Пегас

      Эморри Нойманн с самого детства рос скромным и тихим мальчиком, отсутствие лидерских качеств ему никогда не позволяло добиваться поставленных целей. Основными чертами этого мальчика было: беспокойство и неумение контролировать свои эмоции, за что его зачастую наказывала мать.       Нью-Йоркские школы оказались слишком трудным препятствием в жизни юного мотылька. Он никогда не умел давать отпор и часто подвергался издевательствам сверстников. Мальчик не имел возможности пожаловаться кому-то с этим. Его семья была не самая обычная, и родителям попросту не было дело до таких мелких проблем.       Они были побочной ветки мафиозного клана. Его семья имела кучу скелетов в шкафу и выполняла самую грязную работу от главной ветки. Такова была их плата за жизнь.       Главу семьи звали Рональд Нойманн. Он был родным братом его отца. У Рональда и Уильяма всегда были хорошие отношения, однако с тех времен их клан имел традицию: старший наследник должен убить младших братьев, чтобы те не претендовали на его место. Рональд не хотел убивать брата. Вместо этого он позволил ему жить вопреки старым правилам. Криминальный мир был шокирован этим поступком. Но против нового главы не могли идти.       Поскольку старшая дочь Уильяма - Алиса готовилась на место главы побочной ветки, средний сын учился в старшей школе, а после него собирался поступить в престижный университет медицинских наук для гениев, чтобы обзавести для их семьи полезными связями в медицине. Необходимо было куда-то деть и младшего сына. Поскольку Уильям занимался стрельбой с самого детства то было решено, что и Эморри пойдёт по стопам отца в этой сфере.       С переходом в среднюю школу его проблемы стали уходить. Все благодаря его старшему брату. Вим был старше и намного смелее, чем его младший брат, поэтому в первый же день припадал хулиганам урок. Причём совсем не марая свои руки. Для этого у него были тупоголовые шестерки, которые не прочь надрать кому-то задницу, имея безнаказанность благодаря своему главному.       Вим с самого детства был гением, который знал, как распоряжаться тем, что у него есть. Как и их сестра. Когда Эморри глядел на этих двоих, стоящих рядом, он восхищался ими и негодовал.

Почему же он так отличался от них двоих?

      Они были олицетворением фамилии Нойманнов. Сила, ум, связи, власть, чёрные волосы и глаза, готовые убить одним взглядом. Деньги... Деньги были их главным ключом к развязанным рукам. Эморри всегда равнялся на них двоих, ходил хвостиком и собирал по крупицам частички того, как он должен себя вести, чтобы стать таким, как его сестра с братом.       Но в один радикальный день его жизнь разделилась на "до" и "после". Каково было разочарование, когда в один из дней выяснилось, что Вим оказался предателем их семьи.       Эморри возвращался с тяжёлого учебного дня. Экзамены для окончания школы и тренировки по стрельбе к грядущим соревнованиям выжимали из него все силы. Часы сна он проводил в клубах со своими друзьями, чтобы не терять позицию лидера их компании и всегда находиться в каком-то окружении, потому что, приходя домой, он всегда слышит тишину. Тишину, нагнетающую и напрягающую. Артур, что всегда с Эморри, часто осуждает его действия и говорит, что эти отбросы не заслуживают его внимания.       Дома никогда никого почти не бывало. Лишь изредка, когда у их отца был день рождения, вся семья собиралась за одним столом, чтобы поужинать, а затем разойтись по своим комнатам.       Парень наступает на что-то что хрустит у него под ногами.       — Стекло? — Шепчет Эморри. — У нас что, закончились домработницы? — Раздражённо Нойманн снимает пиджак.       Не снимая обувь, он двигается дальше по коридору, расслабляя душащий галстук на шее. Он останавливается, когда до ушей начинают доноситься приглушенные хрипы, а затем гневный голос его отца. Парень, не скрывая своего присутствия, открывает дверь, делая шаг в гостиную.

