Меня с тобой связал Баку...

Я прос­ну­лась, ког­да го­род уже пог­ру­зил­ся в су­мер­ки. Я откинула с себя мохнатый плед и попробовала встать. Мне пришлось постоять несколько секунд, чтобы поймать равновесие. Об­ре­тя уверенность в шаге, я поднялась в комнату мамы, чтобы немного поговорить с ней, так как за весь день видела только утром, но ее в комнате не оказалось. — На часах половина первого ночи, а мамы нет дома? Вот это новость! — пробубнила я под нос. Я беру в руки телефон и разблокировав его проверяю, не звонила ли мне мама, но ни одного пропущенного, и это более чем странно, ведь раньше, за день она звонила мне по двадцать раз. Долго не размышляя, я решила сама позвонить ей — несколько секунд идут гудки, затем дают отбой. Я настойчиво повторяю действие и снова набираю ее номер, но на этот раз телефон выключен совсем. Я почувствовала сильный страх и одиночество, меня словно что-то распирало изнутри, но я не понимаю что со мной происходит. Мои мысли заняты лишь о маме — где же она на ночь глядя? Если б задержалась на работе или в кафе с коллегами, то обязательно позвонила и предупредила бы. Пол­ча­са. Час. Я пытаюсь дозвониться до матери достаточно долгое время, но все попытки тщетны. Я уже при­нялась на­резать кру­ги по комнате. — А что, если с ней что-то случилось? — озвучила я самое чудовищное предположение, которое возникло в моей голове. Об одной мысли об этом мне стало плохо. Вдруг они с ней что-нибудь сделали? Я — вампир, и я спаслась, но она ведь человек, и шанс выжить совсем невелик. От этих дурных мыслей я уже готова взвыть. Из размышлений меня вырвал телефонный звонок о Амира: — Зара, я тебе должен кое-что сказать… Ты только не волнуйся… — Что случилось? — спросила я чувствуя как мой голос дрожит. — Тетя Анджела в руках у Дерека. Мы с Али знаем где ее держат и уже едем за ней. — Что? Я… мама… — промямлила я, не зная что и сказать. Я прикрыла глаза, чувствуя, как со скоростью нарастает головная боль. — Зара, слушай меня внимательно. Мелани скоро приедет. Жди ее и ни в коем случае никуда не выходи. — Нет, я поеду с вами! — Ты меня не слышишь?! Жди Мелани, мы с Али обо всем позаботимся. Параллельно со стуком моего сердца слышу стук в дверь. Уже зная, что пришла Мелани, я машинально открыла дверь, впуская ее в дом, а сама поднялась наверх за рюкзаком. — Где вы сейчас? Мы тоже едем с вами! До­рогу я не знала, поэтому машину вела Мелани. Она вся слил­ась с собс­твен­ным ав­то, обгоняя другие машины, что­бы при­быть туда в са­мый ко­рот­кий срок. Мы подъехали к небольшому пятиэтажному дому. Амир и Али уже поджидали нас на пятом этаже у входа. Мы по­дош­ли к две­ри и прис­лу­шались — сов­сем ни­каких зву­ков. Я стояла, глядя на этот огромный мрачный дом, который источал потустороннюю жуть. — Доставай прибор, — проговорил Амир, обращаясь к брату. Тот дос­тал при­бор вро­де па­яль­ни­ка, вставил его в за­моч­ную сква­жину, с си­лой на­давил и вклю­чил. За­мок вы­чис­ти­ло. Гром­кий звук, опил­ки, и он быс­тро от­кры­л дверь и вошел ­в дом. Пер­вый шел Амир, за ним я, а за мной Али и Мелани. Я слышу глухие стоны, доносящиеся в одном из множеств комнат, что находятся справа от меня. Я свернула