можно? – Конечно, – растроганно кивнула Алекс, – я буду рада. – А я? – подал голос Кристофер и, опережая вопрос Морган, пояснил: – Нас никто не воспринимает всерьёз. Нам ничего не объясняют, просто отмахиваются, как от докучливых насекомых! Может, мы и маленькие, но ведь мы же не совсем идиоты, мы видим, что что-то происходит. Родители не желают ничего нам говорить, но ведь это неправильно! А ты единственная, кто хоть что-то нам объясняет, кому мы ещё можем довериться? Я понимаю, что мы ещё дети, но судя по тому, что пишут в «Пророке», среди жертв полно детей и помладше. Мы не будем обузой, обещаю, но я хочу хотя бы знать, за что меня будут убивать. – Мерлин! Мальчики, вы с ума сошли? – откровенно испугалась Морган, услышав такие рассуждения от второкурсника. – Я не собираюсь вам врать, что всё хорошо, но пока вам действительно нечего бояться. Откуда у вас вообще такие мысли? – Мы не глухие, не слепые, читать тоже умеем, – без улыбки ответил Стивен, – так что выводы напрашиваются сами. Тот-Кого-Нельзя-Называть сейчас истребляет грязнокровок, потом примется и за полукровок, и меньше всего мне хотелось бы оказаться в списке тех, кто ему мешает. – Ясно, – протянула Александра. – Значит, мне пора организовывать собственную армию, чтобы держать руку на пульсе и не допустить, чтобы те, кто, как и вы, «умеет думать», не влезли в неприятности. Ладно, считайте себя первыми адептами… И уж не знаю, как начинал Тёмный Лорд, а я попрошу вас не распространяться об этом разговоре. Только паники среди детей нам и не хватает для полного счастья! Слизеринцы синхронно закивали, соглашаясь, а Алекс только и оставалось, что медленно переваривать информацию. Простившись с детьми перед Большим залом, Морган заняла место с самого края гриффиндорского стола, и вяло помахав рукой в ответ на приветствия однокурсников, снова погрузилась в свои мысли. Что же творится в мире, если двенадцатилетние дети всерьёз задумываются о собственной безопасности? Если второкурсники заранее хотят найти покровителей, или если угодно, предводителей, на период войны? Александра помнила, как сама в этом возрасте строила планы по свержению Дамблдора, но она слишком рано повзрослела, и о ней некому было заботиться, так что хочешь – не хочешь, а приходилось думать о будущем и строить планы, прогнозируя чужое поведение. Да и у неё были личные счеты к директору и его клике, так что стремление отомстить было более чем уместным. Но ведь ни Стивен, ни Кристофер не были сиротами, они оба жили с нормальными родителями. У Дэвиса один из родителей был магглом, так что он не был лишен родительской любви. У Бекинсейла, конечно, дела были похуже, но и его чистокровная семья славилась лояльным отношением к потомкам. Так почему же двое столь разных ребят так одинаково реагируют на угрозу извне? Дети должны оставаться детьми, в этом Александра Морган была абсолютно уверена. – Принцесса, что тебя так расстроило? Алекс вздрогнула, не заметив, когда Бренен успел подойти и посмотрела на него с удивлением. – Ральф? Ты решил стать гриффиндорцем? – Нет, я решил, что хочу быть рядом с тобой, – спокойно покачал головой тот. – Ты обещала подумать об этом, помнишь? Принцесса, я с мирными намерениями, клянусь. Ты не ответила ни на одно моё письмо, – с укором заметил он, вызвав на лице собеседницы ухмылку. – Почему, Принцесса? Морган задумчиво поглядела на Ральфа, но тот с таким искренним выражением ожидал согласия, что она нехотя кивнула. С видимым облегчением усевшись рядом с Александрой за стол её факультета, Бренен полностью игнорировал косые взгляды, бросаемые на него гриффиндорцами. – Не думала, что тебе нужны были мои ответы. – Нужны, – печально подтвердил Ральф, – а разве это не очевидно? – А разве не очевидно, что если человек сегодня пытается тебя изнасиловать, а завтра пишет о любви, то это, по меньшей мере, ненормально? – Я же… Я думал, ты поверила… Прости. Если я тебя раздражаю… – Я не могу решить, как вести себя с тобой, – искренне призналась Морган, у которой не было настроения вести завуалированный допрос. – Дай мне время… Но не