Чёрное Солнце

В Конохе всё шло своим чередом. До определённого момента. Факт того, что Наруто выжил, оставался в тайне недолго, как бы Данзо ни пытался всё скрыть. Слухи о том, что живой и здоровый джинчуурики Конохи, даже оказавшись один в стане врага перебил половину членов организации одного за другим, облетели всю страну Огня. Компетентность Данзо почти тут же была поставлена под сомнение феодалом, и хотя тому удалось внушить несчастному обратное, позиции старика в деревне были подорваны напрочь. Всех было не подчинить, и предупреждённые Какаши джонины лишили Хокаге почти всех прав и привилегий. Управление деревней полностью легло на плечи Шикаку Нара, главы Совета, и очень скоро деревня начала меняться. К хорошему ли плохому — неведомо, ведь случилось слишком много всего. О политической борьбе, что развернулась на полную в самых тёмных закоулках селения, не ведала и половина шиноби, чего уж говорить о гражданских. Процветала анархия. Без Хокаге, что традиционно удерживал власть в одних руках, общество разбилось на сотни мелких групп в надежде сменить собой действующий Совет. У каждой было своё представление о селении и его будущем, о врагах и союзниках, своя оценка деятельности Пятого и Третьего. То же самое, если не хуже, происходило в рядах АНБУ. Крепчайшей организацией внутри стен оставался «Корень», и вскоре прямо на улицах стали находить тела… Однако жизнь таки текла своим чередом, и Эбису недовольно сверкнул очками, глядя сверху вниз на запыхавшегося Конохамару. Тот, после исчезновения соперника, взял было на себя все его обязанности по раздолбайству, но и после хороших новостей определённо решил себе не изменять. Моэги и Удон давно перестали ворчать на постоянные опоздания, учителю смириться не позволяла гордость, а теперь он вообще не знал, что и думать. Дела Наруто его не касались, но мужчина и не мечтал, что сможет вечно закрывать на это глаза. Тентен, Неджи и Ли пытались отдышаться. Они уже и не считали, во сколько раз увеличили тренировки со времён, когда всё было почти нормально. Они делали это без сомнений, каждый раз, как на деревню нападали, а товарищам причиняли боль, как узнавали, что их личные битвы получали продолжение несмотря ни на что. Никто в селении не трудился так, как Ли, и напарники были просто не в силах стоять в стороне, наблюдая его усилия. Киба, Шино и Хината больше не состояли в одной команде и едва поддерживали связь, полностью поглощённые делами и тревогами. Беременная Куренай с твёрдого слова Асумы больше никого не могла курировать, в клане Абураме наступил сезон разведения особых жуков, а Инузука всем родом выхаживали только родившихся щенков. Хьюга не покидала родового поместья, уделяя тренировкам многим меньше времени, чем обучению этикету, музыке, каллиграфии и искусствам, как полагалось наследнице аристократического дома. Вернее, для вида. Как и Яманаку Ино, на территории клана её заперли свои, не позволяя наделать глупостей. Разумом она была благодарна за это, но сердце невыносимо болело, продолжая вырываться за пределы деревни, и сил держаться у девушки почти не осталось. Шикамару и Чеджи коротали дни за едой и обязанностями, не разговаривая даже наедине. Роль рта у них давно взяла на себя Ино, что изнывала в своей комнате за запечатанной дверью (ей-богу, как какой-то биджуу), и проведать девчонку парни не решались. Мало ли, на глупости сподвигнет — а она могла, и с успехом. Ведь никто кроме неё не умел растолкать ленивого Нара и неповоротливого Акимичи за несколько секунд, и этой жуткой способности ребята боялись больше, чем самого Орочимару во плоти. Саске вышел из душа, придирчиво рассматривая своё отражение в зеркале, плевать, что зрение никак не хотело восстанавливаться. О внеплановой операции он слышал, но изменений не ощущал из-за печатей. Мало того, что не чувствовал чакру, так ещё и после непроницаемой повязки (с которой провёл недели) глаза плыли и слезились от малейшего лучика света. Сейчас он, пусть и кое-как, видел перед собой очень худого, до невозможности бледного подростка, с черными как смоль волосами и письменами, что густо опоясывали всё тело, как метка позора. Почти скривился. Он давно привык не выражать эмоции. Начал одеваться. Штаны