за угол и оказалась в длинном темном коридоре. Опять слышу тот же стон. Голова резко заболела, от чего я чуть не потеряла равновесие и не упала. Звук доносится явно из комнаты, что находится напротив меня. Я резко задернула ручку двери и вошла в комнату. Я оглядываюсь вокруг, никого нет. Но опустив глаза я увидела жуткую картину, которую теперь вовек не забуду — на полу лежит мама. Подбородком она чувствовала холодный пол и зве­риный страх. И я готова поклясться, что в этот момент я чувствовала абсолютно все, что чувствует она. От увиденного ме­ня пробрал шок. По те­лу прошлись мурашки, и головная боль сразу же утихла. — Мама! — крикнула я так, что даже горло запершило, и я буквально упала на колени к ней, — я здесь… Я заберу тебя… Ты только держись. Внезапно в нос ударил запах крови, который доносился от мамы. Она ранена. Только сейчас я заметила, что на ее животе многочисленные ранения, которые были нанесены явно не ножом. С нее ручьями стекала кровь, которая, как ни странно манила меня. Моя Вампирская натура в этот момент дала о себе знать. — Зара… — с трудом позвала она и замолчав на несколько секунд, продолжила, — Патрик жив… — Я знаю. Потерпи немного… Амир! — Я видела Эмму. Она была здесь. — Что? — Я ничего об этом не знала… — О чем? — тихо спросила я сжимая ее руки. — Ее дочь на самом деле жива. Ты ее… она твоя… — с трудом промямлила она, но не договорив ее взгляд застыл на мне, и она закрыла свои глаза. Ее рука сползла с моих и обессилено упала на паркет, издавая глухой стук. — Мама? — Я нежно дотронулась ее щеки. Холодная. Пульса нет. Несколько секунд я словно замерла, — Даже не думай умирать… — С необычной твердостью в голосе сказала я, чувствуя, что мои глаза наполняются слезами. Краем глаза я заметила осколок от зеркала и, взяв его, на своем запястье сделала неглубокий разрез. Из вены ручьем начала течь кровь, и я сразу поднесла руку к губам матери, чтобы она глотнула моей «вампирской» крови. Плевать, что просто дав выпить кровь не вернуть, но я надеялась, что моя кровь спасет ее. Я не думала, действовала рефлекторно. Но чудо не всегда происходит. Моя мама умирает на моих руках, а я как бесполезное бревно ничего не могу сделать, и это меня просто убивает. Внезапно я ожила и беспорядочно начала трясти ее за плечи. Краем глаза я заметила, что в дверном проходе появились Амир, Али и Мелани, и в ступоре наблюдали за моими хаотичными действиями. — Боже мой… — Мелани выпучила глаза от увиденного. — Амир, она ранена! Сделай что-нибудь! Дай ей свою кровь… или лекарство, которое мне дал. Моя не действует! Она не должна умирать… — Я тряхнула головой и взялась за холодные руки матери. Амир оттащил меня от тела матери и приобнял. — Мертва, — сделал вывод Али, проверив ее пульс. Все это оказалось подставным спектаклем, глу­пой и неп­ред­ска­зу­емой пьесой, которая заставляла мою кровь с бе­шеной ско­ростью го­нять­ся по все­му те­лу. В мо­ей ду­ше прос­нулся та­кой нас­той­чи­вый крик, ко­торый зас­та­вил мои ко­неч­ности сно­ва слу­шать­ся ме­ня и я под­ско­чила с мес­та и ри­нулась к маме, но Амир схва­тил ме­ня за та­лию обе­ими ру­ками и при­жал к себе. Он крепко обнял ме­ня и не дал вырваться.

