you're only mine

На часах уже три часа ночи, а Минхо всё так же сидит в своём кабинете, не собираясь без лишней надобности даже выходить оттуда. Спать не хочется совершенно, только он закрывает глаза, как в голове всплывают картинки прошлого вечера то, как Хёнджин с ненавистью смотрел на него со слезами на глазах. Ли каждый раз вздрагивает от одной только мысли об этом и покидает кабинет лишь за очередной кружкой кофе. Уже не один раз к нему заходил Феликс, чтобы отправить того поспать хоть пару часов, но Минхо будто его и не слышал, ну или очень хорошо игнорировал. Ещё вечером он позвонил знакомому врачу, потому что доверяет лишь тому, и договорился о его визите. Правда присутствовать на осмотре Хвана ему никто не позволит. Именно поэтому он попросил об этом Феликса. В нём Минхо уверен больше, чем в Джисоне. На следующий день врач достаточно быстро проводит осмотр и заключает, что у Хенджина, как и ожидалось, обычная простуда, которую необходимо лечить покоем и жаропонижающими. Он выписывает некоторые лекарства и отдает рецепт Феликсу, вежливо прощаясь, выходит из комнаты. Оставшись наедине с Феликсом, Хенджин выглядит как-то встревоженно и задумчиво, чем привлекает внимание младшего. Хван хотел бы поговорить с Ли и узнать хоть какую-то информацию о состоянии Минхо. Но это желание пугает его самого, Хван с самого пробуждения старается отгонять эти мысли куда-нибудь подальше, но волнение одолевает с новой силой каждый раз, когда глаза натыкаются на что-то связанное с Минхо или в голове всплывают воспоминания, в которых старший имел главную роль. Это пугает Хёнджина. Он не привык думать о Минхо так часто, несмотря на то, что он видит его каждый день на протяжении долгого времени, причём эти мысли не наполнены ненавистью и злостью. Чувства после случившегося смешанные, и Хенджин совсем их не понимает. — Эм. Феликс? В общем, у тебя есть время поговорить? — Хенджин не решается сразу задать вопрос, ответ на который его тревожит, поэтому хочет начать разговор с обычного знакомства. — Я бы хотел узнать парня своего лучшего друга поближе. Если ты не против, конечно. — М? Конечно, давай поговорим, если ты хочешь, — Феликс улыбается Хенджину и подходит к нему ближе, чтобы сесть на кровать. Ему и самому хотелось поговорить с Хваном, чтобы хоть немного понимать, что это за человек не со слов Джисона или Минхо. Желание разобраться в отношениях этой парочки сейчас стоит у него на первом плане. — Ты всегда можешь меня позвать, если тебе надоест общаться только с Джисоном или захочется отправить его спать. Может сделать чай? Всё же за ним и беседа пойдёт легче, и тебе нужно пить больше жидкости, чтобы быстрее выздороветь. Могу захватить нутеллу или какую-нибудь шоколадку, ты же любишь сладкое, верно? — Феликс видит, что Хвана что-то тревожит, но рассказывать об этом он пока не хочет. Обстановка слишком напряжённая, и её хочется хоть немного разрядить. Хёнджин слегка улыбается, слыша дружелюбный тон младшего и понимая, что тот настроен к нему дружелюбно. Все же Хёнджин создал ему столько новых проблем, еще и подверг жизнь настоящей опасности. У Ликса есть все права винить Хвана во всех грехах. — Я бы не отказался от чая, но без сладкого… Я люблю его, но сейчас не голоден, и меня немного воротит от еды, — Хенджин отводит взгляд и вновь чувствует неловкость от того, что заставляет кого-то заботиться о себе. Ли ему нравится, и Джисон отзывался о нем только положительно, но Хенджину все равно страшно сделать или сказать что-то не так и оттолкнуть младшего. Хоть Феликс и выглядит максимально дружелюбно, Хван не хочет утруждать его. От нутеллы Хёнджин отказывается не только потому что плохо себя чувствует, но и потому что слова Минсока о его весе все еще не выходят из головы Хвана, а за время своей истерики он сам не понял, как решил для себя, что ему необходимо сбросить немного. Болезнь пришла очень вовремя, можно скидывать отсутствие аппетита на неё, да и Минхо теперь не так контролирует каждый приём пищи. — Очень надеюсь, что это не из-за того, что ты думаешь плохо о своей фигуре из-за человека, имя которого нельзя называть. В