Меня с тобой связал Баку...

Мы ехали всего пятнадцать минут и на удив­ле­ние, мне да­же не бы­ло страш­но ехать в не­из­вес­тном нап­равле­нии. За это вре­мя я ни ра­зу не по­жале­ла о моем ре­шении спасти Эмму, хо­тя вы­бора-то у ме­ня осо­бо и не бы­ло. Она многое натерпелась. Она человек и имеет полное право на жизнь, а я хочу помочь ей в этом. Я знаю, что Эмма Харрис Уайт знает то, чего не знаю я, и она единственная, кто сможет мне помочь найти ответы на мои вопросы. Мои раз­думья прер­вал рез­кий удар сзади по ма­шине. Я обер­ну­лась и за­мети­ла чер­ную машину, ко­торая пы­тал­ась нас дог­нать. — Что происходит? — встревожилась я. — За на­ми по­гоня! — сказала Мелани и сразу же при­бав­ила ско­рость. Бедная женщина, вжимаясь в спин­ку си­дения, выпучила свои испуганные глаза на меня. Страх окутал ее с ног до головы и не заметить это было просто невозможно. Я взялась за ее холодную руку, чтобы та хоть немного успокоилась. Тем временем ма­шина упорно пы­та­ет­ся вре­зать­ся в нас, но подруга прибавляет больше скорости. — Отстали, — выдохнула Мелани. Пос­ле­ду­ющие ча­сы мы еха­ли в ти­шине. Мелани молча вела машину, а Эмма сидела чуть ли не собравшись в комочек, как маленький ребенок, и смотрела в окно. Пре­делы города Баку мы по­кину­ли еще нес­коль­ко ча­сов на­зад и уже на­чина­ло тем­неть. Спустя четыре часа утомительной езды мы наконец-то доехали до города «Гянджа» по адресу, что дал нам Джонатан Стюарт. Это его дом и находится он в трехстах шестидесяти двух километров от столицы. Дом небольшой, просторный, обвеян уютом. По­сере­дине гостиной сто­ит длин­ный и мас­сивный стол из крас­но­го де­рева, что под­черки­вает бо­гатый вид этой ком­на­ты. Сле­ва и спра­ва от не­го кра­суются раз­личные кар­ти­ны. На ок­нах ви­сят што­ры бордового цвета с зо­лотыми узорами. — Гос­по­ди, что они с то­бой сде­лали? — спро­сила я, раз­гля­дывая ее ра­ны. Она вся в уши­бах и ра­нах. Я села перед ней на корточки и дос­тала бинт. Налив на ра­ну ан­ти­бак­те­ри­аль­ное средство, я подняла голову и взглянула на женщину. От боли она немного прищурилась. Я ос­то­рож­но по­дула на ее рану и пов­торила про­цеду­ру. — Потерпи немножко, — Я на­чала за­маты­вать ее ко­лен­ку, не сильно стя­гивая бин­ты, чтобы ей не было больно, — Как себя чувствуешь? — с­про­сила я, но от­ве­та не пос­ле­дова­ло. Ее подав­ленный вид и уставшие гла­за без слов го­вори­ли о том ужасе, что она пережила за все это время. Бедная женщина. Столько тя­желых лет она про­вела вза­пер­ти, не ви­дя ми­ра, не ви­дя свою дочь, ничего, кро­ме жес­то­кос­ти и внутренней пустоты. В ее сердце, как и в моем одна лишь пустота. Кажется, что мы пережили одно и тоже: она потеряла дочь, а я мать. Я пред­ста­вить се­бе не мо­гу, ка­кого это — потерять дочь, надеяться на то, что когда-то увижу ее вновь. Хотя дочь ей вернуть у меня не получится, но я в силах дать ей сво­боду, которую она заслуживает. И я дам ей ее. — Мир изменился. Совсем не такой, каким я его помню. — Все меняется… — вздохнула я, — Теперь все позади. Вы свободны! — Моя дочь тоже на свободе. Мне сказали, что она умерла, но я знаю, она жива. Я чувствую, что она где-то поблизости. Ее сердце бьется… Я взглянула в ее гла­за — в них бы­ло ис­крен­нее вол­не­ние и будто что-то знакомое. Ощущение, что я не раз видела эти глаза и этот взгляд. Что это за ощущение? И почему оно меня преследует? В моей голове варится каша и Бог знает, что это все означает. Иногда, даже думаю, не сошла ли я с ума? — Ложись, — Я ле­гонь­ко пог­ла­дила ее по ру­ке и помогла лечь на мягкую, только что застеленную кровать. Выйдя из комнаты, чтобы не мешать