273 дня до выпускного.

It's 4 am I can't turn my head off Wishin' these memories would fade They never do Turns out people lie They say, «Just snap your fingers» As if it was really that easy for me to get over you I just need time Snapping one, two Where are you? You're still in my heart Snapping three, four Don't need you here anymore Get out of my heart 'Cause I might snap SNAP — Rosa Linn — Не хочешь сходить куда-то на выходных? — голубоволосый подходит к парте Трэвиса. — Куда например? — блондин вопросительно поднимает бровь и улыбается, хитро, словно ищет выгоду. — Ну, мы с Эшли хотели сходить на выходных, на премьеру в кинотеатр… А сейчас у нее появилось неотложное дело — она не сможет… Мне показалось, что спасти мои карманные может твоя компания…- казалось Салли говорит заговорчески, как будто заколдовывая. — Так ты меня встретишь? — Фелпс встал из-за стола, закидывая рюкзак за спину. — Так это — да?! — радостно воскликнул Фишер, подскакивая на месте. Блондин кивнул и улыбнулся, показывая полное согласие и удовлетворение. Казалось, еще чуть-чуть и у Салли из глаз посыпятся искры, он был рад тому, что сможет провести кучу времени с возлюбленным и возможно узнает его поближе. Несмотря на дурные мысли, голубоволосый надеялся на искренность, он не хотел все и сразу, он как будто медленно наслаждался ощущениями от прогулок и вечерних посиделок (после недавних событий Трэвис часто бывал в доме парня для игры в плейстейшен или простых разговорах о новых тайтлах и кучи сплетен). Ларри смотрел с выжидательной позиции, ища момент, когда сможет вклиниться в диалог или тоже проявить инициативу, как и брат, за действиями, которого Джонсон не поспевал. В прочем, как и сейчас, он досадно стоял у правого плеча Эш, та что-то увлеченно рассказывала, пока ее друг был увлечен разговором своего брата. Ларри был творческой личностью до мозга и костей, что позволяло часто пополнять свой блокнот рисунками: видами из окон, рандомных девушек и парней, своих друзей и конечно же Трэвиса. Парня в серьез восхищали глубокие карие глаза, что красиво сверкали на контрасте с блондинистой, аккуратной копной волос, что называлась — прическа. Пряди беспорядочно мотались на ветру или спадали на лицо Фелпса, когда тот принимал ту или иную позу. Конечно, это мешало жить Трэвису, но никак не Ларри, что чиркал карандашом по бумаге всякий раз, когда блондин вводил в копну волос пальцы и закидывал светлые пряди назад, создавая никогда неповторяющиеся шевелюры. У брюнета не хватало то ли смелости, то ли самолюбия, что бы отдать получившиеся работы любимому, он вечно сомневался, сейчас сомнения о возможности их романтических отношений, накрывали его с головой, словно он тонул в болоте, выхода из которого не видел, валяясь на дне, впуская в легкие тину и воду. Пока Джонсон погружался в мысли, его брат договорил с новым другом и вышел из кабинета, махая рукой на прощание, даже сквозь протез было видно, как он сияет от счастья. Дождавшись проходящего момента, Ларри вальяжно попрощался с подругой, что нагло перебил, направляясь за Трэвисом. Тишина коридоров только накаляла. — Трэвис! — брюнет окликает возлюбленного, тот останавливается и поворачивается в сторону собеседника. Все внутри Джонсона застывает и останавливается, кажется он даже дышать перестал. Решимость, что была внутри минуту назад, куда-то бесследно исчезла, оставляя лишь трясущиеся руки и страх. — Да? — Фелпс хлопает глазами и смотрит на Ларри, что стоит, словно онемел. — Я…эм…- непонятная неловкость, что жгла затылок, уши и щеки, овладела Джонсоном, не выпуская из своих цепких лап. Брюнет робко протягивает Трэвису сложенный пополам листочек, в нем еще куча листков поменьше, что торчат по бокам. Ларри отводит взгляд, появляется ощущения клише детских признаний в записках, но брюнет уже признался и не раз, просто на фоне своего мягкого и культурного брата, он какой-то не такой, это тяготило его. Он был готов признаться, что чувствует себя хуже, но мог и сказать, что несмотря на это любит младшего Фишера. В первую очередь за то какими классными эмоциями и воспоминаниями парень наполнил жизнь Ларри, во вторую за то, что несмотря на их смешное соревнование, он не поменял своего отношения, скорее наоборот — оно стало приятно особенным. Блондин аккуратно берет бумагу в пальцы и разворачивает, долго рассматривает рисунки рук, шеи и ключиц, портреты, заштрихованные простым карандашом и очень милые изображения ушей, с золотистой сережкой. На лице парня появляется улыбка, мягкая и теплая, согревающе-заботливая. — Спасибо, это очень красиво… — блондин подходит чуть ближе и укладывая свои пальцы на скулы собеседника, поворачивая лицо Джонсона в бок и нежно, едва ощутимо целует в щеку.