Пегас

      Рождество наступило неожиданно. Большинство студентов разъехались на новогодние каникулы в более холодные регионы страны, дабы проникнуться духом Рождества и предстоящим Новым годом. Тем временем троица семейства Дубачелло проводят время на балконе их дома, попивая холодные напитки и надевая солнцезащитные очки. В городе постепенно украшались пальмы различными гирляндами, и для Жака, что рос в большем холоде и наряжал ёлку, пальмы в гирляндах были чем — то необычным, нежели серьёзным.       Его состояние после всего случившегося восстанавливалось не так стремительно, как того все хотели. Доза, вколотая ему галлюциногенов, была подобрана так, что была на краю передозировки, но всё-таки не довела его до летального исхода. Употребление в первый раз такого большого количества экстази за раз сильно ударила по его нервной системе. Его прокапали, очистили как можно скорее. Принимать выписанные лекарства Жак мог продолжать дома, под присмотром Джозефа. Его первые дни в больнице были для него чистым кошмаром.       Всякий раз, стоило ему проснуться, как его рвало, голова кружилась и в целом он не мог себя осознать, а бинты на костяшках с каждым напряжением пропитывались свежей кровью. Кошмары продолжали мучить его каждую ночь. Обрывки из детства смешивались с воспоминаниями о Нане и текущими проблемами. Поэтому он подолгу не мог уснуть. Или порой он вообще не спал, просиживая ночь в у окна палаты, глядя на скучный пейзаж и отрубаясь только под утро. Порой, лежа в кровати и глядя в потолок, он пытался припомнить образ своего преследователя, но его разум был настолько затуманенный в тот момент, что сейчас он не мог ничего вспомнить.       Во время его недельного лечения в больнице Джанетт и Айлин, благополучно сдав экзамены, поспешили перебраться из Цитадели в дом Джозефа. Университетский бомбер Эрела был всё ещё у него. Он его отстирал так, что б на рукаве не осталось ни одного пятна его крови. Будет немного неловко его отдавать спустя такое время, но и хранить его у себя он вечно не может.       — Жаки. — Джанетт постучалась и просунулась в щель двери.       Удостоверяясь, что ей можно войти, она распахнула дверь и оглядела Жака, что убирал бомбер в специальный Эко пакет.       — Снова плохо спалось? — Спросила девушка, увидев знакомые синяки под глазами.       Парень молча кивнул.       — Поешь перед тем, как поедешь. — Девушка слегка улыбнулась.       Жак и раньше не был особо разговорчив, но больной вид брата и пустые глаза, заставили сердце блондинки болезненно сжаться. Джанетт и Джозеф считали, что тот ещё замыкается в себе и были серьёзно обеспокоены. Хоть Лидия и говорила, чтоб они просто дали ему время пережить это.       Спускаясь в гостиную, он оглядел рождественскую искусственную ёлку, которую Айлин и Джанетт наряжали со всем энтузиазмом. В целом они обе очень постарались украсить весь дом от и до. В том числе затрагивая комнату Жака. Он позволил им сделать это.       Айлин, наверняка из-за положения в своей семье никогда не праздновала Рождество, то, как это делают большинство обычных семей. Джанетт же хотела прикрыть свою грусть из-за проведения праздника без матери. Жак не принимал участия, потому что никогда не праздновал Рождество. Он не видел смысла и в празднование нового года. Земля на год ближе к своему уничтожению. Так почему люди этому так радуются?       Жак к сожалению не смог купить никаких подарков для его семьи, в связи с тем что лежал больнице и помирал, но он надеется сделать это в другой раз. Конечно же, для девушек главным подарком стала новость, что Эмма и Ева приобрели билеты на январь. Рождество прошло удачно, и Жак чувствовал себя неплохо, так что он не видел причины отменять сегодняшнюю ночёвку в доме Винсов.       — Эх, почему Тео не позвал меня на ночёвку… — Всё это звучало шепеляво из-за куска пиццы во рту, смешанный с тоном отчаяния. Пока проводила Жака до двери.       — Не завидуй.       — Вот и не буду! Я и Айлин проведём свою ночёвку в тысячу раз круче! — Кричит она ему вдогонку, приобняв сестру за плечо и воинственно подняла кулак вверх.       Жак махнул им на прощание, прежде чем усесться в такси. Пешком Жак бы не решил сейчас ходить, иначе большой риск сдохнуть в подворотне. Когда он вышел из машины и взглянул на знакомый дом, двинулся к двери, но даже не успел до конца пройти ко входу, как дверь дома открывается и оттуда выбегает пару миниатюрных собачек породой шпиц и чихуахуа. Они моментально окружили и стали вынюхивать незнакомца. Подняв взгляд, он увидел молодую девушку, что держала в руках поводки и была в классической одежде домработницы.       — Здравствуйте, вы к хозяевам? К кому именно? — Её голос отдавался учтивой вежливостью, хотя она видела парня, что был одет в привычную оверсайз одежду и с жуткими синяками под глазами.       — Братьям. — Ответил он.       — Хорошо, секунду. — От грубости и того, чтобы его прогнать, её сдерживала только её зарплата, что будет урезана в случае плохо обращения с гостями этого дома.       Девушка приказала собакам заткнуться, на это они спокойно уселись у ног Жака. Она прикрыла дверь и вернулась в дом. Было непривычно, что в этом доме был кто-то ещё, помимо самих братьев. На этот раз дверь открыл уже Эрел и мягко улыбнулся, завидев Жака.       — Проходи. — Он взглянул на выходящую горничную. — В следующий раз пускай его без вопросов.       — Как скажете, сэр. — Она мило улыбнулась, учтиво кивнув и направилась к собакам.       — Извини, забыл их предупредить. — Эрел неловко улыбнулся, глядя на то как Жак проследил взглядом за девушкой. Сначала он нахмурился, а затем он заметил, что взгляд зелёных глаз направлен вовсе не девушку, а на животных.       — Милые собачки. — Сказал Жак, вернув взгляд к Эрелу.       — Мамины дети. — Посмеявшись, ответил сероволосый, пропуская того внутрь, закрывая за ним дверь.       Разувшись, Жак почему-то вдруг почувствовал себя неловко.       — Это… Твоё… Я полностью отстирал её. — Он протянул пакет и Эрел принял его, проходясь внимательным взглядом по Жаку, что потирал заживающие раны на костяшках без бинтов.       Эрел оглянулся назад, на ведущую винтовую лестницу наверх, к которой подходила ещё одна из служанок.       — София, постой. Отнеси, пожалуйста, пакет в мою гардеробную.       Девушка, как и первая, учтиво улыбнулась и, аккуратно взяв пакет, не касаясь рук хозяина, развернулась в направлении лестницы.       — Сколько у вас домработниц? — Жак осмотрелся в поисках ещё пару таких же работников. Он не помнил, сколько было людей в его поместье, но их точно было около пятидесяти, если не больше.       — Пять, — Отчаянно выдохнул парень, расставив руки по бокам. — Как только мама приехала, она обсмотрела каждый уголок и поняла, что мы засрали весь дом. Но я ведь и не живу здесь. Во всем виноват Тео, а отчитали меня. — Эрел смеётся и движется в сторону кухни.       Жак двигается вслед за ним. Они достают из холодильника две двухлитровые бутылки газировки и кучу снеков, поскольку полноценный ужин Жаку не нужен. Иногда он удивляется, как Эрел спокойно ест нездоровую пищу, когда сам знает, насколько она вредна. Жак держит целую кучу толстых упаковок чипсов, стараясь не уронить и идёт вперёд за Эрелом. Они проходят мимо столовой.       — Эрел. — Слышится серьёзный женский голос.       Здесь включён телевизор, на нём играет какое-то музыкальное шоу, работает освежитель воздуха. Эрел медленно поворачивается, улыбаясь.       — Да, мама?       Жак поворачивает голову, замечая старших Винсов сидячими за продолговатым столом. Женщина сидела, закинув ногу на ногу, просматривая какую-то статью в своём планшете. Она сделала неторопливый глоток красного вина из бокала, не отрывая взгляда от сына.       — Опять ты ешь всякую фигню. Ещё и других этим подкармливаешь.       — Мам, все уже поели. Это просто закуска на нас троих. Так что это не так уж и много. — Закатив глаза, ответил Эрел.       Женщина перевела взор чуть в сторону, встречаясь с зелёными глазами, что так заинтересованно её осматривают. Всё в этой женщине от её серьёзного и холодного взгляда, карих глаз и цвета волос напоминали ему Тео. Мужчина, смотрящий до этого в газету, отложил папирус и удивлённо взглянул на нового человека в комнате.       — Ох, здравствуй. Ты друг Эрела и Тео? — Мужчина поднялся и энергично подошёл ближе, оглядывая Жака с ног до головы. — Эрел, будь добр. — Мужчина кивнул сыну, и тот вздохнул. Но все же начал.       — Позвольте представить вам... Ноа Эдвард Винс, мой отец. Вивьен Агата Винс, моя мать. Жак, мой драгоценный друг, сосед по комнате, товарищ и...       — Ты развернул восхитительно речь, сынок! Но мог бы сделать и проще. Приятно познакомиться. — Старший Винс посмеялся.       