любом случае тебе придётся хоть немного покушать, иначе и я, и Джисон получим от Минхо. Хёнджин ничего не отвечает на слова Ликса, только наблюдает как младший выходит из комнаты. Ему даже знать не хочется, откуда Ли знает о его комплексах. Если все это рассказал ему Минхо, то что ещё Феликс мог знать про него. Очень странно, что Минхо мог сблизиться с кем-то кроме него, ещё и так быстро. Хенджину за месяц не удалось поговорить со старшим по душам, поэтому он никак не ожидал, что Ли может открыться какому-то незнакомцу. Феликс спускается на кухню за чаем, по пути заходя к Минхо и отдавая ему бумажку с показаниями от врача. Всё же нужно занять старшего делом и отправить его в аптеку. Возвращается в комнату к Хвану он с двумя кружками зелёного чая с мятой. Ли садится на кровать, поставив одну из кружек на тумбочку, чтобы Хенджин мог её взять и не обжечься. — О чем ты там хотел поговорить? Можешь не беспокоиться, спрашивать что угодно, никто не подслушает. Я только что отправил Минхо в аптеку, здесь только мы и спящий за стенкой Джисони, — Феликс вновь чуть улыбается, держа кружку обеими руками, и закидывает ноги на кровать. Хенджин аккуратно берет с тумбочки кружку и садится, навалившись на подушки за своей спиной. — Про Минсока тебе Минхо рассказал? — Ли кивнул, не видя причины, чтобы скрывать это. — Вы с Минхо так быстро сблизились… удивительно. Он сейчас сильно переживает, да? — Хенджин опускает взгляд в кружку, наблюдая за зеленоватой жидкостью. Ему все ещё неловко спрашивать о Минхо, он так и не подобрал нужных слов, чтобы выразить то, что его беспокоит. Пусть Минхо и виноват в большинстве его проблем, почему-то после своего срыва Хенджин не может выбросить мысли о нем из головы. — Не скажу, что мы сильно сблизились. Я скорее оказался в нужном месте в нужное время, а ему нужно было кому-то выговориться. Чаще всего намного проще открыть душу незнакомому человеку, с кем ты никак не связан, чем близкому. Я знаю, что тебе тоже хочется его понять, я постараюсь привести его к этому, — Феликс пока сам не знает, как договориться с Минхо, чтобы он открылся Хвану, а не скрывал где-то внутри себя своё прошлое и какие-то недостатки. — Он, кажется, вообще не спал сегодня и постоянно сидел с кружкой кофе в своём кабинете. Выползает оттуда только, чтоб приготовить тебе покушать и возвращается в своё логово. Он очень много раз спрашивал, когда можно к тебе прийти, говорил, что очень скучает. Он отчасти винит себя в том, что произошло, а твоего бывшего и вовсе чуть не поехал убивать, — Феликс не уверен, что Хвану стоит сейчас всё это знать, но раз он сам просил нет смысла это утаивать. Всё же он главный герой этой драмы, имеет право знать всё. — Он действительно очень сильно беспокоится о тебе. Можно я тоже задам вопрос? Кто для тебя Минхо? Я немного не понимаю и тебя тоже. Обычно люди, когда у них появляется шанс сбежать от похитителя или абьюзера, пользуются им. Но ты не хочешь вызывать полицию и не хочешь сбежать. — За что ты меня так не любишь, Феликс… — Хенджин откидывает голову назад, прижимаясь затылком к стене и зажмуривая глаза. Он был не готов слышать такие резкие вопросы. Ответ в голову не приходит, поэтому приходится все же открыть глаза и снова посмотреть на Ли. — Ты пойми… я бы с удовольствием сбежал, но хён ведь с ума сойдёт. Если я уйду, хуже будет всем, кто со мной хоть как-то связан. А полиция сделает все только хуже. Минхо не заслуживает тюрьмы, ему там не место. Он ведь, правда, неплохой человек, просто запутался. Если бы он был плохим, я бы не сидел сейчас здесь на мягкой кровати, не пил бы чай и не разговаривал с тобой, он бы продолжил держать меня в той душной комнате на цепи. — Хван смотрит в свою кружку и поджимает губы, ему немного странно говорить с Феликсом так откровенно, а поднимать на него глаза он вообще не собирается. Воспоминания о той комнате отзываются только самыми ужасными эмоциями. — Хён идёт ко мне навстречу, когда я прошу о чем-то. Я знаю, что он хороший, но не самый здоровый. Как бы я хотел, чтобы на моем месте был кто-нибудь другой, — Хенджин делает глоток чая и вновь закрывает