Свет
3 сентября 2023 г., 21:41
Михримах вошла в покои Повелителя. Рядом с ней был Дервиш Паша в красной форме аги янычарского корпуса. — Госпожа! — поклонился он, когда Михримах села на трон брат. — Ты хорошо справился Дервиш Паша! Янычары преданы тебе! — Так было всегда! — Баязид ошибался в тебе. Но не я! Теперь вся власть будет у нас! И настанет день, когда править будет мой внук Мехмед. — А что делать с женщинами? — Махидевран сослать и разлучить с сыном. Ахмед рано или поздно умрёт. Хандан заключить в темницу, а Хафизе..., — Михримах притворно улыбнулась. — Этот приз твой. Будь милосердным к моей дорогой сестре! Но главное добраться до Назбюке!
Назбюке взяла стакан с подноса и выпила его залпом. В горле пересохло после таких вестей. Султанша решилась идти к султану, но выходя из покоев, почувствовала легкую тошноту. В коридоре живот пронзила острая боль, и Назбюке пришлось остановиться и опереться о стену. Служанка подошла к ней поближе, но та остановила её. Боль утихла, и она пошла дальше. Назбюке вошла в покои мужа, но передвигалась довольно медленно, в её глазах начался туман, и она не могла произнести ни слова. — Назбюке? — сказал султан, увидев жену. Баязид убедился, что Назбюке не реагирует на его слова и подошел ближе к ней и в это же самое мгновение, она упала ему на руки. — Стража! — закричал он. Он уложил Назбюке в постель и увидел возле её рта кровь. — Лекаря! — крикнул он стражникам. Лекарка вбежала в покои и бегло, осмотрев госпожу, решила вызвать у неё рвоту, чтобы яд вышел. Но этого не понадобилось - Назбюке сама наклонилась вниз. Служанка едва успела удержать её голову, чтобы она не ударилась о деревянный столб кровати. После чего Назбюке провалилась в сон. Хандан пришла к покоям султана, когда ей доложили о случившемся. Баязид вышел из своих комнат мертвенно-бледным. — Баязид? Что случилось? — Я не знаю, Валиде! К ним вышла лекарка. — Я подозреваю отравление, Повелитель, но здесь я бессильна. Хандан вскинула руки к небу, тяжело задышав. Баязид прислонился одной рукой к стене и уткнулся лицом. Хафизе прибежала к ним. Она увидела поникшего брата и мать, читающую шепотом молитву. Она расспросила лекарку о случившемся, а Баязид сказал: — Останься с Сулейманом, Хафизе! Не могу его никому больше доверить! - сказал Баязид. Поспешно в дом Муфасы Эфенди — именитого лекаря Стамбула, был послан гонец из султанского дворца с призывом о помощи. Мужчина быстро собрался и отправился в дорогу. Была глубокая ночь, но огни горели по всему дворцу. Муфаса Эфенди явился к Повелителю, который рассказал ему, что случилось, а затем выслушал лекарку. Он видел, что Назбюке будто пребывала в агонии, не различая ничего и никого вокруг себя, отталкивала помощь, не реагировала на слова близких. Он достал из своего мешочка сушеные травы, велев заварить их, а затем этот настой дал султанше. Спустя какое-то время, Назбюке успокоилась, и будто бы уснула, но её тяжелое дыхание и жар тела говорил, что яд продолжает свое гнусное действо. Хафизе ,подходя ближе к покоям Назбюке, услышала громкий плач малыша и вбежала внутрь. Сулейман истошно ревел на руках служанки. — Где кормилица? — громко спросила Хафизе. Мия указала на девушку стоявшую рядом. — Но он не принимает её! Хафизе забрала племянника на руки и села с ним на тахту. Она прижала малыша к себе, гладила его по голове, убаюкивая ребенка. — Где Халиме? Стоит еще кормилицу найти, наверное? — Я не знаю, где она, госпожа! Я её видела в последний раз перед уходом Назбюке Султан! — Разыщи! Я побуду с шехзаде! Мия склонилась и вышла из внутренней комнаты. Сулейман перестал плакать навзрыд, но продолжал гнусить на руках Хафизе. Она дала ему свой палец, который малыш начал сосать и успокаиваться. В этот момент, Хафизе велела кормилице сесть напротив. Девушка выполнила её просьбу, обнажила грудь, и Хафизе аккуратно передала ей шехзаде. Сулейман взял грудь кормилицы, и вел себя спокойно. — Вы хорошо справляетесь, госпожа, - сказала кормилица. Хафизе немного улыбнулась. — Даже не знаю, как мне удалось. Главное, чтобы с ним все было хорошо! Кормилица кивнула. Из передней комнаты донёсся крик. Хафизе встала, но велела кормилице оставаться на месте. Она вышла в комнату, и увидела Мию, которая зажала рот рукой. — Что случилось? Девушка указала рукой на балкон, где была открыта дверь. Хафизе вышла и увидела на полу Халиме. — О, Аллах! *** В покои Хафизе перенесли кроватку шехзаде. Сулейман уснул на руках кормилицы. — Будете находиться