Меня с тобой связал Баку...

«Жизнь — это ценность и то, как мы с ней обращаемся, делает нас живыми.»

Моя короткая жизнь конечна. От моей старой жизни и от маленькой девочки по имени Зара остались лишь воспоминания. Вы когда-нибудь хотели узнать, когда и при каких обстоятельствах умрете? Я никогда не думала об этом, но смерть настигла меня. Я до последнего верила, что я поборю болезнь и продолжу жить, но все кончилось, так и не начавшись… Я теперь одна из них. День назад. Я сажусь на специальное кресло, и медсестра подключает меня к аппарату. Я чувствую холод, который с ног до головы за считанные секунды окутывает мое тело. По телу пробегают мурашки и меня медленно клонит в сон. — Химиотерапевтические препараты могут поразить вторичные опухоли в любом участке организма. — Доктор, а побочные эффекты? — мама держит меня за руку, и я чувствую, как ее руки дрожат. Я изо всех сил стараюсь не показывать свою боль.   Я смотрю на доктора и на маму, затем перевожу взгляд на рядом стоявшего Амира. Он сжимает руки и выходит из палаты, громко захлопнув за собой дверь. Мои глаза наполняются слезами. На этом силы иссякли, и на меня снова навалилась ужасная усталость. — Детка, не плачь, — мама сильней сжимает мою руку, — все пройдет. Люди говорят, что все будет хорошо и, что все пройдёт, но я переживаю каждый божий день с болью и отчаянием и, уже настолько устала, что в этот момент была искренне рада умереть. Спустя три часа химиотерапии мы, наконец, выходим из больницы и возвращаемся домой. Я запираю дверь своей комнаты и подхожу к окну. Жизнь помимо этого дома кипит. Одни спешат на работу или в школу, другие — в кафе, чтобы встретиться с друзьями. Завидую ли я? Да, и даже очень, потому что моя жизнь превратилась в постоянные страдания и страх за свою жизнь. Сидя в своей пустой и темной комнате в полном одиночестве, я размышляла о том, какая же наша человеческая жизнь хрупкая и жалкая. Сегодня твоя жизнь полна энергией и любовью, а завтра доктора запросто могут поставить страшный приговор, что отравит душу человека с полна. Неожиданно дверь моей комнаты открывается и заходит Амир. — Зара, — говорит он и приближается ко мне. — Оставь меня одну, — отвечаю я. Возникает полная тишина. Я оборачиваюсь и около приоткрытой двери своей комнаты Амира уже нет. С первого этажа раздается громкий хлопок, похожий на выстрел, и крик. Сквозь невыносимую боль в суставах, я срываюсь с места, открываю дверь и выбегаю из комнаты. Спустившись вниз на первый этаж, замечаю маму, которая лежит на полу без сознания. — Мама! — Я подбегаю к ней и усаживаюсь на колени. Она лежит без какого-либо признака жизни. — Мама, очнись! — Это она, — я поднимаю глаза и вижу перед собой сильного мускулистого мужчину. На левой щеке у него шрам, похожий на ожог. Он указывает пальцем на меня и медленно отходит назад. — Не трогайте ее! — Кричит Амир. Он бежит ко мне, хватая за запястье, тянет назад, а сам встает передо мной. — Где лекарство? — спрашивает мужчина со шрамом на лице и со зловещей ухмылкой. — Я не знаю! Даже если узнаю, не скажу! Скажите своему Большому папе, что он его никогда не получит! — Амир… — шепчу я охрипшим от страха голосом. — Красивая девушка, — улыбается мужчина, — но жаль, что она умрет, — Он щелкнул пальцем и сзади меня за локоть хватает другой мужчина, лица которого я не успела разглядеть. — Амир! — оглушительно крикнула я. — Оставьте ее в покое, она ничего не знает! — Давай! — крикнул мужчина со шрамом на лице, и я почувствовала резкую боль в спине, будто в меня вонзили нож. Нет, не один, а тысячу. Боль в суставах по сравнению с этой болью — ничто. В глазах начало темнеть и дышать стало труднее. Державший меня мужчина резко отпускает, и я падаю на колени. Мое сердце стучит сильнее, а в ушах звенит. Меня бросает в жар, а тело сковывает судорога. И вдруг меня резко отпускает, и сердце, стук которого я слышала у самого горла, остановилось. Мое тело медленно падает на холодный паркет. Невыносимую боль в спине, которую я испытывала, вдруг исчезла, и теперь я абсолютно ничего не чувствую. Вокруг меня появился большой светящийся белый шар, похожий на защитное поле. Я опускаю голову вниз и вижу саму себя, лежащую на полу. Амир подползает к моему телу и дотрагивается до моих рук. Я чувствую его прикосновения, но на этот раз у меня чувство, будто его холодные руки согрелись, и наши тела — одной температуры. Он судорожно достает из кармана своих брюк маленький черный флакон и подносит его к моим губам. Все внезапно помутнело и перед моими глазами открылся светящийся туннель. Он будто манил меня, нежный голос звал меня. Я повиновалась