ей отдохнуть, я достала телефон, ко­торый, как ока­залось, сто­ял на без­звуч­ном ре­жиме, и увидела поч­ти десять про­пущен­ных от Амира. Он, по­хоже, на­бирал меня все это вре­мя. Я попыталась перезвонить, но не получилось, телефон выключен. Пока я ждала Амира, каждые десять минут заг­ля­дывала к Эмме Харрис. Бо­ял­ась, что у нее нач­нется бред или еще что-то. Она ведь женщина больная, мало ли что может произойти. Но на удивление, она мирно спа­ла и время от времени во сне мямлила что-то невнятное. Уже вечером, ус­лы­шав, как ключ по­вора­чива­ет­ся в зам­ке вход­ной две­ри, я поняла, что это приехал Амир. И я оказалась права. — Мелани сказала, что за вами была погоня. Как ты? — первое, что спросил брюнет, когда вошел в дом. Ничего не ответив, я просто обняла брюнета, и внутренне благодарила Бога за то, что он вернулся целым и невредимым, — Ты вся дрожишь… — Все в порядке. Ты вернулся, теперь со мной точно все хорошо. Он смотрит в мои глаза, а я неловко отвожу взгляд и вновь концентрирую внимание на его глазах. — Где Эмма? — спросил он, когда мы прошли в гостиную. — Спит, — ответила я и спустя секундного молчания продолжила, — Что мы будем дальше делать? Эмма с нами, а Большой папа наверняка в ярости. Я уверена, что он уже везде ищет нас. — Здесь нас он не найдет. — А если все же найдет? — Если найдет, мы уедем обратно в Баку. Или в другое место. — То есть, будем жить бегах… — Разочарованно вынесла вердикт я, — Не так я все представляла… — вздохнула я, — Пойду и приготовлю что-нибудь поесть. Эмма ничего не ела с самого утра. — Подожди, — Он взял меня за ру­ку, креп­ко сжав в сво­ей ру­ке. На­ши взгля­ды сли­лись в од­но це­лое. Я могла бы смотреть на него вечность. Его глаза дарят мне надежду. Я улыбнулась ему и он наклонился к моим гу­бам. Как по рефлексу я прикрыла глаза и за­таила ды­хание. Спустя секунду он поцеловал меня, а я от­ве­тила ему вза­им­ностью. — Пойду приготовлю ей что-нибудь, — Нехотя вырываюсь из объятий брюнета и с какой-то тупой улыбкой на лице, спускаюсь в сто­ловую. Пока я думала над тем, что приготовить гостью, Амир успел поговорить с Джонатаном о том, какими будут наши дальнейшие действия. Спустя час, закончив с готовкой, я решила, что будет неплохо, если я немного отдохну. Зайдя в одну из двух свободных комнат, я буквально рух­ну­ла на кро­вать. Только сейчас я понимаю, как же жутко я устала и физически, и морально. Я ле­жала, смот­ря в по­толок, и в го­лове прокручивала все, что произошло сегодня. Я прос­ну­лась, ког­да на ули­це было все еще тем­но. Протянув руку, чтобы включить свет, я вспомнила, что нахожусь далеко от столицы в другом доме. Я бро­сила взгляд на элек­трон­ные ча­сы, что стояли слева от меня, и по­няла, что уже половина одиннадцатого вечера. Первое что в голову пришло, так это Эмма. «Нужно ее проведать», — крикнул мой внутренний голос, и я, поборов внезапно нахлынувшую лень, все же встала с кровати и вышла. Осторожно открыв дверь, тихонько вошла в комнату. Она мирно спала. Я подош­ла к окну и немного задернула шторы, позволяя лунным лучам попасть в темную комнату. Я взглянула ­на не­бо, на ко­тором кра­сова­лись множество светящихся звез­д и лу­на. Тя­жело вздох­нув, я от­кры­ла ок­но, что­бы про­вет­рить комнату, как внезапно в голову пришла мысль — вывести Эмму из дома куда-нибудь погулять. Ей просто необходимо вый­ти на све­жий воз­дух и увидеть мир, но страх за ее жизнь берет верх надо мной. Меня не покидает мысль о том, что если мы выйдем за пределы этого дома, нас в любой момент могут найти. И тогда нам всем уж точно не поздоровится. — Кто ты? — Все мои мыс­ли прер­вал