здесь! Никуда не уходите от шехзаде! - строго сказала она. Гюль ага вошел в покои и сообщил, что Халиме Хатун отнесли в лазарет. — Нужно сообщить Повелителю! — Я сама скажу, Гюль ага! Где Айгуль? Я весь вечер не видела её. После этих слов, в покои вернулась служанка госпожи. — Айгуль! Где ты была? — Простите госпожа, — тихо сказала она, то и дело, поглядывая на шехзаде. — Никуда больше не уходи! Смотри за шехзаде и не покидай комнаты! Я к Повелителю пойду! Гюль ага, ты со мной! Хафизе вошла в покои брата и увидела Назбюке на постели. Повелитель находился слева от неё вместе с Валиде. Они вместе посмотрели на вошедшую Хафизе, а она отошла к балкону, словно призывая их за собой. — Хафизе? С Сулейманом все хорошо? — обеспокоенно спросил султан. — Шехзаде у меня. Но есть и плохая весть. — Что случилось, Хафизе? — спросила Валиде. — Халиме нашли. Она мертва. Баязид проводил все дни в покоях рядом с Назбюке. Он ничего не ел, почти не спал, выглядел уставшим, но его гнева хватало, чтобы самолично разобраться с разбойниками, которые утверждали, что не знают, кто их нанял. В гареме царили жёсткие порядки. Никого не выпускали из стен дворца. Рабыни были напуганы, слуги старались лишний раз не попадаться на глаза членам династии. Топкапы погрузилось в тягостное унылое молчание. Время будто застыло для всех обитателей султанского дворца, лишь у Назбюке его оставалось мало. Хафизе находилась в покоях с маленьким шехзаде, который часто плакал. Она прижимала к себе малыша, и мечтала, однажды, взять на руки свое дитё. Сейчас она все больше думала о своей семье, но иногда корила себя за такие мысли в тяжелые дни для их династии. Она была уже готова отменить всю пышную церемонию для своего никаха, но Валиде приободрила дочь, хотя сама понимала весь ужас, который навис над ними. — На все воля Аллаха, Хафизе! В один из солнечных и теплых дней, Хафизе решила выйти с маленьким племянником на прогулку в сад. Баязид распорядился поставить для них небольшой шатер под бдительным наблюдением стражников. Вскоре, он пришел к ним, чтобы увидеться с сыном. — Мой шехзаде, — грустно сказал Баязид, взяв сына на руки. Хуриджихан также спустилась к ним, надев меховую накидку. Она увела Хафизе погулять по дворцовому саду и осторожно спросила её о состояние Назбюке. — Лекари не могут сказать ничего. Она слаба. Мне кажется, они просто ждут неизбежного... Голос Хафизе задрожал. Она попыталась незаметно смахнуть слезы, но её эмоции не ускользнули от внимания Хуриджихан, которая испытывала противоречивые чувства в связи с этим событием. Она впервые увидела султана в таком мрачном настроение, и по-человечески ей было его жаль. — Матушка говорила, что Топкапы не самое светлое и радостное место. Теперь я в этом убедилась, — сказала Хуриджихан. Хафизе согласилась с ней. — К сожалению, я забыла, когда здесь благоухало спокойствие, и царила радость, - добавила Хафизе. - Я часто стала вспоминать об умиротворенных днях в Коньи, и очень хочется вернуться туда хоть на миг. Хуриджихан сочувственно ей улыбнулась. — Почему же ты согласилась выйти замуж за Искендера? Девушку такой вопрос застал врасплох. — Так было нужно, Хафизе. Это же наш долг, как члена династии - делать все на благо семьи. — Я знаю. Я дважды была помолвлена. И каждый раз не противилась своей участи. — Тогда ты меня понимаешь. На встречу к девушкам вышла Айгуль. Она подошла к султаншам, склонившись перед ними. — Госпожа, вас просит вернуться Повелитель. Хафизе кивнула, и девушки стала возвращаться обратно. Они увидели, что в шатре с султаном сидит мужчина, и поэтому закрыли лицом платком. Только подойдя ближе, они узнали Искендера. Он встал, когда девушки появились возле них, и склонил голову. Баязид указал им на подушки справа от него. Хуриджихан сидела спокойно, не поднимая головы. — Я отправил Кеманкеш агу в Алеппо. — Будем ждать, — сказал Баязид. — А пока стоит уповать лишь на волю Аллаха! — Главное, чтобы Назбюке поправилась! - грустно сказала Хафизе. — Аминь! - сказали вслух присутствующие. Баязид передал сына Хафизе, а затем обратился к Искендеру и собирался покинуть шатер. Хуриджихан и Искендер встали, чтобы поклониться султану. — Госпожа, я очень счастлив, видеть вас сегодня! - сказал украдкой Искендер. Хуриджихан сначала не поняла, что это обращено к ней, но слегка повернула голову в сторону Паши. Впервые она увидела человека, который должен был стать ей мужем. Хуриджихан заволновалась от таких слов постороннего мужчины, и в упор смотрела на Хафизе, боясь, что их могут услышать. Он выпрямился и последовал за Повелителем, а Хуриджихан немного посмотрела ему в след.***
