Вампиры южного округа

«Собрание… С какой стати я на нём должен присутствовать?» — мысль витала где-то вне реальной жизни. Взгляд устремлен в длинный коридор, в конце которого виднелась та самая дверь, где должно было с минуты на минуту начаться собрание. Толпы людей над чем-то неаккуратно суетятся. Вот девушка сбивает случайного мужчину со светлыми прямыми волосами. Он странно передвигается, словно ему что-то мешает. Волжский не видит за толпой, что с тем конкретно происходит дальше; почему женщина ругается, а не извиняется перед ним; и почему люди ее только поддерживают…и все это перед дверью, где должно скоро начаться собрание. «Ах да…собрание…за этой дверью…зачем я нужен там?» -… — Повезло тебе, что Сталинград тебя не видел, от тебя бы мокрого места не осталось, фриц! — громко выплюнул кто-то из толпы слова. «Сталинград…» Непонятно откуда подул холодный ветер, словно кто-то устроил сквозняк. «Холодно» — где-то между ребер закрутилось в узел предостерегающее ощущение опасности. За окнами смеркалось, и солнце заходило за горизонт. Стены коридора, словно стали просторнее, как в администрации Сталинграда. На них висят вывески с призывом в добровольческий отряд защитников отечества. «1942 год?» — удивился город. Часы над дверью тихонько считали свои шаги. «Я словно это уже где-то видел…» — взгляд темно-красных глаз упал на время, и такая пугливая безмятежность вдруг разбилась вдребезги вслед за стеклом на часах, — «вечер 22 августа?» Слышится сдавленный крик. Запах крови. — Что здесь происходит? — низкий тембр голоса заставил остальных притихнуть. Взгляд упал на зажатое к стене тело мужчины. Над ним, будто свора голодных собак, кричали и бесились города и люди. Кого-то особенно агрессивного пытались оттащить подальше. — Фриц гребанный, мало тебе досталось в сорок пятом?! Иди сюда, мразь, а… — гневное шипение сменилось внезапным озарением и злорадным смехом, — Ты же не можешь, да? Тебе гусеницы ноги передавили?! Вот так и ползай, змей подколодный! Ты большего и не заслужил!.. Взбесившийся мужчина бы и кричал дальше, если бы не́кто на две головы выше него не заставил успокоиться одним только взглядом неморгаюших глаз: — Товарищ, вали отсюда и поори в другом месте. Ты в Кремле находишься, а не на рынке. — пламя блеснуло в глазах города. А позже мужчина во всю прыть бежал из здания, словно услышал что-то ужасное от его внезапного собеседника. Люди трусливо поредели около покалеченного человека, но парочка отважных (или слабоумных) людей ещё дразнила отобранными костылями калеку. — Бросьте костыли и займитесь делом вместо того чтобы дурака валять, идиоты, на его месте могли оказаться вы, — молодые парни резко бросились вон, чтобы избежать неравной стычки с городом. Естественно, о том, что напротив них город, они не знали, но как человек Сталинград имел впечатляющее строение тела, и тягаться с таким — безумная идея. «Натуральное мясо да, и только. Ни мозга, ни души.» — метнулись мысли вслед за ними, за угл. А эти самые идиоты действительно бросили костыли…в дальний угол от калеки. К слову о нем: он старается аккуратно встать, операясь на дверь, явно терпя боль, но пытается не подавать вида. — Сиди. Не рыпайся, сам принесу. — город посадил обратно многострадального человека и пошел за нужным средством перемещения. — Не ранены? — спросил он же когда вернулся, протянул костыли и помог встать человеку. …Ранены… Запах крови… …Волжскому тогда показалось, что он был фантомным, но теперь он снова чувствует его. «Снова провалился в воспоминания?» — оглянулся он. Но нет — всё, что было вокруг, имело неприкосновенный поломанной психикой образ. Светловолосый роняет взгляд на видимо разбитое колено и несколько мученически улыбается. — Пустяк, — за широкими черными брюками ничего не видно, но запах… Запах крови… «Немецкая…вторая…отрицательная…примеси адреналина, естественно, и…серотонин?» — словно сквозь замедленное время Сталинград пробрался под кожу к жертве и анализирует состав, поддаваясь непонятному инстинкту. «Запах крови… …Запах этой крови… …Пьянит.» — клыки моментально вытянулись желая такого терпкого напитка. «А я говорил, что попадется однажды такая кровь, что ты не сможешь устоять!» — голос Рахима внезапно всплыл в голове самодовольной улыбкой. Именно так. Именно с такой интонацией бы сказал сам Рахим, если бы узнал. — «Тьфу, накаркал!» Янтарный взгляд в смятении, тревоге и благодарности смотрел в ответ, прежде чем недавно подошедшая столица не рявкнула, чтобы они отошли от двери, позволив ему войти: — Собрание уже как пять минут идёт, а никого нет, и вы дверь держите. — бросил Москва, презрительно окинув взором немца, обращаясь в последствии к нему, — Вы потерялись Твангсте? Или костыли дома оставили? Нет? Тогда почему ползёте, словно улитка? Собрание вас не будет ждать. «Так ты — город.» — удивляется Волжский, переводя взгляд и наблюдая, как недавний знакомый обидчиво прикусывает губу в попытке сдержать пару ласковых фраз для столицы. — Аромат адреналина так и плещет, — тихо замечает Григорий, стараясь побороть собственное желание выпить из Твангсте все до последней капли.