Затем улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Жак ели как освобождает руку и жмёт в ответ. Весёлая энергичность, мягкая улыбка, светло-голубые глаза и манера общения напоминала ему Эрела. Жак ожидал совсем другого, что его отец будет суровым мужчиной, что запугает любого в пределах километра. Но этот милый мужчина лишь поправляет оправу круглых очков.       Ноа Винс довольно улыбнулся и последовал на кухню, напоследок бросив ласковый взгляд на сына с лёгкой улыбкой на губах. Эрел ответил ему такой же улыбкой и направился дальше. Жак недолго думав, последовал за ним.       — Сильно не шумите! Мы скоро ложимся спать! — Крикнул отец им вслед.       — Хорошо! — Крикнул Эрел в ответ, пока они подымались по лестнице вверх.       — Я представлял ваших родителей по другому... — Подал голос Жак.       Эрел же кинул на него изумленный взор через плечо.       — Они хорошие. В смысле, я думал, они… — Он ненадолго остановился, подбирая слова. — Строгие?       Эрел остановился на ступень выше Жака и развернулся к нему лицом.       — Они были достаточно суровыми, когда мы были младше. Но иначе троих сыновей не воспитать. Мы бы перевернули весь дом. Ну, в конце концов, не все богатые родители обязательно жестокие родители. — Эрел улыбнулся, посмотрев в сторону, словно вспомнил о чем-то забавном.       Но он тут же посерьезнел, когда вернул взгляд на Жака. Жак продолжал глядеть на него усталым взглядом в ответ из-под лба. Эрел беспокоился за его состояние, ведь такой пустого взгляд у черноволосого не было даже в то время, когда он только приехал. С этого момента у Эрела возникла крошечная цель — это вернуть сияние в зелёных глазах.       — Расскажешь мне о них? — Он заметил как брови Дубачелло поднялись в удивление, но он молчал.       — Да. — Ответил тот спустя несколько секунд раздумий и отвёл взгляд.       — Тогда… Чуть позже?       Эрел снова развернулся и двинулся вверх, но остановился, когда Жак начал.       — Мои родители считали меня лишь своим щитом от моего деда, который хотел от них избавиться. Отец всегда требовал от меня большего… Топление в озере поместья во Франции — это лишь одно из многих наказаний...       — Ты можешь не говорить, если тебе тяжело… — Сказал Эрел, воспользовавшись заминкой, но Жак продолжил, не поднимая глаз.       — Выпорка. Кровь. Подвал. Собачья будка. Одиночество. Голод. Убийства животных... — Перечислил Жак лишь малую часть, крепче прижимая к груди упаковки с чипсами. — Моим воспитанием больше занимались нянечки… У матери алекситимия. Поэтому, когда я родился, она не понимала, что чувствует ко мне. Скорее всего, она просто ничего не чувствовала ко мне. Никогда. — Жак наклонил голову чуть в бок, давая Эрелу понять, что он в порядке. Эрел же кивнул.       — Спасибо, что рассказал. — На лице сероволосого появилась нежная улыбка.       Жак не стал ждать, пока Эрел перестанет на него пялится, и сам двинулся вверх по лестнице, обгоняя его. Эрел быстро нагнал его и запел имя брата на весь второй этаж, что сегодня полностью принадлежит им.       — Выходи из своей пещеры, о великая богиня Мари! — Эрел постучался и дёрнул за ручку.       Тео сидел к двери спиной. За столом, на котором стояло несколько мониторов, микрофон и переливающийся разными цветами системный блок. Парень играл в один из известных шутеров от первого лица, время от времени что-то комментируя. Жак осматривается, и несколько книжных шкафов занято дисками от различных игр. Жак даже представления не имел, что Тео увлекается играми.       Он скорее ожидал застать младшего Винса за чтением Достоевского в присутствии тихой музыки девятнадцатого века. Эрел коварно захихикал, ставя бутылки с газировкой на пол.       — Он сидит в наушниках. — Сказал Эрел, и Жак на это согласно кивнул. — Знаешь, что это нам даёт?       Жак хмыкнул и снова бросил взгляд на затылок Тео.       — Превосходство. — Ответил черноволосый.       Эрел довольно, словно мартовский кот, согласно кивает.       — Не будь с ним жесток. — Жак кивает в сторону младшего Винса.       — Вовсе не буду. Давай подождём, пока у него катка закончиться. Ты встанешь слева, а я справа. Увидишь — это будет забавно. Я и Амато часто пугали его так.       Неужели просто неожиданное присутствие напугает кого-то такого, как Тео.       — Тео никогда не выглядел как тот, кто чего-то пугается.       — Да. Но у всех есть страхи. У него это неожиданности. То, к чему ты не готов и не ждёшь, пугает тебя больше всего.       — Неожиданностей боятся все, если они неприятны. — Жак подумал о Марко. Служит ли он щитом для Тео от неожиданностей? — Ты называешь это не жестокостью?       — Мы же братья. Все братья в хороших отношениях так делают. По крайней мере, мы точно. —Усмехнувшись, ответил сероволосый.       Он открыл ящик шкафа и достал оттуда две маски. Один был жуткий клоун с противно длинными острыми зубами и окровавленной пастью, а другая маска — обычная маска крика. Он протянул ему маску клоуна.       — Эта тебе подойдёт больше. Дай мне другую. — Нахмурившись Жак указал на другую маску.       Эрел посмеялся на попытку стёба со стороны друга и сразу же передал ему маску крика.       — Это точно безопасно? — Спросил ещё раз Жак, но Эрел шикнул, надевая маску, подходя к нему со спины.       В комнате полная темнота и из отражения в мониторе будет видно, только если присмотреться. Жак тяжело вздохнул и надел маску крика. Подходя к сидящему Тео с левой стороны. Когда Тео наконец завершил игру и спустил наушники, он потянулся за чем то с левой стороны, но заметив краем глаза крика, он вздрогнул на месте. Тео не кричал, всё что он смог издать это громкий вздох, когда резко развернулся направо, увидев маску клоуна.       Рукой он случайно задевает кружку и та летит вниз. Тео часто дышит и его округленные глаза были лишь единственным, что выдавало его испуг. Эрел разражается хохотом и щёлкает выключателем. Комната озаряется светом и Жак снимает маску, глядя на необычное выражение лица младшего Винса. Тео вышел из оцепенения, опустив глаза в пол. Кружка с какао не разбилась, но упала на мягкий мохнатый белый ковёр.       — Эрел, ишак ты тупой. — Выдал Тео, поднимая кружку с ковра, ставя её на стол.       Эрел же смеётся ещё громче, снимая свою маску с лица.       — Вообще-то это маска клоуна, а не осла.       — Зато по жизни ты осел. — Не переставая сердиться, сказал Тео. Его злость проявлялась лишь в нахмуренных глазах и убийственном взгляде, но кажется, Эрела это и вовсе не пугает.       — Хватит играть и пошли. У нас дело в кино комнате.       — У вас есть домашний кинотеатр? — Спросил Жак.       — Кончено есть. Он в другой стороне от спален.       Они ни разу не упоминали о нем до этого. Домашние кинотеатры не были чем то удивительным, но Жак поморщился, понимая, что там будет большой экран.       — Обойдёмся без него? Я не хочу лицезреть рожу Нойманна во всю стену.       Эрел согласно кивает, а Тео оторвал взор голубых глаз от залитого ковра и взглянул на Жака. Тео встаёт, обходя тёмное пятно на ковре, и подходит к кровати. Прежде чем взять лежащий на нём ноутбук, он пульнул в старшего брата мягкую игрушку — удлиненного кота. Эрел схватил игрушку и с улыбкой предложил её Жаку, подходя к двери. Парень принял её в руки, оглядывая морду кота. Тео взял ноутбук и протиснулся между ними в коридор.       — Идём в комнату Эрела.       — Что? — Эрел заметно заволновался. — Почему в мою?       — Потому что из-за тебя я пролил на свой ковёр какао. Теперь там огромное коричневое пятно. А у тебя ковёр чистый.       — Подождите, мне нужно кое-что убрать. Не заходите. Дайте мне пять секунд.       Эрел схватил напитки и пулей залетел в свою комнату.       — Теперь он напуганный. — Приметил Жак, краем глаз зацепившись за профиль Тео.       — Я знаю. — В его голосе слышалась усмешка, и Жак снова посмотрел на дверь. Что могла видеть горничная, но не могли видеть они?       — Эрел, мы входим. Ты будто девушку в гости пригласил. — Тео резко открыл дверь в его комнату как раз в тот момент, когда Эрел что-то запихнул в небольшой шкафчик. Оно норовило вывалиться, поэтому Эрел старался запихнуть это так, дабы никто не увидел. — Всё в порядке. Проходите. — Эрел улыбнулся и поставил руки по бокам, улыбаясь.       Чтобы Эрел тут не прятал, Жаку все равно. Если он это спрятал, значит, так нужно. Лишнее любопытство тут будет лишним. Пройдя внутрь, он ожидал, что эта комната будет ещё больше обставлена всякими компьютерами, различными фигурками персонажей из игр, но всего этого здесь не было. Это была обычная просторная комната в молочно-кофейных — тонах.       