В конце комнаты вспыхнул свет, и Назбюке встала, чтобы приблизиться к нему. Он был таким ярким и манящим, поэтому она хотела потрогать его руками и прикоснуться к небесной белоснежный пелене, которая станет её спасением от пламени, разгоревшегося внутри её тела. Свет ослепил глаза, поэтому она шла на ощупь, не испытывая боли. Приближаясь все ближе, Назбюке почувствовала, как её белые одежды будто растворились, и она осталась абсолютно чистой. Из глубин манящей белоснежной пустыни с прибрежным ласковым ветром появился маленький ангел - девочка с кудрявыми золотистыми локонами. Она взяла Назбюке за руку и повела вглубь небес. Баязид вглядывался в безмятежное лицо жены. Последние лучи заходящего солнца мягко расползались по комнате, освещая лик Назбюке. Баязид едва слышал её прерывистое дыхание, некогда обжигающее его тело. Султан не знал, как помочь ей, а Муфаса Эфенди сказал: — Только ждать! Он вспоминал их последний вечер, когда Назбюке была полна надежды и веры, что всё скоро закончится и наступит их весна. Но зима уже пришла в Османскую империю и, по всей видимости, в жизнь султана Баязида. —Хоть кто-то видел Халиме в тот день? — спросила Хандан. —Она пришла в покои султанши и больше оттуда не выходила, — сказал Гюль ага —Она как-то оказалась на балконе, значит, её туда выманили,— осторожно сказал Сюмбюль. Хандан посмотрела на него с укором. — У нас не гарем, а будто поле боя! Мне это говорит только о том, что Назбюке была права! Во дворце есть предатель! И я собираюсь его найти, даже если это будешь ты - Сюмбюль! Он вскрикнул. — Госпожа! Пощадите! Я тут не причём! — взмолил Сюмбюль. —Всех собрать в главной зале! Допрашивать каждую девушку будет Хранитель покоев! Это приказ Повелителя. Ночь спустилась на Стамбул. Кеманкеш ага только прибыл в столицу, но у него был приказ – явиться к султану в любое время дня и ночи. Он вошел во дворец, направляясь к покоям Хранителя. Коркут бей находился неотлучно от султана. Он задремал на небольшой тахте, но когда в дверь постучали, резко встал. — Повелитель! — сказал Коркут, войдя к султану. — Прибыл Кемакеш ага! Баязид встал из—за стола, и вошел в комнату Коркут бея, закрыв двери своих покоев. — Говори, Кеманкеш ага! — Я узнал, Повелитель, что к Кемаль аге приходил мужчина, который предложил ему много денег. Сначала, Кемаль ага отказывался от этого, но потом согласился, и тот человек перевез его семью в Алеппо. Вне всяких сомнений — это Дервиш Паша! Для Баязида это стало поистине шокирующим заявлением. — Но я сослал его в Диябикир! Как он оттуда уехал и почему никто не доложил? — Мы выясним это! — уверил Коркут. — Он не мог выплатить им настолько большую сумму денег после своей ссылки, — начал говорить Баязид. — Он поднял янычар на мятеж! Он знал, как можно заставить их пойти на это, но за ним явно стоит кто-то ещё! Мужчины молча согласились. — Обыщите весь Стамбул, поднимите каждый камень, войдите в каждый двор и дом, но найдите этого изменника, чтобы он предстал здесь передо мной! — кричал Баязид. Шехзаде продолжал беспрерывно плакать на руках Хафизе. Его никак не могли успокоить ни служанки, ни кормилица, ни сестра султана. Хандан вошла к дочери и взяла на руки внука. — Мой Сулейман! — сказала она, прижимая мальчика к себе. Она начала напевать ему что-то на незнакомом языке, и малыш стал успокаиваться. — Скучает по матери,— сказала Хафизе, садясь рядом с Валиде. Хандан продолжила укачивать малыша, который хоть и перестал плакать, но засыпать не торопился. Почти всю ночь в покоях Хафизе не гасили огонь, сохраняя полумрак, а Валиде сидела вместе с внуком на тахте и успокаивала его. — Валиде, давайте я его возьму. Вы, должно быть, устали, всю ночь с ним сидели. Хандан подняла глаза и увидела пробивающийся свет в окно - наступило утро. Она улыбнулась Хафизе и сказала: — Я ничуть не устала. Я давно мечтала подержать на руках своего внука или внучку. Вскоре, и твоего ребенка смогу также укачивать. Хафизе залилась румянцем. — Не представляю, как Баязид сможет пережить…, — Хафизе замерла на полуслове. — Стоит лишь молиться, Хафизе, надеясь, что Назбюке не оставит своего сына и нашего Повелителя! Айгуль всё это время стояла рядом с госпожами и слушала каждое их слово. Она не переставала страшиться, что про её секрет могут узнать. Все последние дни, она пребывала в собственном