глаза, думая над тем, что еще хочет сказать. Сложно собрать мысли в кучку, особенно если это мысли о Минхо. — Я не знаю, кто для меня хён. Не думал об этом. Он мой похититель. Не знаю, как назвать его по-другому. Я боюсь его, он очень часто делает что-то ужасное или говорит что-то пугающее, поэтому не могу назвать его другом. Но в то же время он бывает милым и заботливым, внимательным и все в этом духе. Просто я даже не знаю, кто я для него, за кого он меня тут держит. Я живу у него уже больше месяца или даже двух, но все еще не знаю о нем самом практически ничего. Он никогда не говорил со мной о себе. Мы либо ссоримся, либо обсуждаем меня… Часто в конце этого хён опять не в настроении. — Ты переживаешь за него, Хенджин. Ставишь его чуть выше себя, ведь готов остаться с ним, лишь бы он не попал в тюрьму, где ему, по твоим словам, не место. Он ведь тебя не отпустит сам, значит ты собираешься жить с ним всю жизнь? — Феликс не знает всего, что здесь произошло, лишь по рассказу Джисона. Спрашивать об этом Минхо будет не лучшим решением, он лишь опять скажет, что по-другому поступить не мог. — Можешь рассказать мне немного, что здесь происходило? Только, если это нетяжело для тебя. Можешь написать мне на бумажке хорошее и плохое, а я после прочитаю и помогу. А потом я могу рассказать, что говорил мне Минхо, хороший обмен? — Если в общих чертах: хён похитил меня, когда я шёл пьяный из клуба, и привез сюда, — Хенджин переводит взгляд на вход в ту самую маленькую душную комнату, где он жил первое время, и указывает на неё пальцем, — вот там я очнулся и жил неизвестно сколько. Пьяный я был, потому что Минсок бросил меня, — Хенджин заметно грустнеет, когда речь заходит о бывшем, но быстро переключается обратно на тему своего похищения, — я, на самом деле, мало что помню с первых дней здесь. Наверное только то, что плакал постоянно, особенно когда хён выходил из комнаты и я оставался один. Не то чтобы я могу четко разграничить всё плохое и хорошее, что происходило за это время. Но вот это определённо было ужасно. Потом, после того как хён забыл обо мне на четыре дня, он разрешил мне спать в этой комнате. Первое время было неловко, но я быстро привык. Из хорошего... из хорошего только Кками, вкусная еда и позавчерашний день. Это было мило, и Минхо казался не таким сумасшедшим, как обычно. Я даже общался с ним как с нормальным человеком, — Хенджин пытается вспомнить еще что-нибудь хорошее, но вспоминает только свои слезы и страх, об этом говорить Ликсу как-то не хочется, это ведь и так понятно, — ты, наверное, в курсе, что было до вашего приезда. Я просто не хочу об этом говорить. — Да, хорошо, ты можешь не говорить то, чего не хочешь. Теперь я могу ответить тебе на вопрос: "Кто ты для него?" Он любит тебя, немного не здорово, но это правда любовь. Каждый раз, когда разговор заходит о тебе, он моментально меняется в настроении, эмоциях. Впервые вижу, чтоб человек настолько тепло отзывался о ком-то. Он правда переживает за твоё состояние, потому что не хочет, чтобы тебе было плохо. Я не буду открывать тебе все карты, но ещё вчера, когда мы с ним просто ездили за продуктами, он много размышлял по поводу подарка для тебя. Он хочет извиниться и всё исправить. Ты для него самый важный человек, и он просто хочет взаимности и твоего счастья, — Ли вспоминает все слова старшего о Хенджине и даже немного улыбается тому, насколько мило они звучат, если не брать в учёт саму ситуацию, в которой они оказались. — Я не смогу заставить его поговорить с тобой по душам, он уверен, что ты его возненавидишь ещё больше за его какие-то недостатки, и пытается строить из себя идеального. Тебе самому нужно ему сказать, что не хочешь идеальную картинку, что он не айдол с экрана, а живой человек. Мой разговор с ним на эту тему приходит к одному. — Да даже если бы я хотел идеального, у него все равно не получается. Он думает, что идеальность скроет его недостатки, но они так только выразительнее. Он ведь даже не знает мой идеальный типаж, так в каком месте он собирается быть идеальным? Сейчас он хочет быть идеальным только для себя, мое мнение его не