Вампиры южного округа

— Сама европейская нежность, только посмотрите! — прервалось собрание после выступления Волжского. Немца обступили со всех сторон. Выглядел он действительно болезненно, но помогать ему так никто и не собирался. — Wie viel…градус? — роняет страдалец на ломаном русском, слыша в ответ только едкие комментарии. — Чистый фриц, даже говорить не умеет. — Не так уж и жарко — тридцать градусов. — безэмоционально и холодно сообщил кто-то из городов. Волжский тяжело выдыхает и наблюдает за своими знакомыми: Рядом сидел задумчиво Астрахань и подавленный Ростов, сверкающий глазами в сторону немца. — Es ist wirklich sehr stickig hier, Wilhelm Twangste. Möchten Sie Wasse?, — Волжский чуть поморщился от немецкой речи с уст бывшей столицы России. Кажется Романов из вежливости только предложил. — Bitte, ich werde sehr dankbar sein… Сталинград аккуратно обратил внимание Тарханова на себя слабым ударом по его колену. Рахим вопросительно вскинул бровь, а в карьих глазах на ободке радужки искоркой пробежал огненный оттенок. — Кто-то из вас шаманит сейчас? — тихо и осуждающе допрашивает Сталинград так, чтобы не слышали остальные. В ответ отрицательно помахали головой и взгляд перевели оба на Донского, тот гипнотизировал глазами Твангсте. — Ага, понятно. — чуть громче сказал Григорий, — Пни его. Нам ходячий труп не нужен в Кремле. Город замечает гневный взгляд Москвы, который сменяется спокойным, как только Ростову прилетает от Астрахани. Приходится усиживаться мирно без колдовства. Алый взгляд столицы теперь содержит обещание, что им проведут лекцию. «Замечательно. Теперь я понимаю, почему Астрахань так был раздражен, когда нам читали заповеди в церкви о правопорядке» — Сталинград окинул взглядом присутствующих, проверил магический фон. Все тихо. Бросает взгляд на Вильгельма, выдыхает. Тому не лучше. Видимо, чужая магия оставила сильный отпечаток в сознании и теле. Придется вновь залезть эфемерно под немецкую кожу: «Вторая отрицательная…» — сталкиваются мысли в венах с арийской кровью, — «Содержит адреналин…Кислородное голодание… Он задыхается'' — Волжский невозмутимо встаёт и открывает окна на распашку, под изумлённый взгляд других, идёт к Вильгельму. — Вставай и дыши, — вырывает из рук заботы Романова город немца, ведёт небрежно к окну, исследуя подноготную дальше, — «Норадреналин… Ускоренный пульс… Повышенное Давление…» — Твангсте напротив касается носа и смотрит как узор подушечек пальцев окрашивается кровавым следом. — Scheiße. — алая лента жизни стекает по губам, влечет, гипнотизирует и манит южанина напротив. Она, словно растекается в отражении его бордовых глаз, обводит черты узора, тонет в их рельефе, и они алые жадные наполняются, горят жаждой большего. Сзади послышалось как кого-то жёстко осадили: — Алексей Донской, держите себя в руках, понимаю, что душно, но сидите. — держал его Тарханов на месте, осознавая, что так влекло на самом деле Ростов, и оглядываясь на Волжского, — «Надеюсь, он справится…» — Салфетку, ткань, дайте что-нибудь! Александр Петрович, найдите… — Романов только хотел возмутится, но его что-то резко заткнуло и заставило найти нужное. — Долго это будет продолжаться? Твангсте пришел в порядок — прошу на место. Времени нет обхаживать немца. — раздражённо приказывал столица. Действительно, ведь собрание должно быть в самом разгаре, а выступило от силы человека два. Ещё и отчёт Волжского занял много времени. Сталинград понятливо кивнул Московскому, мысленно проклиная сегодняшний день неожиданностей. — Всё? — он на скоро помогает немцу привести себя в порядок. Стирает оставшиеся капли крови тканью с кожи чужих дрожащих рук. — Мне ein bisschen плохо, но denke стать лучше… — Отлично! Продолжаем! Прошу отчёт…- начал звать следующих Московский, пока Гриша следил за тем, чтобы фриц не рухнул по-пути к месту. — Молодец. Держишься. — тихо роняет Астрахань, когда город присаживается рядом, на свое место. Сталинград же лишь продолжал сверлить взглядом немца. Отчёты не интересны, он найдет их при желании и надобности, а кровь Твангсте… «Вся в лейкоцитах и кортизоле…Поколдавать над тобой что-ли? А то весь дёрганный, Москве на нервы действуешь…» Астрахань, словно услышал мысли друга, вопросительно ведёт бровью — почувствовал подъем магии, что медленно обволакивала, успокаивала и веяла приятным холодком. Твангсте точно также поддался ей. Он старался незаметно вздрогнуть, отвести взгляд в угол глаз, плутая в мыслях, ощущениях. Туман чар змейкой ползет вверх по ногам, извивая их, впитывается в тело, как только достигает груди, расползается по венам и артериям, заменяет гормоны, выдавая искусственные свои за настоящие его, чем дарует волшебное умиротворение. По ощущениям немца: по его спине рассыпается бисер мурашек, и как будто слабый ветерок путается в золотистом волосе. Он доверчиво прикрывает глаза, скидывая причину ощущения на открытые окна в помещении. «Успокаивайся…» — шепчет на задворках сознания кто-то. Янтарный интересующийся блик виднеется сквозь длинные ресницы век, изучает возящихся немного шумных южан — Донской выступал, а соседи рядом тихо что-то перешептывались явно не слушая Алексея: — Сейчас выдохнешься, Гриш. — крутит чистым острым пером в руках Рахим, — Всё собрание будешь над ним колдовать? Представил сколько слопаешь потом? — окунает аккуратно в чернильницу инструмент и рисует на видимо ненужном листе Астрахань. — Тц, не выдохнусь. Тем более если после полакомлюсь им. — вполголоса угрожающим бархатом шелестел ответ, который заставил бы остальных ужаснуться. Рахим шокировано перевел взгляд на Сталинград. Тогда, словно в согласии его словам, пульсировала кровью радужка вокруг расширенного хрусталика всепоглощающей голодной бездны.