***

Впервые за последние месяцы комната мамы встретила меня пус­то­той и сладким за­пахом ее духов. Призрачная надежда, что мама дома, не оправдывалась. Но в сер­дце по­сели­лась на­деж­да — роб­кая, ед­ва за­мет­ная, как пер­вые рос­тки, уп­ря­мо про­бива­ющие мер­злую зем­лю пос­ле зи­мы — что мама вернется. Даль­ше я со­об­ра­жала пло­хо. Мои ру­ки оди­ноко и без­на­деж­но выс­коль­зну­ли из ее. Сер­дце ос­та­нови­лось и зас­ты­ло где-то в гру­ди, ле­дяным ком­ком не­вып­ла­кан­ных слез. Я отчаянно продолжала верить в то, что она жива, что она на работе и как обычно, под вечер вернется. Снова начнет ругать меня из-за того, что я не отвечаю на звонки. Но все мои надежды рушатся, когда до меня доходит тот факт, что ее больше нет, и что она больше не вернется. Казалось, что только вчера я приготовила ей завтрак, мы мило разговаривали, а ночью, тихо на цыпочках, чтобы не разбудить меня, приходила ко мне в комнату и укутывала одеялом. Как в детстве. И тот факт, что этого больше не будет, заставляет мое сердце разрываться на тысячу мелких осколков. Эта боль не утихает. Эта боль настолько невыносимая, что от безысходности хочется отключить разум, чтобы ничего не чувствовать. Такую боль я не испытывала даже когда узнала о своем диагнозе и о своем новом перевоплощении в вампира. Еще больнее от того, что я могла предотвратить это, но не сделала. Сны, которые мне снились все это время были неспроста. Они были видениями, и это было моим тем самым даром, которым, оказывается, я обладаю. Если бы я раньше придала этому значение и расшифровала свои сны, возможно, мама сейчас была жива. О теле мамы позаботились друзья и, как полагается, отправили в Сан-Франциско. Я не смогла отправить ее в последний путь, не смогла попрощаться. Вместе с тяжелой болью и пустотой, от нее мне остались лишь альбомы с нашими совместными фотографиями, некоторые вещи из ее гардероба и несколько книг, которые ей были очень дороги. Я заперлась в доме, несколько дней игнорировала Али, Мелани, Делю, и даже Амира. Сначала я просто сидела в маминой комнате и тупо пялилась на нашу совместную с ней фотографию в рамке. Из ее комнаты меня было не вытащить. Но потом, когда внезапно до меня дошло, что что мои сны были видениями, и я, на самом деле могла спасти маму, но не сделала этого, меня как будто подменили, и я начала реветь, биться об стенку и истерить. Я казнила себя, винила, потому, что я не додумалась понять то, что на самом деле было так очевидно.

***

Я довольно дол­го сто­яла под прох­ладны­ми стру­ями из ду­ша. Те­ло ны­ло, внут­ри по­сели­лась га­дкая не­удов­летво­рен­ность — со­бой, сво­ей жизнью, своей тупостью, всем ок­ру­жа­ющим ми­ром. Целыми днями, я то и делала, что лежала на маминой кровати и винила себя в ее смерти, а времени думать о учебе и Эмме даже не было. — Привет, — Амир бесцеремонно входит в мою комнату, кладет на рядом со мной стоящий комод небольшой пакет, из которого жутко исходит запах свежей крови. Он достает из него пакет с донорской кровью и протягивает его мне. Я отрицательно качаю головой, давая понять, что пить его не буду, хотя мой организм то и делает, что просит (чуть ли не умоляет), чтобы я выпила, и хоть немного подзарядилась энергией. — Не хочу, — довольно сухо сказала я. — Посмотри на меня, — на его спокойный тон мои глаза ответили вниманием на одеяло, а пальцы создали иллюзию занятости, начав теребить мягкий и мохнатый ремень от домашнего серого халата. Я под­жи­ма­ю гу­бы, не от­ве­чая на его не­мой воп­рос. Взгляд по­терян­ный, ска­чет из од­но­го мес­та в дру­гое, — Посмотри, — повторил он. Я с тру­дом по­шеве­лила гла­зами. Амир обнял меня. Мои слезы впи­тыва­лись в его фут­болку, как дождь в су­хую почву. Я за­мер­ла и внут­ренне умо­ляла его не ос­та­нав­ли­вать­ся. Как буд­то ус­лы­шав мою без­звуч­ную прось­бу, брюнет взял мое заплаканное ли­цо в свои большие ла­дони. Я рефлекторно закрываю глаза и через мгновение чувствую неж­ное при­кос­но­вение его губ к моим губам. Его при­кос­но­вения вы­дер­ну­ли меня из грус­тных мыс­лей и зах­ва­тили в свой плен. — Я могла спасти ее, если бы раньше растолковала свои чертовы сны… — Зря ты винишь себя. Это не твоя вина… — секундная пауза и он продолжает, — А раньше видела что-то подобное? — Нет, не видела. Все началось с того дня, когда я узнала, что ты вампир. Но в последний раз, я видела сон, в котором мама сказала, что я родилась не в свой день рождения, и что она не моя мать. Я не могу понять, что это означает? — Я с ужа­сом вспо­мина­ла свой сон. От этого мне стало плохо, и я снова не выдержав, начала реветь. — Я как будто часть себя похоронила. — Иди сюда, — Он нежно обнимает меня, я при­жима­юсь лбом к его груди, и пытаюсь успокоиться, — А что на счет Эммы? Джонатан уже приготовил план и готов обсудить его с нами. — Я увезу ее оттуда. Она больше не должна там оставаться. — Ты же понимаешь, что это опасно. — Понимаю.

