По сердцу твоему

Звуки разносились по коридорам, дробились под сводами и доходили до пещеры Шэнь Цинцю неясной какофонией. Скрежет металла, вой завихрений ци, чей-то неразличимый голос. Он не собирался идти и проверять. Не с его уровнем совершенствования; не на пороге нового уровня формирования ядра, который он так и не смог преодолеть; не с его искусственным запахом, вызывавшим невольное, на животном уровне, недоверие у всех встречных. Разумно было бы остаться у себя, предоставив кого бы там не корежило сейчас, судьбе. Если небесам будет угодно, искажение ци не убьет их. А если угодно… Что ж, не Шэнь Цинцю спорить с волей небес. Вот только он с раннего детства именно этим и занимался: не умер на улицах, куда выкинули его родители; не служил верно хозяину, принимая участь раба; убил, пусть дурного, но учителя. Шэнь Цинцю подождал ещё немного, но шум не утихал. Он поднялся на ноги одновременно с очередным воем, раскатившимся по камням и решительно двинулся на звук. И нашел Лю Цингэ. Конечно же, это не мог быть Му Цинфан, или, на худой конец, Ци Цинци. Нет, с везением Шэнь Цинцю это должен был оказаться тот из его собратьев, кто ненавидел его сильнее всех. Лю Цингэ, даже не соображая ничего от искажения, именно этот факт по видимому помнил, потому что тут же развернулся в его сторону и с рычанием бросился вперёд. Шэнь Цинцю едва успел уклониться. Лю Цингэ, благодаря лучшему контролю ци, всегда был немного быстрее его, немного сильнее. Шэнь Цинцю мог продержаться против него на тренировочных поединках, особенно если использовал заранее подготовленные талисманы. Но в пещеры Линси он не взял с собой ничего — ещё не хватало в забытьи глубокой медитации нечаянно активировать какой-то из них. Единственная надежда оставалась на то, что Лю Цингэ в его нынешнем состоянии, не сможет управлять ци так же точно и у Шэнь Цинцю появится шанс подобраться ближе. Лю Цингэ не дал ему передышки: бросился снова, норовя схватить за волосы. Шэнь Цинцю в последний момент выбросил вперёд поток энергии, сбивая его шаг. Отпрыгнул в сторону, оставляя за спиной стену и, дождавшись новой атаки, проскользнул под рукой нацелившегося ему в горло Байчжанского варвара. Тому удар по камню, раздробивший бы руку любому, не причинил ни малейшего вреда. Его защищала чистая ци, потоками бурлившая вокруг. И она же убивала — медленно истончая меридианы и разрушая их изнутри своей мощью. Шэнь Цинцю кружил, обходя Лю Цингэ по широкой дуге, стараясь найти лазейку в его защите и не находил. Лю Цингэ его даже кажется не видел (глаза его, по крайней мере, тускло мерцали, залитые мутным туманом концентрированной энергии), но чуял. И то, что он чуял ему сильно не нравилось. Неудивительно, учитывая, что пахло от Шэнь Цинцю искусственными феромонами. Они хоть и скрывали надёжно собственный запах Шэнь Цинцю, не могли передать оттенки эмоций. Окружающие предполагали, что Шэнь Цинцю действительно настолько владеет собой, что может постоянно держать один и тот же уровень феромонов. Никто и не подозревал, что феромоны эти искусственные и скрывают не только истинные чувства владыки Цинцзин, но и его природу омеги. Шэнь Цинцю это полностью устраивало, хоть и не способствовало установлению дружеских отношений с кем бы то ни было. Вот только ещё никогда он не попадал в такие ситуации, когда искусственный запах не только вызывал неприязнь, но мог привести к его смерти — Лю Цингэ, и так разъяренный конфликтующими энергиями, сейчас воспринимал его как угрозу, потому что его запах не менялся, выдавая подделку. Для чувств воина это было первым знаком, что скрываться за этим мог какой-нибудь монстр, притворяющийся человеком. Пещера, предназначенная для уединенной медитации, не подходила для спарринга. Да ещё и такого, в котором одна из сторон стремится убить другую. Шэнь Цинцю не хватило совсем немного. Отшатнуться назад от удара Лю Цингэ он успел, но прямо за спиной оказалась стена, в которую он больно врезался плечом. И тут же Лю Цингэ дёрнул его на себя, сбил с ног и повалил на пол, устраиваясь сверху. В голове зазвенело от удара и Шэнь Цинцю невольно выругался от боли. Лю Цингэ, как ни странно, это немного замедлило. Вместо того, чтобы свернуть шею Шэнь Цинцю, он вдруг застыл, склонив голову набок. — Лю Цингэ? — не особо надеясь на успех, все же позвал Шэнь Цинцю. — Я пытаюсь помочь тебе. Байчжанский идиот, в очередной раз доказывая отсутствие мозгов, явно не понял ни слова. Но, кажется, всё-таки, разобрал знакомый голос, потому что, не отпуская