зову и сделала несколько шагов к туннелю. — Зара, вернись… Я остановилась, обернулась на до жути знакомый голос и увидела маму. Она горько плачет и, обнимая мое тело, повторяет одно и тоже — «Мой цветочек»… Так называл меня отец. Наши дни. Прошел месяц. Я запомнила дату своей смерти, и теперь этот день будет моим днем возрождения. Каждое утро я просыпалась с надеждой, что это все сон. Я мечтала уснуть и проснуться в своем старом доме, в своей старой комнате в Сан-Франциско, но все в миг рушилось, когда я осознавала, что я мертва и нахожусь за тридевять земель. Я перестала чувствовать физическую боль, перестала ходить в школу, перестала общаться со всеми. Я замкнулась в себе и подпускать никого не хотела, пока мама, однажды, вся в слезах не упала передо мной на колени, умоляя перестать скрываться от всего мира. Ее слезы меня будто вернули на землю. Внутри меня будто что-то екнуло, и занавеска перед моими глазами упала. Я начала чувствовать… и первое что почувствовала — жалость. Мне стало жалко мать, я не смогла удержаться, не смогла видеть ее боль. — Ты проснулась? — В комнату заходит мама, а в руках поднос с завтраком, — я приготовила тебе завтрак… — мама опускает глаза, и я слышу ее всхлипы, — все приготовила, принесла, но потом вспомнила, что ты больше не сможешь поесть любимый творожный пирог… — Мама, — Я подхожу к ней, беру из ее рук поднос и кладу на трюмо. Мама усаживается на рядом стоящий мягкий пуфик и не сдержав эмоций, начинает плакать. — Каждый день по привычке я рано встаю, чтобы приготовить тебе завтрак и каждый вечер накрываю на стол, но потом вспоминаю, что моя дочь умерла. Она мертва… это невыносимо! — Мама… — Я сажусь на корточки и кладу голову на ее колени.  — Невыносимо больно осознавать, что моя дочь застряла между двумя мирами. Мои глаза наполняются слезами, перехватывает дыхание, и я впервые за долгое время чувствую, как вот-вот заплачу. Внутри что-то лопнуло и боль пронзила мое тело. Я почувствовала боль, будто снова ощутила себя человеком. — Если бы не те люди, ты бы осталась жива. Амир знал об этом и не рассказал, — Я поднимаю голову и смотрю в опухшие, мокрые и красные от слез глаза мамы. — Он не виноват, мама… — шепчу я. — Виноват, — резко ответила она, — За это время, он ни разу не навестил и не позвонил. Он превратил тебя Бог знает в кого и исчез! Этому оправдания я не нашла. Мама права, ведь он на телефонные звонки не отвечает, не появляется ни на занятиях, ни у себя дома. Он будто растворился. Он передал маме кольцо, оберегающее вампира от солнечных лучей и все. От него ни слуху, ни духу. — Я опаздываю в школу. Я встаю на ноги и спускаюсь вниз в кухню. Открываю морозильник и достаю небольшой пакет с донорской кровью, которую я с большим трудом раздобыла в областной больнице и чуть ли не попалась в руки охранников. Теперь я питаюсь лишь этим. До школы я дошла буквально за пять минут до звонка, заодно по дороге встретила Мелани. Она не знает про тот ужас, который я пережила и переживаю до сих пор. Для нее я — самый обычный человек, который скучает по своему дому, хотя это совсем не так. Заведующая кафедры отменила последние два занятия, а Мелани снова начала упрашивать меня сходить куда-нибудь и оторваться от уроков. — Не хочешь сходить сегодня в кафе? — Мелани собирает учебники с парты и пытается вместить в рюкзак. — Давай договоримся на завтра? Сегодня я должна остаться с мамой… — Я следую примеру подруги и тоже собираю учебники в свой рюкзак. — Двадцать пять, — вздохнула Мелани. — Что «двадцать пять»? — не поняла я. — Это уже двадцать пятый раз, как ты отвергаешь мое предложение… что с тобой, Зара? — Ничего, — неуверенно ответила я и судорожно надела рюкзак. — Я почему-то так не думаю. Может расскажешь? Возможно, я смогу чем-нибудь помочь тебе, — Подруга тоже надевает рюкзак, и мы выходим из аудитории. — Мне правда нужно возвращаться домой… не обижайся. Сегодня вечером приходи ко мне, вместе фильм посмотрим. — Согласна, — вздыхает Мелани и обнимает меня, — тебе холодно? — спросила она, отходя от меня. — Да нет… — Холодная, как после похода на горы Габалы. И тут меня осенило. Я больше не человек, и температура моего тела опустилась, а Мелани это почувствовала. После моего воплощения, я перерыла весь интернет и книги в библиотеке, чтобы узнать больше о вампирах. И первое, что я узнала, так это то, что у вампиров температура тела не выше тридцати четырех. — Да, я немного приболела… — начала на ходу выдумывать я, — немного морозит. — Выздоравливай, — улыбнулась подруга, — до встречи! — Увидимся! — крикнула я ей в след. После занятий первым же делом я снова