Смешанная кровь

      Первого дозорного волка убили без лишнего шума, но всё равно тут же рядом раздался встревоженный вой, и лес вокруг ожил, превратившись в ад. Взявшие заброшенное населённое оборотнями здание в кольцо оперативники не скрывались больше.       Гремели выстрели, рычали волки, скулили умирающие в агонии, кричали люди — реже, но всё же кричали. Хватая ртом воздух, Брайен нёсся вперёд, сквозь кровавую кашу. Всё смешалось, друзья, враги, безмолвные силуэты деревьев.       До убежища волков он добрался одним из первых, и убитый им оборотень встретил Брайена буквально на пороге. Чудом не позволив массивному телу повалить его на землю, оперативник расстрелял в волка половину магазина, хотя враг перестал дёргаться после третьей пули.       Проходя внутрь прямо по трупу, Брайен слышал за спиной шаги союзников. Гарнитура в ухе непрерывно трещала, выплёвывая короткие обрывки фраз сражающихся и координаторов.       Оперативники шли вглубь здания.       Два тела грузно шлёпнулись на пол совсем рядом с Брайеном, тот едва успел броситься в сторону. Над головой уже звучали выстрелы. Оскаленная окровавленная пасть оказалась вдруг совсем рядом. Брайен выстрелил. Хлынувшая из горла умирающего волка кровь брызнула ему на лицо. Союзник, неузнаваемый под защитной каской, протянул Брайену руку. Поднимаясь, он взглянул на дыру в потолке, сквозь которую и прыгнули волки.       Искать лестницу времени не было.       — Подсади меня, — бросил Брайен. Оперативник покрепче кивнул и присел. Брайен неуклюже вскарабкался ему на плечи и, когда его помощник приподнялся, сумел зацепиться за край обвалившегося потолка. При помощи товарищей, Брайен заполз на второй этаж. Вокруг было пусто, но в конце коридора мелькнула тень.       Не раздумывая, он бросился туда, перескакивая через ямы и дыры в полу. Из-за поворота на него бросился волк, но Брайен был готов, а зверь оказался мелок и тощ. Удар по оскаленной пасти, толчок — волк уже упал, два выстрела — трупом больше. Судя по размерам, это был подросток, совсем слабый.       Со стороны сваленного в кучу в углу комнаты тряпья донеслось слабое испуганное поскуливание. Когда Брайен сорвал одеяло, под которым отчётливо угадывалось движение, скулёж перерос в горестный отчаянный вой. Спрятаться под одеялом пыталась тройка волчат, да человеческая девочка лет четырёх. Испуганно глядя на Брайена полными слёз глазами, она дрожащими руками пыталась спрятать щенков, будто надеясь, что он не заметит очевидного.       — Пожалуйста, — всхлипнув, прорыдала девочка, съежившись от ужаса. Щенки продолжали тонко и горестно выть.       Брайен оцепенел. Он стоял с пыльным вонючим одеялом в одной руке и поднятым оружием в другой. Дуло пистолета, направленное на ребёнка, ходило ходуном.       — Не убива-а-а-айте нас, — продолжала реветь девочка. — Мама, мама, мамочка!       Палец будто прирос к спусковому крючку и одеревенел, не двигаясь. Из-за угла тем временем донеслась какая-то возня.       — Берегись!       Брайен обернулся. Оскаленная волчья пасть, изогнувшееся в полёте тело, грязные кривые когти, тянувшиеся к нему. В бесполезной попытке успеть Брайен попытался вскинуть оружие.       Человек выпрыгнул, всем телом навалившись на оборотня и вдвоём они, ударившись об стену, рухнули на пол. Сдавленное рычание, звук покатившегося по земле оружия, женский вскрик боли. Волк, вцепившийся в тело оперативника, яростно вгрызался глубже, навалившись на жертву.       Брайен выстрелил, но промазал. Оборотень обратил внимание на него и снова взвился было в прыжке, но Брайен выстрелил снова. Волк рухнул.       — Мамочка! — душераздирающе взвизгнула девочка.       Голову щенка, вцепившегося в его ботинок, Брайен размозжил ударом ботинка.       Остальных детей расстрелял, не глядя.       Под мёртвым телом оборотня слабо шевелился оперативник. Брайен с трудом сдвинул с места труп кормящей волчицы, видимо, матери этих щенков. Неудивительно, почему она так стремилась их защитить.       — Эрсель… — выдохнул Брайен, заглянув в лицо раненой сквозь стекло каски. Его союзница потеряла сознание, одежда на боку пропиталась кровью, которая уже стекала в лужу под телом. Прокушенная серебряная пластина защиты впивалась в кожу.       Быстро перезарядив пистолет, Брайен с трудом взвалил Эрсель на спину и, не выпуская оружие из рук, потащил её вниз. Рядом уже топали и кричали что-то друг другу люди, выстрелов звучало всё меньше, но Брайен по-прежнему слышал всё будто плотный слой ваты. Лестница на первый этаж оказалась цела.       Выбравшись на улицу, где бой уже закончился, измотанный Брайен будто в бреду передал Эрсель кому-то в форме, тупо кивнув в ответ на вопрос, в порядке ли он сам. Голос спрашивающего был Брайену незнаком.       Дом продолжали прочёсывать, но выстрелы уже не звучали. Оперативники выходили из дома, по рации сообщали о том, что одна за другой комнаты оказывались пустыми или полными исключительно трупов.       Наконец, кто-то скомандовал:       — Вызывайте уборщиков, их очередь.       Всё закончилось.       Обратно Брайен ехал в одиночестве, и оттого ему было не по себе. Он успел пересечься с Марком и Питером, убедиться, что они в порядке, пусть стажёр и выглядел так, будто увидел призрака.       Радио Уэйд не включал, хотя тишина давила на барабанные перепонки. Мысленно он прокручивал в голове произошедшее. Со свежими воспоминаниями смешивался давнишний разговор, случившийся у Брайена с Ютой, когда он был на месте Питера.       После своей первой зачистки Уэйд бросился к подруге делиться восторженными воспоминаниями о том, как смог пристрелить одного взрослого оборотня и нескольких щенков. Взахлёб описывая их беспомощные попытки спастись, Брайен тогда ожидал похвалы или чего-то подобного, но совсем забыл, что выбрал не лучшего слушателя для подобных историй.       Она молча смотрела на него всё это время, а потом тяжело вздохнула и неожиданно спокойно спросила:       — И чем ты теперь отличаешься от волков?       Он яростно начал доказывать, что наверняка спас целую кучу людей, которых эти милые щеночки сожрали бы потом.       — Ты пришёл в их дом. Ты убил их родителей у них на глазах. Ты убил их самих, — непонятная отстранённость Юты напугала Брайена. Лучше бы она кричала или плакала.       — Ты мстишь целому виду за то, что кто-то из них пришёл в твой дом и убил твоих родителей. Чем ты — лучше? Что даёт тебе право?       Кажется, он не ответил. Просто ушёл, думая, что забудет странный вопрос. Единственный вывод, который Брайен тогда сделал: не рассказывать Юте про охоты.       Но прозвучавшие в тот вечер слова затаились в глубинах памяти, ожидая своего часа. И он настал в момент, когда Брайен в одиночестве ехал обратно в штаб.       Учёные сдвинулись с места в синтезе вещества, которое сдерживало бы оборотней. Что, если бы эти волчата застали бы его распространение? Если бы они уже никого не убили бы? Имели ли они право на жизнь? Заслужили ли смерти, не сделав ничего плохого?       Правильно ли относиться к ним, как к вирусам?       Брайен всегда считал, что правильно. И не мог понять, почему сердце его негодующе сжималось при мысли о хантерах вроде Далтона и их пытках над волками. Не мог понять, почему ему было всё сложнее смотреть на Котёнка сквозь частую серебряную сетку. Не мог понять, почему не выстрелил в щенков сразу.       Тщетно борясь со шквалом мрачных мыслей, роившихся в голове, Брайен припарковался у штаба. Риторические вопросы оставались без ответа, а он чувствовал себя бесконечно уставшим и каким-то неимоверно старым. Заглянув в зеркало, Брайен удивился бы, не увидев на висках седины.       Лесли уже была в курсе произошедшего, но только в общих чертах. Когда Питер и Марк тоже ввалились в штаб, девушка осторожно спросила:       — Что случилось с Эрсель?       