***

Первые месяцы после потери мамы для меня были невероятно болезненными. Каждую ночь я засыпала с ее фотографией, вспоминала моменты с ней… Амир и друзья делали все, чтобы я не чувствовала себя так порошиво, и за это бесконечно благодарна им. Но внутри меня была убивающая пустота, которая разъедала меня и не давала мне возможности заполнить эту пустоту любовью Амира, которую он все это время упорно пытался отдать мне. По началу я не реагировала, думала, что если вернусь к своей старой жизни, предам память о матери. Но рано или поздно, я смирюсь с тем, что мамы больше нет. Я знаю, что эта боль не пройдет, но хоть немного утихнет, просто должно пройти время. Но все же винить себя в ее смерти, я не перестану. Не смогу простить себе то, что не смогла ее уберечь от гибели. Спустя некоторое время я решила продолжить занятия в школе, ведь мама не хотела бы, чтобы я отказалась от будущего при первой же ломки. Но помимо этого, я начала искать себе и работу, чтобы купить себе новый дом. Так как нам дом и машину дала компания, где работала мама, мы жили в нем, не расплачиваясь за него, теперь, когда мамы не стало, соответственно, и дома тоже нет. Но благодаря Мелани решился вопрос с жильем — теперь я живу с ней. Оставалось решить проблему с Эммой Харрис Уайт. И мы ее решили — Джонатан Стюарт приготовил план по ее спасению и рассказал нам все тонкости. Ко дню осуществлению плана, мы готовились неделю, и этот день настал: — Значит так, как и планировали, через пять минут отправляемся в путь, — скомандовал Стюарт старший, собирая свои приборы в рюкзак. — Зная те­бя, что ты не бу­дешь никого слушаться и хо­дить одна, на вся­кий слу­чай я дам те­бе это, — Деля про­тянула мне пистолет, — Смотри, этот пистолет с заглушителем, и стоит он сейчас на пре­дох­ра­ните­ле. Ты не сможешь из него стрелять, пока не передернешь затвор, — заявила она, затем подошла к рядом стоящему шкафу, достала небольшую коробку и, положив ее передо мной на стол, забитым разными бумагами и книгами, раскрыла ее. Она достала из нее маленький флакон с какой-то прозрачной жидкостью, — А на этом флаконе ядовитое вещество. Запах этого вещества не переносит ни человек, ни вампир и ни оборотень. Так что, пожалуйста, будь осторожнее с ним. Его я тебе даю, чтобы ты использовала лишь в крайнем случае, если окажешься лицом к лицу с Большим Папой. — Спасибо, — сказала я и прик­ре­пила ору­жие к се­бе на ре­мень, а флакон с ядовитым веществом сунула в карман кожаной куртки. Мы выш­ли к ав­то­моби­лю, где нас поджидал Али. — Удачи! — Крикнула Деля на последок и машина тронулась с места. Дорога длилась около часа и все это время я ­то и делала, что ду­мала о том, что же ­будет даль­ше. В голову лезли всякие разные сцены, как мы находим Эмму Харрис Уайт, спасем ее, после стольких мучительных лет заточения освобождаем. Я на­де­ялась, что никакие проблемы на нашем пути не появятся, и все пройдет хорошо, но душа все равно была не на месте. Ав­то­мобиль съ­ехал на обо­чину и ос­та­новил­ся. — Приехали, — говорит Джонатан и первый выходит из машины. Дальше из машины вышли Амир, я, Мелани и Али. Я оглядываюсь назад и вижу огромное четырехэтажное старое кирпичное здание. Это мес­то довольно ти­хое, рядом ни души и, наверно, по­это­му ее держат именно здесь, в Богом