Лучше бы он этого не делал

      Несколько валяющихся трупов домашней прислуги, даже их лучшей охраны, и главное, бездыханное тело его матери и сестры. Его руки начинают трястись, хоть и не должны. Он видел смерть множество раз. Запах крови, витавший по комнате и виды вспоротых животов заставляло хотеть опустошить желудок в тот же момент. От этого его удержала лишь одна фигура, что стояла над телом матери. Отец лежал на полу, истекая кровью, но всё ещё живой.       — Эморри! Бери пистолет и убей его! — Кряхтит Уильям, указывая на пистолет, лежащий прямо у ног младшего.       — Что здесь происходит...? — Его голос дрожит. Все, что он может, это быстро поднять пистолет и навести дуло на убийцу в комнате. — Кто ты такой?       Убийца взмахивает кинжалом в руке, отчего кровь на нём большими каплями стекает на пол. Воздух в лёгких закончился в тот момент, когда он встретился со знакомым взглядом безжизненно чёрных глаз, которые глядели на него совсем не как раньше.       — Б-брат? — Его руки опускаются и пистолет сам выпадет из рук.       — Что ты делаешь, Эморри? Подними пистолет и прикончи его! — Кричит мужчина на полу. Начиная неистово кашлять и жадно хватать воздух.       Эморри не может заставить себя выровнять дыхание. Вместо этого он продолжает хватать воздух так, словно его было меньше и меньше с каждой секундой.       — Вим... Что это значит?       Вим смотрит на него, ничего не говоря, прежде чем поднять кинжал на уровень лица и метнуться в его сторону. Эморри зажмурился, готовясь к удару, но ничего не почувствовал. Открыв глаза, он увидел лишь кинжал перед шеей, а Вим оказался позади него. Его взгляд метнулся к отцу, что нашёл в себе силы подняться и схватить оружие, направляя на своих сыновей. Он им что-то кричал, но оба игнорировали это.       — Брат... Пожалуйста, скажи, что это не то, о чем я подумал... — Эморри. поджимает губы, а голос пропитан отчаянием.       — Однажды ты поймёшь меня. — Прошептал он.       — О чем ты?       Вим снова проигнорировал его и лишь похлопал по плечу.       — Я ещё вернусь. Я вернусь, чтобы завершить дело до конца.       Он бежал.       Отец пустил все свои силы на его поиски, прося помощи у главной ветви, которая по непонятным причинам отказала им. Так что пришлось действовать своими силами. Эморри день за днём пытался понять, почему старший брат это сделал? Что он хотел этим доказать, убив всех?       С того момента в его голове каждый день была каша. Мысли путались ежедневно. Он перестал общаться с друзьями после окончания школы. единственные, с кем он остался, были Артур и Сара. Сара стала единственной после Артура, кто заметил в Эморри не ту оболочку весельчака и лидера, что он выстроил для всех, а глубоко опечаленного горем парня. Она стала первой, кто был посвящён в дела его семьи.       Девушка была совсем не удивлена, чем они занимались. Со временем она даже влилась во все это, часто расспрашивая Эморри о его делах, делая ему замечания и помогая в делах. Её милая улыбка и чистая душа была единственным ясным лучиком. Но этот лучик оказался постепенно угасающим. Сара болела раком уже несколько лет, но постоянно находила в себе силы жить так, будто ей не осталось жить в лучшем случае всего два-три года.       Уильям вскоре узнал о Саре, отказываясь принимать её в семью из-за её принадлежности к Миганам и здоровья. Эморри отказывался думать о том, что Сара может умереть, даже когда Артур скрепя сердце говорил ему об этом в лоб. Нойманн был уверен, что если отец даст денег, и он найдёт самых лучших врачей, то они спасут её. Но на эту просьбу отец не только отказал, но и спрятал девушку от него, отказавшись давать ей даже лекарства. Тогда в обмен на её свободу Эморри должен был принять условия отца. Даже когда Артур вернул девушку, Нойманну пришлось подчиниться отцу, чтобы тот снова не решился её забрать.       