думай, что я говорю о любви! – Нет, конечно, только общение… Ральф перевёл разговор на менее личные темы, и дальнейшая беседа протекала вполне мирно. Так что к тому моменту, когда Дамблдор поднялся со своего места, чтобы произнести приветственную речь, Морган успела расслабиться и отвлечься и от непонятных перемен в поведении Бренена, и от непростого разговора в поезде. Торжественная речь директора в этом году была как никогда мрачной и вместо благодушных улыбок, которые так любил расточать Дамблдор, он хмуро поведал о непростых временах и осторожности, которую студенты должны были проявлять на каждом шагу. Напоследок сообщив, что никакая дополнительная охрана не убережет учеников от армии Волдеморта. – Очень позитивно, – пробурчала Морган и поспешила распрощаться с Ральфом до того, как гриффиндорцы поравняются с ней, чтобы в одиночестве добраться до башни и закрыться в своей комнате: общения на сегодня с неё было более чем достаточно. *** На следующее утро Алекс, к собственному удивлению, проснулась рано, так что к тому моменту, когда все остальные только продирали глаза, она уже успела спуститься в Большой зал. – Принцесса! – проорал Нотт Александре прямо на ухо, после чего схватив в охапку, закружил её в воздухе. – Я так по тебе соскучился! – Тео, я тоже рада тебя видеть, – со смехом отозвалась та. – А теперь поставь меня обратно! Глаза Нотта сияли и Морган невольно улыбнулась. – Теодор, поведай мне о причинах твоего хорошего настроения, – ухватив парня за руку, Алекс заставила его сесть рядом с ней на скамью перед столом её факультета. – Я же вижу тебя, разве этого мало? – иронично спросил Нотт и рассмеялся. – Таким ты мне нравишься ещё больше, – призналась Алекс, которая уже очень давно не видела ни одного из своих друзей беззаботно весёлыми. Всё-таки то, что происходило в мире, откладывало свой отпечаток, и о веселье они все давно позабыли. – Как прошло лето? Кстати, чуть не забыла, я же решила на тебя обидеться, – вдруг воскликнула она и картинно нахмурившись, пояснила: – За то, что ты за весь август даже ни разу мне не написал. – Ну, Принцесса! – Теодор изобразил ужас и раскаяние, и приобрел такой забавный вид, что Морган не выдержав, расхохоталась. – Ладно, – уступила она, тут же строго добавив: – Но это последний раз, когда тебе сошла с рук такая преступная небрежность. Теперь отсутствие писем в течение двух недель будет караться неделей моей обиды. – Это слишком серьёзное наказание, – нахмурился Нотт и, заговорщицки понизив голос, предложил: – Может, обойдемся парочкой Круциатусов? Алекс рассмеялась во весь голос, привлекая интерес половины присутствующих на завтраке волшебников, но не обратила внимания на недовольные взгляды. – Тео, ты просто прелесть! – с уверенностью заявила Алекс. – Мне стоит ревновать? – вкрадчиво поинтересовался Малфой, незаметно возникший прямо за спиной своей невесты. – Привет, – Алекс потянулась, чтобы поцеловать Драко, но тот перехватил её руку. – Милая, мы в школе, помнишь? – ласково коснувшись губами ладони невесты, Малфой с сожалением её отпустил. – Конечно, не помню, – призналась та. – Садись, позавтракаешь со мной и Тео. – Не думаю, что это хорошая идея, – возразил Драко. – Если ты непременно хочешь шокировать своих однокурсников, пусть Теодор останется. – А ты? – А моё присутствие они вряд ли переживут, – усмехнулся Малфой. – Приятного аппетита. – Спасибо, – пробурчала Александра и обернулась к Нотту. – Тебе сбежать я не позволю! – Алекс, Драко прав, не стоит нервировать твоих друзей. – Тео, мой друг ты, помнишь? Нет, я серьёзно, почему ты не можешь со мной позавтракать? Я регулярно ем за вашим столом, Бренен неоднократно усаживался сюда, чтобы поговорить со мной, так почему твоё присутствие должно быть воспринято как-то иначе? – Хорошо, родная, – со вздохом уступил тот, – только пообещай, что будешь трижды в день проведывать меня в Больничном крыле. – Да хоть четыре, только до этого не дойдёт. Они успели закончить с едой и перейти к кофе, когда Золотое Трио прошествовало мимо. Поттер лишь кивнул, приветствуя подругу, но