Условия капитуляции

Сегодня Большой дворец дает бал. Сумерки за широкими окнами оттесняет теплое пламя свечей и блеск позолоты, в воздухе разлит запах воска, терпких духов и красного вина. Гостей не так уж много, но каждый приглашен по особой причине. У Николая и Зои наконец случилась помолвка. Небольшой вечер для друзей — внезапно — превратился в блистательное увеселение для местной знати и богатых гостей с Керчии. К сожалению для Алины, ей пришлось составить компанию молодому королю. Улыбаясь, здороваясь с гостями, кружась в очередном танце, Алина неуклонно задумывалась о том, как много работы она бы успела сделать, пока находится на этом вечере. Но не в её правилах спорить — у друзей помолвка, в конце-то концов. — Чудесно выглядишь, дорогая, — Николай в алом праздничном мундире галантно целует ей руку в перчатке, подает бокал с шампанским. Алина прохладно усмехается: — Работа Жени. Это правда. И невесомое муслиновое платье темно-изумрудного цвета, и туфельки, и высокая прическа — подобраны и созданы талантливой рукой портнихи. Иногда Алина всё же думает, что подруга зря забросила свое дело. — А я уж грешным делом подумал, что ты выспалась, — бросает беззлобную подколку Николай и подмигивает хитро, по-доброму. В груди теплеет. Она спрашивает: — Где твоя невеста? — Вероятно, там же, где и твой муж. Наверное, они слишком утомлены, чтобы присутствовать на этом празднике жизни. Оба улыбаются заговорчески. Николай берет её под руку, представляет гостям. Алина не первый год крутится в светских кругах, но происхождение и склад характера не позволяют ей полностью насладиться вечером. Впрочем, и тоска вскоре забывается — среди гостей Алина и Николай находят инженера, проектировавшего керчийские железные дороги, и вцепляются в него с навязчивостью ребенка, встретившего своего кумира. — Нам пришлось придумать свою технологию, чтобы использовать те пути, по которым передвигались скифы, — почти без хвастовства роняет Николай, пригубляя свежий бокал с вином. — Всегда знал, что в Равке много талантливых специалистов, — оживленно отвечает мистер Бенси, приподнимая седоватые брови, — у нас ушло на подготовку проекта около двух лет, а вы управились всего за год. Это очень похвально. — Тем не менее, — Алина сжимает руку Николая чуть сильнее, — мы планировали расширить пути, и использовать более новые технологии. Мы ищем опытных мастеров, которые смогли бы нам помочь. Что скажете, если мы предложим Вам работать в Равке? — Естественно, я компенсирую ваш переезд, — осторожно добавляет Николай. Он ещё не совсем король, но и не принц-бастард, готовый броситься в авантюру с головой. Мистер Бенси некоторое время молчит. Алине становится тревожно, она ловит взгляд Николая, но наконец мастер находится с ответом: — Почту за честь работать с такими талантливыми людьми. Отлично! Алина едва сдерживаться от того, чтобы показать всем свою шальную от радости улыбку. Втроем они поднимают бокалы за благополучие Равки, и медленно наслаждаются напитками. За последние годы им с Николаем удалось привлечь множество специалистов, и каждая маленькая победа привносила всё больший вклад в восстановление Равки. Наконец в толпе Алина находит взглядом мужа. Чернота его одежд въедается в зрачок, оседает в памяти ещё одним, приносящим упоение и удовольствие, мгновением. Вечер начинает проявлять новые краски. — Разрешите отлучиться, — Николай молча отпускает её локоть, и возвращается к беседе с мистером Бенси, обсуждая детали. Алина старается не торопиться, выдавая себя, но ноги несут её туда, вперед, где застыл Дарклинг. Почти наверняка, ему также некомфортно на празднике, как и ей. Сама она к этому моменту уже давно разобралась в собственных страстях, но смириться с ними и принять до конца так и не смогла. Старые раны, ненависть, сложный характер Дарклинга, которому перевалило за шестисот по скромным подсчетам Алины — не то, что можно легко