Ложь, зож и полторы божьих коровки

Когда его любимая майка была небрежно снята и откинута куда-то в сторону дивана, Каваки стало совсем не до шуток. Он немного по-другому представлял себе первый секс: с роскошной красоткой, на мягкой кровати, в пятизвездочном отеле на берегу моря... Но квартирка его извращенцев-соседей тянула максимум на две звёзды, кровати рядом вообще не наблюдалось, да и Кин, хоть и была вполне симпатичной, всё же до роскошной красотки несколько не дотягивала. Ее парень также не вписывался в похотливые фантазии Каваки — ни о каких рыжих пацанах в своей спальне он точно не мечтал. Каваки попробовал ещё раз переосмыслить происходящее, пока чужие руки нагло исследовали его торс. Многие знакомые уже успели побывать в отношениях и переспать с девчонкой, так чем он хуже них? Не ходить же девственником до тех пор, пока не найдется та самая одна-единственная. С таким успехом он точно до пенсии проживёт один, прям как его дед Амадо. А тут на него девушка сама вешается, да и без всяких обязательств! Только рыжий этот немного смущает, да и липнет к нему как-то странно... Не успел Каваки и слова сказать, как Кин взяла его за руку и резко потащила из гостиной куда-то в другую комнату. Он понял, что оказался в спальне, только когда его бестактно пихнули спиной на мягкую кровать. Каваки спешно огляделся: спальня как спальня, но тут внимание привлекла полка с игрушками фаллической формы, на которой, казалось, были собраны всевозможные размеры и длины. В голове проскользнула мысль, что для такой пары, как эти двое, подобное даже не удивительно. Что ж, разнообразие в сексуальной жизни — это, скорее всего, даже хорошо, но вот тащить в дом незнакомца... От размышлений о сексе и бренности бытия Каваки отвлёк Кодо, приземлившийся на кровать в неприличной от него близости. Как оказалось, сосед-извращенец когда-то успел снять футболку и теперь оставался в одних штанах. Кин, до этого лишь наблюдавшая, похотливо облизнулась, залезла на край кровати и, наклонившись к Каваки, принялась стаскивать с него шорты. Пояс её халата почти развязался, так что он вполне мог лицезреть небольшую, аккуратную грудь, но тут же отвёл глаза, густо краснея. Вгляд упал на Кодо, который, приподнявшись на локтях, расслабленно наблюдал за тем, как Кин отбрасывает шорты Каваки куда-то в неизвестном направлении. Оставшись практически без одежды, Каваки почувствовал себя вдвойне неловко. Всё происходило как-то сумбурно, быстро, и он почти не успевал следить за ситуацией. Впрочем, Каваки понимал, что контроль над происходящим потерял ещё в тот момент, когда перешагнул порог их квартиры, иначе уже давно был бы дома и доедал свой остывший завтрак. Кин, кажется, уловила его растерянность и решила ненадолго переключить внимание на своего парня, проводя рукой с длинными накрашенными ногтями тому по груди и оставляя заметные полосы. Второй рукой девушка поначалу зарылась в волосы Кодо, немного запрокинув ему голову назад, а затем её тонкие пальцы плавно скользнули в его слегка приоткрытый рот. Каваки уставился на них, не совсем понимая, что происходит: все его шаблоны, основанные на просмотре контента для взрослых, только что потрескались и рассыпались в труху. Оставалось только смотреть, как Кодо, чуть закатив глаза, с явным наслаждением облизывает пальцы Кин, норовящие залезть поглубже ему в рот. Каваки, ошеломлённый происходящим, даже не сразу заметил, как её рука, до этого жадно царапающая торс Кодо, ненавязчиво скользнула тому в штаны. Кажется, парень и сам не ожидал такого резкого поворота событий, отчего еле слышно, но от этого не менее отчётливо простонал. Каваки замер — по его спине пробежали мурашки, а на лбу выступили капельки холодного пота. Осознание пришло почти мгновенно: те громкие гортанные стоны, которые он уже несколько дней был вынужден слушать чуть ли не с утра до вечера, принадлежали вовсе не Кин, а этому долбаному рыжему извращенцу. В голове непроизвольно замаячили картины того, что его ждет, оставайся он дальше в одной кровати с этими двумя фетишистами. Взгляд снова упал на полку с игрушками — нет, явно ничего хорошего. Ему нужно срочно делать ноги, и чем быстрее — тем лучше. Подгадав момент, пока на него не смотрят, Каваки пулей вылетел из спальни, со всей дури захлопнув за собой дверь: быть может, это их немного задержит. Быстро сориентировавшись, он ринулся в коридор и судорожно подёргал за ручку двери, но та не поддалась. «Чёрт, чёрт, он должен был положить ключи куда-то сюда!» — Каваки в панике осмотрелся по сторонам, но ничего не нашёл, кроме всякого хлама на полках и нескольких курток на крючках для одежды. Послышался скрип дверей спальни — времени катастрофически не оставалось. «Думай. Думай, куда этот хер их засунул! — взгляд заметался, а сердце колотилось как бешеное. — Точно!». Быстро ощупав первую попавшуюся куртку, он сунул руку в карман и достал оттуда связку ключей. Выбрав более-менее подходящий, Каваки дрожащими руками вставил его в замочную скважину и провернул. Дверь со скрипом отворилась, и Каваки вывалился на лестничную площадку, едва не споткнувшись, — ему показалось, что сзади чья-то рука