стоило Уизли открыть рот, как Гарри тут же шикнул на него, заставляя промолчать. Таким образом, утренний прием пищи закончился без происшествий. Шестикурсники не спешили расходиться после завтрака, ожидая, когда профессор МакГонагалл раздаст им расписание. Это заняло довольно много времени, так как декан Гриффиндора сначала проверяла, набрали ли студенты нужное количество баллов по СОВ, чтобы продолжить подготовку к ЖАБА по выбранным дисциплинам. Гермиона убежала одной из первых, и Алекс не успела её окликнуть, хотя хотела попросить подождать, тоже намереваясь отправиться на Древние руны. Дождавшись своей очереди, Александра протянула своему декану заявку. – А, мисс Морган, – МакГонагалл оторвала взгляд от пергамента и неожиданно тепло улыбнулась, – я горжусь вами, Алекс. Вы великолепно проявили себя на экзаменах. – Спасибо, профессор, – смущённо потупилась та, под сотней заинтересованных взглядов недоумевающих студентов: услышать такую откровенную похвалу от всегда строгого профессора трансфигурации никто из них не ожидал. – Вот ваше расписание. И кстати, жду вас сегодня вечером в своём кабинете, – добавила Минерва с загадочной улыбкой. – До вечера, профессор МакГонагалл, – уже на ходу попрощалась Алекс, спеша исчезнуть из коридора, тем более что у неё и повод был вполне достойный: она опаздывала на первый урок Древних рун. Залетев в кабинет, Алекс извинилась за опоздание и уселась на привычное место, рядом с Малфоем, не сразу заметив недовольство на его лице. – Милый, что-то не так? – обернувшись к жениху, Алекс внимательно посмотрела ему прямо в глаза, не понимая, чем вызвана такая гримаса. – Прости, но ты должна держаться от меня подальше на людях, ты же знаешь, – с извинительно интонацией отозвался тот. – Мы же договаривались! Только теперь Александра сообразила, о чём идет речь. После получения задания от Волдеморта, Драко взял с невесты обещание, что на людях она не станет демонстрировать своё хорошее отношение к нему. То есть не так, как раньше, когда они скрывали именно близкие отношения, но позволяли другим знать о том, что они нормально общаются. Теперь Драко требовал, чтобы Алекс практически изображала вражду. При этом сам парень будет создавать видимость прежних приятельских отношений. Морган категорически не нравилась эта идея, но спорить с Малфоем, когда он упёрся, было себе дороже. Она прекрасно понимала, чего он добивается, и поделать с этим ничего не могла. По плану Драко, когда он либо исполнит, либо провалит задание Волдеморта, он превратится в парию, или – что ещё более вероятно, – в преступника. Таким образом, отстранив Алекс на ранних этапах своих неправомерных действий, он стремился оградить её от всего того, чему будет подвергнут сам. Больше всего в этой ситуации Александру бесило то, что она даже не представляла, что именно её жениху поручил Тёмный Лорд, и соответственно никак не могла повлиять на это. Размышления Морган были прерваны самым наглым образом: профессор Вектор потребовал у своей лучшей ученицы продемонстрировать остальным студентам одно из заклинаний, которое они изучали в прошлом году, и которое почему-то никак не давалось пониманию других. Ужасаясь объему домашнего задания, Морган и Грейнджер одними из последних подошли к кабинету ЗОТИ. Ровно за минуту до начала урока учитель открыл двери, запуская студентов внутрь. Зайдя в помещение, Алекс не смогла сдержать улыбку: на стенах появились картины наглядно демонстрирующие, к чему ведет незнание способов Защиты от Тёмных искусств. Каждый учитель переделывал кабинет в соответствии со своими вкусами, и если при Локонсе стены были увешаны его портретами, а при Амбридж – картинами с кошками, то теперь интерьер полностью отражал истинное предназначение уроков. Сцены пыток, ужасные раны, вывернутые под неёстественными углами конечности, искажённые страхом и болью лица… – Кто, кроме мисс Морган, ответит мне, действие какого проклятия изображено на этой картине? – вместо приветствия поинтересовался Снейп, и в звенящей тишине его голос прозвучал особенно зловеще. – Печально. Тогда быть