отбросить. Мужчина вежливо ждет, пока Алина подойдет, окидывает её внимательным взглядом серых глаз, но ничего не говорит. Алина чувствует, как шипящее чувство радости внутри постепенно угасает. Если бы Александр был в очередной поездке, она бы не стала так наряжаться и возиться с корсетом. — Жена, — он приветственно кивает, предлагает ей руку, как требуют приличия, — я смотрю, вы с королем как всегда при деле. — Разумеется, — рассеянно соглашается Алина, проглатывая бессмысленное чувство обиды. Его прикосновение обжигает сквозь ткань перчатки, на щеках расцветает знакомый румянец, но девушка старается держать лицо. Где же Зоя, когда она так нужна? — Всё в порядке? Ты покраснела, — шепчет Дарклинг, чуть склоняя голову. Алина сглатывает. — Это всё из-за шампанского. Но по-другому здесь находиться просто невозможно. Принесешь мне воды? — Как тебе будет угодно, — Дарклинг уходит. Алина облегченно выдыхает, поправляет ткань на корсаже. Наверное, стоит придумать что-то другое — раз уж её супруг предпочитает игнорировать очевидное и не понимает намеки. Практически над ухом раздается: — Алина, мы оказались не правы! Прекрасная Зоя всё-таки осветила сегодняшнее празднество своим присутствием, — проворковал Николай, подойдя к заклинательнице в компании невесты, — кто бы мог подумать? Зоя закатила глаза. — Не драматизируй. Алина с нежностью посмотрела на друзей — статную Зою в синем цвете Ланцовых, с длинными смоляными кудрями и открытыми плечами, и Николая, который светился тихой радостью и довольством. Зоя тоже была рада этому дню — но где-то в глубине души, Алина знала. Может статься, гордыня не позволяла веселиться ей так же, как Николай? Или между ними случился разлад? Заклинательница поджала губы, решив не вмешиваться. Это их жизнь. — Не ворчи, — заклинательница подалась вперёд, обняла подругу. Та растерялась, удивлённо положила руки Алине на спину, — вам нужно открывать бал. Ещё успеешь поскучать. — Боюсь, Алина права, — Дарклинг появляется за спиной Николая, — свадебные мероприятия крайне утомительны. — Избавьте меня от супружеский советов, — проворчала она, наблюдая, как появившейся Дарклинг подает Алине бокал воды. Та с улыбкой покачала головой. — Поднимем бокалы за короля и его невесту! Алина не расслышала, кто произнес тост — но толпа, сдобренная достаточным количеством еды и алкоголя, приветливо загалдела, и они вместе отпили. Заиграли первые ноты полонеза. Обычно первый танец открывали хозяева — король с самой почетной гостьей, а королева с гостем, но сегодня отмечалась помолвка, а значит наступило время выхода Николая и Зои. Обычно Дарклинг избегал подобных празднеств, но сегодня, раз уж он пришел… Не то чтобы Алина обожала танцы или впадала в фанатичный экстаз от мысли о том, что муж её пригласит — на публике они всё-таки исполняли почти все традиции, присущие супружеской чете — но почему бы не покружиться под красивую музыку, легкомысленно прикрывая глаза, позволяя окунуться в фантазию о том, что чуть грубоватые пальцы, скользящие вдоль полуоткрытой спины — это пальцы трепетного любовника, а не хладнокровного мужа-генерала. Алина предпочитала благодарить судьбу за те маленькие крохи внимания, которые ей должен отсыпать Дарклинг в силу их совместного положения. — Не стойте истуканом! Второй танец чур мой, — Николай кивает Алине. — Мы не танцуем, — отмахнулся Дарклинг. «Как! — Алина закусил губу, чтобы не взвыть от досады. — Очень даже танцуем!». Зоя кинула последний взгляд на разом погрустневшую Алину. — Кому-то явно не хватает чувства такта. Назяленская утащила жениха в гущу толпы, а Алина, недовольно сложив руки на груди, посмотрела на мужа. — И с каких пор мы не танцуем? Муж, отчаянно редко посещающий подобные мероприятия, пожал плечами. — Потому что мы это не любим? — Ну и стой тут весь вечер, — фыркнула Алина и отправилась на поиски партнера. Святые видят, её муж не последний мужчина на земле.

