Это очень забавная история

Пролог

— Юён, чайник закипел, — замечает Ёнхо, прерывая свой рассказ на неопределённой ноте. Девушка поднимается на ноги и выключает газ, наводит им обоим растворимого кофе, садится на прежнее место и отворачивается к окну. Пока её парень промачивает горло, она вслух рассуждает: — Ты влюбился просто потому, что это казалось запретным. Но что насчёт Тэёна? Он уже тогда разгадал тебя? — Да, — кивает Со, отставляет чашку дальше по столу, — Он разгадал меня в тот день, назвал это «первым официальным свиданием». Это я просто не обратил внимания. Такой дурачок был! — он смеётся, подносит к щеке тыльную сторону ладони, будто остужаясь, пропускает ещё пару смешков и поднимает взгляд на девушку, — Ты странно притихла. — Я только надеюсь, что у твоей истории хороший конец. — Уже хочется узнать финал? Когда же это началось? — Ёнхо, будто всерьёз задумывается, причмокивает губами и рассказывает вкратце, — По правде говоря, я не знаю, когда Тэён стал играть по правилам этого «МЫ ДРУЗЬЯ». Тогда я абсолютно этого не понимал, не видел особых знаков с его стороны. Мы вместе провели лето, смотались к морю на его день рождения. И отучились ещё полгода вместе. Кажется, так, да. — Вы оба так долго сдерживали свои чувства? — удивляется Юён. — А мы не сдерживались! — смеётся парень, — Как ты не понимаешь: все наши свидания были под лозунгами дружеской встречи. Любую дичь со стороны друг друга мы вовремя прикрывали этим самым «дружба». Староста как-то сказала, что пьяный Тэён пытался признаться мне в любви. Но, понимаешь, Юён, на вечеринках кто-нибудь пьяный всегда признаётся всем подряд в любви. О, как например, твой брат Донхёк! — Даже не напоминай! — отмахивается девушка, отпивает своего кофе, — Так когда это прикрытие дало трещину? — Кхм, такого не было. Скорее просто — под нашим прикрытием мы решились на новый шаг. Да, я бы именно так это и назвал. — И это был ещё не выпускной класс? — Конечно же, нет. У меня не такая банальная история! … В восемнадцать я не знал, как чпокаться и целоваться, зато был уверен, что точно знаю, что такое любовь, и точно — вот абсолютно точно — ничего не путаю, — Ёнхо подпирает щёку ладонью.

***

I

В эту осень уже никто особо не скрывал своего пренебрежения к химии, старшеклассники нарастили толстенный слой кожи, через который не пробивался даже директор. Более того, вся школа узнала об отношениях Джису и Тэиля, которые продолжали стесняться публичного проявления — это школа, и нельзя забывать простых негласных правил. В эту осень в комнате Тэёна на рабочем столе стоял маленький круглый аквариум, а в одном из ящичков рабочего стола лежал конверт с полароидными фотками, в шкафах у него завалялась пара футболок Ёнхо, наследие мастера Ю покоилось на подоконнике. С некоторых пор Ли стал подрабатывать у старика в лавке на добрых началах, принимать заказы на шкатулки с уникальными мелодиями, неожиданно сделав на этом настоящий бизнес. Тэён запрыгивает на спину Ёнхо в школьных коридорах, скрещивает щиколотки перед животом старшего, смеётся на ухо: — Ты сегодня к Чонину идёшь? — Неа, — Со поддерживает его за бедра, немного сгибаясь, — Надо разобраться с домашкой, пока мама не нашла репетитора и по математике. — Ммм, — обиженно тянет Ли, — У меня была идея угостить тебя синнабонами после пары каток. Но раз ты за-а-анят… — Не дразнись, ну пожалуйста! — Ёнхо дует губы и выпрямляется перед лестницей, скидывая с себя живую ношу. Парень выгибается, выхрустывая парой позвонков, оборачивается на младшего и окидывает того оценивающим взглядом, когда выдаёт: — Я вот даже и не знаю: прибавил ли ты в росте, но в весе — точно. — Хё-он, это всё вина одежды! — Тэён толкает друга в плечо и спускается, перепрыгивая ступеньки. У Со нет другого выбора, кроме как бежать следом за младшим. Уроки у обоих закончились, сейчас можно было немного прогуляться, пока погода позволяет, да и время. Ёнхо сворачивает к спортивной площадке и повисает безвольной сосиской на перекладине. Тэён же запрыгивает на одну