забытом месте, где нет лишних глаз. Первым пошел Али. Он указывал нам путь по карте, которую дала ему Деля. Дальше шел Джонатан, сзади Амир, а за ним я. Мне ме­шали все­воз­можные кус­ты, которые я проклинала на каждом шаге. А Мелани стояла на страже около машины. — Эта единственная дверь, откуда можно войти и выйти, — сказал Али, поворачиваясь к нам, — Хотя, есть еще один, но он с другой стороны. — Значит так, слушайте меня внимательно, — Джонатан устремил свой строгий взгляд на нас, — Я сейчас войду внутрь, обойду первые и вторые этажи и только когда я дам вам знак, ты и Зара, войдете че­рез эту дверь и спуститесь вниз. Женщину держат внизу в подвале. Я кивнула головой в знак согласия. Джонатан подошел к железной двери и отдернул его, но она оказалась закрытой. — Я помогу, — Амир резко дернул висящий на ручке двери замок, вы­ломал его и открыл дверь. Джонатан вошел внутрь здания, а я, Али и Амир остались ждать на улице. Мое сердце бешено колотилось от страха. Мне стало жутко страшно думать о том, кто может оказаться на месте матери следующим, ведь терять дорогих мне людей не хочется. Я очень хотела, чтобы все это закончилось без каких-либо жертв. Но на войне без жертв не обойтись… Прошло не больше пяти минут, как Джонатан вернулся обратно и оповестил нас о том, что внутри все чисто, и что можно будет действовать по плану. — Постой, — Амир встал пе­редо мной, — Возьми рацию, — он сунул ее мне в карман. — Зачем это? — Внутри этой рации встроен спутник, с помощью которого Али сможет определить твое местоположение в случае, если ты потеряешься. — Ладно. Со входной дверью разобрались быстро. Открыть дверь, ведущую в под­вал, где собственно и должна быть Эмма Харрис Уайт тоже не пот­ре­бова­ло боль­ших уси­лий. Амир попытал­ся вы­ломать ее, но внезапно, ус­лы­шав чьи-то ша­ги, я затаила дыхание и спряталась за спину Амира. Мы сто­яли за дверью, не из­да­вая ни зву­ка. Вскоре, когда шаги исчезли, Амир открыл дверь и мы вошли в подвал. Мы спус­ти­лись в тем­ное и довольно жуткое по­меще­ние. Амир достал свой те­лефон и вклю­чил фо­нарь, чтобы хоть как-то осветить нам путь. При не очень хорошем освещении телефонного фонаря, нечетко, но можно было увидеть, что впе­реди был туннель, куда нам и нужно было идти. Наше вни­мание прив­лек нежный женский голос, ко­торый до­носил­ся из-за од­ной из две­рей, что находились справа от меня. Я от­крыла дверь, в надежде, что там окажется Эмма, но мои ожидания не оправдались. Ее там не оказалось. Это бы­ла стран­ная ком­на­та, в ко­торой ничего, кроме голых стен, не бы­ло. Оглядевшись по сто­ронам, нем­но­го вы­ше уров­ня своих глаз, я заметила ма­лень­кое от­кры­тое ок­ошко. Снова слышу тот же самый голос. Но на этот раз я четко понимаю, что доносится он не из этой странной комнаты, а из глубины туннеля. Я не­уве­рен­но шаг­ну­ла впе­ред и наткнулась на еще одну несколько железных дверей. Я поп­ро­бова­ла от­крыть од­ну из две­рей, но бе­зус­пешно. Я сразу же мет­ну­лась ко вто­рой, но ре­зуль­тат был тот же. Я прис­ло­нилась к сте­не, пы­та­ясь сос­ре­дото­чить­ся, Где-то вда­ли я уло­вила тонкий, слегка хрипловатый голос. И на этот раз я узнала его. Однозначно, это Эмма. Я мед­ленно шла вдоль сте­ны и остановилась, когда поняла, что голос идет именно из этой комнаты. — Она