Размазывая Кровь

      — Свеклы нет и не будет ещё месяц, отцепитесь уже! — брюзжа слюной, негодовала продавщица.       — Ну и хрен с вами! Я же вижу, что она лежит на прилавке, — я грубо выхватила из её рук пакет с морковью, которую попросила минуту назад и бросила на табуретку пару золотых монет. Затем меня вытеснили из очереди назойливые покупатели. Шикнув, я сунула пакет в общую сумку и встряхнула покупками. Оставалась лишь эта чёртова свёкла. Разве этой женщине было слабо отдать мне ту свёклу, лежащую на прилавке? Солнце палило спину и плечи, заставляя обливаться потом. На рынке повсюду были очереди и стоять в них хотелось столько же, сколько и продолжать стоять на солнце. Я двинулась вперёд, стараясь попадать в тень от зонтов, которыми продавцы прикрывались от лучей. То и дело спотыкалась и сталкивалась с людьми. До чего я ненавижу рынки! Может, пошла эта свёкла? Она и так сгодится только для салата, а от салата без свёклы ещё никто не умер. Вытерев пот со лба, я продолжила путь, но уже по направлению к выходу. Там меня ожидает автобусная остановка, которой я, конечно же, не воспользуюсь. Белль ради экономии своих бесконечных денег не дала мне монет на проезд. Так что, тащиться домой придется пешком. Наконец-то я покинула это тошнотворное место. Казалось, что на тихом переулке без сотни людей будет даже прохладнее. Мой взгляд обречённо уставился в небо, на котором нет ни единого облачка. Спина и ноги ужасно болели от этого путешествия. Может, мне хватит монет посидеть где-нибудь в кафе? Руки вытащили с кармана две монеты. Какая смешная! Даже на проезд не хватит. Возьми себя в руки и дуй домой! Жара на меня всегда действует раздражающе. Так что, побывав на солнце, я всегда прихожу домой в плохом расположении духа. И сегодняшний день не исключение. Я отчаянно перебирала ногами по песку, стараясь как можно быстрее добраться дома. Переулок, бульвар, улица с кучей баров. Центр города. Отсюда до дома было немного. Передо мной наконец-то стали появляться жалкие хижины, что говорит о том, что я уже почти дома. Вот он. Я вижу его на горизонте. Из-за солнца дом сливается с пустыней. Или нет? Он ведь далеко не светлого цвета. Подходя всё ближе, я понимаю, что всё слишком странное. Зрение у меня было средним, так что отсюда было сложно понять, что не так с домом. Чем ближе, тем вид дома приобретает всё непонятный и странный вид. Вот, я стою на самой окраине жилого квартала. И сейчас до меня дошло. Наш дом охватило пламя. Оно настолько сильное, что выглядывает из окон и двери. Каркас начал рушиться на глазах. Я пустым взглядом смотрела, как вниз начала сыпаться крыша. Деревянные доски прожигало огнём и те падали, оставляя дом держаться на соплях. Моего единственного места жительства больше нет.       — Белль меня убьёт, — обречённо проговорила я себе под нос, роняя сумку.       — Не убьёт. Я резко повернулась. По каменистой дорожке ко мне направлялась Белль. Красный пиджак за ней развивается ветром, а на её лице не было ни капли злости, или других эмоций.       — Что вы здесь делаете? — удивлённо спросила я, ещё раз оглянувшись на горящий дом.       — Хотела домой заскочить, да кофе выпить, — женщина остановилась в пяти метрах от меня и сложила руки на груди. — Видимо, не успела. Давай, иди.       — Куда? — ошеломившись, я до сих пор не верила тому, что наш дом ни с того ни сего загорелся. — Может, потушить его? Хотя бы первый этаж спасём. Белль смотрела на меня укоризненно, словно ей абсолютно все равно на горящий дом.       — Он тебе больше не нужен. Если наш дом сгорел, это всего лишь значит, что ты быстрее приступишь к работе. Я с тяжёлым вздохом взяла в руки сумки и повернулась к дому, с которого в эту секунду обрушилась стена.