из горизонтальных прямых соседнего турника, игнорируя своей задницей, что сие металлическое творение было создано для тренировки рук; парень выуживает из кармана кофты телефон, включает камеру и смеётся: — Давай, крутышка Со Ёнхо, покажи, что ты можешь! — Стой, — Со отпускает ладонями горячий металл и приземляется. Он скидывает планшетку и школьный пиджак на соседнюю лавку, присаживается на корточки и скребёт ладонями пол под хохотки младшего, поднимает на того голову: — Ты снимай, когда я буду в процессе! — Да, да, да, — отмахивается Ли, едва не падая спиной назад от веселья. Ёнхо же хватается за верхнюю перекладину и начинает подтягиваться под улюлюканья и счёт Тэёна. В какой-то момент мальчишка прячет телефон обратно и спрыгивает со своей «жёрдочки», подходит ближе к Со и с угрозой наблюдает за тем. Старший тут же падает на землю, слегка задевая ладонями шатко стоящего Ли, который на пятках кружится вокруг своей оси, весело заливаясь; сделав круг, он оказывается зажат в руках Ёнхо. — Ты не снимал? — Со дует губы, склоняясь ниже к другу. — Эй, моя память лучше телефонной, — Тэён копирует жест, повторяя те же интонации. На этом Ёнхо всегда сдаётся — парень даже не думал, какое имеют влияние на людей вот такие милые штуки. Поэтому Со запрокидывает голову и медленно выдыхает, когда ощущает прикосновение к своему поясу. Парень тут же опускает взгляд и наблюдает за тем, как Тэён своими ловкими пальцами вталкивает телефон и карту старшего обратно в карманы. Такие моменты стали настолько повседневной вещью между ними, что сердце Ёнхо больше не дрожит крохотной мышкой, а радостно ускоряется, принимая эти крохотные жесты помощи за должное. Можно сказать, что Со доверяет своё тело Тэёну целиком и полностью.

II

«Писец всегда подкрадывается незаметно. Даже когда ты будешь сидеть на самой высокой ветке самым быстрым орлом, плевать на всяких змеюк, ползающих у корней — не будешь готов» — Ёнхо медленно печатает новую цитату своей драгоценной книги в вордовский файл в начале третьего ночи. Потому что ему не спится. Все мысли парня путаются в неопределённости будущего, одновременно лёгкости и трудности выбора, желания сдать на права и укатить в закат под Бон Джови и — взяться за ум и найти себе адекватное учебное заведение и место работы. В эту пору в его мыслях Тэён не фигурирует даже призраком. Он является чем-то само собой разумеющимся явлением, как солнце после дождя, как день после ночи. Юношеский эгоизм к ближнему своему тоже часть первой влюблённости. Утро четверга встречает Ёнхо противным ноябрьским ливнем, даже зонтик не помогает — не выдержав напора высших сил, парень просто опускает тот за ненадобностью больше прятать лица от влаги, когда итак насквозь промок. Делает Со это уже около школы, когда остальные вполне себе бодро бегут мимо на первый урок. Это ощущается странно: когда стоишь вот так, а люди — сквозь тебя. Ёнхо слишком сонный, поэтому ему чудится, что он герой старого фильма, а мимоидущие — массовка на съёмочной площадке. Парень пропитывается этой идеей до самых трусов, вымокая и там от противного природного явления. — Ёнхо-хён! — Тэён хватает старшего за запястье, поднимая вверх руку с зонтом, роняет свой на плечо, становится под одну «крышу» с Ёнхо, внимательно вглядывается в самую душу, — Что ты делаешь? — Я уже мокрый, подумаешь, — пожимает Со плечами. — Нет. Ты же можешь заболеть, пошли, — Ли тянет его за локоть за собой. — Если я заболею, то ты будешь меня навещать, поить с ложечки горьким сиропом, — смеётся Ёнхо, шлёпая кроссами по лужам. — Я буду давать тебе сладкий сироп, — усмехается Тэён, пытаясь сохранить в целости хотя бы шнурки. В раздевалке Ли до конца осознаёт, о чём говорил ему старший: когда Ёнхо снимает куртку, переобувается, то… А что ещё можно сказать о мокром насквозь человеке? — Ох, хён, тебе стоит пойти домой, — Тэён ладонью указывает на кошмарный вид Ёнхо. — Да, — Со садится на лавку, по ногам сбегают струйки воды, отчего парень только неловко хихикает, шмыгает носом и передёргивает