аду. Однажды, Айгуль попросили помочь Назбюке. Она увидела её бледную стеклянную кожу, полуоткрытые глаза, которые заглядывали в душу девушки. Она не могла взять себя в руки, страшась каждого шороха или звука. Пока она пребывала в покоях Повелителя, Баязид неотлучно находился рядом. Она чувствовала его дыхание, но не видела лица, боясь поднять головы. Когда она начала протирать руку госпожи, Назбюке зашевелилась, чем сильно напугала девушку, что та резко отпрянула. Её голова повернулась на бок, и открытые бесчувственные глаза устремились на Айгуль. В её сне, в этот момент Назбюке говорила: «За что?». Девушка просыпалась и больше не могла заснуть, а с каждым днём эти сны становились всё реальнее. Коркут вошел в совещательный зал. Совет дивана был в сборе. — Повелитель, у меня вести из Диябикира! — Читай! — приказал султан. Коркут развернул свиток. — «Санджакбей Диябикира — Гасан Паша сообщает, что по прибытию Дервиш Паша сослался на плохое здоровье и был отправлен в лечебницу, из которой бежал. Гонец, отправленный в столицу, не вернулся обратно, поэтому не исключается возможность, что его перехватили по дороге», — зачитал Коркут. — Гасан Паша отправил гонца, но тот не добрался до нас. Вполне вероятно, что Дервиш его смог остановить, — заключил Баязид. — Есть какие—то успехи в поисках Паши? — К сожалению, пока нет, — сказал Великий визирь. — Ищите! Он должен предстать передо мной! Баязид отпустил всех, кроме Великого визиря. — Янычары будто поверили в мою смерть и не могли допустить, чтобы на троне был мой сын Ахмед. Но кто может стать наследником, если меня не станет? Ответь мне, Хусейн Паша! Мужчина выпрямился и выдохнул. — Повелитель, вам известно, что есть два наиболее подходящих кандидата, у которых властные и сильные матери. И, несмотря, на то, что Хатидже Султан не было в столице, это вовсе не означает, что она не причастна. Её настойчивость в плане брака дочери, показалась мне и тогда вопиющей. Он понимал, что любая из них могла иметь желание приблизиться к власти, но как же Султанзаде? Смогли ли они его предать и обладают ли они такой же расчетливостью и желанием властвовать, как и их Валиде? —Повелитель! — Коркут вошел в покои Повелителя ранним утром. — Говори. — Прибыл гонец от Султанзаде Османа. Его воины смогли найти Дервиша Пашу в одном из трактиров города. Он ушел от янычар, но те продолжают его преследовать. — Вели седлать коня, я сам хочу посмотреть на него! Коркут бей поклонился и вышел. Баязид посмотрел на жену. Впервые за несколько дней её перестал мучить жар, что могло говорить об исцеление, но Муфаса Эфенди не обнадеживал султана и сейчас. Дервиш Паша опрокинул стол, чтобы задержать янычар, преследовавших его. Перед ним возник низкорослый мужичок, в которого он вцепился и оттолкнул прямо на воинов. Дервиш выбежал из трактира и побежал вглубь домов, но раннее утро и безлюдные улицы не дали ему уйти от погони. Спрятавшись за одним из зданий, он начал поджидать воинов, которые пробирались к нему неспешно, обнажив меч. Как только янычары подобрались ближе к нему, Дервиш выскочил и смог повалить одного из них, другой же вступил с ним в схватку, и смог ранить Дервиша, которому таки удалось сбежать. К этому времени, подоспел отряд Османа. — Куда побежал? — спросил он. — К Мечети Сулеймании, — ответил раненный воин. Осман поскакал вместе со своими воинами, стараясь нагнать Девриша. Кровавый след, оставляемый им, помог Осману выследить изменника. Он погнал лошадь, и смог сбить его с ног. Дервиш угодил под копыта коня, и остался лежать позади Османа. Султанзаде попытался поднять его на ноги, но увечья оказались намного сильнее, поэтому Дервиш начал падать на землю. Кое-как, но Осман смог поставить подлеца на колени, и он, захлебываясь кровью, с улыбкой на лице, сказал: — Вы же знаете, кто за всем стоит, Султанзаде Осман! — и залился смехом. Осман насупил брови и не знал, как реагировать на слова Паши. Дервиш еще больше начал насмехаться над застывшим Османом. Кровь хлынула у него изо рта, он начал захлебываться и уже не смог вдохнуть воздух. Осман положил его на землю, и Дервиш Паша испустил дух. Осман встретил Повелителя, рассказал ему, что произошло, а сам не мог понять и принять последние слова Паши. Тело Дервиша предали земле, но захоронили как предателя — без почестей. Осман пришел в дом в тот же день, поздней ночью, поднялся в комнату своего сына, и взял малыша на руки. Едва слышно к ним вошла Михримах Султан. Она улыбнулась сыну и поприветствовала