***

Оказалось, Белль собралась поселить меня в баре. На вопрос, куда она сама уйдёт жить, я получила игнор. Видимо, меня это снова не должно волновать. В любом случае, по чувствам я не имею даже тоски за своим домом. Если что-то сгорело, то моих вещей было мало. Белль привела меня к бару «Мохито», о котором вчера сказала за столом. Я не против начать работать, лишь бы скрасить свои будни. Однако, в данный момент всё тело безумно ныло и хотелось просто посидеть под кондиционером. О, счастье! Когда я вошла в бар, на меня сразу подул прохладный воздух. Это сразу проясняет разум и избавляет от негатива. В зале посетителей немного. Час пик приходится обычно на вечер. О самом баре я слышала лишь то, что Белль его знает и часто посещает. Но жить оставила саму. На гладких деревянных стенах висели охотничьи трофеи и плакаты с изображением бутылок. Мой взгляд зацепили роскошные бочки, что притаились в углах зала. Судя по подписям, в них содержится вино.       — Добрый день, Пайпер, — вывел меня из раздумий голос Белль. Она обращалась к блондинке за стойкой, что на отклик тут же повернулась к нам.       — О, рада приветствовать! — её голос был мягким и прекрасным. Даже, можно сказать, идеальным. С такой дикцией можно идти в ведущие.       — В общем, всё пошло не по плану. Наша хата сгорела и я подумала: чего мне терять? — Белль подергала меня за плечо, призывая, наверное, представиться. — Шелли может приступить с сегодняшнего дня. Ах да, спальня на втором этаже свободна?       — Сгорела? Что случилось? — глаза Пайпер направились на меня и я даже ощутила некий стыд. Наверное за то, что смотрела на неё, как на ту продавщицу на рынке.       — Не имею понятия. В любом случае, это корыто давно ни на что не годится, — равнодушно ответила Белль. — Так что у вас по комнатам?       — Свободно. Она может спокойно проживать здесь, — Пайпер приятно улыбнулась и обратилась ко мне: — Как ты себя чувствуешь? Я не привыкла разговаривать с чужими людьми, поэтому впала в растерянность. Дабы не выдавать себя трусливой, я выдавила:       — Отлично. Пайпер, кажется, уловила мое стеснение и хмыкнула.       — Значит, порядок! Иди за стойку, я проведу тебя наверх, а затем, надеюсь, ты сможешь начать смену. Белль взглядом дала мне понять, что уходит. Я лишь безучастно посмотрела в ответ, давая ей отойти и направиться к выходу. Кажется, теперь мне придётся мириться с новой обстановкой. Я ведь уже не маленькая, чтобы бояться людей! Когда женщина покинула бар, я направилась туда, куда указала Пайпер. Она была ниже меня ростом и выглядела весьма утончённой. Рабочая форма с фартухом смотрелась на ней, как на модели.       — У нас все спальни свободны. В баре никто не живёт, — сообщила она, когда мы поднимались на второй этаж. — Так что выберешь, какую захочешь. Я равнодушно пожала плечами. Мне данный вопрос был отнюдь не принципиален. Наверху оказался короткий коридор с тремя разными дверями. Пайпер открыла одну из них.       — Эта самая лучшая, другие комнаты поменьше, — девушка пустила меня внутрь, давая осмотреться. Ничего примечательного. Двухместная кровать притаилась у окошка наружу, что выходило на соседнюю улицу. Старомодная мебель представляет из себя шкаф и комод. Пол, когда по нему проходят, начинает скрипеть.       — Остаюсь здесь, — сразу определилась я, не желая заглядывать в другие комнаты.       — Ты не голодная? — поинтересовалась Пайпер.       — Нет.       — Тогда, я несу рабочую форму? Девушка вынесла с посторонней комнаты чистый бежевый фартук, такой же, как был сейчас на ней.       — Можешь спускаться вниз, когда будешь готова, — сказала она напоследок и отправилась к лестнице. — Буду ждать. Я кивнула и выпрямила перед собой фартук. Ну, скрою хотя бы тот факт, что работаю в поношенной футболке и рваных джинсах. Тратить время на втором этаже мне было не на что. Сожаления по поводу утраты дома меня совсем не гложили. Впечатление от новой обстановки не даёт об этом думать. Так что, делаю вывод, что мне до лампочки. Не долго медля, я спустилась вниз и принялась с Пайпер исполнять свой первый рабочий день. Всё слишком просто — выслушивать заказы и подавать клиентам, что они требуют. Оказывается, такой принцип не так уж и бьёт по моему страху перед людьми. Может, это из-за поддержки Пайпер. Она была всего на три года старше меня, а по её заботе казалось, что гораздо больше.       — Коньяк, это прямоугольная бутылочка. Он очень напоминает чай, — подсказала мне девушка, когда клиент на стойке сделал заказ. Я молча кивнула и взяла со стеллажа сказанное. Наполнив им рюмку, передвинула вперёд и кратко выдала:       — Пять золотых. Незнакомец бросил на стойку монеты и забрал рюмку. Я тем временем забросила деньги в кассу и выпрямила спину. С начала рабочего дня меня преследовала небольшая головная боль. Наверное, из-за времени, проведённого на солнце. От этого факта легче не становится, хоть и в баре работает кондиционер.       — Неплохо получается, — прокомментировала Пайпер, когда я стала в сторону, покуда не было заказов.       — Ещё бы эти остроумные названия запомнить, — говорила я про алкоголь. — А то не понимаю, что они несут...       — Это придёт со временем, — девушка взяла со стойки поднос и отправилась в зал. Присев на табуретку у бочек с пивом, я облакотилась локтем об стол и стала наблюдать за происходящим в баре. Пайпер ловко и быстро забирала со столиков грязную посуду, маневрируя между ними, как юла. Сейчас, на моё счастье, посетителей было не ахти. Кто-то заходил быстро выпить кофе, кто-то требовал полноценный банкет из закусок к пиву, кто-то на пару с товарищами приходил выпить пару стопок спиртного. Пока можно было, я отлынивала от работы, мечтательно разглядывая разноцветные бутылки алкоголя на стеллаже. Как рассказывала Пайпер, здесь было всё от дешёвого вина до дорогого виски. И, обычно, это можно было определить по дизайну бутылки. Дорогой алкоголь содержался в хрустальных посудинах, сделанных в виде каких-то фигур с крышками из недорогих камней. Рассматривать увлекательно. Стеклянная дверь бара снова отворилась. Я убрала свой взгляд со стеллажа и перевела в зал. С ослепляющей песчаной улицы внутрь вошли две фигуры. Из-за яркого фона мне не удалось сразу понять, во что они одеты. По силуэту лишь было понятно, что оба в широких шляпах. Я встала с табуретки, так как новые посетители направились к стойке.       — Слушаю, — вздохнула я, подойдя к рабочему месту. Подняв глаза, меня тут же сковал ступор. Ближе всего стоящая фигура оказалась высокой женщиной в белой шляпе и плаще. Её лицо вместе с одним глазом было скрыто синей повязкой, а другой проницательно смотрел на меня. Что-то кольнуло в сердце. Вторым был черноволосый юноша с шарфом и рыжим платком, что был натянут на пол лица. Что с ними не так? Почему эти двое не выглядят так непринуждённо и спокойно, как остальные посетители? Я продолжала сверлить их взглядом, не в силах сказать что-то более.       — С-слушаю! — повторила я уже гораздо громче. Мне показалось, что громкость моего голоса способна привлечь всех, кто сидит в зале. Но, никто даже не повернулся. Никто не видел ничего странного. Лишь внутри меня таится жуткий холод и волнение. Женщина в белой шляпе убрала руку куда-то в карман. Может, за деньгами? Следом на меня был направлен ствол. Ограбление.       — Можно было и сразу сказать... — моё сердце начало неистово биться, а пальцы рук содрогаться от данного зрелища. — Секунду.       Всем, кто сидел в баре, было до лампочки. Пайпер занималась сортировкой мусора неподалёку от бочек и даже не взглянула в мою сторону. Посетители сидят так, словно ничего не происходит. Я медленно нагнулась к кассе. И, как только моя рука открыла первый отсек, сверху послышался голос:       — Нам не нужны деньги. Это говорила та самая женщина. Я нервно захлопнула кассу и посмотрела на неё вновь. Этот пистолет, направленный на меня, не давал соображать. Кровь бешено стучала в ушах и я боялась даже позвать на помощь. Они оба казались безумно знакомыми, но почему?       — Что вам нужно? — сдавленно проговорила я, начиная поднимать вверх руки в попытке привлечь внимание. Хоть кого-то! Женщина не ответила. Её взгляд был до того вселяющим ужас, что я была не в силах отвести глаз. Юноша стоял неподвижно, так же внимательно глядя на меня. Чего они ждут?       — Уберите пистолет, пожалуйста, — попросила я. Эти секунды тянулись часами. Женщина не убирала его с меня и это жутко угнетает. Казалось, что от этого я схожу с ума.       — Помогите... — вырвалось с моих уст. Неожиданно, со стороны черноволосого юноши послышался смешок.       — Кончай миндальничать. Стреляй уже, — эта фраза от него была обращена к женщине. В эту же секунду мои зрачки от страха сузились. Следом я увидела искру, оглушительный хлопок, а далее всё утонуло в темноте. Что-то шлёпает по лицу. Я просыпаюсь, чувствуя во всём теле дрожь и холод. Перед моими глазами появляется пол и собственная рука. Повернувшись к потолку, я увидела обеспокоенную Пайпер.       — Что случилось? — та помогла встать мне на ватных ногах. Вместо ответа я сразу посмотрела в зал. Двое неизвестных исчезли. Не было никакого намёка на то, что они в принципе присутствовали в баре. Посетители мирно сидели за столиками, а Пайпер, кажется, не понимала меня.       — Нас ограбили? — тихо, дабы не привлекать внимания столь каверзным словом, шепнула я ей. Та округлила глаза.       — Когда успели? Я ничего не видела, — на лице Пайпер появилась лёгкая улыбка. — Всё в порядке! Может, тебе приснилось? Я приложила ладонь к мокрому лбу. Неукротимая дрожь так и не покидала меня. Приснилось? Сны не могут быть настолько реалистичными...       — Шелли, я всё видела. Ты сначала сидела за стойкой, потом встала. А далее, я отвернулась и услышала, как ты падаешь. Меня это насторожило, — пожала плечами Пайпер. — Тебе сейчас снилось, что нас ограбили? Я сглотнула ком в горле и кивнула. Хотя, сложно было это назвать ограблением. Я не знала этих двух и на мой вопрос, нужны ли им деньги, ответили отрицательно. Ничего не понятно. Единственное радует, что это оказался бредовый, как сказала Пайпер, сон. Даже, если это на него не похоже.       — Да, — подтвердила я и распустила хвост, из которого сильно выбились волосы. Спина всё ещё была покрыта холодным потом, а внутри присутствует ощущение тошноты. Желая не показывать виду, я подошла к раковине и набрала воды.       — А кого ты видела? — поинтересовалась Пайпер, наблюдая за мной со стороны стойки. — Ты узнаешь их? На этот вопрос я даже себе не могу ответить. Женщина в белой шляпе, юноша в платке. От них внутри появлялось непонятное чувства ужаса. При этом, мне казалось, что их знаю. Не понимаю, каким образом.       — Нет, не знаю, — я покачала головой и сделала глоток прохладной воды. Она слегка взбодрила меня, заставляя говорить уверенней: — Какая-то женщина в белом плаще, у неё почему-то было закрыто лицо. Вместе с ней был парень с сомбреро. Они были вооружены. Пайпер, кажется, ничего не дала эта информация.       — Я расскажу Белль. Может, она знает кого-то. Я тут же развернулась к ней начала отрицательно качать головой.       — Нет, не рассказывайте! — от услышанного по пальцам словно прошёл ток. — Ничего ведь не случилось? Девушка недоверчиво смотрит на меня. Казалось, что моя просьба ей не понравилась.       — Я могу не говорить, — произнесла она. — Просто, знай. Подобные штуки могут быть... не нормальными. Я пожала плечами и отвернулась. Да мне самой интересно, какого хрена это произошло! Но, от Белль хочется всё же утаить. Небось, отсчитает или подумает, будто у меня поехала крыша. Хотя, это могло произойти от того, что я перегрелась на солнце.       — У тебя не болит голова? — опустив вопрос, спросила меня Пайпер. Я кивнула. Легкая головная боль преследует меня с самого начала работы. А сейчас и вовсе доставляет больший дискомфорт. Девушка открыла тумбочку под стеллажом и вытащила оттуда пачку таблеток. Наскоро глотнув две, я снова приступила к работе. До вечера остаётся не так уж и много.