Стоило зайти в комнату, как по левую руку был большой шкаф купе, у которого как раз сейчас стоит Эрел. В двух метрах располагалась огромная и, наверняка, мягкая двуспальная кровать. В правом дальнем углу стоял рабочий стол, который был скрыт за книжными полками. На которых была бы выставлена коллекция манги и других книг. Там же, у панорамного окна с выходом на балкон, занавешенного тёмными шторами, располагались кресло-мешки и одно подвесное кресло.       Такую не сильную наполненность Жак обосновывает тем, что Эрел все свое добро содержит в их комнате, в Цитадели. Тео закрывает за Жаком дверь и проходит в комнату, аккуратно сняв тапочки, прежде чем усесться на такой же, как у него в комнате ковёр. Эрел притащил два кресло-мешка для себя и Жака. Стоило им усесться по обе стороны от Тео, как к ним постучались. Одна из домработниц приоткрыла дверь и, не заглядывая, объявила, что их матушка попросила Эрела спуститься вниз.       Эрел поднялся, подходя к двери, он остановился, оборачиваясь на них.       — Не начинайте без меня. Если вы начнёте без меня, я…       — Иди уже. — Перебил его Тео.       Эрел послал воздушный поцелуй брату, тот в свою очередь сделал вид, что уклонился. Эрел посмеялся и удалился из комнаты. Тео сразу же стал рыскать в ноутбуке нужное видео и открыл вкладку, ставя видео на паузу в самом начале, чтобы дождаться Эрела. Жак же вновь провел взгляд по комнате, останавливаясь на одной единственной фотографии в комнате, подходя ближе к комоду, на которой стоит фотография.       — Это ваш старший брат? Амато?       Жак не смел брать фотографию в руки, поэтому лишь обвёл её внимательным взглядом. На ней были все трое братьев. Эрел приобнимал старшего брата и показывал свой фирменный жест, улыбаясь во все тридцать два зуба. Его тёмные, некрашеные волосы на фотографии имели точно такой же яркий контраст с голубыми глазами, как и у Тео. Сам Тео по другую сторону имел привычное расслабленное лицо, но Жак мог отчётливо видеть, как уголки губ слегка приподняты в улыбке. По сей день даже такой улыбки он не видел на лице младшего из братьев.       Самый старший стоял посерёдке, закинув руки на плечи младших. Из всех троих он был одним-единственным кто так сильно походил на их отца. Светлые блондинистые волосы в растрёпанной прическе длиной чуть ниже подбородка развивались на ветру. Его карие глаза напоминали материнские, но нежность в его глазах и улыбка все также напоминала старшего Винса. Его уши и бровь были проколоты в пирсинге, а на левой руке, обнимающей Тео от кисти до локтя была выбита тату Феникса в цвете.       Жак услышал лёгкое шуршание ног по полу позади себя и не дёрнулся, когда Тео остановился рядом с ним, глядя на фотографию. Он взял её в руку, долго и задумчиво рассматривая.       — Да, это он.       — Он не выглядит как тот, кто хотел бы просто сбежать. Что ты думаешь на этот счёт? — Его глаза метнулись к его профилю. — Эрел думает, что он пропал не просто так и пытается найти. А ты?       Тео поставил фотографию на место и перевёл взгляд на Жака, видя как тот измотан.       — Он тоже плохо спал в последние дни перед исчезновением.       Жак выгнул бровь, ожидая продолжения.       — Он в целом был сам не свой. Отец замечал это и пытался с ним поговорить, но Амато отмахивался с улыбкой на лице… Он ничего нам не рассказывал и тащил эту тяжёлую ношу на себе... В его исчезновении, дело было не в нас и даже не в Цитадели, а в защите всего города.       Парень присел, открывая последний ящик комода, доставая оттуда альбом. Пролистав пару страничек, он достаёт одну из фотографий, показывая Жаку. На ней был изображён Амато и высокий синеволосый парень с кучей татуировок под майкой. Он стоял лишь полубоком к камере и насквозь пронизывал её серьёзным взором, в то время как Амато, облокотившись спиной об друга, скорчил смешную рожицу.       —Кто это?       — Марко и Рики уже упоминали его. Это Эйдан Рид. Бывший замкапитан Фениксов. — Тео убрал фотографию обратно. — Несмотря на то, что сейчас сильно развит закон и полиция действует мгновенно, именно Орландо это каким-то образом не коснулось. На различные университеты совершались вандальные нападки, сколько бы их не ловили. Их количество было будто безграничным… Ахероном заправляет Ходж Тристан и его заместитель Камила. Есть там ещё один тип, но никто не знает, кто он и откуда взялся. Он то меня и настораживает… — Тео захлопывается альбом, убирая его на место, и подымается. — Амато сотворил Фениксов в противостояние Ахерону. Именно Амато был тем, кто