плечами, — Ладно, я напишу старосте. Но загляни ко мне после уроков, ладно? — Ты разве больше никуда сегодня не пойдёшь? — удивляется Ли. — Не пойду, — на этом Ёнхо поднимается на ноги, обратно переобувается и надевает куртку, машет на прощание другу. В дверях он сталкивается с Джехёном, на все вопросы того просто машет рукой. Дойдя до дома, отправляет короткое сообщение маме, через пять минут получая замечательный ответ: «Выпей иммуностимулирующее, витамин С. И спрячь все ремни так, чтобы я не нашла и не отхлестала тебя ими!» с парочкой гневных смайликов. Ёнхо на это только смеётся: меньшего он и не ожидал от мамы. Пообедав и выпив все указанные витамины, парень входит в комнату и забирается под одеяло. Вообще-то, он просто не выспался, а ещё эта дебильная осень. Ну не давление же у него в 18 в самом-то деле? В мир входит звук — это дверной звонок. Ёнхо стонет и растирает лицо ладонями, идёт в коридор и сразу же открывает. Он рассматривает перед собой взволнованного, жутко мокрого Тэёна, усмехается: — Мышь мокрая! — Как ты тут? — Ли по-свойски переступает порог, закрывает за собой дверь и разувается, сразу находит сушилку для обуви и пихает ту внутрь своих кроссовок. — Я выспался, — важно заявляет Со, пропускает младшего мимо себя в ванну, где тот ловко выныривает из всей мокрой одежды, оставаясь в скромном нижнем белье. Тэён суетно переодевается. До сих пор так делает. Он пытается играть в «ничего не знаю, всё в порядке», но продолжает отворачиваться, отводить взгляд и иногда краснеть в таких моментах. Ёнхо ничуть не помогает — намеренно пялится. У Тэёна с улицы кожа светлая, даже бледненькая, вены очень видны. А ещё мелкие волосики приподнимаются от контраста температур. — Ты пялишься, — бубнит Ли, натягивая на губы улыбку, когда из рюкзака достаёт спортивные штаны, а потом оборачивается к старшему, — Дай мою футболку. Ёнхо закатывает глаза и выразительно цокает: — Пялюсь, но не лапаю же! — уходит в комнату, слышит, как визитёр выжимает свои вещи в таз, берёт с полки одну из своих старых футболок, возвращается в ванну, — Бери эту, мне лень искать, какая твоя. — Ещё бы ты меня лапал! — пыхтит возмущённо Тэён, присаживаясь на корточки перед тазиком, сильнее скручивая в руках рубашку: плотный материал тяжело поддавался. — Давай помогу, — Ёнхо опускается на коврик рядом и протягивает руки, хватается за ворот и начинает скручивать. Мельком, но всё же он замечает крупную дрожь по всему телу младшего, обращает внимание на то, на что не должен. Опускает взгляд: — Надень футболку, а то тебе холодно. — Мне нормально, — мальчишка резче работает руками, и вода новой порцией стекает со жгута ткани крошечным водопадом в таз. А Ёнхо думает, что у него вот сейчас точно температура поднимется. И кровь из носа пойдёт. И может, хвост появится. Тэён сейчас слишком раздет, очевидно красив, а ещё беззаботен и искренен. — Ладно, хорош, на батарею повешу, — Ли поднимается на ноги и всё же надевает футболку, оборачивается на организатора сегодняшнего вечера развлечений, — Ты пока чайник хоть поставь. — Я поставлю, — Со кое-как поднимается на ноги и сворачивает на кухню. Он слышит, как по квартире суетится Тэён: ходит, достаёт вешалки, пихает носки в батарею, ищет угол для вешалок со своим шмотьём на них, входит в комнату старшего, оставляет там рюкзак, ещё чем-то хрустит, роняет учебник (наверное) на рабочий стол, тянет стул по полу с противным скрипом. — Слышь, суета! — кричит Ёнхо, разрывая пачку печений и кидая ту на середину стола, — Чай готов! Хватит делать, что ты там делаешь? Парень всё же входит в свою спальню и наблюдает за Тэёном, который лежит носом в его подушку, держась пальцами за уголок той, что с некоторых пор официально стала его личной. Ли пару раз ударяет голенями матрас, стонет из недр перьевого мира внутри наволочки: — Лениво. Как же лениво! — Это я тут больной, и не будет тебе чая в постель, — Ёнхо падает спиной на свободное место рядом. Тэён поворачивается к нему, широко улыбается, сверкает круглыми чёрными зрачками: — Я может, тоже бесконечно болен. — Чем же ты болен? — Со двигается ближе, переходит на шёпот. Вместо ответа младший вновь утыкается носом в чужую подушку, смеётся в ту, брыкается ногами. — Ах, проблемы с головой? — смеётся Ёнхо и начинает поглаживать младшего по спине, надавливает посильнее, чтобы хрупкое тело того вдавливалось в матрас и нелепо отскакивало, — Жаль, мой друг, но это не лечится! — Это никогда не вылечится! — Точно! Тебя надо…. Изолировать от общества! — парень накрывает Ли половиной одеяла, почти укладывается сверху, дожидается примирительного «задушишь! пусти!», откидывается на спину и рассматривает люстру, пока Тэён выбирается из своего плена, пыхтит и бурчит о неблагодарности, об усталости и чём-то ещё. Свой монолог мальчишка завершает уронив себя на Ёнхо, укладывает острый подбородок самым больнючим образом на грудину старшему и всё ещё переводит дух после пододеяльного мира. Повинуясь странному порыву, Со поднимает руки, устраивает ладони на лопатках мальчишки, проводит ими вверх-вниз, прикрывает глаза и медленно выдыхает. Ему нравится тепло Тэёна. — Ёнхо, — Ли зовёт шёпотом, на что старший отзывается вопросительным хмыком, — Я давно думал об этом. Мальчишка садится под боком Со, скрещивает лодыжки и перебирает пальцами одеяло. Ёнхо, чувствуя напряжение в воздухе, также поднимается на кровати, вглядывается в смущённое лицо Тэёна.

III

Напряжения в воздухе можно коснуться ладонью, запутаться в том, как в паутине, захлебнуться в глубине реки времени. Ёнхо терпеливо ожидает слов, ощущая невидимый дамоклов меч над своим сердцем. Тэён краснеет ещё стремительнее, подозрительно шмыгает носом и накрывает лицо ладонями, отрицательно машет головой. Он валится на бок, прижимая колени к груди, и поднимается с кровати. Обходит ту, замирает перед Со, поджимает нижнюю губу, возвращается на прежнее место, забирается с ногами на матрас… Суета, суета, суета. Ёнхо ловит младшего за руку, дёргает на себя так, что тот валится рёбрами на плечи, неловко опрокидывая их обоих на кровать. Тэён тут же сползает с хозяина комнаты, принимает стабильное сидячее положение и резко выдыхает. Между ними успевают пролететь ещё несколько секунд. — Ёнхо, ты нравишься мне, — начинает Тэён удивительно ровным голосом, плотнее сжимает губы, вскидывает голову и говорит так, чтобы нельзя было обернуть его слова в фантик их затянувшейся игры «МЫ ДРУЗЬЯ», — Я люблю тебя. Сердце ухает где-то внутри, кровь в сосудах вскипает, и щёки вспыхивают, как и что-то под диафрагмой. Становится почему-то так больно, но так приятно. Ёнхо опускает голову и даёт себе минутку на передышку. — Я давно хотел тебе это сказать. Я устал от того, что наша дружба — только дружба. Мне это начинает приносить боль, понимаешь? Как с Чимином, только хуже. Потому что… — Ли говорит с расстановкой, хотя голос у него дрожит. — Почему ты решил, что сейчас хуже? — Ёнхо вскидывает голову. Тэён теряется. Он подскакивает на ноги и выпрыгивает за дверь. Ох, ну шубутной мальчишка! Со подрывается с кровати. Он слышит, как кто-то открывает дверь, потом узнаёт голос мамы: — Ох, Тэён-и! — Мама! Мама не выпускай его: мы не договорили! — Ёнхо уже натягивает на себя куртку и ныряет в узкие отцовы бутсы, сбегает по лестнице следом за младшим, который, не подумав, побежал босиком, оставив вещи. Ли Тэён — королева драмы. — Стой! — Со начинает нервничать, потому что его мелкий мышь выбежал на улицу раздетым и боськом, удивительно быстро перебирая ногами по ледяному асфальту. И у Ёнхо нет других идей, кроме как стянуть свой ботинок и кинуть тот прямо в Тэёна. Бутс пролетает мимо, и Ли отскакивает в сторону, оборачивается. Ох, это был шанс для старшего — он тут же кидает второй ботинок, со всей своей силы и дури, да прямо в лоб младшему. Когда бутс падает в лужу, а Тэён — прямо перед ним, Ёнхо сначала подбирает первый ботинок, а потом уже второй, обувается, подходит к своему сбежавшему, присаживается на корточки и обнимает ладонями щёки: — Ли Тэён, нам надо договорить. Пошли домой. — Я