***

На город опустился кровавый закат. Улицы заполняются людьми и кучей гомона. На ещё тёплый песок дуют порывы холодного ветра. Двое полицейских двигались из участка к машине. Рядом с ней уже ждала женщина, нетерпеливо шагая туда-назад.       — Ну? — Тара подняла глаза.       — Меня отпустили. Под предлогом того, что я еду на фабрику, — удовлетворённо произнес Кольт, клацая ключами джипа.       — Серьёзно? Ты же сказал, что глянешь протокол ради интереса! Тара сердито посмотрела на Эдгара, что появился следом. Её взгляд буравил его, словно он был в этом виноват.       — Разве это плохо? Я поделился с боссом мыслью, что могу, по крайней мере, попытаться расследовать, — Кольта смутила такая негативная реакция. — Если хочешь, я тебя не заставляю... Эдгар же со мной едет? Юноша кивнул. Оба сели на передние места машины, оставляя Тару делать решение. Хотя, оно и так было очевидное.       — Черт с вами, — пробубнела та себе под нос и рывком открыла дверь джипа. — Только ради Эдгара. Мне без него пить скучно. Джип тронулся с парковки. За окном стоял скучный однотонный вид деревянных домов с лавками и кабаками. Этот маленький город настолько привычен, что смотреть на это всё даже тошно.       — Кстати, Эдгар, а ты чего туда полез? — продолжала негодовать Тара, когда машина остановилась на красном светофоре.       — Честно? За компанию, — юноша развернулся в пол оборота. — Я же имею право интересоваться такими делами? Тара уже хотела сказать, что её товарищ не должен думать о том, что ей не нравится. Но, всё же, промолчала. У женщины оставался здравый смысл, несмотря на тяжёлое чувство контроля.       — Чего это тебя так волнует? — подал голос Кольт, дергая коробку передач. — Разве тебе самой не интересно?       — Нет, не интересно, — заявила Тара.       — Не верю. Подобные вещи всегда интересны человеку, — хмыкнул парень. — Так уж он устроен. Любопытство — признак здоровой психики. Тара не удержалась и прыснула.       — А равнодушие, по-твоему, хрень полная? — ядовитым тоном спросила она.       — Нет, — хмуро ответил Кольт, переглянувшись с Эдгаром. — Хотя, если ты желаешь углубиться, я бы тебе рассказал, как устроены психи.       — Ну-ну, — Тара перебросила ногу через другую. В это время джип уже на сотке пересекал магистраль. Вокруг не было ничего, кроме бесконечной пустыни и заправок.       — Начнём с того, что у больных людей отсутствуют эмоции. Любые. Они жестоки к людям и не ощущают совести. Живой пример, это убийцы. Большинство из них совершенно нездоровые. Будь у них капелька жалости, это могло стать поводом отказаться от половины преступлений. Я видел подобных на допросе. Люди, совершившие убийство по случайности, обречены на вечные моральные мучения. Тара хмыкнула.       — А если убийцы получают с этого удовольствие? Это ведь эмоция!       — Нездоровая реакция может означать не только её отсутствие, но и неправильность, — уточнил Кольт. — Тебе же не станет радостно от того, что рядом с тобой прострелят бошку какому-нибудь типу?       — Станет, — несерьёзно заявила Тара.       — Не смешно.       — А я и не смеюсь. Если этим типом будешь ты, я устрою себе праздник. Кольт нахмурился, не желая больше с ней разговаривать. Эдгар тоже не стремился начать мирный разговор. Когда они были втроём, Тара всегда вела себя отвратительно. Джип тем временем заехал в небольшой посёлок. Дома тут были одноэтажные и жили в них одни работяги. Всё потому, что, в отличие от центра, здесь улицы не были забиты лавками и барами. Заместь них стоят различные заводы и предприятия. Джип остановился у ржавых ворот. Величавое здание возвышалось на два этажа. Трое покинули машину. Кольт клацнул ключами и посмотрел на ворота. Его рука тут же залезла в карман в поисках ключей.       — Смотрите, не потеряйтесь, — произнес он и открыл большой навесной замок.       — За собой следи, кто кого ещё искать будет, — вспылила Тара. Кольт промолчал. За воротами была обычная свалка мусора. Окна здания где-то треснуты, а где-то и вовсе выбиты. Внутри не ждало ничего, кроме сырых стен и грязной плитки. За предприятием никто не ухаживает три года. Тара хватает Эдгара за рукав.       — Слушай, тебе самому здесь ходить хочется? — шёпотом спросила она его, в надежде услышать отрицательный ответ.       — Мне всё равно, — пожал тот плечами. — Если желаешь, можем отойти.       — О, да, — Тара вздохнула с облегчением. — Желаю. Оба незаметно отошли от спутника, двигаясь в обход здания. Женщина с неохотой отпустила рукав Эдгара. Кольт же, замечая это, никак не отреагировал. Впрочем, от них нет никакого толку. Он здесь один приехал разбираться, а не шататься без дела. Вооружившись фонариком, парень начал ходить по коридорам, иногда заглядывая в кабинеты. Всюду валяются обломки металла и проводов, что когда-то принадлежали роботам. Когда под ноги попадались полноценные фигуры, Кольт дергался от испуга. Уж слишком эта обстановка жуткая. Парень подходит к техничной зоне. Здесь интерьер был ещё более потрёпанный и замазанный машинным маслом. Кольт направляется к конвейеру. На его ленте давным-давно лежит слой пыли, а механизм не поддаётся электричеству. Обойдя ржавый подъёмник, он направился к следующим. Вся техника на фабрике пришла в негодность. Возможно, из-за времени, а возможно, от некачественного обращения. В протоколе так и написано: «Неисправность техники». Как хорошо, что лежащие вокруг роботы не способны включиться. Эта свалка из них, больше похожая на большую груду металла, заполняла каждое отделение. Как бы Кольт не был спокоен, эти громадные машины наведут ужас на любого не только своим старым и побитым видом. Роботы сами по себе выглядят страшно. Парень оказался в комнате управления. Рычаги регулирования стояли строго вниз, некоторые из них намеренно закреплены в таком положении, чтобы не было возможности сдвинуть. Хотя, даже рабочие рычаги не отвечали на то, что Кольт дёргает их вверх-вниз. Аппарат полностью отключён. Насмотревшись на стеклянное окно в конвейерный зал, тот покинул комнату и направился в самый конец. «Утилизация» — гласит табличка. Внутри был громадный аппарат дробления железа. В протоколе сказано, что место действия находится здесь. И то, что аппарат не годен. На серых стенах всё еще застывшая кровь темно-коричневого цвета. Большая машина, в отличие от них, была до идеала вылизанная, хоть и покрыта пылью. Протокол гласит, что так и было. Но, чистый прибор среди грязной комнаты кажется неестественным. Кольт внимательно перечитал старый протокол. «Отряд нагрянул на место спустя день происшествия. Конвейер сломан. Составленная хронология событий говорит о том, что в рубке аппарата насильственным путём оказался человек. Труп и прочие признаки смерти не были обнаружены. Машина чиста. Причина поломки роботов не раскрыта. Из-за не чётких показателей о жертве, она была установлена в розыск.» Оказался человек? Почему это не может быть похоже на убийство? Кольт ещё раз осмотрелся. Даже, если