***

Часы отбили третий час по полудню. Все окна были открыты нараспашку: спину Алине пригревало по июньски яркое солнце, а кончики темных волос шальным мальчишкой ласкал ветер. На периферии улавливались звонкие голоса учеников, и Алина совсем не по-взрослому им завидовала. Ей, запертой в душных комнатах дворца, доступным оставалось лишь созерцание её, собственно, мужа. В эту минуту заклинательница бросила на него изучающий взгляд — тот как раз рассеянно поковырялся в тарелке и снова с самым занудным видом уткнулся в свои бесконечные бумаги. Не то чтобы её не ждала какая-то новая картина. Как будто наверху, в кабинете, её не ждали собственные дела — документы, письма, планы новых реформ и законопроектов, совместная работа с Николаем… Не смотря на показную дистанцию между ней и Дарклингом, она любила проводить с ним время. Даже вот так, разбирая собственные записи, ей было приятно на мгновение бросить на него взгляд исподволь. Доподлинно знать — что он здесь, рядом, на расстоянии вытянутой руки. Раньше было хуже. Был период, когда все её мысли сошлись в точке — будь она хоть десять раз молода, сильна, даже, может быть, красива — но не достойна любви, не достойна хоть каких-нибудь проявлений нежности и привязанности. Алина могла бы прожить одну подобную жизнь, две, три — считая, что посвятить себя долгу это благородно. Это правильно. Но прохладными вечерами, лёжа одна в постели, заклинательница поняла, что не сможет так, всю свою долгую вечность, притворяться бесчувственной, неживой, прекрасно зная, что необходимое тут, рядом, рукой подать. Уж он-то, Дарклинг, должен её понимать. Он сам поступил хитро, низко, подло — он женился на ней, приближая к себе, но не давая необходимого, отрезая пути к другому счастью. Иногда она думала о том, что было бы, если бы она отдалась ему в их первую брачную ночь. Исчезли бы их споры, ушли бы разногласия? Смогли бы они найти друг в друге покой? Алина может только гадать. Их брак, разумеется, был заключен по политическим причинам. Тему первым поднял сам Дарклинг; его, как ни странно, поддержал Николай. Эта предложение стало одним из условий капитуляции генерала Киригана, и они пошли на эту маленькую уступку. Алина, честно говоря, ожидала, что после свадьбы он будет также добиваться её, остро желать, но он будто бы остыл, охладел, и все эти годы держался на почтительном расстоянии. На взгляд Алины, чересчур почтительном. Они стали партнерами. Коллегами. Супругами. Но ни разу — возлюбленными. Алина смутно помнила их поцелуи — это было как будто в прошлой жизни, настолько давно, что почти и неправда. Иногда она и вовсе думала, что её муж не способен на чувства. — Что-то не так? — спросил Дарклинг, не отрывая внимания от чтения письма — прищурившись, Алина узнала на печати герб рода Колтаковых. — Хочу спросить твоего мнения, — девушка отодвинула тарелку, промокнула губы салфеткой. Она могла бы посоветоваться по поводу возведения железных путей, новшеств в программе обучения гришей, налогов для армии, да хоть про фасон нового платья — генерал Кириган оказался сведущ во многих темах — но сердце ей подсказывало, что стоит спросить про другое. Стоит перейти от намеков к делу. — Может мы съездим куда-нибудь? Только ты и я. Погода отличная. Мне нужно отвлечься. Алина положила руки на колени, нервно сжала ткань юбки. Как же он отреагирует? Вежливо откажет, как бывало в других случаях, когда им не надо было показать статус достойной четы? Наконец супруг отложил письмо, впервые за долгое время на её памяти улыбнулся лукаво. — Ты эти свои томные взгляды для кого-нибудь другого прибереги, — скорчилась Алина, не зная, как реагировать, — тошно. — Отчего же, — он поднялся из-за стола, неторопливо подошел к ней, мягко положил руки на дрогнувшие плечи, чуть поглаживая, — я немного удивлен, что ты решила провести отдых в моей компании. Смущенная такой близостью, Алина стряхнула его руки, быстро поднялась и отступила к двери. — Если ты слишком занят, так и скажи, — Нелюбезно буркнула она, отвернувшись. — Я найду, с кем провести время. — Ну что ты — как я могу отказать своей супруге в такой невинной просьбе? — Вот и чудно. Я свободна в среду после пяти. Спешно выходя, почти выбегая из столовой, она услышала брошенную вслед фразу, полную — немыслимо! — ласковой насмешки: — Я подумаю, куда мы сможем отправиться. Что ж, с этого можно хотя бы начать.