не хочу, — мальчишка подносит ладонь ко лбу и всё же плачет: теперь у него есть прекрасное прикрытие — кое-кто знатно приложил ботинком по лбу, — Не хочу тебе этого объяснять. — Но я хочу. И хочу сказать тебе кое-что. Пошли, — Со ставит Тэёна на ноги, а потом хватает на руки и несёт обратно к подъезду. Ёнхо старательно тащит раненого в свою квартиру, на пороге которой госпожа Со уже стоит с двумя полотенцами и телефоном в руках: — Поругались? Что случилось? — Ма, спасибо, но можно без тебя? — её сын переступает порог и низко опускает голову. Ему эта просьба кажется невежливой, звучит ещё достаточно обидно. Однако женщина кивает, выдаёт два полотенца, напоминает высушиться и переодеться, даже отводит Тэёна в ванну, следит из-за щёлки за тем, чтобы тот точно привёл себя в порядок. Они садятся по разные стороны кровати, спинами друг к другу. Тэён сводит колени вместе, обнимает себя за плечи. Ёнхо просто скрещивает руки на груди, закидывает ногу на ногу. — Вообще-то, — начинает Со, разрушая эту тишину, — Я первым влюбился в тебя. Тогда в кинотеатре. Когда ты корчил из себя Санденса, вытаскивая кольты. Ли резко разворачивается, опирается ладонью за спиной, разглядывает шею и лопатки старшего. И молчит. — Но я ещё долго думал о том, что это всё дружба, пока не стало идти дальше. Знаешь, как я себя почувствовал, когда ты признался? — Ёнхо всё же оборачивается, он всего лишь раз ловит взгляд младшего, тушуется, прячет свои глаза под отросшей чёлкой, — Я подумал, что ты меня рассекретил. Так глупо. А ещё я подумал, что опоздал. А когда бежал за тобой, то не хотел, чтобы ты исчез из моей жизни. Я же не придурок какой-то! И с тех пор, как мы познакомились, я знал, чем рискую. Тэён чуть щурится, утирает нос запястьем, но молчит. — Ты не подумай… — Со вдруг разрывает на части: хочется сказать очень многое, но выходит криво-косо, — Меня зацепили твои слова в том письме этому Чимину. Это было искренне, поэтому я и выкинул. Этот гандон того не заслуживал! И я не планировал издеваться над тобой, или вот, что влюблюсь в тебя. Мне просто было любопытно, как это происходит. А потом мы стали всё больше времени проводить вместе. Я стал узнавать тебя. И ты такой классный. Маленький, суетной, любишь странные фильмы, а теперь ещё и эта лавка у старика Ю… У тебя красивые глаза и милые улыбки. И ты признался первым. Снова. Ты сам себя что ли не любишь? Я вот тебя — люблю. Ёнхо впервые переводит взгляд от одеял и подушки на Тэёна, разглядывает в искусственном свете одну из его крохотных улыбок, пожимает на это плечами и усмехается: — Зря ты убежал. Правда думал, что вот я буду тебя бить? — Не думал, — Ли садится ближе, закидывает колени на матрас, подтягивается на руках ещё ближе, опускает голову, — Я ни о чём не думал. Я хотел сказать, как мне больно говорить о дружбе, когда хочется уже любить тебя. Хотя бы открыто между нами. Чтобы только ты принял меня. Я не думал, что это может оказаться взаимным. Не всем легко даются обсуждения чувств. В юном возрасте особенно тяжело найти верные слова для описания чего-то внутри сердца и головы. Особенно, когда вы оба размываете общепринятые рамки, меняете определения понятий, создаёте уникальную игру на двоих, пока театр не рушится, а актёры не скидывают маски. — Ты такой тупой, — усмехается Ёнхо. Он тянется ближе к младшему, опускает ладонь на его колено, полностью пряча под пальцами коленную чашечку, касается носом щеки Тэёна и только шумно выдыхает, тут же отстраняясь. Мальчишка на это шипит и подбирается всем своим существом. Вскидывает голову и передёргивает плечами. До Ли ещё через некоторое время доходит осознание происходящего. Он роняет пару глупых хихиканий, придвигается ещё ближе к старшему, заглядывает в его глаза и спрашивает: — Это правда? — Да, — Со ответственно кивает, не теряя зрительного контакта; скользит ладонью по бедру Тэёна, поднимается к талии и останавливается на рёбрах, когда повторяет, — Да. На это признание Ли выдаёт облегчённый выдох и прикрывает глаза: — Мне трудно