здесь кто-то погиб, то не в рубке. Хотя, это оставило бы кровавый след хоть на стальных стенках. Роботы не настолько разумные, чтобы самостоятельно избавить аппарат от крови. Нужно будет пересмотреть запись. Парень взглянул на улицу через маленькое окно. Оттуда на него смотрела камера, возвышенная на заборе. На его памяти, запись мало чем оказалась полезна, основываясь на том, что записано в документ. Кольт снова обернулся на конвейер. Нужно будет узнать, каким образом управлялись роботы. Вернулся в комнату управления. Пока он впервые рассматривал панель, что руководит техникой, ему ни разу не пришлось посмотреть, что за пульт висел в отдельном месте от панели. Казалось, что это регулирует направление ленты. Взяв в руки, Кольт клацнул на зелёную кнопку и тут же раздался непонятный писк. Он доносился с коридора. Покинув комнату, его взгляд стал искать источник и в итоге остановился на груде металла. Среди непонятных форм и проводов едва мигала лампочка. Пересилив себя, Кольт достал элемент из из-под груды. Это оказалось туловище непонятного робота. На его груди мигал красный огонёк, наверное, обозначающий, что он не может работать. Парень бросил его обратно и снова воззрился на пульт. Ткнув соседнюю кнопку, писк тут же прекратился. Выходит, он работает. Для чего? Кольт отправился в конвейерную. Здесь лежала самая большая груда роботов, которую он видел на фабрике. Затаив дыхание, парень вновь активировал пульт. Началось непонятное движение. Частицы роботов падали и передвигались со своих мест. Тем, кто хоть как-то уцелел, удавалось вставать и тут же падать обратно. С ужасом, парень наблюдал, как куча металла начала рассоеденяться и формироваться в отдельные детали. Он даже не заметил, как эти машины, получив контроль, начинали двигаться к нему. Так медленно, но так уверенно, не обращая внимания на отсутствие частей тела. Кольт тут же испуганно ударил по красной кнопке. Движение прекратилось. Роботы снова застыли так, словно лежат тут давно. Вверху застыло облако пыли. Парень весь продрог от случившегося. О пульте управления роботами в протоколе ни слова. Наверное, то, что ему удалось здесь разведать, сможет как-то помочь расследованию. Кольт поспешил покинуть здание. В коридорах уже стояла настоящая темнота. На улице появлялись первые звезды. Выйдя наружу, парень с облегчением вздохнул.       — Нашёл чего? — спросил его Эдгар, когда он приблизился к джипу.       — Нашёл. В участке буду разбираться, — кратко бросил Кольт, садясь за водителя.       — Там искать нечего, — тон Тары на этот раз был спокоен, хоть и желание подколоть Кольта оставалось. — Мародёры всё растаскали.       — Не всё, — ответил он. — Если захочешь узнать, глянешь досье. Женщина скрестила руки на груди. В это время машина двинулась на выезд из посёлка. По приезду в город Кольт спросил, где их высадить.       — На главной улице, пойду в бар, — отозвалась Тара, чем вызвала недоумение Эдгара.       — Сама пойдёшь? — спросил он, повернувшись к заднему сидению.       — Прикинь, сама! А ты иди работай.       — Мой рабочий день уже закончен. Мне отправляться домой?       — Да! Тара с силой хлопнула дверью машины. Всё-таки, в присутствии Кольта она не могла с ним нормально разговаривать. Он был полицейским и женщина не могла рядом разговаривать с Эдгаром о чем-то постороннем. Не нужно парню знать о её прошлом. И о прошлом Эдгара тоже. Минуту стоя у пустой дороги, Тара развернулась и быстрым шагом устремилась прочь.