***

После подготовки к благотворительному вечеру Алина и Николай решили выбраться на прогулку. Стоял ещё один погожий день, пахло летом и зеленью. Осмотрительный король раздобыл плед, расстелил его у берега небольшого пруда и играючим полупоклоном пригласил свою спутницу присесть. — Вы очень любезны, Величество, — шутливо фыркнула Алина, подставляя лицо солнцу. — Разумеется! Не хотелось бы потом беседовать с твоим суровым супругом на эту тему, поэтому оставим всё между нами, — Николай подмигнул, растягиваясь на цветастом пледе рядом. Супружеская связь между ней и Дарклингом давно стала поводом для шуток — но в этот раз что-то кольнуло сознание Алины, она вздохнула обеспокоено. Они были женаты вот уже как пять лет. За это время Николай подарил ей больше прикосновений, чем сам Дарклинг — стоило захлопнуть перед ним двери в первую брачную ночь, Дарклинг вспомнил о приличиях и с тех пор делал ни намека на их былую связь. Вчерашний обед дал ей некоторую надежду, но заклинательница не знала, как договориться с собственным сердцем и совестью. Неужели этот путь всегда сопровождается такими затруднениями? Алине вспомнился Мал. Его любить было просто, и чего греха таить, приятно. Рассуждая сейчас, с высоты своего опыта, заклинательница приходит к выводу, что по-другому быть и не могло. Мал всегда был тем, кто защищал её — его поступки не вызывали противоречий, он считался веселым, добрым и смелым. Даже сейчас, когда Оретцев временами приезжает в Большой, вокруг него всегда собираются люди. Раньше Мал олицетворял собой всё то, чего так сильно не хватало Алине, и само собой, разумеется, она влюбилась в него. В её сердце до сих пор живет нежность к нему, но эти чувства только выросли, окрепли, превратившись в нечто новое, дружеское, почти родственное. И Алина искренне обрадовалась, когда Мал сошелся со своей подругой Руби. Затем Алина вспомнила о другой паре, чье счастье было настолько ослепительно, что слухи о невесте-Назяленской разошлись по Равке ещё до официального объявления о помолвке. — Коля, расскажи, а в какой момент ты понял, что хочешь быть с Зоей? Алина под удивленное хмыканье Николая устроилась рядом, положила голову на его плечо. Летняя безмятежность усыпляла, но заклинательница, прикрыв глаза, всё же прислушалась к негромкому голосу друга. — Наверное, когда она ворвалась ко в спальню со словами «Вставай, оболтус, там твоя лаборатория горит!». С такими словами дамы ко мне в спальню ещё не приходили… Алина засмеялась. — Всё бывает в первый раз. А если серьезно? — Не знаю. Как-то само собой получилось. Сначала я подумал, что она очень смелая. И ответственная. Мне нужны такие люди — а потом я заметил её невероятные синие глаза, как она очаровательна, когда хмурится, когда улыбается, и я вообще куда-то пропал. Пропал. Растворился в чужой улыбке, потерял разум и покой. Да, это было похоже на то, что Алина испытывала. Отличие лишь в том, что сначала она страстно ненавидела его, хотела то ли разбить его губы, то ли поцеловать — а потом злоба в ней остыла, успокоилась. Заклинательница увидела, какие цели преследовал генерал, как ловко он расправлялся со всеми проблемами, как подставлял плечо, не смотря на дистанцию меж ними, и к ней пришло сочувствие. Она стала чаще работать с Дарклингом, подменять его, спорить с ним, но без прежнего надрыва — а потом пришло восхищение и, самое страшное, смирение с этим восхищением. Николай скосил на неё хитрый взгляд. — Я чувствую ветер перемен, золотце, — промурлыкал практически. — О чем ты? — О ваших переглядках с