пришла к Амиру. Прекрасно зная, что он не откроет мне дверь, я все-таки решилась попробовать поговорить с ним. Вопрос: Почему я не забуду его и не начну все заново? А я не могу забыть того, из-за кого я умерла и снова вернулась к жизни. И если он спас меня, значит, где-то в глубине души, у него осталась капелька человечности, и у меня есть шанс вытащить его из той пустоты, в которой он находится. Между нами стоит дверь, и я знаю, что он сейчас на противоположной стороне двери. Я слышу его тяжелое дыхание, каждый его вдох и выдох… я прекрасно знаю, что он винит себя в том, что случилось со мной, ведь он предупреждал меня о том, что это может погубить меня. Предсказание сбылось. Это случилось. Я мертва. — Амир… открой дверь, пожалуйста, — шепчу я, а в ответ все та же мертвая тишина, — я хочу увидеть тебя. — Уходи, — еле слышно произнес он, но я, благодаря вампирскому слуху, который недавно обрела, услышала, и у меня возродилась надежда на то, что он все-таки услышит меня. — Амир, я знаю, ты здесь. Я не уйду пока не поговорю с тобой… — Я присела на холодный кафель, облокотилась спиной на дверь и, опрокинув голову назад, продолжила, — меня больше нет. Я потеряла все, что имела… И это все погибло вместе со мной той ночью. Но несмотря на все это, я ищу человека, которому смогу открыться и который защитит меня от самой же себя, потому что я не знаю как жить дальше. Мне тяжело привыкнуть к тому, что я больше не та, которой была раньше… Минута молчания окутала нас. Я также сижу, а Амир также молчит. Но мои нервы больше не выдержали, и я открылась, в прямом смысле этого слова: — Ты обязан мне помочь, слышишь?! Это ты меня спас! А потом исчез, оставив меня одну с этим дерьмом лицом к лицу! И снова тишина. Он молчит, а моя душа кричит о помощи. Мои глаза наполняются слезами и из-за них в глазах все мутнеет, становится трудно ориентироваться. — Зачем ты вернул мне жизнь? Зачем она мне нужна, если в ней нет тебя? — Я встаю на ноги и яростно со всей силы кулаком ударяю в дверь, — Трус! — кричу я, — Ты — трус! — повторяю я и убегаю прочь. На небе собрались серые тучи. Солнце, которое еще полчаса назад ярко светило, освещая суетливый город, вдруг село, и по вечернему Баку прошелся ливень. Более двух часов прогулявшись по парку, мои ноги привели меня в Старый город. У меня было достаточно времени, чтобы осознать, что этот мир совсем не такой, каким его описывают люди. По всему миру запечатаны прекраснейшие места, острова, природные ресурсы, но за этой «красотой» скрывается боль. Этот мир скрывает истину, прикрываясь красивой природой, которое очаровывает миллиарды людей. Они верят в это. Верят и это их ошибка. — Я знал, что ты придешь именно сюда, — услышав голос Амира и совершенно не отреагировав на это, я так и продолжала смотреть в одну точку, а парень тем временем сел рядом со мной. — Знаешь почему сегодня идет дождь? — спросила я, не отрывая взгляд от потолка. — И почему же? — Просто я рассказывала небу свою историю… — улыбнулась я, — вот теперь оно и плачет. — Зара, я не смог уберечь тебя от них и из-за этого виню себя. И днем, и ночью я только и делаю, что думаю о тебе… — Я пыталась возненавидеть тебя, чтобы забыть, — шепчу я, не придавая значение его словам, — но я настолько люблю тебя, что это лишь больше притягивает к тебе… что бы я не делала, но в конце снова возвращаюсь к тебе… Неожиданно брюнет резко притягивает меня к себе и обнимает. Абсолютно ничего не понимая и пользуясь моментом, я со всей силой прижимаюсь к нему, на ходу изучая запах его парфюма. — Мы как Белла и Эдвард, — усмехнулась я, жмурясь в объятиях парня. — Тогда я должен сказать, что мы теперь с тобой одной температуры тела, — Он улыбнулся мне, и мой мир будто перевернулся, — ты мне очень дорога. Наконец, добившись своей цели и услышав от него, кажется простое, но очень значимое для меня слово, я просто не удержалась и накинулась на парня с удушливым объятием. Брюнет достал свой мобильный и включил незнакомую мне песню, которая была достаточно тихая и плавная. Амир встал на ноги и протянул мне руку. — Мадам, прошу посвятить этот танец мне… — улыбается он. — Прямо здесь? — засмеялась я и, ухватившись за руку брюнета, встала. — Прямо здесь… — Он резко потянул меня к себе и обхватил за талию, а я запустила пальцы в его густые волосы. Этот танец стал символом нашей любви. Я изучила каждое движение, каждую ноту этой песни. Кажется, я забыла про то, что еще вчера страдала от нехватки любви и тепла, а сейчас, будто этого всего и не было. Не было того рокового вечера, моей болезни, и будто я всегда жила в Баку, и мы были вместе всю жизнь.