Марк лениво кивнул в сторону Уэйда. Товарищ показался Брайену даже мрачнее, чем обычно.       — Он видел. По крайней мере, он её притащил, — померещились ли Брайену обвиняющие нотки? Наверняка, никто ведь не мог видеть, что Эрсель ранили из-за того, что Брайен завис, как зелёный стажёр, с нацеленным на щенков оружием. Купился на писк и грустные глазки. Подумал вдруг о том, что они не хотят умирать.       — В общем, — потирая шею, начал Брайен. — Мы обнаружили проход на второй этаж, я пошёл первым, она за мной. В одной из комнат обнаружил щенков, тут на меня со спины их мать и бросилась, Эрсель с ней сцепилась, я пристрелил волчицу почти сразу, но… в общем, ей досталось, — сократив свой рассказ по максимуму, опустив все компрометирующие его подробности, сухо отчитался он.       — Что с ней, ты знаешь? — робко подал голос Питер, глядя на Лесли. Она раздражённо встряхнула головой:       — Да, её жизнь вне опасности, но немного поваляться в больничке придётся. Навестить сможете завтра, если захотите. После работы, конечно. Вы не расслабляйтесь, у нас теперь минус один на какое-то время.       Марк тихо фыркнул.       — Ты в своём репертуаре. Хоть на сегодня мы свободны?       — Сначала официальные письменные рапорты. Питер, если будут вопросы, разрешаю приставать с ними к старшим товарищам.       Марк состроил лицо настолько суровое, что, Брайен готов был поклясться, у Питера наверняка пропало желание вообще о чём-то спрашивать. Сам он молча направился к своему столу.       — Кстати, Питер, — хотя окликнули не его, Брайен всё равно обернулся на голос Лесли. Та широко улыбалась, давя из себя как можно более искренние радостные эмоции. — С боевым крещением тебя, ты молодец!

***

      Брайен покидал штаб первым: ухватившись за возможность забить голову чем-то рутинным, вроде составления сухого строго формального рапорта, он полностью ушёл в работу, найдя в ней временное убежище от преследовавших его мыслей. Неудивительно, что при таком раскладе он и закончил раньше остальных. Попрощавшись с товарищами, Брайен накинул куртку и вышел из штаба.       На улице его внимание привлекла пара мальчишек, ошивавшихся у входа. Когда дверь открылась, те заметно оживились, но, увидев Брайена, тут же снова поникли. Брайену они показались знакомыми, и, пока он вспоминал, где уже мог видеть парнишек, тот из них, что выглядел постарше, звонко поздоровался:       — Здрасьте! Эм, а вы случайно не подскажете, Эрсель скоро освободится?       — А… а что такое? — опешил Брайен, не сразу вспомнив о том, что Эрсель в штабе нет. Он, наконец, вспомнил, где он видел этих ребят. Когда-то они уже вертелись тут в ожидании его коллеги. Её приёмные дети.       Брайен даже вспомнил историю, связанную с их появлением в жизни девушки. Вспомнил срочный вызов, на который Марк и Эрсель не успели приехать вовремя, погибшего от клыков волка мужчину, не доехавшего до дома с работы на пригородной ферме. Не выдержавшее сердце его жены, у которой за три месяца до того без вести пропала старшая дочь. Троих детей, в одночасье оставшихся сиротами. Непонятное рассеянное состояние Эрсель после этого инцидента. Её же невероятную активность, которую она развела, загоревшись вдруг безумной идеей. Брайен помогал ей с оформлением некоторых документов и подготовкой к проверкам, знал, что никогда так сильно Эрсель не использовала свой статус оперативника КПО — её требования и угрозы к тем, от кого зависело окончательное принятие решения, были едва ли не откровенным шантажом, преступающим рамки закона. Брайен не был уверен, что усыновление в итоге было оформлено по всем правилам и являлось полностью законным, но трое детей оказались под крылом девушки. О причинах столь странного и неожиданного для неё поступка Брайен мог только догадываться.       — Мой не особо умный бро посеял свои ключи, и мы не можем попасть домой. Сис Байс непонятно где и, как обычно, бросила мобилку где-то, где не слышит. Сис Эрсель, кстати, тоже, но её хотя бы проще найти, — отчаянно жестикулируя и грозя задеть при этом брата, доверительно пояснил парнишка, имени которого Брайен, впрочем, вспомнить так и не смог.       — В общем… — у него вдруг пересохло горло. — Она в больнице, — сухо отозвался Брайен, отведя в сторону взгляд, чтобы не видеть, как лица братьев искажает страх.       — Это шутка такая, бро? — дрожащим голосом спросил бледнеющий парнишка. Брайен поспешно попытался их успокоить:       — Ничего серьёзного, то есть, мелкие рабочие моменты, она скоро поправится, ей ничего не угрожает, — выпалил он на одном дыхании, но недоверие на лицах его юных собеседников с лихвой выдало всю провальность попытки успокоить мальчишек.       — Давайте я подвезу вас до больницы и помогу раздобыть ключи, хорошо? — тихо вздохнув, предложил Брайен. Он по-прежнему был не силён в общении с детьми, даже своеобразные тренировки с Котёнком ему научиться чему-то не помогли. Поэтому Брайен предпочёл попытаться помочь делом. — Вообще её ключи должны быть где-то в штабе, вряд ли она брала их с собой на штурм… не парьтесь, окей? Разберёмся, всё будет хорошо.       Старший из мальчишек, шмыгнув носом, уверенно кивнул.

***

      — Брайен наконец-то пришёл! — эмоции, переполняющие Котёнка, были так сильны, что Брайен на мгновение испугался, как бы она ни бросилась на серебряную сетку. Устало выдохнув, он даже не стал выкладывать оружие на стол — Котёнок и так была, кажется, спокойна. Вместо этого ногой он выдвинул стул для себя и уселся.       — Да, Брайен пришёл, — тяжело вздохнул он, хмуро глядя на девчонку. Та тоже села, нетерпеливо ёрзая на месте.       — Котёнок очень волновалась, когда Брайен не пришёл, — призналась она, отводя взгляд в сторону. — Котёнок пробовала спрашивать других людей, но они не говорили ей. Котёнок боялась, что что-то случилось…       — Со мной всё хорошо, — Брайен оборвал девчонку, потому что слушать о том, как она беспокоилась за него, было невыносимо. Находясь в замкнутом помещении с ней он чувствовал себя заключённым, зверем в клетке. Ему было душно, тесно, ему не хотелось быть там. Каждый взгляд на Котёнка, каждая непосредственная фраза о том, как она ждала Брайена, заставляли его всё меньше и меньше желать её смерти. При взгляде на неё он представлял её крохотной, беззащитной девочкой, так похожей на его сестру, которая не знала за свою короткую жизнь ничего, кроме жестокости и боли.       — Почему тогда… Брайен не пришёл?       — Я ездил в место, откуда ты родом, — прямо заявил Брайен, опираясь обеими руками на стол и подаваясь вперёд, к Котёнку, наблюдая за её реакцией. Девчонка ожидаемо дёрнулась и вскинула голову, глядя на Брайена широко распахнутыми глазами, в которых плескался ужас.       — Зачем?.. — выдохнула она, начиная дышать часто и быстро. — Не надо возвращать Котёнка туда! Пожалуйста!       — Чтобы наказать того, кто сделал это с тобой, — слова сорвались с губ прежде, чем Брайен сам осознал, зачем лжёт. Ему просто захотелось успокоить Котёнка. Самого себя он попытался убедить в том, что сделал это лишь для того, чтобы дальнейший диалог не был обречён на провал.       И это сработало, Котёнок замерла, осторожно прислушиваясь.       — Я… я узнал, что случилось с тобой. И сделал так, чтобы этот человек ответил за это. Он наказан.       По сути дела, Брайен даже не врал в главном — Далтона действительно осудили за то, что он держал оборотня в подвале. Произошло это без участия Уэйда, конечно, но Котёнку лучше думать иначе.       — С… спасибо, — тихо выдавила она.       — Взамен мне нужна твоя помощь. Помнишь, я говорил о человеке, с которым случилась плохая вещь?       Котёнок кивнула.       — Я не буду задавать вопросы — я просто расскажу, как всё было, а ты проверишь мой рассказ, правильно всё или нет. Хорошо? Так ведь ребята не запрещали тебе делать? — мягко спросил Брайен, внимательно наблюдая за реакцией. Котёнок задумчиво поморщилась и нахмурилась, будто чувствуя какой-то подвох. — Мы ведь с тобой друзья? — добавил Брайен, понимая, что наступает на очень тонкий лёд.       — Да… — осторожно шепнула она, будто во сне. Её мутный взгляд остановился на Брайене, но Котёнок будто не видела собеседника.       — После того, как на вас с ребятами напали, ты убежала. Несколько дней бродила по лесу, при этом тебе очень сильно хотелось есть, причём именно человека. Но людей рядом не было, а идти в город ты боялась, потому что точно знала, что это опасно, к тому же, стена, посты охраны — не пройти. Но в какой-то момент ты наткнулась на мёртвого человека — его уже ел какой-то оборотень до тебя. Тогда ты стала волком, или до того бродила в облике волка, неважно, и начала есть труп. А потом тебя спугнули собаки. Ты побежала, обратилась человеком, потому что этому тебя тоже научили ребята, но мы всё равно догнали тебя. Так?       Котёнок сглотнула. Несколько секунд она молчала, приоткрывая рот, будто не решаясь сказать что-то. Вся она напряглась, обхватив плечи руками. Брайен затаил дыхание, ожидая её ответа. Если она подтвердит его рассказ, то всё будет кончено. Последний осколок мозаики встанет на место.       — Да.

***

      Он снова пил кофе, курил, кашлял кровью и глотал обезболивающее в надежде ненадолго забыться. Пользы от этого не было никакой, таблеток в пачке оставалось всё меньше и меньше, а боль не отступала, казалось, уже ни на миг. Брайен понимал, что ему осталось не так много.       И под конец он чувствовал… смятение. Произошедшее за последние дни оживало в его сознании, и он чувствовал, как рушится всё, во что он верил. Перед глазами проносились воспоминания. Воющие и зовущие на помощь волчата. Их разъярённая мать, сцепившаяся в схватке за жизнь с Вебер. Девушку тоже ждали дети. Ошивались у штаба, потеряв свой комплект ключей. Боль и страх в их глазах — те же боль и страх, что плескались в глазах волчат, когда на их глазах пристрелили их мать?       Чем он — Брайен — был лучше волков убивших его собственных родителей? Он человек. Было ли этого достаточно? Оправдывало ли это его в глазах волчат? В глазах Котёнка, которая оказалась так похожа на его сестру и не знала в жизни ничего, кроме боли? Она была отвратительна, но… не убивала Питерса. Может быть, она и правда никого и никогда не убивала. Ела чужие мёртвые тела. Это тоже противно, но защитники оборотней много лет предлагали кормить волков трупами. Что, если эта идея была не так плоха? Особенно на пороге открытия того, что сдерживало бы волков в полнолуние?       Чем дольше Брайен думал об этом, тем сильнее убеждался в том, что ему не хотелось смерти Котёнка. Когда он говорил о том, что они друзья — хотел ли он только убедиться в своей догадке? Или ему правда приятно было услышать, что девчонка так глупо, наивно и смешно доверилась ему? Единственному, кто был откровенно притворно дружелюбен с ней?       Когда Брайен отставил пустую чашку в сторону, в дверь коротко позвонили. Он вздрогнул, глядя на часы — время приближалось к полуночи. Наученный горьким опытом, он сначала сходил в комнату за пистолетом, а только после этого подошёл к двери. В глазок был виден лишь размытый неясный тёмный силуэт.       — Кто? — напряжённо бросил Брайен.       — Бумажный Самолётик, — голос он узнал мгновенно. Впрочем, голос это единственное, что он мог в этой девушке узнать. Брайен открыл дверь. Самолётик не изменилась с их последней встречи — всё та же мешковатая одежда, капюшон на голове, медицинская маска на лице. — Условия те же. Не записывать диалог. Ни с кем не связываться. Не мешать уйти. Не преследовать. Не искать.       — Проходи, — решив, что это сойдёт за согласие, бросил ей Брайен, позволяя зайти в квартиру. Она прошла, не разуваясь, сразу в кухню, где горел свет. Брайен проследовал за ней, попутно положив пистолет на стол рядом с собой. Ему показалось, что Самолётик бросила на него негодующий взгляд, но утверждать ничего он, конечно же, не мог. — Ты уже нашла что-то?       Самолётик молча достала белый конверт, ловко извлекла из него пачку фотографий и, разложив на столе перед собой, придвинула их к Брайену.       — Эти — волки. Вейн — нет. Доказательств — нет.       Брайен взглянул на фотографии: качество оставляло желать лучшего, видно, что сделаны они были тайком, какие-то размыты, на каких-то в кадр попадало слишком много лишнего, тем не менее, люди были узнаваемы. Брайен вспомнил некоторых: улыбчивый паренёк встретивший их на регистратуре, блондин, проводивший «экскурсию», его розововолосая тараторящая спутница… значит, все они волки.       — Кто это? — спросил Брайен, ткнув в одну из фотографий. На ней был изображён всё тот же блондин, приближённый Вейн, хлопавший по плечу какого-то человека, которого не было ни на одной другой фотографии. Человек при этом оглядывался назад, и на мутном снимке выражение его лица казалось испуганным.       — Не волк, — коротко отозвалась Самолётик.       — Что-то ещё можешь сказать?       — Волки живут внутри. Их много. Больше, чем есть фотографий. Они не выходят. В пустых номерах, которые нельзя снять. Это их приют.       — Как можно держать в своём отеле волков вперемешку с постояльцами и избегать кровавой резни каждое полнолуние?.. — недоверчиво пробормотал Брайен, почесав подбородок. Вопрос был скорее риторическим, но Самолётик ответила.       — Способы есть. Точно не скажу.       — Почему ты так уверена в том, что все они — волки?       — Вижу. У тебя есть возможность. Проверь, — равнодушно чеканила девушка в своей манере, к которой Брайен уже успел привыкнуть.       Брайен закашлялся. Вскочил с места, бросился к раковине, сплёвывая кровь. Когда приступ прошёл, Брайен обернулся. Самолётик, кажется, даже не шелохнулась, лишь немного повернула голову, чтобы держать собеседника в поле зрения.       — Умираешь?       Брайена прошиб холодный пот.       — Да, — неожиданно для себя признался он. Произнести это вслух оказалось сложнее, чем думал Брайен, будто своими словами он закреплял и без того неизбежное. Он ни с кем не обсуждал того, что происходило с ним, кроме врача, поставившего роковой диагноз. Если бы в КПО узнали о болезни Брайена, продолжать работу ему не позволили бы — кому нужны оперативники, которые в любой момент могут и без помощи волков умереть? Поэтому он изо всех сил скрывал эту тайну, списывая кашель на простуду и последствия курения, а это, по сути дела, именно они и были. Для себя Брайен решил, что хочет до последнего делать дело, которому посвятил всю свою жизнь — убивать оборотней. — Это тоже видишь?       — Да.       Брайен тихо вздохнул, почувствовав в очередной раз, какой мрачной и пугающей оказалась на деле Самолётик. Что она видела на самом деле? В каком мире жила? Почему убивала оборотней, если вела себя так, будто ничто в этом мире не способно было вызвать у неё хотя бы тень эмоции?       — Что-то ещё? — спросила девушка, когда пауза затянулась слишком сильно. Невольно ушедший в свои мысли Брайен не сразу понял, что она имеет в виду.       — Я… нет, наверное, — он ещё раз взглянул на разложенные перед ним фотографии. Он был уверен, повод устроить пару проверок, которые легко разоблачат всех помощников Вейн, найти будет не сложно. Поэтому требовать иных доказательств от Самолётика, которая не скрывала того, что просто видела оборотней, а потому и могла безошибочно убивать их в человеческом облике, было глупо.       Самолётик легко поднялась и вышла из кухни. Отстав немного, Брайен бросился за ней. Девушка легко и по-свойски повернула оставленный в замке ключ и открыла дверь.       — Помни про свою часть уговора, — бросила она на прощание неожиданно длинную для неё фразу и вышла.