собрал и повёл за собой людей. Парней или девушек — не важно. Нужны были бойцы, готовые отбить Цитадель и сделать её и все ближайшие районы безопасными для остальных людей… Но спустя два года Фениксы теряют своего капитана и его заместителя. Люди не могут действовать без чёткого лидера. Повсюду, даже в простой компании друзей, всегда есть тот, чьё мнение спрашивают и учитывают в первую очередь. — Тео остановился, делая небольшую паузу. — Когда я встретил тебя тогда, на парковке… Я, наконец, понял волю Амато. Волю Феникса… — Тео повернулся к нему и заглянул в зелёные глаза. — Тогда же я и понял мотив Амато уйти. Я знаю, почему он это сделал. Именно поэтому я за ним не гоняюсь.       Взгляд его был полон серьёзности, но в них так же проскальзывала та толика чего-то знакомого. Тео ему рассказал обо всём, что чувствует и знает. Тео ему доверял.       — Я верю, что у него был какой-то план, и его исчезновение — лишь вынужденная мера его выполнения. И пока он не вернётся. Я буду защищать Цитадель до самого конца. Я защищу всех, кто здесь живёт. И этому, — Он указал сначала на плечи, напоминая про Джанетт, а затем на шею Жака. — я больше не позволю случиться снова.       Жак стоял, глядя в холодные голубые глаза напротив.       — У меня похожая цель, — Начал Жак, и Тео стал ещё более внимательным. — Я положу конец Эморри Нойманну. Без его поддержки Ахерон ослабнет, и тогда их будет легче всего засадить за решётку, даже особо не утруждаясь. Когда Ахерона не станет, весь город сможет вздохнуть с облегчением.       Они оба безмолвно глядели друг на друга. Наконец весь пазл сложился в голове Жака, и тогда он впервые взглянул на Тео с нескрываемым восхищением. В комнату влетел Эрел, неся в руках тарелки с наггетсами. Он прошёл к столику, с подозрением смотря на этих двоих.       — Вы чего там стоите? Секретики обсуждаете? Не нагружай его лишней информацией, Тео. Он ещё не до конца выздоровел.       Эрел поставил тарелки на столик. Тео цыкнул на его слова, прежде чем в этот момент двинуться в сторону стола и плюхнулся на крайний кресло мешок, оставляя Жаку место посередине.       — Врубай. — Сделав глубокий вдох, сказал Жак.       Тео справа от него зашевелился, хватая себе тарелку с наггетсами. Эрел хлопнул разок в ладоши, и свет отключился. Тогда Тео нажал на пробел, запускающий видео. Жак молча смотрит на заставку интервью и закрывает глаза на пару секунд. Эрел обеспокоено его оглядел.       — Точно, хочешь это смотреть? Мы бы могли посмотреть без тебя и…       — Нет, не могли бы. — Перебил его Тео.       Эрел пожал плечами и отвлёкся на пачку чипсов. После незамысловатой заставки телевизионного канала на экране первым делом появилась ведущая, ведя вступительную речь.       — Интервью же вышло вчера? Ты не знаешь, где его снимали?       — На рождественском банкете в честь завершения первого этапа. Естественно, только для тех, кто прошёл в четвертьфинал.       — Так ты же прошёл. Тебя не пригласили?       Эрел наблюдал за Жаком, что жевал наггетс, пока девушка на экране продолжала болтать.       — Пригласили. — Фыркнул парень. — Но как ты знаешь, я в это время был занят выпиской, после наркотического отравления. — Жак нахмурился, когда камера наконец, перевелась на Эморри Нойманна.       На экране был всё тот же Эморри, всё те же глубоко чёрные глаза и пронизывающий змеиный взгляд. Благо Эморри не смотрит сейчас в камеру, обращая все свое внимание на репортёра. Парень был одет в свой смокинг, а такие же чёрные волосы аккуратно зализаны назад, придавая ему солидный вид. Они уже о чем то говорили, но Жак только сейчас стал слышать, что происходит вокруг него. Репортёр задала самый глупые вопрос, на который Нойманн ответил с притарной улыбкой.       Жак знал, что она была наигранной. Слыша его голос, у Жака невольно подрагивают пальцы. Последний раз, когда он его слышал, это был тот момент перед своей отключкой. Когда он орал на кого-то из своих людей, отдавая им оружие, при этом смотря на труп Наны, стоя своими туфлями в её крови. Было возмутительно глядеть на то, как Нойманн ни в чем ни бывало улыбался другим людям, которые даже не подозревали, что находятся рядом с жёстким убийцей.       — Жак...       Он слышит голос Эрела и вздрагивает, когда его рука ложится ему на спину. Он и сам не заметил, как замер и практически не дышал. Жак сделал глубокий вздох, вновь обращая внимание на экран.       — В то время как ваши будущие соперники в штате Флориды усердно трудились, чтобы пройти во второй тур, вы были свободны. Что вы делали все это время? — Что по вашему делает стрелок номер один? Тренировался. Я не выхожу из тира сутками, чтобы поднять свой навык. Я хочу победить, а для этого мне придётся жертвовать собой.       Репортёр довольно улыбнулась и кивнула. Дальше они разговаривали в основном о неважной информации, которая могла бы понравится только его фанатам, что хотели бы знать всё. Даже то, в каких трусах он ходит чаще всего. Девушка посмотрела в блокнот на вопросы и, кажется, в её глазах засверкали звёзды.       — Итак, вы, вероятно, подозреваете, что больше всего волнует ваших фанатов?       — Кажется, я знаю.       — Это связанно с известным стрелком среди юниоров. Жак Дубачелло и ваше с ним соперничество. — Девушка посмотрела в камеру. — Вы же уже знаете, что господин Дубачелло блестяще вернулся в мир спорта, пройдя весь первый тур на золото. Его воля не сломилась даже после гибели его тренера Наны Оукли. — Она перевела глаза на Нойманна. — На своём интервью на вопрос: господин Дубачелло дал ответ касательно декабрьского дуэля, обратившись лично к Вам. Цитирую: «Незаслуженная победа. Если бы не мой уход, всё было бы по другому. Ты проиграл, это факт.» Фанаты в Твиттере стали шутить про то, что Дантес промахнулся и Пушкин вернулся для реванша. Как вы это прокомментируйте?       Жак застыл, отслеживая за тем, как на лице Нойманна расплывается хищная улыбка, и взгляд его чёрных глаз, наконец, смотрят чётко в объектив камеры. Наверно, у Жака должны были пойти мурашки, но всё, что он чувствует — это злость.       — Я бы поспорил с тобой, Жак.        Его голос звучал бархатно, и говорил он не громко, чем очаровал бы любого, но не его. Парень нахмурился от прямого обращения по имени.       — Я считаю, что удостоен награды точно так же, как и ты. Твоя отставка в тот момент лишь дала мне толчок и мотивацию к усовершенствованию себя. Теперь я уже не тот, кем был раньше. Ты хочешь реванш? Я не против. Давай встретимся с глазу на глаз во втором туре. Если ты, конечно, не струсишь. — Парень слегка наклонил голову в бок, и взгляд его стал ещё более пугающим. На его лице появилась лёгкая ухмылка. — Помни, что большее преимущество получает тот, кто достаточно рано совершил ошибки, на которых можно учиться. — Добавил он напоследок и отвёл чёрные глаза от камеры.       Репортёр поблагодарила его и завершила интервью заключающей речью, после чего видео закончилось. Жак продолжал пялиться на чёрный экран. Он знал, что Тео и Эрел о чем то говорят, но он никак не мог сконцентрироваться на том, чтобы слушать их. Жак запустил в свои волосы руку и до боли сжал её, откидываясь всем телом назад, ложась на ковёр.       — Рано или поздно я точно грохну его.— Прошипел он на французском, проводя ладонью по лицу.       Он чувствует, как его дёргают за руку, заставляя убрать её от своего лица. Он так и сделал. Однако вместо того, чтобы посмотреть на кого то из братьев, он пододвинулся к ноутбуку и стал листать комментарии. Тео также листал их через свой телефон.       — В комментариях многие люди недовольны. Они согласны, что Нойманн прошёл незаслуженно. Поддержка аудитории на твоей стороне.       — Что мне это даёт? Они будут смотреть за всем, сидя у себя дома. Будут готовить себе вкусный кофе, пока я буду гнить в канаве.       — Не правда. Мнение аудитории тоже важно. По сути, люди и есть те, кто в случае чего могут встать на твою защиту. Мнение массовой аудитории ценится. Взять даже случай с Джонни Деппом и Эмбер Херд.       Они сидят ещё какое-то время, обсуждая каждое слово Нойманна. В конце Жак кивает и закрывает крышку ноутбука.       — Давайте лучше отвлечемся на что-то другое? — Предложил Эрел устало вздыхая. — Посмотрим что-нибудь?       — Уже поздно. Я спать. — Тео встаёт позади них, оставляя ноутбук на столе.       Тео выходит с комнаты, а Эрел двумя хлопками включает свет в комнате, наконец, рассматривая бледное лицо парня напротив.       — Ты плохо себя чувствуешь?       — Нет, всё нормально. Нужно таблетки выпить от бессонницы. Повезёт, если я сегодня быстро усну.       — Пойдём на кухню, возьмём воды. С газировкой их пить нельзя.       