по косточки и закрытые сандалии, водолазка с длинными рукавами и маской в стиле Какаши, перчатки. Саске стыдился этих отметин, клейма преступника, но с тонкими строчками вокруг глаз уже ничего поделать не мог. — Йо. «Помяни волка», — мысленно изрёк он, добавив уже вслух: — Не пробирайся в мой дом, Какаши. — Ты бы хоть убрался, — резонно заметил тот, начисто игнорируя ворчание ученика. Пыль и вправду висела простынями, но Саске не различал её на фоне сплошной кляксы глупого мира. — Не твоё дело. Зачем всё это? — сразу перешёл он ко главному. — Мне не нужна твоя жалость. Только вздох. Эту тему они уже однажды обсудили, естественно, на повышенных тонах, и непреклонными остались оба. С той только разницей, что у джонина было всеобщее уважение и соответствующие права, а у Саске — ничего из этого. И если тот предпочёл бы остаться взаперти, чем соглашаться на такие условия, Какаши решил иначе. Печать на глаза с эффективностью сто процентов дополнялась такой же на всё его тело. Так у Учихи изъяли почти все преимущества перед гражданскими, оставив открытыми одни ступни — чтобы мог стоять на воде и ходить по деревьям. Такого унижения юноша не мог себе и представить. — Говоришь, предпочёл бы сгнить в камере? — Именно. — Интересные у тебя приоритеты. — Только не начинай причитать, что хотел как лучше. — Не беспокойся, мне слишком лень тратить слова впустую. Поговорим о другом. Как много ты знаешь о тайнах Учихи Итачи? Внезапный вопрос тут же вогнал парня в длительный ступор. Не добившись ответа, Какаши продолжил: — Ты ведь знаешь, что творится в деревне. Хокаге потерял всю власть — иначе мне ни за что не удалось бы тебя вытащить. Хьюга подтвердили информацию о глазе Шисуи, что мне передал Наруто. На данный момент Данзо обвиняется в сокрытии и изменении крайне важной информации, безответственному отношению к «не менее важным вопросам» и манипуляциях с Котоамацуками, кроме того, считается одним из подозреваемых в убийстве владельца глаза. Разумеется, наряду с Итачи. Саске напрягся. Он ощущал пристальный взгляд джонина всем своим телом. — И чего же ты от меня хочешь? — Времена беспокойные; мы должны избрать нового Хокаге как можно скорее, иначе под угрозой окажется вся деревня, а вышеперечисленного недостаточно, чтобы его сместить. Нужны веские доказательства, а не предположения. Признаюсь, ключ был у меня под носом, — воздух в комнате почти что не звенел от напряжения. — Наруто написал всего несколько слов, полностью уверенный, что они уберегут меня от участи предателя. За свой побег я не получил даже выговора, — он смолк на мгновение, слушая полнейшую тишину — это Саске затаил дыхание. — Что там могло быть? Неведомо, но можно с уверенностью сказать, кто был источником информации. Как и в случае с глазом Шисуи. Молчание. — Эти данные имеют чрезвычайно высокую цену, Саске, как сами по себе, так и из-за роли, которую могут сыграть. Поможет малейшее предположение. Я не стану тебя торопить, но подумай над этим, пожалуйста. Я пойду. — Стой. Какаши так и замер, водрузив одно колено на чужой подоконник. — Хм? — Наруто больше ничего не говорил? — Я надеялся, что ты не спросишь, — признался мужчина после паузы. — Он слишком сильно изменился, чтобы строить выводы о его проблемах и заботах по обсуждаемым темам. Ясно одно: он полностью адаптировался к жизни, которую сейчас ведёт, и не слишком переживает о возвращении домой. — То есть, отринул прошлое и забил на Великую Силу Дружбы? — почти фыркнул Саске, понимая, насколько разными путями они пошли. Сам он думал о друзьях каждую секунду, все три года в убежищах Орочимару. Но тут Какаши пошатал головой. — Он сражался за незнакомую джинчуурики с кишками наизнанку и в союзе со своим биджуу, так что последнее можно смело откинуть. — А первое? Джонин ответил далеко не сразу. — В этом году среди выпускников Академии одна команда так и осталась неукомплектованной, я попросил Шикаку пристроить туда тебя, поэтому о ближайшем будущем можешь не переживать. Сбор послезавтра в полдень, в триста пятом кабинете. Я слышал, наставник вам попался вредный, так что постарайся не опаздывать. Я побежал. — Какаши!!! Но по комнате, играясь с комками пыли, остался блуждать лишь бестелесный сквозняк.