его, но Султанзаде не ответил ей ничего. — Какие новости, Осман? Султанзаде бросил на мать отчужденный бездушный взгляд, что даже Михримах стало не по себе. Она более не стала расспрашивать сына ни о чем, немного постояла и ушла. Внизу её ждала Фатьма. Она подошла ближе к госпоже и произнесла шёпотом: — Дервиш Паша убит вашим сыном! Фатьма склонила голову, боясь реакции Михримах Султан. Но она ничего не ответила ей, и прошла в свою спальню. Баязид собрал совет дивана, где рассмотрели важные вопросы касательно Османской империи. В деле про мятеж была поставлена точка, а Дервиш Паша предан забвению. — Венгры смогли собрать войско, чтобы вновь бросить вызов нам, поэтому необходимо отправиться в поход, как можно скорее, — сказал Баязид. — Повелитель, я прошу, отправить в поход меня, — сказал Осман. Баязид взглянул на него. — Одобряю. Собирай войска. Он увидел, что к Коркут бею, который находился снаружи, подошел Гюль ага, а затем молодой человек вошел в зал. — Повелитель, вести из дворца. Баязид глубоко вздохнул, предчувствуя самое плохое. Баязид кивнул ему, и молодой человек вышел. — Вскоре султанзаде Селим покинет Стамбул. Надеюсь, вести с Крыма довольно благоприятные? — Вполне, Повелитель. Там все спокойно и мирно. — Что касается Бахрама и Шабан Гирея, я предлагаю их не отпускать, а оставить здесь. Что скажешь, Салледин? — Я согласен с вами, Повелитель. Он распустил совет, а затем подошел к Коркуту. — Говори! Сюмбюль бежал по коридорам дворца, будто подпрыгивая, и каждому на своем пути сообщал благую весть. - Султанша открыла глаза! Назбюке Султан открыла глаза! - воскликнул он. Хандан вышла из покоев, когда услышала радостные возгласы, и увидела, летящего к ней, Сюмбюля. — Валиде Султан! Радость, большая радость! — Ты правду говоришь, Сюмбюль? —Да! Истина! Аллах услышал наши молитвы! — Моя Назбюке! — воскликнул Баязид, когда увидел жену. Он провел рукой по ей щеке. Назбюке слабо улыбнулась. — Сулейман…,— прошептала она. — С ним Хафизе. Он в порядке, Назбюке. Главное, что ты смогла преодолеть это страшное испытание. Дервиш Паша мёртв, Назбюке. Все кончено. Она снова улыбнулась ему, а затем заснула спокойным сном. *** В гареме звучала музыка, слуги разносили угощения, девушки танцевали. В центре залы сидела Валиде, её дочь и Хуриджихан с одной стороны и Назбюке с другой. Позже к ним присоединилась Хатидже. За долгие месяцы уныния и мрака, с приходом весны, радость пришла и в султанский дворец. Праздник был дан в честь помолвки султанш перед завтрашней ночью хны. Когда Айгуль вошла в залу, она увидела сидящую рядом со своей госпожой Назбюке. Она почти оправилась от болезни и выглядела намного лучше, но при каждой встрече с ней, Айгуль не могла скрыть своего волнения. Она раздавала напитки, и когда Назбюке потянулась за стаканом, у Айгуль задрожали руки, что отчетливо увидела султанша. — С тобой все хорошо? — спросила она шепотом. Айгуль будто окаменела, и не могла ничего сказать — её охватил страх. Назбюке переглянулась с Хафизе, и та тоже обратилась к служанке, но девушка помотала головой и ушла. Вечером после праздника, Айгуль находилась в покоях госпожи, занимаясь ей сундуками. Хафизе спустя время решила поговорить с девушкой. — Айгуль, что с тобой происходит? Ты такая напряженная! Собственной тени бояться начала. Может ты заболела? Руки у тебя всегда дрожат! Накопившийся страх в Айгуль не давал ей взять себя в руки. Она почти не спала и все эти несколько месяцев боялась столкнуться с Назбюке, вспоминая, какими были ужасные её муки, плач её ребенка, который так нуждался в маме. Все это стало давить на хрупкую беззащитную девушку. Она не могла разобраться в себе и понять, почему стала служить Михримах, когда у нее была Хафизе, которая ни единожды не упрекнула её, и все годы была её покровителем и другом. Айгуль начала плакать сама того не замечая. Хафизе увидела её слезы и подошла ближе к ней, положа руку на плечо. Сквозь слезы Айгуль сказала всё, что было у нее на душе. — Простите меня госпожа! — плакала девушка. — Меня заставили! — Что заставили? — Отравить Назбюке Султан. Хафизе резко встала. — Кто? — ледяным тоном спросила султанша. — Михримах Султан! Слова, произнесенные девушкой, звонко пронеслись по комнате и стали для Хафизе страшным разочарованием. — Все это время, — начала она. — Ты служила ей? — Она требовала от меня лишь верности, — плакала Айгуль. — Она дала Юсуфу душицу, чтобы тот уговорил Шевкер агу добавлять в пищу, а я должна была следить