По сердцу твоему

Шэнь Цинцю кое-как добрался до дома и свалился почти на пороге. Он так и не прошел на следующий уровень развития ядра, поэтому медитация только истощила его. А драка с Лю Цингэ и последовавшая передача ци усугубили дело. По крайней мере все знали, что он ушел в длительную медитацию, и никто не подумает искать его. Так что можно было не тратить силы на подавление запаха. Потом, оправившись, он обрызгает стены искусственными феромонами, и никто ни о чем не догадается. У него не было ничего и никого, что могло бы успокоить омегу: ни мягких подушек, ни нежных шелков и мехов, ласкающих кожу. Наивная тварь внутри него жаждала рядом кого-нибудь, кто мог защитить, требовала альфу. Но Шэнь Цинцю прекрасно знал, что именно альфа может навредить сильнее всего. Никогда ещё альфы, узнававшие его секрет, не бросались к его ногам. Скорее начинали видеть в нем игрушку. Лю Цингэ был воплощением всего, что Шэнь Цинцю ненавидел в альфах. И даже не зная о природе Шэнь Цинцю, умудрялся раз за разом приносить неприятности. Шэнь Цинцю с радостью не видел бы его никогда, но им раз за разом приходилось работать вместе. И раз за разом каким-то чудом результат получался приемлемым. Вот только после каждого раза Лю Цингэ ненавидел его чуточку больше. Шэнь Цинцю наделся, что в этот раз обойдется, ведь тот был без сознания и никак не мог узнать, что в пещерах с ним был Шэнь Цинцю. Когда голова перестала кружиться, Шэнь Цинцю кое-как поднялся и направился к жаровне. У него ещё оставался успокоительный чай от Му Цинфана, и нужно было поскорее принять его. Кто знает, кому взбредет в голову навестить его. С удачей Шэнь Цинцю, даже зная, что его не должно быть дома, кто-нибудь попытается заявиться в гости и нужно быть готовым. Он успел только достать мешочек с чаем, игнорируя протестующие мышцы, разрывающиеся от боли (поединок с Лю Цингэ требовал напряжения всего тела), как дверь практически слетела с петель. Запах Лю Цингэ он узнал даже не поворачиваясь. Тот и не думал скрывать злость и презрение — две эмоции, чаще всего появлявшиеся в его запахе, когда владыка Байчжань находился рядом с Шэнь Цинцю. Шэнь Цинцю развернулся медленно, пытаясь просчитать возможные ходы. Сюя валялся в противоположном углу, да и толку от него сейчас не было никакого: Шэнь Цинцю истратил всю энергию в пещерах и теперь, пока она не восстановится, меч для него был простой железкой. Он даже не был уверен, что сможет его поднять: плечи, все в синяках от удара о пол и стены пещеры и запястья, пострадавшие от хватки Лю Цингэ, даже не начали исцеляться из-за отсутствия ци в меридианах. По крайней мере от идиота, решившего, что после искажения ци лучшее место для него Цинцзин, а не Цанцяо, не несло безумием, а значит повторного искажения можно было не опасаться. — Чего тебе? Сил не было даже на подобие вежливости, всегда так бесившее Лю Цингэ и развлекавшее Шэнь Цинцю. — Где он?! Лю Цингэ и не пытался говорить нормально, сразу перешёл на крик, гвоздем впившийся в и так раскалывающуюся голову. — Кто он? Будь у Шэнь Цинцю хоть толика силы, он уже достал бы меч, но приходилось разговаривать с недоумком. — Омега! По телу прокатилась волна жара, а затем холода. Паника захлестнула с головой. Шэнь Цинцю слепо зашарил по столу в надежде найти хоть что-то, чем можно обороняться. Возможно он бы и нащупал нож для чая, а затем не думая напал и Лю Цингэ, обрадованный спаррингом, ответил. Шэнь Цинцю в нынешнем состоянии не успел бы парировать и закончил бы жизнь так нелепо. Но, пока он паниковал, Лю Цингэ, благослови боги его прямолинейность, отсутствие такта и хоть капли таланта к дипломатии, продолжил: — Я проверил, запах ведёт из пещер Линси прямиком к твоему дому, так что не говори, что он ушел. Где омега, помогший мне? Что ты с ним сделал? Шэнь Цинцю едва не покачнулся от облегчения: Лю Цингэ ничего не понял. Да и кто в здравом уме подумает, что от искажения ци, его спас ненавистный шисюн, к тому же много раз клявшийся убить. Да к тому же оказавшийся омегой и все эти годы успешно скрывавшийся. Слишком много предположений нужно было сделать, слишком много прошлых событий пересмотреть. Будь это даже не Лю Цингэ, а кто-то сведущий в интригах и обмане, и то мог ошибиться. Шэнь Цинцю мысленно поблагодарил всех богов скопом ещё раз за то, что это был именно Лю Цингэ. Теперь нужно только разжечь его ярость. Шэнь Цинцю выдержит ещё одно избиение, не впервой, а у Лю Цингэ не будет времени остановиться и подумать куда, в небольшом доме из нескольких комнат, Шэнь Цинцю мог спрятать таинственного благодетеля. *** Шэнь Цинцю был бледен и руки его едва заметно тряслись. Лю Цингэ, привыкший находить слабости противника, не мог не заметить. Что его так напугало и разозлило до трясучки было не важно. Сейчас Лю Цингэ волновала только безопасность омеги. — Зачем он тебе? Этот жалкий слабак, не способный даже контролировать запах. Весь дом провонял. — Шэнь Цинцю, несмотря на бледность, улыбался самой мерзкой из своих улыбок. Лю Цингэ раньше оказывается не ненавидел Шэнь Цинцю. Презирал, раздражался, не понимал, но не ненавидел. Только сейчас, услышав полные яда и презрения слова в адрес ничего ему не сделавшего омеги, просто из-за его природы, Лю Цингэ понял, что такое настоящая ненависть. Он даже не стал доставать меч — тот был для поединков с равными, а не для такого мусора, как Шэнь Цинцю. Кулак впечатался в солнечное сплетение без сопротивления: то ли Шэнь Цинцю стал ещё слабее, то ли не успел среагировать, не подумал, что его ужасные слова могут разозлить. Этот ублюдок не знал и не хотел знать как нужно обращаться с омегами. Шэнь Цинцю сложился пополам и стек по стене вниз. К отвращению Лю Цингэ задыхающийся почти стон превратился в хриплый, каркающий смех. — Ха-х. Ты действительно истинный альфа. Лю Цингэ сжал руки в кулаки. Он мог бы избить Шэнь Цинцю, но по их тренировкам знал, насколько упрямым тот может быть. Он продолжал сражаться будто ничего не случилось, даже со сломанными конечностями. Лю Цингэ мог бы продолжить, но гораздо важнее было найти омегу и позаботиться о нем. Весь дом Шэнь Цинцю пропах страхом и отчаянием, голова Лю Цингэ кружилась от желания найти и защитить омегу. Но где он был знал только Шэнь Цинцю и Лю Цингэ надо было как-то заставить его говорить. И силой этого было не добиться.