волнует… — Хенджина злит такая уверенность старшего в его вкусах и требованиях к парням. Если так подумать, Минхо со своим характером совсем не вписывается в эти требования. — Почему он хочет от меня взаимности, если сам притворяется кем-то другим, а не собой? Если так продолжится, взаимность получит идеальный Минхо, не имеющий право на ошибку, а не настоящий со своими плюсами и минусами. — Тебя пугает именно то, что ты не знаешь о нём ничего? Ты бы хотел узнать его настоящую сторону, а не эту маску, которую он тебе показывает, я прав? Меня он не слушает и слушать не будет, я пытался несколько раз ему объяснить, что его идеальность – это не то, что тебе нужно. Вам придётся поговорить. Ты сам должен это сделать. Как только будешь к этому готов, скажи мне, я позову Минхо сюда, — Феликс не настаивает, а лишь даёт совет, чтобы в их взаимоотношениях хоть что-то изменилось. — Я постараюсь подготовить его к этому разговору, не переживай. Хенджин, могу я задать ещё один сложный вопрос? Ты бы смог его полюбить и остаться с ним, если он немного изменится? Допустим, начнёт говорить о том, что у него происходит, и перестанет пытаться быть идеальным. Я не буду пока говорить, что думаю по поводу этого, но мне интересно послушать, что ты скажешь. — Боже, Феликс, откуда мне знать? У меня были единственные отношения и те неудачные. Хён хороший, но… я слишком плохо его знаю, не хочу наступать на одни и те же грабли, — Хенджин все бы отдал, лишь бы не повторять ситуацию с Минсоком. Минхо, конечно же, совершенно на него не похож, но никто не гарантирует, что он не сделает Хенджину так же больно. — Он меня не слышит, сколько бы я не говорил о том, что мне что-то не нравится. Он слышит только то, что ему хочется слышать, я не знаю, как и что с этим делать. Может, я бы и мог с ним сблизиться, если бы это был настоящий он, а не эта пугающая личность, которую я вижу. Когда он злится, мне хочется просто исчезнуть, я боюсь, что он может сделать что-то со мной, хоть и понимаю, что сейчас он буквально пылинки с меня сдувает. Я не понимаю его, правда… — Если действительно хочешь его узнать, попробуй поговорить с ним спокойно. После всей этой ситуации он сделает всё, лишь бы тебе угодить, просто нужно сделать к нему шаг, — Феликс садится ближе и предлагает Хвану свои объятия, замечая его напряженный и загруженный вид. — Я пойду, пока твой очень ревнивый хëн не начал надумывать себе лишнего. Подумай над моими словами, хорошо? А сладенького я тебе все-таки принесу, говорят, что оно помогает при стрессе. — Феликс спускается на кухню и берёт банку нутеллы с ложкой. Он не спрашивал Хвана хочет он или нет, Ли знает, что хочет, но пара тараканов в голове отговаривают его. — Даже не думай себе отказывать в удовольствиях из-за слов какого-то придурка. Хенджин кивает с немного грустной улыбкой и берет у Феликса банку нутеллы, ставя её на тумбочку рядом с кроватью. Может, сладкое и должно поднять ему настроение, но не сейчас. Сейчас Хенджин не в состоянии так быстро забить на своих тараканов в голове. Если позавчера он чувствовал, что его больше не так тревожат загоны, то сегодня он будто бы заново начал тонуть в этом. Когда Феликс уходит, Хван откладывает чай и возвращается в лежачее положение. Так легче думается и, в случае чего, можно уснуть. Ему тяжело признать, что младший по большей части прав. Ещё тяжелее признать, что у Минхо все же получилось проникнуть в голову к Хвану и наполнить его неоднозначными, странными чувствами. Думая над всем этим, Хенджин понимает, что в принципе был бы не против узнать Ли поближе. Жить как раньше он все равно не сможет, может, если он согласится идти старшему навстречу в некоторых аспектах, то что-нибудь да получится. Перед сном Хенджин решает порисовать и немного отвлечься. Но сделать этого у него не получается, его мысли отразились даже на бумаге, и теперь с белых листов на него смотрело несколько простых зарисовок знакомой фигуры. Вынести этого взгляда с бумаги Хенджин был уже точно не в состоянии, поэтому принял решение просто лечь спать, тем более температура снова немного повысилась, и его сильно клонило в сон.