здесь, — Я схва­тилась за двер­ную руч­ку, пы­та­ясь ее от­крыть, что, ко­неч­но же, ока­залось бес­по­лез­ным. Тог­да Амир ре­шил по­пытать­ся вы­бить эту ме­тал­ли­чес­кую дверь, и у него это получилось. Это бы­ла тоже довольно стран­ная ком­на­та с двумя ма­лень­ки­ми ок­на­ми на са­мом вер­ху, че­рез ко­торые било сол­нце мне пря­мо в гла­за. Только сейчас я поняла, что передо мной на полу сидит Эмма, и пристегнута она наручниками к стене. Я тут же бро­силась к ней, опус­ка­ясь ря­дом на ко­лени. Она подняла свои глаза и посмотрела на меня. В них была пустота, разочарование, боль, страх… Мне показалось, что я где-то уже видела эти глаза. Этот взгляд мне знаком, но откуда и как? Не могу понять, почему всякий раз, когда я вижу ее или думаю о ней, мне становится не по себе. Значит ли это что-нибудь или у меня уже глюки? В любом случае, оставлять ее здесь нельзя, и пока у нас есть время, нужно как можно быстрее выбираться отсюда. — Опять пришла… — тихо произносит она, повторяя это через каждые две секунды. — Тише. Мы спасем тебя. Одним рывком отдернув ее наручники со стен, я приподняла женщину, и, как только мы вышли из комнаты, внезапно, как будто из неоткуда, перед нами появился здоровый мужчина с залысиной в черном костюме. Он накинулся на Амира сза­ди. — Бегите к выходу! — крикнул Амир, прежде чем схватил за шею мужчину и укусил, от чего тот сразу же рух­нул на пол. Я кое-как нашла выход из темного тоннеля, и мы оказались на улице. Но вдруг я поняла, что тут что-то не так, мы вышли не через ту дверь, с которой вошли в здание. Внезапно по­зади се­бя, по­вер­нувшись, я уви­дела высокого страшного, мускулистого муж­чи­ну в черных оч­ках. Своими грубыми руками он пы­тал­ся схва­тить бедную Эмму, которая дрожала от страха, но, к счастью, я успела отдернуть руку мужчины и встать перед ней. Достав пистолет, что дала мне перед выходом Деля, я сня­ла его с пре­дох­ра­ните­ля и направила на врага. Тот поднял руки чуть выше уровня своей головы и застыл на месте. — Только попробуй подойти, клянусь, я выстрелю! — крикнула я, чувствуя, что пос­те­пен­но на меня на­ходи­ла па­ника. Бедная женщина боялась не меньше меня. Она еле стояла на ногах. Ее сердце билось так сильно, что на секундочку мне показалось, что оно у нее выскочит из груди. Пя­тясь спи­ной, я и Эмма отдалились от врага и убежали. Я обвела свою шею рукой Эммы, чтобы на ходу она не упала. Мы бе­жали вперед так сильно, сколько могли, на ходу пе­реп­ры­гивая вет­ки и ло­мая кус­ты. Я так надеялась, что нап­равле­ние, по которому мы шли, а точнее бежали было правильным. Но с мо­им-то ори­ен­тированием в лесу де­лать нечего. — Али! — об­ра­дова­лась я, издалека увидев его. — Садитесь в машину. Быстрее! — Он проводил нас к машине. — А где Амир? — спросила я. — Я пойду за ним, а вы сядьте в машину. Мелани увезет вас подальше отсюда, — ответил он, открывая нам дверь заднего сидения. — Я пойду с тобой! — Ты нужна Эмме. Я найду брата и мы вместе вернемся. — Он прав, — поддержала его Мелани. — Ладно, — согласилась я и, сев в машину, мы уехали. Во мне ки­пела бу­ря эмо­ций. Я бы­ла ра­да, что это все вот-вот за­кончится, но почему-то внутри еще чувс­тво­вала, что пос­ле всего произошедшего определенно что-то изменится. Но что именно изменится, я не понимала.