***

Под вечер я довольно сильно устала. Таверна закрывается лишь в десять вечера, а перед этим больше всего посетителей. Мы с Пайпер отлично справлялись. В уголке сознания я ожидала, когда смогу приехать домой и повалиться в свою кровать, но тут же вспоминала, что дома теперь нет. Белль за весь день так и не посетила меня. Где она устроилась жить, остаётся загадкой. Рабочий день наконец-то подходит к концу. Я уже на автомате, словно робот, принимаю и отдаю заказы. В баре стоит гомон и шум рюмок. Посетители сидели за столиками почти ровно до десяти, покуда в нашем заведении не зазвонил колокол. Это означало, что бар закрывается.       — Бери швабру и пройдись между столиков, — вздохнула Пайпер, когда последний клиент скрылся на улице. — Ключи от входной двери тоже будут твои...береги их. Я кивнула и отправилась в подсобку.       — А где ты живёшь? — непринуждённо спросила я, начиная водить мокрой шваброй по деревянному полу.       — На Мэйн-стрит. В общежитии. Мы с Белль соседки по комнатам. Я в шоке подняла взгляд.       — Белль живёт в общежитии? — швабра в моих руках остановилась.       — Да, она тебе не говорила? — Пайпер задвинула чистую посуду в сервант и взглянула на меня. — Белль раньше просто содержала там комнату. Сейчас, кажется, перебралась жить. Хмыкнув, я продолжила возить старой шваброй по белоснежным доскам. Почему женщина ни разу не упоминала об этом? Как бы я не привыкала к наплевательскому отношению, подобное всегда вселяет грусть. Пайпер, кажется, тоже этому удивилась.       — Странно, что она тебе это не сообщила, — сопереживала она. — Ты ведь ей приёмная дочь? Я кивнула.       — Обыденное дело. Она никогда ничем и не делилась... Когда я закончила мыть пол, Пайпер уже собиралась покидать таверну. Сняв рабочий фартук, та переоделась в коричневые джинсы с белой майкой. И, так как снаружи холодно, набросила кожаную куртку.       — Не забудь поставить сигнализацию! — напомнила она, когда я проводила её на улицу. — До завтра. Надеюсь, приживешься!       — До завтра, — произнесла я и захлопнула стеклянную дверь. С улицы уже веяло морозом, так что не долго медля, включила сигнализацию и отправилась наверх, попутно клацнув выключателем в зале. В таверне воцарился мрак. Я наскоро сбегала в душ, желая избавиться от моральной тяжести после долго дня и после отправилась в спальню. За окном виднелись горящие окна в соседних домах и свет вывесок заведений, что закрываются попозже. Достаточно умиротворённая картина, заставляющая меня не отрывать взгляда и хотеть еще больше спать. Если не холод, я бы распахнула окно, но в комнате и без этого дубарь. Наблюдая за снующими машинами, в моё поле зрения попал силуэт. Он передвигался прямо под моими окнами. Из любопытства, я вытянулась вперёд для лучшего наблюдения. Фигура шла в слепой зоне фонарей, куда едва достигал лунный свет. Под моим окном находится ночной фонарь, освещая улочку. На его свет вышла непонятная персона. Я узнала широкую белую шляпу и пальто. Мне не верится. Это наверняка совпадение. Неизвестная женщина внизу никак не может быть той, кого я видела сегодня днём. Много кто на Диком Западе ходит в белых шляпах... Женщина поднимает голову вверх. Синяя повязка, единственный глаз, что уставился...на меня. Я в ужасе отталкиваюсь от подоконника, едва не падая с кровати. Надеюсь, это очередное помутнение рассудка? Дрожащие пальцы правой руки сильно сдавили кожу на левом предплечье. Оно тут же отозвалось болью. Внутри словно прокатился лёд. Я боялась ещё раз взглянуть на улицу. Это же было совпадение? Эта дама, что стоит внизу, никак не является той, что была во сне. Нет, я не должна успокаивать себя очевидной ложью. Всё слишком просто. Хорошо, что главная дверь стоит на сигнализации, а чёрный вход забаррикадирован досками. Я чувствовала кошмарную угрозу и страх. Я легла на кровать и укрылась. Сердце бешено стучало от напряжения. Чувствуется, каким плохим будет сегодняшний сон. Что это за женщина? Почему, увидев её внизу, я испугалась? И что, мать его, случилось сегодня днём? Эти вопросы преследовали меня пол ночи. Таблетки успокоительного пришлись на пользу. Когда перед глазами наконец стоял туман, небо на улице уже светлело.