Сара и Артур помогли ему держаться на плаву после его первого личного убийства. Убийство Наны Оукли, ненавистной женщины, что обломила карьеру его отца в спорте. Все было подготовлено заранее, в том числе подделанные улики и даже люди, что были их заменой для камер. С ним пошли люди отца, чтобы точно проследить за тем, чтоб Нойманн от неё избавился.       Тот парень с угольными, слегка кудрявыми волосами, ученик Оукли по имени Жак Дубачелло, стал случайным свидетелем. Эморри даже не знал, что люди его отца используют парня как приманку. Нойманн был полностью опустошён после того, как убил женщину. У обладателя зеленых глаз жизненный блеск исчезнул за считанные секунды, оставляя взамен пустую оболочку. Эморри не хотел её убивать.       У него не было выбора.       Либо эта женщина, либо Сара.       Было очевидно, что он выбрал любимую девушку. Он помнил, что убийствами занималась его сестра и брат. Теперь, когда он стал одним из них, ему перестало это нравится. Да и вообще никогда на самом деле не нравилось. Рокс видел, что он переживает по поводу брата и то, что отец заставляет его кого-то убивать. Поэтому он взял на себя эту работу вместо друга, дабы не сгубить в нём последние частички жизни. Жаль, что Артур так и не успел встретиться с Вимом лично и выпотрошить из него все органы на съедение собакам, ибо после двух лет бега он все таки вернулся.       Уильям Нойманн находился в тяжелом состоянии. Со старостью здоровье совсем стало подводить, так что теперь он был прикован к кровати без возможности говорить и лечился по воле Эморри на дому.       — Ты наконец-то вернулся. Старший брат. — Проговорил Нойманн, делая глоток виски, глядя на спящего отца, что кряхтел во сне.       Вим не ответил ему, молча проходя вперёд, вставая рядом с креслом, на котором сидел Эморри.       — Помнишь, что ты сказал мне перед уходом, — Не дожидаясь больше ответа, продолжил младший. — Что чуть позже я пойму тебя.       — И как понял? — Наконец-то отозвался он.       — Да… — Ухмыльнувшись, заявил он, ставя пустой стакан с виски на стол. — Он превратил меня в тебя. Тебе и сестре он тоже предлагал убить главу клана и стать главным?       — Да. — Ответил Вим, не поворачиваясь к брату. — Мы не должны были рождаться и жить. Законы клана есть, и они неоспоримы. Старшие убирают младших. Тех, кто не должен стать препятствием в будущем. Я всегда оставался верным главной ветке. Мятеж не дозволителен.       — Вот значит как… Значит, Алиса тоже была против этого. Она и мама позволили тебе убить их, потому что были преданы главной ветви. — Эморри провел пальцем по губе, качая головой, но так и не подняв ни разу глаз на брата. — Ты и меня убьёшь?       Последовала тишина, в которой было слышно, как пищит Кардиомонитор. Старший Нойманн прошёл к дивану, внимательно оглядывая отца.       — Не убью. Я знаю, что ты не способен взять власть главной ветки.       — Почему это? — Его взгляд наконец-то поднялся на старшего брата, внимательно глядя в его спину. — Я уже сделал многое, чтобы отобрать клан у Моэ. До моего правления рукой подать.       — Потому что я знаю, что ты не такой. Твоя невеста это знает. И твой друг это знал.       Эморри нахмурился. Ему не нравится такая осведомлённость брата о его жизни.       — Я в этом виноват… — Прошептал Вим, поджав губы. — Если бы я убил его раньше, он бы не мучил тебя всё это время. — Нойманн схватил край подушки, на которой лежал отец.       Он оглянулся на младшего брата, встречаясь с ним взглядом.       — Не смотри так на меня. — Эморри поднялся с кресла, наливая в свой стакан ещё виски. — Убей его уже.       Парень отходит к окну, оглядывая ночной Нью-Йорк с высоты птичьего полёта, пока брат занимался тем, что должен был закончить раньше. Эморри слышал, как его отец проснулся, как начал хрипеть, размахивая руками, пытаясь бороться за жизнь. Когда кряхтение позади стихли, Эморри понял, что все закончилось, но на его лице не дёрнулся ни один мускул.       — Не собираешься уходить? — Спросил Эморри, слыша, как брат подходит ближе. Но он непоколебимо стоит на месте, не двигаясь.       — Теперь я. — Прозвучало рядом с Эморри, и тот резко развернулся, глядя на лицо брата.       Взор опустился вниз, на рукоятку пистолета.       — Рехнулся? Я не буду этого делать! — Нойманн сделал шаг назад, упираясь спиной к окну.       Он не успел отдернуть руку, когда старший Нойманн схватил её, заставив обвиться вокруг рукояти. Однако на курок Вим поставил именно свой палец, приставляя дуло к сердцу. Эморри стал с силой дёргать рукой, чтобы вырваться.       — Вим! Прекрати! Тебе не нужно убивать себя! Мы решим это, хорошо? Мы договоримся с Моэ. Он нас поймёт, я уверен! Или я дам тебе поддельную личность. Просто уедешь и будешь жить спокойно. Вим, ты слышишь меня?! — Рычит Эморри, поддаваясь вперёд, сталкиваясь лбами.       — Моэ не поймёт. Отец принудил тебя сделать слишком много ошибок… Он не будет тебя слушать. Ты по одному приказу нашего старика, убил его отца, мать и двух старших сестёр. Открой глаза...       Нойманн вздрогнул, вспоминая одно их самых крупных и серьёзного убийство от лица Нойманна руками Артура. Артур тогда был на волоске от смерти, но сумел возвратиться с исполненной просьбой друга. Кровавый палач был единственным, за всю историю существования Нойманнов, кто смог подобраться к ним так близко и вырезать почти всех. В криминальном мире шла волна волнений после столь крупного события.       — Наш отец полная скотина, которого заполнила ненависть и зависть. Моэ только и ждёт момента, чтобы убить тебя. Нет смысла что-то уже менять, Морри... — Продолжил Вим.       Эморри слышит знакомое обращение к себе, и от чувства накатившей беспомощности становится тяжело на сердце. В груди оно больно сжимается, вместо слов одно детское хмыканье и слезы сами текут по щекам рекой.       —Нет… Нет. Нет! Я не верю, что это единственный вариант!       Вим мягко улыбнулся, проводя второй рукой по волосам брата.       — Я уже все равно не жилец. Лучше я умру от твоих рук, чем от рук кого-то незнакомца, верно?       Они смотрят друг другу в глаза. Вим нажимает на курок, прежде чем Эморри успел что-то сделать. Нойманн смотрит на то, как тело глухо падает на пол истекая кровью. Нойманн глядит на мёртвое тело брата. Пистолет валится из рук. Сам он допивает виски в стакане, после чего стакан с силой летит в стену. Парень отворачиваясь к окну, стирая рукою слезы с лица.       Проведя целую ночь в одной комнате с трупом отца, брата, призраком матери и сестры, Эморри, наконец, всё понял. У него не осталось ничего в этом мире. Вся его семья мертва. Его единственный лучший друг тоже мёртв, а Сара всё ещё болеет и, скорее всего, тоже умрёт в скором времени. Химиотерапия почти не даёт результата. Деньги будут полностью его уже к обеду, но уже слишком поздно, чтобы что-то исправлять. Его окружает одна смерть. Всю его жизнь.

      

Почему именно он?

Почему он не мог просто жить спокойно с самого начала?

      С самого рождения у него не было иных вариантов развития сюжета. Ему не дали выбора свободы. Ведь само по себе родиться Нойманном – это значит страдать всю жизнь.