за этим. Хафизе не знала, что ответить на это. Одновременно, перед ней находились два человека: верная служанка Айгуль и бесстыдная предательница, которая на протяжение долгих лет служила её сестре. Сейчас в мыслях султанши все вылилось в единую картину: и душица, и мятеж, и Девриш Паша, и отравление Назбюке. За всем этим стояла её некогда любимая сестра — Михримах Султан. Но здесь, возле её ног, сидела и плакала Айгуль – юная девочка, которая провела с Хафизе долгие годы, та, которая успокаивала её, знала все секреты, помогала ей обмениваться письмами с Коркут беем, помогла ей узнать о его состояние. Все это Айгуль делала для неё, рискуя своей головой. — Валиде, — сказала Хафизе, войдя в покои матери. — Слушаю тебя, моя дорогая. Девушка выглядела огорченной и сосредоточенной, на что сразу обратила внимание присутствующая Назбюке. — Хотела обратиться к вам с просьбой. Вскоре, я покину Топкапы и обрету своё долгожданное счастье рядом с Коркут беем. Я хотела позаботиться и об Айгуль. Хочу, чтобы она вышла замуж. Она служила мне долгие годы. Хандан благосклонно кивнула. — Разумное решение, Хафизе. Я позабочусь, чтобы ей нашли достойного супруга. Назбюке заметила перемену в настроение девушки. Днём на празднике Хафизе ликовала, а сейчас выглядела разбитой. Она пошла к покоям Хафизе и столкнулась в коридоре с Айгуль, которая была заплаканная, и остолбенела, увидев госпожу. Она посмотрела на Назбюке круглыми глазами, поклонилась и начала пятиться назад. Султанша была поражена этим зрелищем, и поэтому не решилась идти к Хафизе и осталась в своих покоях. — Я знаю, что это Айгуль, - ровным тоном сказала Назбюке на следующий день. Всю ночь она размышляла, что произошло с Айгуль и почему служанка её так боится. Она вспомнила, что только Айгуль была в её покоях в тот день и странное поведение девушки тогда и сейчас. Хафизе отвернулась, промолчав, дав определенный ответ Назбюке. — Я хочу поговорить с ней! — Зачем? Я вышлю её из дворца, но не дам казнить! Она служила мне столько лет! — Не только тебе, и мне нужна её другая госпожа! Она меня отравила, Хафизе. Я не смогу этого забыть. Хафизе направилась в покои, и Назбюке пошла за ней. Возле камина сидела Айгуль. Она повернулась к ним, и резко отпрянула назад, увидев госпожу. — Я все знаю, Айгуль! Кому ты служишь все эти годы? —Михримах Султан. — Кто убил Юсуфа? Кто еще вам помогал все это время? —Дайе! Она обожала Эмине Султан, но та выгнала её, подумав, что это она отравила ее. Эта новость стала настоящим потрясением для девушек. Они переглянулись друг с другом. — Дайе? Она же служила моей матери! Она была моей няней, она вырастила меня! — Я знаю, что она помогала Михримах из—за того, что она дочь Эмине Султан. — Но как она смогла убить Юсуфа? Там была девушка! — Я не знаю. Михримах Султан была в ужасе, когда узнала, что он убит! Он был её преданным человеком, он бы не выдал её никогда. Но Нигяр ходила за ним по пятам. — Она Халиме убила? — Я не знаю, — прошептала девушка. Назбюке вошла в комнату Дайе и застыла на месте. Тело женщины висело под потолком, медленно раскачиваясь. Хафизе вошла следом и закричала от ужаса. На небольшом столике лежало письмо. Назбюке взяла его в руки и прочла, а затем передала Валиде Султан. «Я была предана своей единственной госпоже — Эмине Султан. Но смерть ей сына изменила характер этой великой женщины. Она думала, что эта я повинна в смерти шехзаде, и прогнала меня прочь. Смерть Юсуфа на моих руках. Он не мог никак успокоиться из-за расспросов Нигяр, и я не могла просто так это оставить и подвести еще и Михримах. Прошу простите меня, Валиде Султан, но верность существует лишь для одного человека. Я сердечно любила вас и султана, но мое сердце и мысли всегда оставались с Эмине Султан». Хандан не знала, как реагировать на произошедшее. Ей стало дурно, когда она увидела перед собой тело Дайе. — Что же нам делать, Назбюке? Сегодня ночь хны, а завтра никах! Валиде была разбита таким предательством, и это подкосило её здоровье. — Ничего не нужно отменять, Валиде. Я сама разберусь с Михримах Султан. А вы позаботься, чтобы никто не узнал о Дайе и Айгуль. Хафизе хочет, чтобы она вышла замуж. Пусть так оно и будет. Она её тогда спасла. Хандан кивнула ей, стараясь собраться с мыслями и силами, чтобы продолжить исполнять свои обязанности. Назбюке быстро собралась и отправилась в дом к Михримах Султан. Султанша явно была не слишком рада такому гостю, но радушно приняла ей. — Чему обязана, Назбюке