дражайшим супругом… ну что ты засмущалась, Лина, как прилюдно повышать на него голос на Совете, так она не стесняется, а тут — поглядите. Алина закатила глаза. — Не мешай личное с рабочим, Величество. — Ну не знаю. Я с самого начала предполагал, что ваш союз станет не только политическим. Николая понять, конечно, можно. Тогда никто не был уверен в верности Дарклинга, и Алина стала не только вслух признанным залогом мира между принцем и генералом, но и тем сдерживающим щитом, который смог успокоить чересчур буйный нрав опального заклинателя. Дарклинг редко позволял себе какие-то слова. Он больше не говорил о любви, вожделении, их совместном будущем. Лишь по тому, как Александр иногда прислушивался к ней, старался быть вежливым и учтивым, Алина могла догадываться, что хоть немного дорога ему. Николай признается: — Мои слова прозвучат жестоко — но иногда, когда я смотрю на Дарклинга, я радуюсь, что ты вышла за него замуж. Не уверен, что мы смогли бы когда-нибудь раз и навсегда избавиться от него. Алина не отвечает. Она тоже не уверена. — Надеюсь, перед нами больше никогда не встанет подобный вопрос. Они молчат. Каждый задумывается о своем, о былом — но шумит ветер, мягко покачивая тонкие кроны деревьев, вдалеке слышан суетливый шум дворцов, в кабинете их ждет работа (удерживать мир оказалось почти также сложно, как вести войну — но благо у неё есть всегда поддерживающий её муж, который чаще партнер, чем оппонент) и Алина находит, что её положение не такое уж бедственное.

***

Дарклинг действительно увозит её прочь из столицы — Алина и рада забыться, на самом деле, но компания мужа вдохновляет куда больше. Личный разговор с Николаем помог немного успокоиться. Не одна она тут сходит с ума, и не одна Алина считает, что между ней и супругом может быть что-то большее. Лаская его холодное лицо взглядом, она думает о том, задумывался ли об этом хоть раз её муж. — Куда мы едем? Он не сразу отвечает, выныривает из потока мыслей. Только поворачивает голову, пристраивая чернявого коня рядом. — Туда, где поменьше людей. Готов спорить, ты хочешь побыть в тишине. — Да, но не слишком далеко — утром мы встречаем торговцев с востока. — Разумеется. Долг — превыше всего. И если ты, Алина Старкова (Кириган, как ложно окрестили под цветочным венцом пять лет тому назад) желаешь провести время вдали от Большого, не натягивай цепь слишком сильно — государственные дела этого никогда не простят. Да, Алина помнит. Выйдя замуж, ей пришлось стать не только супругой опального генерала. Всё дальше отъезжая от стен дворца, заклинательница чувствует, что дышать стало легче. Можно даже представить, что они с Дарклингом не повязаны клятвой, порочными связями прошлого, а что они просто путники — просто женщина и мужчина, случайно встретившиеся, пустившиеся в долгое путешествие. С закатом солнца ноги в высоких сапогах начинает всё больше холодить влажный туман. Воздух свеж и полнится запахами хвойного леса, сырого дерева и мха. Из груди, из тела рождается энергия, словно освобождаясь от привычных пут. Дорога достаточно широка, поэтому Алина пришпоривает жеребца с трогательной, почти детской кличкой Лучик — тот только будто этого и ждал и, весело фырча, пускается вперед, обгоняя генерала. Заклинательница чуть поворачивается, чтобы одарить его задорной улыбкой. С приятным удивлением, Алина замечает, что стальной взгляд внимательных глаз и так полностью прикован к ней. Ей хочется крикнуть: «Сможешь ли ты догнать меня, муж? Или ты слишком стар и закостенел, чтобы сделать и это?». Он будто