может, кто-нибудь ответит, какое контрзаклинание блокирует проклятие, изображенное на этом полотне? – взмахом палочки профессор осветил соседний холст и, послушав несколько секунд тишину, издевательски добавил: – Искренне надеюсь, каждый из вас уже обзавелся завещанием… То, как Снейп говорил о своём новом предмете, завораживало. Он не просто перечислял, зачем нужны знания по этой дисциплине, он с восхищением перебирал проклятия за проклятием, говоря о способах защиты и нападения, и в кабинете стояла такая тишина, что когда Алекс недоверчиво хмыкнула в ответ на одно из заявлений своего старшего друга, этот звук заставил всех вздрогнуть. – Вы должны быть снисходительнее на первых уроках, профессор, – протянула Алекс, когда внимание однокурсников переключилось на неё. Она с искренней улыбкой наблюдала за Снейпом. – Не у всех первые детские воспоминания связаны с Тёмной магией. К тому же, большинство проклятий изображенные на картинах, для половины из них, – Алекс махнула рукой, обводя притихший класс, – будут летальны. – Вот для того, чтобы снизить процент летальности, я и хочу, чтобы студенты отдавали себе отчёт, о чём идет речь, – неожиданно спокойно пояснил профессор. – Сомневаюсь, что многие из гриффиндорцев, – это слово профессор произнёс как ругательство, – что-либо смылит в невербальных заклинаниях, но всё же. Кто может мне ответить, в чем их преимущество? Гермиона моментально подняла руку. Что бы ни происходило в мире, Грейнджер всегда оставалась книжным червём, заранее читая все учебники и старательно поднимая руку на каждом уроке. Окинув класс недовольным взглядом, Северус вынужденно кивнул гриффиндорской старосте, предоставляя ей право слова. – Противник не знает, какое заклинание вы собираетесь применить, поэтому у вас появляется преимущество во времени, – протараторила Грейнджер. – По сути, ответ верен, – вынужден был согласиться учитель, но баллов не начислил. – Вы получаете возможность действовать непредсказуемо… – Извините, профессор, – перебила Александра, порядочно подняв руку, – но вы же сами понимаете, что это полный бред. – Мисс Морган… – Мне сугубо фиолетово, вслух меня будут проклинать, или про себя, – отмахнувшись от профессора, продолжила говорить Алекс, – я вижу поток магии, а не то ничтожество, которое на меня её направляет. – Достаточно, мисс Морган, – ледяным тоном сказал Снейп, и она послушно замолчала. – Это умение – видеть магию – доступно далеко не каждому. Если уж быть совсем точным, то на это способны единицы. Как справедливо заметила Морган, пока тебя пытается проклясть ничтожество, невербальная магия может помочь… Итак, разделитесь на пары и попробуйте колдовать невербально. Ваша цель – обезоружить противника. Приступайте. Мисс Морган, попрошу пройти со мной. Алекс недовольно поднялась и вслед за профессором покинула кабинет. Едва закрылась дверь, тот схватил Морган за плечи, с беспокойством заглядывая ей в глаза: – Извини, – пробурчала та, попытавшись высвободиться. – Так я и не сержусь. Алекс, что с тобой происходит? Сначала она хотела ответить «Всё в порядке», но почти мгновенно передумала. – Ненавижу чего-то не знать, – со злостью воскликнула Морган, и Снейп, не ожидавший такого ответа, тут же отпустил её, отступив на шаг назад. – Почему вы мне ничего не хотите говорить о задании Волдеморта? – Ты рехнулась? Не смей обсуждать это в школе! – А то что? Баллы с меня снимешь? – огрызнулась Алекс. – До тех пор, пока я не узнаю правду, лучше не приставай ко мне с дурацкими вопросами. Развернувшись, она увернулась от протянутой руки, когда Снейп попытался её остановить, и вернулась в класс. Едва дождавшись окончания урока, в течение которого она старательно игнорировала взгляды Северуса, Алекс первой выскочила из кабинета и понеслась на Нумерологию. Усевшись в углу, она положила на соседний стул свою сумку, демонстрируя, что место уже занято и так и просидела одна, ни разу не обернувшись. Вместо обеда Морган вышла из школы, направившись к Черному озеру, и с удобствами расположившись под деревом, погрузилась в домашнее задание по Древним рунам.