поверить…. Ёнхо не уверен: вынудил ли этот крысёныш его на этот поступок, или то была его собственная воля — но парень подаётся корпусом вперёд, оставляя на скуле младшего короткое касание губ. Тэён растерянно раскрывает рот и моргает глазами, поражённо рассматривая старшего. На это Со только улыбается и пожимает плечами: — Чем я ещё могу тебе это доказать? — Хах? — Ли подскакивает с места и набрасывается на Ёнхо с объятиями. Они валятся на кровать, перекатываются туда-обратно под короткие смешки, стараясь максимально переплестись всеми конечностями. У Со начинает сводить щёки от улыбки, глаза слезятся то ли от счастья, то ли от облегчения. А ещё очень тяжело дышать, потому что Тэён вжимается поцелуем под челюсть, а ощущается — будто засасывает сердце губами. Теперь его можно касаться так, как хочется, везде, где можно и казалось, что нельзя. Ёнхо не успевает за своими руками, не следит за тем, как Тэён крадёт его первый поцелуй глупым, нечаянным касанием. Ли испуганно выдыхает в самые губы старшему, отстраняясь, снова чего-то опасаясь. Со целует в ответ: выходит ещё нелепее, с громким чмоком, который смущает их обоих. Мальчишки отстраняются друг от друга и берут времени на передышку. Госпожа Со стучится и спрашивает встревоженно: — Вы помирились? Всё в порядке? Ёнхо оборачивается на младшего и подмигивает тому: — Всё в порядке. Мы поужинаем? — Я сейчас приготовлю! — женщина тут же убегает на кухню. А её сын оборачивается к Тэёну, устраивает ладонь на его рёбрах, заинтересованно прощупывает кости, задумывается о пространстве между ними и придвигается всё ближе и ближе, пока не касается своим лбом чужого ушибленного. Ли доверчиво прикрывает глаза, тянет губы в широкую улыбку и успокаивает своё дыхание: — Этот день будет моим самым счастливым. Спасибо, Ёнхо-я. — За что это ты меня благодаришь? — парень также смыкает веки, потирается своим носом о чужой, ловит кожей лица горячее дыхание, морщится и фырчит. — За принятие. И за ответные чувства. За дружбу, с которой всё началось. Ёнхо немного теряется от этих слов, но находит решение в новом касании: в уголочек губ напротив — коротко, мягко, тихо.

IV

Взаимная любовь в восемнадцать не очень-то и распространённое явление. Среди своих знакомых Ёнхо может указать только четверых счастливчиков, а пятым и шестым — себя и Тэёна. Уникальность происходящего кружит голову сильнее безумного аттракциона. И при всём том, между ними двумя ничего не поменялось. Добавилась лишь пара крошечных деталек. Ёнхо в школе всё также передаёт младшему часть своей еды — но теперь, придвигая тарелку по столу, второй рукой касается чужого бедра. Тэён всё также запрыгивает ему на спину на переменах, или после уроков — но теперь успевает оставить короткий поцелуй за ушком. Старшеклассники сбегают с последнего урока в клуб Чонина, крепко держась за руки. Расстаются, ниже надвинув капюшон на лица, чтобы потереться носиками, как целуются эскимосы на севере. Ли утягивает старшего за собой в пятницу на студенческие кинопоказы, чтобы в приглушённом свете жаться теснее. И Со прибегает за своей любовью в лавку старика Ю, чтобы после закрытия валяться в объятиях друг друга на старом, жёстком, пропахшем благовониями диване какой-то там эпохи, открыто соприкасаясь губами. В этот понедельник в их планы входит визит компьютерного клуба, где Чонин после запойного уикенда прожигает своих клиентов ненавидящим взглядом, вынужденный пухнуть за стойкой администрации и терпеть визги малышни, которой не хватило места. — Чонин-хён! — Ёнхо едва не с ноги открывает дверь, на что старший роняет голову в самую стойку, — Тут всё занято? — Прикинь? — стонет Чонин. — Ох, слушай, — Со подходит ближе, — А можно мы в твоей подсобке подождём? Ну чего тебе стоит? Не первый год друг друга знаем. Этому студенту настолько откровенно похуй, что он машет рукой и оглядывается — только бы сопливые школьники младших классов не доглядели заветной дверцы. А Ёнхо тянет уже Тэёна на себя. Приходится спускаться по приваренной лестнице в подвальное