зна­комый, жен­ский го­лос. Я по­вер­ну­лась в сто­рону, от­ку­да ус­лы­шала го­лос и увидела Эмму. В комнате довольно темно, но я четко могу увидеть ее. В правой руке она держит стакан с водой, а левую крепко сжимает в кулак. — Вы проснулись. Я приготовила ужин. Будете есть? — Может попозже, — сказала она, сде­лав жад­ный гло­ток воды. Я включила настенный светильник, села на краешек кровати и устремила взгляд на Эмму Харрис. — Эмма, можно я задам вам несколько вопросов? — Я ничего про лекарство не знаю, — сказала она, слегка поморщившись. — Нет-нет, я хотела спросить о Большом папе. Вы видели его когда-нибудь? — Видела. Он мерзкий, страшный человек, — ответила она, устремив свой взгляд на свои руки. — Что они с вами сделали? Откуда все эти раны? — Я плохо себя вела. — Как это? Вы пытались сбежать? Из-за этого? — Нет. Когда я сопротивляюсь врачу, что каждый день колит мне что-то, от чего мне постоянно хочется спать, они меня так наказывают. — Боже мой… — ужаснулась ее словам я, — а что означают числа, которые вы мне сказали запомнить? — Числа? — слегка не понимала она. — Да. Два, пять, ноль, во­семь, один, де­вять, де­вять, шесть. Это код от чего-то? — Два. Пять. Ноль. Восемь. Один. Девять. Девять. Шесть, — мед­ленно вы­деляя каж­дое сло­во, пов­то­рила она. Затем, сделав несколько глотков воды, она продолжила, — Моя дочь родилась в этот день… — Так это дата рождения вашего ребенка, — сделала вердикт я, — А Дэвида Уайта вы тоже видели? Он Ваш муж, верно? — Он больше не мой муж. Он мне больше никто, — раздраженно сказала она. Видно, что ей неприятно говорить о нем. Но мне нужно было узнать больше, а для этого нужно первой раскрыть карты: — Вы знали, что у него есть вторая семья? — спросила я, чувствуя, как к горлу постепенно подступает ком. Она резко подняла свой растерянный взгляд на меня и отрицательно покачала головой. Видимо, она об этом ничего не знала. Если раньше я хотела рассказать ей про то, что я дочь ее бывшего мужа, то теперь этого точно делать не буду. Кто знает, что она сделает если узнает — может накинется на меня или же будет истерить… В любом случае, сказать ей, что я дочь Дэвида, вариант не из лучших. Между нами нависла неловкая тишина. Эмма так и осталась стоять около окна и задумчиво смотреть на звезды. А я сидела на кровати и без единого шороха следила за ней. Еще нес­коль­ко ми­нут мы про­сиде­ли в ти­шине, а затем я снова слышу ее голос: — Было самое обычное утро. Пока дома варился суп, мы с дочерью игрались в саду. Как и всегда, она смеялась, бежала с одной стороны в другую, каталась на качели, а я поливала цветы, что были в саду. Потом пришли они… Ничего толком не объяснили, сказали только, что я больше ее не увижу, что так надо. Я не хотела ее отпускать, я кричала, плакала, звала на помощь. Оказалось, что Дэвид был с ними за одно, и они забрали ее. Забрали все ее вещи: игрушки, одежду… Дэвид сжег почти все наши с ней фотографии. Она резко повернулась и, подойдя ко мне, протянула мне свою руку. Я пос­мотре­ла на не­боль­шой мя­тый лис­ток, ко­торый она креп­ко сжи­мала в ру­ках; На фо­не яр­ких ог­ней от елоч­ной гир­лянды сто­яла молодая красивая девушка, то бишь Эмма в молодости, и ма­лень­кая де­воч­ка. Каштановые во­лосы девушки бы­ли собра­ны в красивый ак­ку­рат­ный хвостик. Де­воч­ка, си­дев­шая ря­дом с ней, с пол­ны­ми ра­дос­ти глазами смотрела в камеру, и мило улыбалась. Ее русые во­лосы были собраны в две косички. Эта де­воч­ка года одного или двух, и она мне до жути ко­го-то на­поми­нала. Я перевернула мятое фото и прочитала надпись: 1997 год. Зара распаковывает новогодние подарки. — Зара распаковывает