Шэнь Цинцю, наклонился к его шее и глубоко вздохнул. Шэнь Цинцю замер. Но ничего не случилось. Лю Цингэ не двигался, не тянулся за мечом и не пытался разорвать его голыми руками. Только тогда Шэнь Цинцю понял в чем дело: отправляясь в пещеры он не наносил на себя искусственные феромоны, опасаясь повредить медитации. И теперь Лю Цингэ мог чуять его настоящий запах. Пусть он не был ему знаком, для той части Лю Цингэ, что сейчас управляла телом, животной части, Шэнь Цинцю не представлял угрозы. Потому что альфа не будет бояться омеги. Лю Цингэ ничего не соображал, и единственное, что могло сейчас спасти их обоих, была так долго подавляемая Шэнь Цинцю сущность. "Он ничего не соображает и ничего не вспомнит", — успокоил себя Шэнь Цинцю и позволил запаху усилиться. Он не мог себя контролировать, не после того, как всю жизнь подавлял эту свою часть, и капля страха всё-таки просочилась в старательно источаемый им успокаивающий запах. Как ни странно, это помогло: Лю Цингэ нахмурился и отпустил его плечи, которые только что сжимал железной хваткой. Шэнь Цинцю осторожно поднял руки и положил их на спину Лю Цингэ. Ци потекла по меридианам легко и охотно, будто они давно и хорошо знали друг друга, и их энергии привыкли смешиваться. Хотя, возможно, годы поединков могли оказать такой эффект? Шэнь Цинцю решил подумать об этом позднее, а пока сосредоточился на том, чтобы энергия текла ровно и спокойно. Лю Цингэ постепенно успокаивался, его энергия сворачивалась вокруг, замедляясь. Лю Цингэ наваливался на него все сильнее, напряжение боя покидало его, уступая место усталости. Шэнь Цинцю подождал пока он окончательно не провалится в сон и только тогда кое-как спихнул с себя чужое тело. А затем просто лежал, успокаивая колотящееся сердце. Все закончилось, Лю Цингэ остался жив и даже не пришел в себя, чтобы узнать кто же ему помогал. Шэнь Цинцю мог встать и пойти в бамбуковый дом, не опасаясь, что его тайна будет раскрыта. *** Все тело болело так, будто он опять был всего лишь учеником и в который раз проиграл тренировочный поединок с учителем. Лю Цингэ осторожно пустил ци по меридианам, проверяя и пораженно замер: его тело вообще никак не пострадало от искажения. Все раны уже затянулись, меридианы без труда пропускали энергию и кажется стали чуть крепче. Лю Цингэ смутно помнил ярость, раздражение и поединок с кем-то. А ещё тепло чужой энергии и успокаивающий запах омеги. В этом месяце в пещерах не должно было быть никого, кроме него и Шэнь Цинцю. Значит дрался он с Цинцзинским ублюдком. Вот только тот совершенно точно был альфой. Так откуда в пещере взяться запаху омеги? Лю Цингэ принюхался и различил почти пропавший запах Шэнь Цинцю и незнакомый запах омеги: странная смесь утешения и страха. В груди опять зашевелилось беспокойство. Неизвестный омега явно был тем, кто спас его от искажения. Шэнь Цинцю бы в лучшем случае добил, чтобы не мучился. Но каким образом омега попал в пещеры и куда потом делся? Если Лю Цингэ не чувствовал никаких последствий, то омега должно быть приложил много усилий и сейчас должен был чувствовать по крайней мере сильную слабость, не говоря уже о том, что отдачей от нестабильной ци Лю Цингэ его могло ранить. Насколько Лю Цингэ знал, на Цанцюн не было омег, равных ему по силе или опыту, которые могли бы продержаться против него в бою достаточно долго, чтобы успеть помочь. Значит это был кто-то извне. Но получить доступ в пещеры можно было только с разрешения Юэ Цинъюаня и он бы обязательно предупредил Лю Цингэ, если бы пустил сюда кого-то постороннего. Лю Цингэ замер от внезапной догадки: если Юэ Цинъюань ничего не говорил, а единственным, кто ещё получил пропуск, был Шэнь Цинцю, то омегу провел именно он. Лю Цингэ замутило от мысли, что Шэнь Цинцю осмелился осквернить своей похотью даже такое священное место, в котором должно было только медитировать. А затем обожгло пониманием, что неизвестный омега пошел против Шэнь Цинцю, помогая Лю Цингэ. Лю Цингэ смутно, но помнил поединок с Шэнь Цинцю и, судя по тому, что очнулся он в той же пещере, что и раньше, Шэнь Цинцю пришел к нему сам. Лю Цингэ не сомневался, что для того, чтобы воспользоваться его слабостью. Но омега, которого привел с собой Шэнь Цинцю, не дал ему этого сделать, вытащив Лю Цингэ из искажения. Лю Цингэ боялся даже представить, что с ним за это сделает Шэнь Цинцю. Он поднялся, проверяя баланс ци и поспешил к выходу из пещер. Пусть Шэнь Цинцю и был его шисюном, но даже он не мог помешать Лю Цингэ защитить омегу