пыталась его схватить. Без промедлений он сиганул вниз по ступенькам и, не сбавляя скорости, влетел в дверь своей квартиры — благо, дед Амадо имел привычку частенько оставлять её открытой. Каваки всё ещё дрожащими пальцами заперся на все замки, пытаясь принять тот факт, что он теперь в безопасности. — Эй, Каваки! Как сходил? — с кухни послышался хрипловатый голос деда. — Что-то долго тебя не было. — Лучше не бывает, — стараясь отдышаться, съязвил Каваки и взглянул на себя в зеркало у двери. В отражении он увидел взлохмаченного, раскрасневшегося себя, да ещё и в одних синих трусах с золотыми рыбками. «Вот чёрт», — подумал Каваки и скривился. Мало того, что он оставил у соседей-извращенцев свою одежду, так ещё и мимо кухни придется пройтись в таком виде. Он не горел желанием рассказывать деду о произошедшем, но скрыть вряд ли бы получилось: как ещё можно было объяснить таинственное исчезновение его шмоток? Собравшись с мыслями, Каваки направился на кухню, готовый выложить деду красочную историю о том, что ему только что довелось пережить, но тут же замер в дверном проёме: за столом, закинув ногу на ногу и попивая чай из фарфоровой кружки, сидел тот, кого он сейчас меньше всего хотел увидеть. На несколько мгновений вся квартира погрузилась в немую тишину. Дед Амадо застыл с тарелкой печенья в руках, а его закадычный друг Джиген так и остался сидеть с чашкой у рта. — Я-то думал, ты быстро бегаешь, зожник, — со смешинкой в голосе прервал неловкое молчание дед. Дольше сдерживать смех они не смогли. Дед Амадо, бросив печенье на плиту, ухватился за край стола и начал истерически хохотать. Обычно серьезный Джиген наверняка прилагал неимоверные усилия, чтобы не прыснуть со смеху, но когда сообразил, что и их недостаточно, грациозно выплюнул свой чай обратно в кружку и залился громким хохотом, уползая при этом с табуретки куда-то под стол. Каваки от вида открывшейся ему картины хотелось то ли треснуть себя ладонью по лбу, то ли без всяких сожалений уйти по-английски через открытое окно. — А ну заткнитесь, придурки! — он сжал руки в кулаки. — Вы чё, знали про этих? Дед Амадо, вытирая рукавом рубашки выступившее слёзы, с трудом поднимался с пола, пока его друг, обрывисто хихикая, пытался отцепить хвост своих длиннющих черных волос от гвоздя в табуретке. Каваки всё-таки не удержался и хлопнул себя по лбу. — Да я это... — дед, немного отдышавшись, налил себе воды из-под крана, — думал, ты сам поймёшь. Каваки хотел что-то сказать, но подходящих слов просто не находилось. Да его там чуть не изнасиловали, а дед, оказывается, всё знал?! А этот хрен с хвостиком когда вообще успел в гости припереться? Ходит к ним как к себе домой, а Каваки потом убирает его черные патлы по всей квартире. Решив оставить разговор с дедом на потом, Каваки уже хотел было покинуть кухню и уйти к себе. Стоило, как минимум, перезвонить Аде: наверняка она уже понапридумывала себе всякого и сейчас обзванивает своих бесчисленных подруг с целью поплакаться и поделиться свежей сплетней. Машинально засунув руку в карман за телефоном, Каваки не обнаружил ни кармана, ни телефона. — Твою мать! — выругался он вслух. Если одеждой он ещё был готов пожертвовать, то телефон нужно было срочно вызволять из лап соседей. — Что такое? Передумал и решил вернуться? — дед, ухмыляясь, закуривал сигарету, в то время как Джиген приглаживал пострадавшие от старой табуретки волосы. — Иди, мы всё поймём и никому не скажем. — Да телефон я у них забыл! — Каваки бросало в дрожь только от одной мысли, что ему предстоит вернуться в логово извращенцев. Дед и его дружбан синхронно переглянулись, чуть не подавившись смешком. — Чё лыбу давите, придурки, — буркнул Каваки и резко перевёл взгляд на деда: — Надо было не отмалчиваться, как тихушник, а предупреждать о таких нюансах! — Малой, ты на деда не гони, — заступился за того Джиген. — На вот, выпей чайку и успокойся, — он, натянув максимально доброжелательную улыбку, пододвинул в сторону Каваки свою чашку, куда недавно сплёвывал чай. Оба «шутника» опять загоготали, и Каваки начал закипать от злости. Он бы давно послал их обоих куда подальше, но идея самому стучаться в квартиру соседей ничего приятного не сулила. — Так! — в дипломатии он был не силён, но ситуация заставляла выкручиваться и идти на сделку. — Если вы мне поможете, я... — Каваки призадумался: что он вообще может предложить, стоя посреди кухни в одних трусах? — Вот как ты запел, — дед ухмыльнулся и стряхнул пепел с сигареты в блюдце на столе. — Давай, сгоняй кабанчиком за сигами, а я, так и быть, верну тебе твой гаджет. По рукам? — Мне шестнадцать. — Проблемы туземцев вождя не волнуют, — дед развёл руками и сделал ещё затяжку. — Чёрт с тобой, идёт! — Каваки подумал, что пока они тут тёрки трут, с его телефоном может происходить... всякое. — Давай деньги. — Насчёт денег вы не договаривались, — вставил свои пять копеек Джиген, отчего у Каваки появилось нестерпимое желание схватить того за хвост и приложить пару раз башкой о стол. — Да идите вы!.. — Каваки стукнул кулаком по стене и, смирившись с пожертвованием своих кровных ради возврата телефона, спросил: — Какие брать?