Жак кивнул, и они направились по тёмным коридорам вниз. В столовой уже не было взрослых, и в целом в доме был уже выключен свет, но Эрел шаркает тапочками и, не включая света, наливает Жаку стакан воды. Всё освещение на кухне идёт с фонарей на заднем дворе. Сероволосый смотрит, как Жак закидывает в рот пилюлю и запивает её. В этот момент внутри парня бушевали различные эмоции.       Эрел не любил жестокость, но, видя то, до чего Нойманн довёл Жака, заставляло его переживать и злиться, и даже желать, чтобы обидчик исчез с лица земли. Он чувствовал, насколько сильно хотел, чтобы Жак чувствовал себя хорошо. Чтобы он не болел, не терзал себя плохими мыслями, улыбался и перестал жить на различных таблетках.       Как только Жак допивает весь стакан с водой и убирает на место уже помытую кружку, Эрел подходит к нему ближе. Жак поворачивается к нему, как только слышит, и замирает на месте, глядя в глаза. Эрел прикасается осторожно и совсем медленно, чтобы если что, Жак мог увернуться. Однако парень не двигается. Заинтересованный в том, что будет дальше.       Эрел, не увидев сопротивления, медленно обвивает его тело руками и притягивает к себе, сжимая того в объятиях. Жак на удивление не вздрагивает и не пытается отстранить. Винс сжимает губы в тонкую линию и мягко водит руками по спине Жака. Для него Жак был непредсказуемым океаном, в один момент спокойный и трепетный, как в солнечные дни, а в другой непредсказуемый и устрашающий, как в бурю.       — Я не такой крутой, как Тео, или не такой мозговитый, как Марко, но я тоже буду стараться… Буду стараться для того, чтобы ты вновь смог улыбаться... Я буду рядом до тех пор, пока тебе это необходимо. И несмотря на то, что будет дальше, я всегда буду на твоей стороне. Я стану твоей луной… — Эрел замолк сразу, как осознал, что слишком заговорился.       Он не должен был так выплескивать все эмоции на утомившегося друга. Возникла небольшая пауза, в которой было слышно лишь тихое дыхание их двоих. Неожиданно руки черноволосого подымаются и не торопясь, прикасаются к спине сероволосого. В голове Эрела будто что-то щёлкнуло.

Это были взаимные объятия.

      Сам светловолосый мог почувствовать, как по его телу от этого простого жеста пошла стая из тысячи мурашек. Он мог ощутить, как его щеки наливаются румянцем. Это не похоже на многие другие объятия с его друзьями. Последний раз, когда он искренне чувствовал это, было в старшей школе. Но тогда ему было семнадцать, а человек, что ему нравился, была девушкой.       Эрел боится пошевелиться. Настолько он считал данный момент хрупким, что он думал, что любое шевеление и Жак сразу придёт в себя, отпрянет и уйдёт. Черноволосый действительно отстраняется первым, но не потому, что Эрел двинулся. Он сонно трёт глаза. Кажется, таблетки уже начали действовать.       — Пора спать. — Сказал Жак.       — А, да… Хорошо. — Эрел вышел из оцепенения и наклонил голову в сторону, потому что свет фонарей падал на его лицо, показывая розовые щёки.       Жак это подметил, судя по тому, что из него вышел лёгкий смешок. Эрел, не выдержав чужого взгляда, разворачивается и уходит из кухни. Жак догоняет его у лестницы, осторожно беря чужую руку в свою. Он стал слишком сентиментален. Возможно, это из-за переживаний от просмотренного интервью. Может быть, таблетки сделали его слишком мягким, но сейчас он не хочет ни о чем думать.       — Веди меня. Тут темно, и я ничего не вижу.       Эрел усмехнулся и сжал его ладонь в своей, начиная подыматься.       — Ты знал, что учёными Стэндфордского университета был проведён ряд экспериментов и было доказано, что зелёные глаза лучше остальных видят в темноте?       — Умничаешь. — Отвечает на это Жак. Эрел смеётся.       Их пальцы переплетаются, стоит им подняться на этаж. Так они идут до гостевой комнаты, в которой Жак ночевал прошлый раз. Уже у двери Эрел спокойно отпускает его руку. Хотя ему очень не хотелось этого делать. Скорее всего, на утро они оба будут вести себя так, будто не было этих объятий и прикосновений. Он не должен расстраиваться из-за этого. Слишком много информации для раздумий.       — Спокойной ночи. — Первый шепчет Жак.       — Спокойной ночи. Увидимся утром.       Эрел машет ему на прощание и, пройдя пару метров, заходит в свою комнату. Жак ещё недолго смотрит в пустой тихий коридор второго этажа, прежде чем пройти внутрь комнаты. Ворочался он намного меньше обычного. Когда он уснул, ночь оказалась без кошмаров.