Султан? — спросила Михримах. — Я все знаю. Дайе сегодня покончила с собой, и в своем прощальном письмо написала все свои злодеяния, которые сделала ради вас. Михримах рассмеялась. — Кто поверит её письму? Я — член династии. Она никто. Назбюке была не удивлена такому ответу. — Все. Я знаю, что это вы отравили меня чужими руками. Знаю, что вы организовали мятеж и собирались возвести на трон… Кого? Сына или внука? Михримах не теряла самообладания и с достоинством выслушала все обвинения. — Я не понимаю только одного. Зачем вашей матери нужна была душица? — А кто сказал, что про душицу я узнала от своей матери? — А от кого? — От своей бабушки — Валиде Хюррем Султан. А моя мать стала первой жертвой, и поэтому мой младший брат скончался. Моя бабушка старательно пыталась испортить жизнь моей матери! А я просто переняла её идею! — Стража, — сказала она. — Бросить Михримах Султан в темницу. — Кто ты такая, чтобы отдавать такие приказы? — Я - Хасеки Назбюке Султан, законная жена султана Баязида! Вы покушались на мою жизнь дважды, не думайте, что я вам этого когда-нибудь забуду! Назбюке пошла наверх, где была комната Мехмеда. Она взяла малыша на руки, который начал плакать. — Оставь моего внука! — Стража! Уведите ее! Она прижала малыша к себе, а Михримах не оставляла попыток вырваться. Стражники все же силой смогли увести госпожу, которая не поскупилась на угрозы. Баязид взял из рук Назбюке последнее письмо Дайе. — Я не хочу читать его. Не хочу забывать все, что она сделала для меня. Верность это достоинство человека, которое нельзя принижать. Назбюке молча кивнула, а Баязид бросил письмо в огонь. — Теперь точно все закончилось, Баязид! Сегодня важный день для нашей семьи. Мы обязаны проводить Хафизе в её новую жизнь и оставить все горестные воспоминания в прошлой. Михримах Султан поплатиться за все свои прегрешения. Баязид кивнул. — Ты права. Всё закончилось. Наступила наша весна, Назбюке! Хафизе сидела в своих покоях уже полностью одетая в алое бархатное платье с крупной вышивкой в виде цветков граната и тюльпана. Назбюке пришла к ней. — Никогда не думала, что так ошибусь в человеке! — сказала девушка. Назбюке ей ничего не ответила. — Как тебе удалось увидеть сущность всех этих людей? — Я выживала с самого раннего детства. Это моя судьба была мне уготована, но на твою долю выпало достаточно испытаний. Если б Айгуль не любила и не уважала тебя, она не смогла бы признаться. Она спасла тебя, когда опрокинула зеркало. Не хотела, чтобы и ты выпила яда. Она была тебе верна, но ей и пришлось нелегко. Не вини себя. Теперь начнется твоя первая сказочная весна рядом с любящим человеком. Ты ждала этого очень долго! Хафизе немного улыбнулась и вытерла слезу. Назбюке помогла ей набросить вуаль. Султанша вышла, а затем Хафизе последовала в покои матери на свою ночь хны. Баязид вошел в комнату Валиде, когда священный обряд был окончен. Он смотрел на сестру, не скрывая своих теплых чувств. За ним вошли двое слуг, которые несли на красных бархатных подушках украшениях для Хафизе и Хуриджихан. Он подошел вначале к Хафизе и подарил ей брошь с маленьким красными рубинами, напоминающая плод граната. — Вот и наступил тот самый момент, Хафизе. Наконец-то ты обретешь свое долгожданное счастье, моя любимая сестра. Баязид поцеловал её в лоб, а она лишь улыбалась в ответ. Затем султан подошел к Хуриджихан. Она попыталась выдавить из себя улыбку. — Я очень счастлив за тебя Хуриджихан. Твой супруг очень достойный человек, и никогда тебя не обидит! Баязид отвернулся, чтобы взять украшение, а Хуриджихан в последний раз взглянула на него. Султан держал в руках небольшое колье с синими камнями в оправе из золота. Он также поцеловал её в лоб, а затем покинул гарем.***
— В присутствие свидетелей дочь султана Осман Хана Хазрет Лери Хафизе Султан в жены Коркут бея сына Абдурахмана, которого ты здесь представляешь. — Да, беру, — ответил Хусейн Паша. — Берешь? — Да, беру. — В присутствие свидетелей, я объявляю этот никах совершенным. — В присутствие свидетелей внучку султан Селим Хана Хазрет Лери Хуриджихан Султан в жены Искендера Паши сына Абдурахамана, которого ты здесь представляешь. — Да, беру, - ответил Ахмед Паша. — Берешь? — Да, беру. — В присутствие свидетелей я объявляю этот никах совершенным. Утром османские принцессы покинули Топкапы, отправившись в свой новый дом. Их сопровождал пышный церемониал и празднества. На улице играла музыка, раздавались угощения, народ радовался и восхвалял своих