слышит — и ослабляет поводья, позволяя буйному жеребцу вырваться вперед. Теперь они скачут вдвоем — два всадника, чьи силуэты окутаны сизым туманом и последними лучами солнца, выглядывающими из-за чащи леса — будто они очень молоды, и будущее лишь ждет их. Если бы это только могло быть правдой. Алина точно не знает, сколько времени прошло. Но вот дорога превратилась в тропинку, и им пришлось чуть затормозить. Из чащи появились очертания деревянного низкого домика, поросшего темной зеленью. Дарклинг остановился, помог Алине спешиться. — Необыкновенный… выбор, — прокомментировала заклинательница. Впрочем, подобную простоту она любила. Судя по всему, это был охотничий домик. — Неподалеку есть озеро. Сейчас скинем вещи и пойдем туда, — Дарклинг принялся перетаскивать сумки с одеждой и припасами. Алина, конечно, ринулась ему помогать — непривычно было видеть генерала в подобной роли, за такими действиями, но не она ли решилась что-то менять в их жизни? Накормив коней, они отправились дальше, по едва проглядывающим тропам. Небо занималось алым заревом, а сероватые пушистые тучи, похожие на изнанку пухового одеяла, низко нависли над линией горизонта. — Завтра будет дождь, — пробормотал Дарклинг, шедший рядом с ней. Алина беззвучно хихикнула — подобными фразами в её детстве часто разбрасывалась Ана Куя, полная уверенности, что старые приметы всегда говорят правду. Генерал, видимо, ввиду почтенного возраста, также верил в подобные вещи. Наконец они вышли к большому озеру. Карминная водная гладь была спокойна, тиха. На грани слышимости уютно ворчали кузнечики. Под подошвами шуршало мелкими песчинками и галькой. Даже лес затих, будто перед скорой бурей. Вид действительно был чудесный. Некоторое время они молчали. Наконец Алина с удовольствием расстегнула сапоги и подошла к самой кромке озера, на пробу тронула воду. — Простудишься, — предупредил Дарклинг. — Я и не планировала сейчас купаться, — фыркнула девушка, заходя в теплую воду по голень. Даже сейчас муж держался на расстоянии, глядел куда-то вдаль. Если бы с ней сюда приехали друзья — Женя, Зоя, Николай или даже Мал — наверняка они бы не упустили шанса, чтобы обрызгать её или сделать что-то в этом роде. А этот ничего, возвышается величаво, помалкивает. Алине этот пафос, если честно, осточертел ещё на работе во дворце. Заклинательница почувствовала неожиданный укол злости. — Боюсь, Ваше Темнейшество не вынесло бы такого вида, — сказала она. — В смысле? Алина бездумно пнула воду; мелкие брызги попали Дарклингу на темные брюки. Тот даже не поморщился, но она всё равно мелочно порадовалась. — Мой неопрятный вид. Или слишком вызывающий. Или ещё какой-нибудь. — Ты думаешь, что я к тебе придираюсь? — уточнил Дарклинг прохладным тоном. Его глаза нехорошо потемнели, но девушка не собиралась сдаваться. Алина задумалась, как лучше ответить. — Я бы не сказала, что ты ко мне придираешься. Скорее, ты слишком отстранён. И это меня не устраивает. Да ты даже сейчас стоишь в метрах трех от меня, о чем речь? Александр удивленно посмотрел на неё. Потом, вздохнув, сделал несколько шагов навстречу. — Так тебя устраивает? — Не надо мне тут вздыхать. Не рассыпешься. — У тебя какая-то болезненная фиксация на моем возрасте, — примирительно сказал Александр. Алина не сдержала смешок. Он наклонился, стянул ботинки и тоже залез в воду, подошёл к ней вплотную. Девушка почувствовала исходящий от него запах снежной зимы, хвои. Ей хотелось, чтобы так было всегда — но вспомнились и равнодушные взгляды, и деликатные отказы, и вечера, проведенные