новогодние подарки? — прочитала я вслух. — Ее звали Зара, — сказала Эмма, от чего я чуть ли не потеряла сознание. Те­перь я вспом­ни­ла, ко­го она мне на­поми­нает. Пе­ред гла­зами пролетела ку­ча вос­по­мина­ний и буквально за несколько секунд, я вспомнила все свое прошлое. Я взгля­нула на Эмму, а за­тем сно­ва на фо­то и, соб­рав во­еди­но все де­тали, я пришла к одному выводу… но это ведь невозможно — эта девочка похожа на меня… Нет, не похожа, это, черт тебя подери — Я! Девочка, о которой говорила перед смертью мама, о которой плачет и до сих пор страдает эта женщина — я. Я не мо­гу по­верить, что пря­мо сей­час пе­редо мной сто­ит женщина, которая меня родила. Че­ловек, с ко­торым я хо­дила на прогулки, играла, дурачилась… с которой связана особой силой! Той самой невидимой нитью… — Нет… Не мо­жет быть, — Я на­чала от­ри­цатель­но ка­чать го­ловой. Это прос­то невозможно! Я прок­ру­чива­ла в го­лове все свои сны связанные с Эммой Харрис Уайт. В голову невольно лезли слова матери и отца. Я пыталась найти оправдание происходящему, но увы, все ведь и так очевидно. Я зак­ры­ла ли­цо ру­ками, пы­та­ясь все осоз­нать. Я ни­чего не по­нима­ла, все кру­жилось, от­да­валось эхом, я за­дыха­лась, мне бы­ло так пло­хо, так паршиво. Я почувствовала себя обманутой, в какой-то степени даже использованной… Внут­ри у меня все по­холо­дело, я не зна­ла точ­но, что сра­бота­ло — ин­стинкты, па­ника или на­копив­ше­еся от этих за­гадок раз­дра­жение, но я подорвалась с места, и выбежала прочь. Я вошла в свою комнату, громко хлопнув за собой дверь, а через мгновение дверь снова отк­ры­лась, на этот раз вы­давая про­тяж­но-тос­кли­вый скрип: — Что случилось? — взволнованно спросил Амир. — Что? Я не знаю… Я запуталась… — Моя ре­ак­ция бы­ла явно за­тор­мо­жен­ной. Я не знала что мне сказать. Моя голова была словно в тумане, что мешало мне здраво мыслить. — Что с тобой? Ты выглядишь нездоровой. Я плюхнулась на кровать, пе­ревер­ну­лась на пра­вый бок, соб­ра­ла оде­яло в жгут и за­жала его меж­ду ла­доня­ми. Я сжи­мала гу­бы в на­деж­де не раз­ре­веть­ся, но сдер­жи­вать­ся сил не было совсем. Я рас­пла­калась как ма­лень­кая де­воч­ка, которую обидели другие дети в детском саду. Во мне образовалась огромная и невыносимая пустота. Амир сел рядом и словно ос­толбе­нев и за­быв о том, что про­ис­хо­дит вок­руг, будто бы смот­рел сквозь тем­но­ту на меня. Он пытался понять, что со мной происходит и почему мне так плохо. — Зара… Почему ты плачешь? Что произошло? — Он наклоняется и нежно заключает меня в свои объятия. Вот это мне действительно было необходимо. Я перевернулась лицом к парню. Из-за навернувшихся слез, его лица я почти не видела, но могла прочувствовать, как он переживает за меня. — Эмма Харрис Уайт — моя мать! — Что? — У меня было видение. Я вспомнила все, что когда-то пережила. Я вспомнила все до мелочей! И я вспомнила, как меня похищают… — О чем ты говоришь, Зара? То есть, тетя Анджела не твоя мама? — спро­сил он, тща­тель­но об­ду­мывая си­ту­ацию. По нему четко ясно, что он был ошарашен, — А Эмма? Она-то хоть знает? — Нет… — пе­решла на ше­пот я, — Не­нави­жу! — вы­пали­ла я, швыр­нув рядом лежащую подушку куда-то в угол. На гла­зах выс­ту­пили сле­зы. — Тише-тише… — от­ве­тил Амир, при­жимая меня к се­бе, — Думаю, тебе стоит рассказать об этом ей… — Я не смогу. По крайней мере сейчас, — Мои нервы меня снова подвели, и я разрыдалась, ут­кну­вшись в его грудь. Парень сразу об­нял меня в от­вет. — О, нет. Не плачь, пожалуйста, — шеп­тал он, по­ложив ру­ку мне на го­лову и нежно пог­ла­живая по во­лосам. По всему мо­ему те­лу прош­лись