***

Брайен поставил пакет с гулко звякнувшими алюминиевыми банками газировки на тумбочку рядом с кроватью. Эрсель, полулежавшая на кровати, проводила посетителя мутным взглядом.       — Как ты тут? — неловко спросил Брайен, присаживаясь на стул. Он точно знал, что её уже навещали как минимум её дети и Лесли с Питером. Товарищи даже звали его с собой, но он предпочёл прийти в одиночестве.       — Меня бесит этот вопрос, — Эрсель выдавила из себя слабую усмешку, но, по крайней мере, своей манере речи она до последнего не изменяла.       — Я пришёл… извиниться. И сказать спасибо, — с трудом произнёс Брайен, стараясь не смотреть при этом на Эрсель. Он понимал, что в случившемся с ней была его вина, потому не мог не произнести эти слова, пускай и догадывался, что услышит в ответ.       — Это тоже бесит. Не так сильно, но всё равно. Не делай так больше, — посоветовала она, поправляя сбившееся одеяло. Брайену показалось, что за пару дней, проведённых в больнице, она похудела и осунулась.       — Ладно, ладно, сегодня, так и быть, послушаю тебя, — небрежно отмахнулся Брайен.       — Лучше расскажи мне, как дела у вас. Бесит валяться тут в разгар веселья.       — Есть что-то, что тебя не бесит? — с усмешкой поинтересовался Брайен. Эрсель задумалась на несколько секунд перед тем, как выдать:       — Газировка. Понятия не имею, как ты её сюда протащил, но…       Он фыркнул.       — У нас нормально. Ты пока ничего не пропустила, я продолжаю хранить интригу и пока только готовлюсь подвести итоги этого ушасто-хвостатого бреда. Там… совсем немного осталось.       — Мог бы мне немного и поспойлерить, всё равно мне тут ещё валяться и валяться. Мне так и сказали, что выпускать не собираются пока.       — Кто там мне отпуск предлагал? Идея настолько пришлась тебе по душе, что ты решила сбежать с работы сама? — сдержанно фыркнул Брайен. Эрсель в ответ состроила картинно недовольное лицо:       — Будь у меня больше сил, я швырнула бы в тебя подушкой.       — Кажется, я понимаю, почему твои дети тебя так любят.       — Ах, да, напомни мне потом врезать тебе за то, что ты их напугал. Они смотрели на меня с таким видом, будто я воскресла из мёртвых, а всё потому, что кто-то говорил с ними с чрезмерно мрачным видом, — договорив, Эрсель прикрыла глаза.       — Если бы ты била меня каждый раз, когда говорила об этом, сотрясения мозга были бы для меня нормальным состоянием. Ты не слишком агрессивна?       Эрсель молча слабо помотала головой, не открывая глаз. Брайен понял, что она, пусть и жаловалась на то, что в больнице придётся провести слишком много времени, пусть и пыталась казаться бодрой и вести себя, как обычно, на самом деле нуждалась не в его, Брайена, неловкой мрачной компании, а в здоровом сне. Поэтому он тихо, чтобы не потревожить уже засыпающую Эрсель, поднялся и вышел из палаты. Она не обиделась бы, потому что и сама частенько пренебрегала такими формальностями, как приветствия и прощания.       Уже в холле, надевая куртку, Брайен обратил внимание на висящий на стене телевизор. Там он увидел уже знакомую новость о пропаже человека, оставившего записку с просьбой не искать его, диктор тихо бубнил о том, что поиски никаких результатов не принесли, но если кто-то видел пропавшего, то необходимо сообщить об этом в полицию. Брайен, наконец, увидел фотографию пропавшего человека. Первые несколько мгновений он никак не мог понять, почему это лицо показалось ему знакомым.       Осознание пронзило его, будто стрела, бросив на мгновение в дрожь и жар. Человек с испуганным взглядом с фотографии Самолётика был одним из пропавших самоубийц.