Пегас

      Его тихие шаги раздавались по пустой подземной парковке. Акира Мобери устало усаживается в свою машину, проверяя в бардачке присутствие своих поддельных документов. У него было целых два поддельных удостоверения личности. Первый документ от Эморри, а второй выданный Интерполом. Играть на два фронта было тяжелей, чем Акира мог себе представить. Голова до сих пор жутко гудела, и его правое ухо по-прежнему плохо слышит, но медик сказала ему, что все в порядке и он может поезжать домой. Заведя автомобиль, он начал движение в сторону своей маленькой, но уютной квартирке. Какая могла быть ещё уютная квартира, больше схожая на коробку на краю Манхэттена, среди крыс и бомжей.       Их отчёт Эморри Нойманну оказался чуть дольше, чем юноша предполагал. Всё из-за Итана, что мало того, что сам струсил и сбежал, так и ещё обвинил Акиру в провале миссии. Итан старше его на восемь лет, но мозгами не отличался от пятилетнего ребёнка. Да и если бы не Акира, Итан был бы мёртв.       Эморри не убил их из-за проваленной миссии только потому, что Артур в Акире души не чаял. А он не стал бы убивать подопечных своего друга. Акира входил в свиту кровавого палача, как называют в мафиозных кругах Артура Рокса. Однако это было не всё. Помимо преступной стороны, Акира является секретным агентом, и это была его миссия.       Его задача, как шпиона была проникнуть в мафию и набрать на семью Нойманнов как можно больше доказательств, для того, чтобы их можно было арестовать. И они не мешали работе его приёмного отца. Акира сам вызвался на это задание, но вот уже как два года не может собрать существенных доказательств их деяний. Артур был слишком осторожным в этом плане.       Акира «случайно» попал в мафиозный мир холодной зимой. Выследив Рокса, он вывалился весь избитый и раненый, прямо перед ним, вымолвив о помощи. На удивление, тот не пнул его ногой, как собачонку. Он лишь улыбнулся своей безумной улыбкой, глядел долго и пристально, а затем предложил пойти с ним и вступить к нему в подчинение. Безусловно, тогда он пал перед его ногами, поцеловал ботинки и, словно покорный раб, потёрся щекой о ногу, в качестве благодарности.       Французским бандитам, перед которыми Акира прислуживал, всегда нравилось, когда он был послушным и заставлял их чувствовать себя богами.       Его биологические родители были наркоманами, яро любящие выпивать в полуразваленном домике на окраине Лондона. Мальчик изредка мог украсть со стола родителей закуски к пиву, но это ели хватало, чтобы наесться. Порой он не ел неделями, и его кожа прилипала к костям, придавая отвратительный вид скелета. Он провёл большую часть своего детства в подвале, и всё, что у него было из своего – это его имя. Его родители продали его в рабство в руки французских бандитов за деньги, которые они могли бы пропить.       Бандиты раскупали мальчиков и девочек с чёрного рынка по разным частям Европы, делая их своими сексуальными рабами или заставляя работать на тяжёлых работах. В один вечер, когда ему только исполнилось семь, его поволокли по заполненному другими детьми коридору, заталкивая одну из комнат. Несколько горячих рук, ладони, чьи были больше, чем его голова, прикасаясь к нему повсюду. Он просил их остановиться, но его не слышали, его тоненький детский голосок. Ровно в тот момент, когда в его неподготовленное детское тело уже хотели безжалостно войти, дверь выбилась с ноги и послышались выстрелы.       Он забился между книжными стеллажами и закрыл глаза так сильно, как только мог. Спустя какое-то время всё стихло. Первое, что он услышал, убрав руки с ушей, это железный, но без злости мужской голос. Выглянув из-под локтя, он узрел перед собой прекрасные зелёные глаза, пристально глядящие ему в душу и копну чёрных волос. Женщина, что села рядом с ним с мягкой, но печальной улыбкой и русыми волосами, оказалась женой этого мужчины.       Оглядевшись, он заметил, что всех бандитов скрутили, зацепив наручниками, и поволокли из задания.       После всего они оба решили взять мальчугана себе и воспитывать как своего. В тот вечер они спасли его. Если бы не они, его бы изнасиловали и убили, как было с остальными детьми, с которыми он днями и ночами делил хлеб и воду. Знакомые приёмной мамы из Интерпола первое время следили за его стоянием и были потрясены, когда он стал стремительно схватывать на лету всю информацию, что ему давали, впитывая, словно губка.       