миллиарды му­раш­ек. Да­же не пом­ню, ког­да я в пос­ледний раз так силь­но пе­режи­вала. Мне страшно от того, что я только что узнала. Что, ес­ли Эмма… то есть моя настоящая мать, ме­ня не уз­на­ет? А если не поверит мне? А ес­ли ей ста­нет пло­хо? Она и так многого натерпелась… Мо­жет, не сто­ит ей ничего говорить? «Она обязана знать!» — Крик­ну­ло мое под­созна­ние, словно чувствуя меня. Да, она действительно обязана знать. — Как ты? — услышала родной голос, спустя достаточно долгое время. — Ху­же не­куда, — сухо от­ве­тила я, — Мне и моей семье испоганили всю жизнь! Из-за какого-то полудохлого старика я лишилась матери! Это ведь несправедливо. — Я не буду давить на тебя. Расскажешь, когда будешь готова. До две­ри ру­кой по­дать, а я не осмеливаюсь войти. Делаю еще три ша­га и уже стою око­ло ее две­ри. Рассказать ей правду я никак не осмелюсь, пока сама полностью не переварю ситуацию. Я под­ня­ла ру­ку, что­бы пос­ту­чать, но сра­зу же опус­ти­ла ее. Я ни­как не мог­ла ус­по­ко­ить­ся: мне ка­залось, что сер­дце вот-вот выс­ко­чит. Бо­же, я еще ни­ког­да так не нер­вни­чала. Я сно­ва под­ня­ла ру­ку, най­дя в се­бе си­лы, пос­ту­чала в дверь, и вошла. На краю кровати, как маленький обиженный ребенок, сидела Эмма, устремив свой взор на пустую стену. Эта картина напомнила мне нашу с ней первую встречу. Она также сидела на кровати и пустым взглядом смотрела на голую стену. — Могу я войти? — спросила я дрожащим голосом. Она молчала, уставилась на стену, затем медленно повернула голову и посмотрела на ме­ня. В этот момент меня словно ударило чем-то тяжелым и на мои глаза навернулись слезы. Я еле сдерживала себя, чтобы не не заплакать. О, Боже, мое сердце пронзила такая боль, что хочется провалиться сквозь землю, чтобы больше никогда ничего не чувствовать. — Эмма… — позвала ее я. Мой голос заметно дрожал. Да и не только голос, мои руки и ноги с ними заодно. Я даже удивляюсь тому, как я вообще стою на ногах! Нас прервал внезапно раздавшийся звук раз­би­ва­юще­гося стек­ла. Вздрог­нув от не­ожи­дан­ности, я обер­ну­лась к окну и с ужа­сом за­мети­ла, что кто-то стре­ля­ет прямо в нас, а мелкие ос­колки от раз­би­тых окон раз­ле­та­ют­ся по ком­на­те. — Приг­нись! — крик­нула я и нак­ло­нилась, ск­ры­вая го­лову женщины обеими ру­ками. В следующую секунду, я схва­тила Эмму за ру­ку, и мы сорвались с места, чтобы выйти из комнаты, но за­пах че­го-то го­рело­го ос­та­новил меня у порога. Пря­мо перед нами упа­л огромный шкаф, который, как на зло, перегородил нам путь. Не теряя ни минуты, я схватилась за края шкафа, и со всей силы оттащила в сторону, освобождая нам путь. За считанные секунды комнату окутал дым и огонь. Я почти не ви­жу ку­да нуж­но ид­ти, а Эмма уже на­чинает за­дыхать­ся. Мы прош­ли па­ру мет­ров, и она обес­си­лено упа­ла на пол. Я понимала, что ей ну­жен свежий воздух, иначе она просто задохнется, и я потеряю второго главного человека в моей жизни. Я замечаю, что она начинает терять соз­на­ние, и сразу же на­чала дер­гать ее за пле­чи и ле­гонь­ко бить по ще­ке. — Оставайся со мной! Не закрывай глаза, — сказала я и на­чала каш­лять. Она по­маха­ла мне го­ловой в знак сог­ла­сия, и я по­могла ей под­нять­ся на но­ги. Не­дале­ко от се­бя я ус­лы­шала чьи-то ша­ги. Как же я была рада, когда это оказался Амир. — Они нашли нас! — Что нам делать?! Эмма больше не продержится! — Выйдем через балкон! — сказал он. С одной стороны Эмму держал Амир, а с другой я, чтобы та не упала. Мы как мож­но быс­трее спустились по лестнице на первый этаж к балкону. Амир буквально вытолкнул нас и уже через несколько секунд мы оказались в саду.