в одиночестве — «потому что, Алина, мы лишь супруги, связавшие свою жизнь общим долгом — благополучием Равки. Как ты можешь ждать от меня большего?». — Я так не могу, — Алина взволнованно выдохнула, — почему ты избегаешь меня? Почему ты как будто не видишь меня за пределами работы? — Возможно потому, что ты вполне ясно показала своё отношение ко мне, когда мы поженились, — осаждает он. Холод в его глазах стегает по нервам не хуже январского мороза, — только формальность. Ничего личного. Помнишь, ты сама говорила? — Это было пять лет назад! Пять! Я повзрослела, я изменилась, мы изменились! Неужели ты никогда не хотел что-то поменять в нашей жизни? — Нет. Ты вполне устраиваешь меня в статусе моей жены. Да я и не помню, когда менял свои планы. — Ну да, конечно! Без меня ты бы давно всем тут войнушку устроил, — заругалась Алина, едва не притопнув ногой. Иногда её муж был упрямее барана! — Очень спорно, — отмахнулся Александр. Его, кажется, несколько забавлял их разговор — ужасно бестолковый, честно говоря. — Не смей надо мной насмехаться! — Не смел даже подумать об этом, — послушно согласился он и отвёл прядь волос с её лба. Теперь Алине пришлось бороться сразу с двумя желаниями: вцепиться в его руку или же прильнуть, наслаждаясь и таким подобием ласки. Неужели она настолько истосковалась по физическому контакту, этим низменным потребностям? Алина всё-таки перехватила ладонь Дарклинга. Обвила своими пальцами, сжала, уповаясь возросшей силой, заструившейся по венам. — Я хочу большего. Александр, её до скрипа зубов вежливый муж и суровый учитель, застыл. Удивлен её откровенностью? — Продолжай. Алина замялась. Забеспокоилась: не скажет ли лишнего, не откроется ли слишком сильно, вызывая непринятие… Но вот Дарклинг привлек её ближе, подталкивая к новым признаниям. Он любил красивые слова — особенно в те редкие мгновения, когда заклинательница признавала, что нуждается в нем. — Я не желаю просто работать рядом с тобой… мы муж и жена, мы единственные в своём роде гриши, в конце концов, мы проживем долгую жизнь вдвоём. — Алина вскинула горящие от волнения глаза и наконец увидела то, чего так много и сильно хотела. Почти забытую теплоту. Ответный огонь, поощряющий и ласкающий. — И это всё, что ты можешь мне сказать? — мрачно уточнил. Алина прикусила щеку. А чего он ждал? Трогательных признаний в любви? Против воли вырвалось: — Неужели мы не можем хотя бы попробовать? Или ты желаешь кого-то другого? Вдруг Алина поняла, что грубо вцепилась в чужую черную рубашку. Это явно лишнее. Она медленно отпустила смятую ткань, боясь поднять взгляд. Но вот, кожу лица опалила мягкая усмешка, и Дарклинг неожиданно обнял её. Алина едва не поперхнулась воздухом. «Быть такого не может». — Глупая девчонка, — откликнулся он. А у самого в голосе нежное-нежное, выстраданное, запрятанное. Сердце Алины пропустило удар. Она обвила его спину в ответ, уткнулась холодным носом куда-то в обнаженный изгиб между шеей и плечом. — Всё у нас будет — просто ты слишком юна, а я слишком долго помню чужие отказы. Ты только не сбегай больше, а с остальным мы как-нибудь разберемся. Алина замотала головой. — А то моё старое сердце может и не выдержать, — прибавляет он ехидно. Наклоняется, ткнувшись губами в прохладный лоб. — А ты меня не обижай. И не обманывай. Связь меж ними пела восторженно, пылко. Алина чувствовала всей сутью отклик чужих эмоций, почти сбивших её с ног — вспышку торжества, ликования, облегчения и чего-то ещё, чему они пока не могли дать названия. — Обманешь тебя, как же.