помещение. Тут тускло горит свет потолочной лампы, пахнет сыростью и рамёном, видно какие-то трубы, на одной из которых висит куртка Чонина. Вдоль одной стены стоит диван с высокой спинкой, прямо перед ним — низкий круглый столик. — Э-эхо? — на пробу зовёт Ли. Откликается ему только капание воды где-то издалека. Скорее всего, тут были производственные помещения, или ещё какая коммуникация, которую владельцы клуба оборудовали под маленькую полужилую каморку. — Знаешь, — Ёнхо падает на диван и смеётся с того, как противно тот скрипит, — Я три года ждал, чтобы попасть сюда. Чонин всегда разрешает старшим сюда входить. Пару раз он устраивал тут посиделки. И мне было любопытно: чего же тут такого интересного. — Я ожидал подпольного казино! — Тэён падает рядом, дёргается в истерическом хохоте от того, как диван пружинит и издаёт совсем уж непотребные звуки. — Я ставил на наркопритон. Ли взрывается новой волной смеха. Замечает в углу маленький холодильник, указывает на тот пальцем и, скинув обувь, подтягивает ноги под себя, роняя голову на грудь старшего. — А знаешь, чего я ещё хотел всё это время? — Ёнхо пропускает сквозь пальцы чёрные волосы Тэёна. — Ммм? — Настоящий поцелуй. Я даже видео смотрел. Ли крупно сотрясается от смеха, падает на колени Со, сжимает его ноги своими пальцами, упирается лбом в бедро, успокаивается. Выпрямившись, мальчишка ответственно кивает: — Я готов. — Точно? — Со теряется; но видя кивок, довольно улыбается, касается чужой щеки своей ладонью, поглаживает большим пальцем ямочку под нижней губой, — Ты губы расслабь, и не напрягайся. — С языком будет, да? — Тэён жмурится от стеснения, дёргает плечами от смеха. Все его реакции Ёнхо уже изучил, относится к ним с пониманием и дожидается прежнего, более серьёзного настроя младшего. — Вообще-то, да, — кивает Со. — Ладно-ладно. Я постараюсь. — Ты потом тоже попробуешь. Прямо сегодня же. Ты поймёшь, что делать, — обещает Ёнхо, на что Тэён часто-часто кивает, подталкивая к скорейшим действиям. Со тянется ближе, обхватывает своими губами сразу две, толкаясь языком между. Когда Ли понимает, то приоткрывает рот и тут же широко раскрывает глаза: кажется, что Ёнхо глубоко внутри. Мальчишка сжимает его плечи, не определившись: отстраниться, или позволить. Так-то Со даже не спрашивает, просто проводит по нёбу, считает маленькие зубки, уделяя особое внимание нижнему клыку, только теперь отстраняясь. Получается мокро и неопрятно. Ёнхо утирает чужой подбородок, напряжённо ждёт реакции Тэёна, но тот тяжело дышит и часто моргает, не находя слов. — Как? Ну как? — сорвано. — Охуенно, — мальчишка зачарованно тянется ближе. Он становится коленями на сидение, не обращает внимания на задорно пиликнувшие пружины, проводит ладонями по шее старшего, подушечками больших пальцев утопает во впадинках под мочками ушей, склоняется ниже и целует так, как только сейчас ощутил на себе. Что же, Ёнхо больше не нужно вербального подтверждения восторга происходящим от Тэёна — хочется только, чтобы Ли не отрывался, а продолжал исследовать ротовую полость своим юрким язычком. У младшего к французским поцелуям талант, почти природное дарование. Нёбу щекотно и кажется, что так скоро оно начнёт кровоточить. Огонь внутри распространяется и ниже, но по внутренней стороне бёдер бежит холодок. Со вскидывается на месте и выпрямляется резко, едва не роняя Тэёна на пол — вовремя успевает подхватить того за лопатки, прижать к груди, уткнуться носом в изгиб шеи. Страсть приходит волнами, увеличивая высоту каждой следующей. Это ощущается так странно, но так правильно. О, Ёнхо прекрасно знает, к чему всё идёт. Но не тут же? Парень только крепче сжимает в своих объятиях Тэёна, пытается вспоминать гимн страны, думает о тараканах и чём-то ещё. — Я думаю о химичке, — выдаёт Ли. И от его голоса — который раздаётся близко к уху, ощущается через грудную клетку крупными колебаниями — легче не становится. — То есть? Она тут при чём? — Чтобы пережить это сейчас. У тебя тоже встал. Я чувствую, — маленький хитрый