***

Наруто, сделав усилие, прорвался через последний ряд кустов, и прямо-таки вывалился на щедро усыпанный галькой берег реки. На вечернем небе коптилось покрасневшее от жары солнце, окрашивая быструю воду в невиданные цвета, но даже они не приносили ему радости. Ничто. Ни разу с того момента, как он распрощался с… бывшей командой Саске? Нет. Какаши? Навряд ли. Наруто знал ответ и без глупых размышлений, но признать это значило окончательно утонуть в собственном отчаянии. Он бессильно рухнул на колени, и округлые камешки болезненно врезались в плоть. Задумчиво покрутив их между пальцами и усевшись поудобнее, он запустил все скопом по поверхности и лишь досадливо вздохнул, когда те весело булькнули прямиком на дно. Ну, конечно. Он невесело усмехнулся. Даже общество камешков было лучше его нынешней компании, считал он, хоть и понимал, что, будучи менее поглощённым горем, наверняка полюбил бы ребят всем, что осталось от сердца. Югито была, возможно, типичным представителем селения Облака. Гордая, несгибаемая, строгая, хмурая — таких людей взращивала безжизненная скалистая местность, повитая невесомыми тучами и омытая горными реками. Разреженный холодный воздух, словно они находились за несколько километров над уровнем моря, так и не смог заставить этих людей укутаться в меха. Иногда на горизонте появлялись также Самуи, Каруи и Омои — те ещё фрики, подумал было Наруто, пока не встретил Райкаге и его брата. Киллер Би с самого первого дня всецело завладел временем парня, таская его то по делу (ко всяким водопадам истины, или как их там?), то по самым неожиданным местам вроде целого города электрических пчёл (стоит ли даже упоминать, как больно они жалили?! Вот-вот). Или на собственные концерты. Наруто бы с ходу принял Би за родственную душу за такие знакомые выходки, но, чёрт, этому дядьке явно было под сорок! И жизнь его не учила никогда и ничему. Подумаешь, Райкаге сломал сцену, а шнуром от микрофона привязал вверх тормашками к самому высокому шпилю в деревне! Трижды, кстати, но не беда! Можно же сбежать и устроить концерт в другом городе — а заодно и разыскиваемого во всем мире джинчуурики Девятихвостого прихватить! Не то чтобы этот самый джинчуурики был особо против, но и восторга определённо не испытывал. Ничего не испытывал. И сбегал с лагеря во время каждого привала, но такое тихое место попалось ему впервые. — Да пошло оно всё! — рявкнул Наруто на весь лес во внезапном порыве злости. Би временами невероятно раздражал. На чёрта ему сдалось таскать его по всей стране, выводить Райкаге, плести глупые рифмы, что нравились только его ученикам? Может, он бы и сам проникся, но нет — ни на йоту, и не теперь, когда был слишком неуравновешен и выходил из себя из-за любых мелочей. А от собственных мыслей так тем более. Чувствуя, что взрывается, парень сгрёб пальцами ближайший камешек и с остервенением запустил его по поверхности реки — с такой силой, что впору было пробить дерево насквозь. Но удара не последовало. Только тихий хлопок. Наруто резко поднял взгляд на мужчину, что сливался с тенями деревьев так, будто являлся тенью сам. В простой блекло-синей юкате, обутый в дзори, он держал пойманный камешек прямо у своей груди, но извинения словно застряли у парня в горле. Он знал этот взгляд. Но не представлял, откуда. Этот пристальный взгляд беспросветно чёрных глаз, с чёрными белками, наполовину скрытых за колючей чёлкой цвета вороньего крыла.