***

Теперь они соприкасались плечами, сидя рядом, и от этого на душе становилось тепло. Они устроились на полу, свалив подушки у подножия кровати, и вытянули ноги поближе к огню. Пламя печи в лесном домике будто бы заигрывало с ними, тлело весело и ярко. — Хорошо, что ты всё-таки привез нас сюда, — шепчет. За маленьким, узким окном начал накрапывать дождь. Его Темнейшество всё-таки прав оказался. — Мы никого не побеспокоили, надеюсь? Дарклинг отрицательно качает головой. У него в руках запрятались откупоренная фляга пряного вина. Алина поглядывала на неё всё с большим интересом. — Да и если бы побеспокоили — разве можно не уступить заклинательнице солнца и её супругу-генералу? Алина усмехается и решительно отбирает у него флягу. Прохладный металл и терпкий вкус колет губы — но девушка, отпив, почти робко кладёт голову Дарклингу на плечо. — Ты высокомерен, муж мой. Хорошо, что у нас достаточно времени, чтобы примириться с твоими недостатками. Он улыбается. Алина замолкает, чтобы не спугнуть это редкое мгновение. Дарклинг ведь очень красив, когда такой — спокойный, умиротворенный. Провернул свою очередную гадость и сидит, довольный. Если подумать, сложившаяся ситуация вполне в духе Александра — Алине никуда было не деться после замужества и, получив вполне красноречивый отказ, он предпочел просто подождать, когда его своенравная молодая жена сама попросит… попросит. Это она, Алина, уже успела подумать, что он больше не ценил её так, как раньше. «Он ведь тоже хорош, — чуть обиженно думает Алина, — забрался в свою отстраненную маску, как в панцирь, и наверняка с усмешкой наблюдал за моими потугами. Надо бы не забыть ему припомнить это. Потом». Вдруг Дарклинг вскидывает руку — податливая, как ручной зверек, тьма переливается в его ладони всеми оттенками обсидиана, и это действительно красиво. Алина глядит как завороженная, чувствуя, как к ней подбирается ненавязчивый и чуткий сон. Наверное, всё-таки её слишком развезло от вина. — Моя молодая супруга тоже не лишена недостатков, — дразнит Дарклинг задумчивым тоном, — но это мне даже нравится. Впрочем, любую другую девицу твоя строптивость не украсила бы. Алина поворачивает голову — разумеется, чтобы подарить какую-нибудь ответную колкость! — смотрит в глаза цвета стали и выцветшего кварца. Они оказываются как-то подозрительно близко. Затем взгляд падает куда-то ему на губы, и Алина решает, что почему бы и нет. Она наклоняется, медленно и сладко целует его, будто в первый раз. — Не торопись, — шепчет прирученная вечность, а сам размыкает губы, выдыхает жарко и влажно. У Алины мурашки по коже; она и не торопится, целомудренно касается чужого рта, гладит затылок, ощущая, как против воли горят щеки, но чувствуя при этом себя так, словно Дарклинг сейчас встанет, развернется и уйдет. Ей так хорошо, что почти больно. Муж, конечно же, будто слышит её страхи — обвивает девичий стан одной рукой, а другой успокаивающе трогает шею. И как же она могла забыть эти ощущения на целых пять лет? С тихим звуком они отстраняются друг от друга. Алина задумчиво и нежно обводит чуть припухшие губы мужа большим пальцем. — Мне кажется, мы кое-что упустили, — доверчивым шепотом признается суровый генерал, ужасный Черный еретик и её супруг. Алина приподнимает брови. — И что же? — Наверное, я слишком старомоден… не смейся, Алина, это невежливо — но разве тебе бы не хотелось, чтобы я ухаживал за тобой, баловал, дарил цветы? Женщины любят такое. — И много у тебя было женщин, стесняюсь спросить? — ехидно спросила заклинательница. Александр загадочно усмехается: — Достаточно, чтобы ценить свою единственную и неповторимую жену.