султанш. Дом, подаренный султаном, для Хафизе и Коркут находился недалеко от султанского дворца. Он был отделан совершенно по-другому, как того желала султанша. Сопровождала в новый дом Хафизе, её служанка Дилек, которая и станет исполнять обязанности «домоуправительницы». Султанша осталась в своем красном платье в спальне, ожидать супруга. Коркут неспешно вошел в комнату, и вначале склонился перед венценосной супругой, чтобы подойти к ней ближе. Её красная вуаль скрывала лицо, и Коркут впервые увидел свою жену. Коркут некоторое время наслаждался прекрасным ликом своей жены, а затем произнес: — Я ждал этого момента и только мысли о вас, моя госпожа, помогли мне вернуться обратно в Стамбул! — Я счастлива, что Аллах послал мне тебя! Коркут прильнул к губам Хафизе, и они впервые поцеловались. Хуриджихан привезли в дом Искендера Паши, и служанки, приставленные к ней, проводили её в спальню. Они помогли ей переодеться в белые одежды, как она сама того попросила, и оставили её после одну. Хуриджихан больше не говорила с матерью на счёт её замужества. Ей не хватало поддержки со стороны близкого ей человека. Она боялась остаться совсем одна с незнакомым и чужим мужчиной. Сейчас, она отчетливо представляла себе, что все вскоре позабудут, и оставят её на растерзание новоиспеченному супругу. Искендер вошел в спальню, где на кровати сидела Хуриджихан. Она отбросила вуаль, и уже предстала перед супругом с открытым лицом. Он учтиво поклонился ей и начал спокойно приближаться к девушке. У Хуриджихан замерло сердце, когда Искендер остановился. — Госпожа, вы еще более прекрасны, чем я вас себе представлял, — нежно сказал он. — Когда я вас впервые увидел, мне показалось, что вы самая прелестная на свете. Я счастлив, что султан выбрал меня вам в мужья, и постараюсь не обмануть ваших ожиданий и не задеть ваших чувств. Я буду относиться к вам как к супруге, только когда вы станете к этому готовой. Он положил на постель небольшую резную шкатулку, склонил голову и вышел. Хуриджихан выдохнула. Она была счастлива, что он оказался именно таким. Она присела на ложе, взяла шкатулку, и открыла ее. Внутри были небольшие каплевидные серьги с изумрудом по центру. Слезы сами выступили из глаз девушки непроизвольно. Она чувствовала себя опустошенной, но единственный человек кто отнесся к ней с добротой — оказался её супругом, которого она не знала. *** Баязид подошел к темнице своей сестры, которая содержалась в подземелье Топкапы. Он перебросил ей через решетку свиток и сказал ей: — Осман погиб. Затем еще раз взглянул на сестру, которая даже не пошевелилась и ушел. Михримах развернула письмо после ухода султана. Её сын писал: «Я предал Повелителя, когда не рассказал ему о словах Дервиша, надеясь, что это всё ложь. Но потом я понял, что это всё было правдой. Зачем тебе нужна была власть? Зачем ты погубила столько людей? Что кроется за этим всевластием и твоей гордостью? Я никогда не разделял твоих намерений, Валиде, поэтому так до конца не смог понять истинную тебя. Я буду лишь молить Аллаха, чтобы султан позаботился о моем сыне и о твоем покое».***
Спустя многие десятилетия Баязид стал прославленным султаном Османской империи. Он статно шёл по коридорам своего дворца, отправляясь в очередной поход, а сзади него шли его старшие сыновья - Сулейман и Абдулла, а также племянник Султанзаде Доган. Баязид вошел в покои матери, где его ожидала семья: Валиде Султан, Назбюке Султан и их дочь Айла — златовласый ангел, которого увидела, однажды, её мать во сне; младший шехзаде Джихангир, Хафизе Султан с дочерью Джансет. Отправляясь в очередной военный поход, всматриваясь в лица янычар и своих сыновей, Баязид вспомнил все, через что ему прошлось пройти, обретя семью и богатое государство. Единственной ношей на душе султана оставалась проблема — как остановить кровавую распрю братьев в борьбе за трон. Его предки так старательно расчищали дорогу себе, что подвергли династию османов к низвержению. Баязид продумывал способы отмены закона Фатиха и старался воспитывать своих сыновей в добре и мире, в послушание к старшему из рода. Но остановить череду кровавой борьбы он считал своим главным и последним долгом перед Османской империей. Михримах со своей матерью Эмине затеряются в веках, и все надежды принцессы Солнца и Луны останутся с ней. Она тихо уйдет в Бурсе в маленьком доме, совершенно одна. Воспитанный султаном, Султанзаде Мехмед будет помнить лишь своего отца, как героя, забыв свою венценосную бабушку.