Он быстро обучился читать, писать и считать. У него стала проявляться высокая логика и способность к аналитическим задачам. В тринадцать лет он стал секретным шпионом. И сейчас, в свои пятнадцать, он был умнее среднестатистического взрослого человека в несколько раз.       Акира припарковывает машину во дворе и не спеша подымается на свой этаж дома, входя в пустующую квартирку, где на каждом углу весела паутина, а кусочек слезших обоев норовил и вовсе отклеиться с корнем. Мобери поставил греться чайник на газовую плиту, находясь в пучине своих мыслей.       Акира находился совсем рядом с одним из представителей семьи Нойманнов, но совсем не слышал о конфликте молодого господина побочной ветки с кем то из семьи. До этого Артур обучал и оберегал его для особых случаев. У розоволосого не было никаких серьёзных задач, где ему доводилось бы угрожать чьей-то жизни. Но сегодня был первый раз, когда он столкнулся с такой опасностью лицом к лицу. Когда ему сказали полное имя того, кого он и Итан должны были притащить сегодня, всё тело сжалось, а кровь в жилах словно застыла.       Он до последнего не верил в то, что слышал, и надеялся, что это просто было глупым совпадением. Но... Там, в темноте переулка, освещаемые одним фонарём, он увидел эти глаза. Они были как зелёные огоньки, как драгоценное нефритовое украшение, что поблескивали на солнце. Такие глаза были у его приёмного отца и такие же чёрные, как перья ворона, волосы. Когда он его увидел, у него не осталось сомнений.       Это был он. Родной сын его спасителей. Тот, кого пришлось спрятать, оставив в одиночестве ради его же безопасности.       Жак смог жить один, и женщина, что жила с ним, была выбрана Люси для его просмотра. Джосселин и Люси не могли с ним оставаться, но они могли дать ему свободу спустя одиннадцать лет заточения. Хоть Жак и не был в Париже, но он всё ещё оставался для своих родителей щитом.       Наливая себе кружку чая, Акира прошёл в свою небольшую спальню, располагаясь за столом напротив окна. Дернув за ниточку в полу, он достал оттуда аккуратный блокнот в кожаном переплёте. Он пролистал белые листы бумаги, доходя до самой первой странички дневника. Читая строчку за строчкой, натыкается на первые записи.       Джосселин вёл свою политическую войну против своего же тестя Маркэля Сент-Моро. Тот же, в свою очередь, продолжает давить на него, имея связи с французской мафией. Французская же мафия стоит на пороге дружественного соглашения с Нойманнами, что становится опасным не только для Жака, но и всей большой тройке. Если Нойманны позволят Французской мафии шарить на территории Америки, Миганы и Фоксы не будут этого терпеть. Могут развязаться целые межсемейные войны. Поэтому Джосселин собирается уничтожить Нойманнов, дабы не дать французской мафии и Маркэлю вмешиваться в дела Америки и подавить их внутри своей страны.       Жак имеет некую неприкосновенность власти благодаря связям его отца. Но это не значит, что если он кого-то убьет, то будет гулять, как ни в чем не бывало. Нет. Именно поэтому сегодня Акира не мог позволить Жаку убить Итана. Ему пришлось отступить, чтобы Дубачелло не совершил ошибку.       Сделав глоток чая, Акира перелистывает страничку с названием «Рокс, Нойманн и Жемчужина». С того момента, как он стал в подчинение Артуру Роксу, самому опасному головорезу всей Америки, он стал подбирать различные сплетни, что Рокс опаснее самого Эморри Нойманна. Спустя два месяца после его вступления в их ряды, Артур непредвиденно уехал во Флориду, поскольку там была интересная Нойманну молодая группировка Ахерон, что стала подавать большие надежды после того, как они встали под крыло Нойманнов. И тогда же он остался во власти своего второго босса Эморри. Впервые столкнувшись лицом к лицу с Нойманном, он оказался совсем другим, чем его все представляли.       Принц побочной ветки могущественной семьи большой тройки выглядел нисколько не устрашающе. Он был замкнутый и не казался высокомерным. Он аристократ с утончённым лицом, мечта всех женщин и модельных агентств. Нойманн любит сидеть в кресле, осматривая Нью-Йорк с высоты птичьего полёта, словно он наблюдал за всем и что-то готовил для этого мира. Но всегда знал, что всё, на что он смотрит, принадлежит не ему, а его младшему кузену. Отец которого болеет тяжелой болезнью, но упорно продолжает вести дела по сей день.       Стоит ли говорить, что побочная ветвь так и ждёт его смерти, чтобы отобрать у них власть? Вероятно, нет, ведь всё и так предельно ясно. Эморри всегда понимал, что если ты родился Нойманном, то это значит страдать всю жизнь. В этой семье поколениями не было ни одного счастливого человека. Так было, есть и будет всегда. Эморри пытался быть счастливым.       Он хотел признания отца. В один из вечеров Акира лично, своими ушами слышал беседу Нойманна и Рокса. На руках Эморри в тот день появилось всего одно убийство. Смотря на его лицо, казалось, что он не сожалел и был хладнокровен, но если присмотреться, по щекам скатывались слезы. Даже когда он вновь заговорил, голос его не дрогнул, но слезы продолжали течь, в то время как Артур, сидящий напротив друга, сжимал его руки в своих, позволяя выпустить эмоции, накопившиеся в нём за то долгое время.       С того момента хобби Эморри стало для него невыносимой тяготой. Когда-то у Эморри были искры в глазах, когда он брал оружие в тире и стрелял, получая похвалу отца, который был раньше вторым одним из лучших стрелков страны. Только вторым, потому что первой была женщина по имени Нана Оукли. Он её ненавидел, ведь она всегда была первой. Всегда лучше, всегда быстрей и более метка.       Эморри лишь избавился от неё, ведь хотел получить признание от своего отца. Он думал, что если убьет её, то отец будет готов спасти дорого ему человека. Но… То, что он получил – это лёгкий кивок и… Всё. Ничего больше.       Акира оторвался от записей всего лишь на секунду, дабы вновь глотнуть чая и включить ноутбук, ставя его на загрузку безопасного мода. Юноша переворачивает страницу дневника, продолжая читать.       Этим летом он впервые увидел девушку рядом с Нойманном. Её полное имя Сара Миган. Девушке шестнадцать лет от роду и она жемчужина среди мусора. Но кто же знал, что жемчужине не дано долго сиять на солнце. Она была тяжело больна, и был риск, что не доживёт до двадцати пяти лет.       Единственный, кому она была нужна, будучи больной и брошенной своей семьёй в этом мире – это Эморри, который полюбил её с первого взгляда. Это действительно была любовь, чистая и такая, какая есть в своём истинном отражении. Он заботился и оберегал её. Она не требовала ничего, кроме этого, отдавая любовь в ответ. Они стали лекарством друг для друга. Познакомились они совсем случайно, на одном светском вечере, где она представляла себя как юного дизайнера. Её работы были прекрасными, они были в тысячу раз дороже любых брендов мира, которые Нойманн мог себе позволить. И этим она его зацепила.       Уильям Нойманн был против их любви. Он отказал просьбе Эморри дать ему деньги, чтобы спасти её жизнь с помощью операций, пока был хоть какой-то шанс на успешный исход. Деньги в их семье чётко отслеживались главной веткой. Им нельзя было тратить не больше ни меньше того, что им выдавали на месяц. И у них было кучу вариантов, куда потратить деньги, но не на какую-то девушку.       Аки втянул воздух, читая строчку за строчкой. Это была грустная история, и кажется, Акира уже знает какой итог предстоит перед двумя влюблённым. Однако отношения Эморри и Сары были не главным о чем Акира сейчас думает. Его словно только сейчас осенило. То, как Жак держал руку на пистолете, то, как его рука ни разу не дёрнулась, и пристальный, непоколебимый взгляд. Пазл благодаря сделанным записям складывался в голове. Он загуглил имя Жака, и в нем было достаточно информации, чтобы понять, что он был учеником Наны Оукли. Нана Оукли была женщиной, что присматривала за ним.       Жак занялся спортивной стрельбой. Его судьба и судьба Эморри случайным образом переплелись, и теперь они связаны. Теперь всё стало понятно для Акиры. Ему было известно, что Нойманн убил Оукли, но у него не было никаких доказательств, кроме слов. Однако теперь он его нашёл.       Жак Дубачелло, увидевший смерть своего учителя на своих глаза от рук Нойманна, был живым доказательством совершенного преступления. Аки стал метаться по комнате, доставая из другого тайника одноразовый раскладной телефон, вставляя неиспользованную сим-карту. Он набрал одного знакомого, чтобы установить себе безопасную линию без прослушки и возможной слежки за ним.       Юноша закрывает свой блокнот, добавив новые записи. Он чувствует, что этот год будет особенным. Гудки в телефоне прекратились. Трубку подняли мгновенно. Акира не стал дожидаться голоса на той стороне, мгновенно потребовав:       — Соедини меня с Джосселином и Люси.