крысёныш смеётся, но жмётся теснее, ближе, цепляет зубами мочку уха, опаляя дыханием ушную раковину, — А давай не будем о ней думать? — Нет, давай думать, — Ёнхо отклоняется на спинку дивана, отталкивает младшего от себя и прячет лицо под ладонями, — Давай думать о ебанутой химичке. Вот уж где она мне в жизни пригодилась. В жизни бы не подумал! Тэён на это только смеётся и устраивается на противоположной стороне дивана, положив голову на подлокотник. Где-то сверху слышны крики детей, потом Чонин топает по крыше своего убежища. Музыка в зале становится громче — это японский бешеный рок, который всегда заходит в таких заведениях. Но этот мир на двоих почему-то успокаивается. — Ты хочешь это обсудить? — спрашивает Тэён из прежнего положения. — Не хочу. Но это надо сделать, — усмехается Ёнхо и оборачивается на младшего, рассматривает его беззаботную фигуру и тыкает пальцем под рёбра, — Это было частью какого-то твоего плана, тихушник? — Я иногда думал об этом, — слышно, как влажно Ли приоткрывает губы перед тем, как ответить, — Представлял… — Без подробностей! — прерывает Со, не уверенный в своих силах сопротивляться. — О-кей, — смеётся Тэён и принимает сидячее положение, пожимает плечами и оборачивается на старшего. — Я даже не думал о таком. Ну типа, а как это делать? Я не хочу в это ввязываться, — парень сжимает виски ладонями и выдаёт пару глухих смешков, — Я думал, что наша забавная история закончится поцелуями! — Я подожду тебя, — усмехается Ли и спускает ноги с дивана, обувается.

V

Ёнхо теряется в днях недели и числах. Он более-менее ориентируется, только когда записывает задания в дневник, получает напоминания от старосты и лещей от Тэиля (тут же обзывая того подкаблучником). Парень не обращает внимания на изменения погоды и смену времён года. И потому поцелуи по плечу глубокой ночью раннего декабря ощущаются потусторонним явлением. Тэён прикусывает кожу и скользит ладонью выше по груди старшего: — Я слышу, что ты проснулся. — Ты разбудил меня, — стонет Ёнхо. — Идёт первый снег. — Пусть идёт. — Это так романтично: целоваться под первыми снежинками. Будто пытаясь продемонстрировать всю романтику, Ли скользит языком по губам Со, проникает меж них, углубляя поцелуй, как отчаянно любит это делать. Он напирает на старшего подобно старателю, пребывающему в безумии приступа Золотой Лихорадки; скребёт по зубам, будто киркой по камням в поиске заветного. — М, Ён-и, — Ёнхо отворачивается к окну, выцепляет в уличных отсветах острые черты лица Тэёна, но предпочитает наблюдать за тем, как белые хлопья падают с неба в чудаковатом, кружном танце, — Мы идём смотреть первый снег. — Точно? — Ли будто большего и не надо от жизни, он едва не вскрикивает от радости, когда подскакивает с кровати, ищет свои джинсы на стуле. Кое-как приподняв своё бренное тело с матраца, Со роняет подбородок на острое плечо младшего: — Знаешь, целоваться под первым снегом — очень романтично. Тэён недовольно вздыхает, но не успевает развить мысли или чего-то сделать: Ёнхо откатывается по кровати и встаёт с другой стороны, роется в шкафу и наощупь достаёт штаны потеплее, какое-то время думает и кидает в Ли свои зимние с начёсом: — Если там снег, то будет холодно. Лучше надеть что-то потеплее. — Ты полностью прав, — мальчишка тут же переодевается в предложенную одежду. Они тихо выходят из дома семьи Со, не спеша идут по улице, разглядывают небо и толкаются локтями. Ёнхо натягивает шапку на уши, оборачивается на Тэёна: — Ты такой красный! — Мне холодно, — почти мяучет тот. Со тихо смеётся, привычно закидывает на чужие плечи руку, тянет младшего ближе к себе, замедляет шаг, чтобы тот успевал. И хотя первоначально конечной точкой их пункта назначения был парк, ребята тормозят у беседки в паре кварталов от дома, по очереди отговаривают друг друга не прятаться под её железной крышей. Тэён решает вопрос, запрыгнув на деревянные перила, но тут же спрыгивает обратно, шипит и растирает ладонями ягодицы: — Брр-р-а! Холодно! — Рычишь так натурально, — отмечает Ёнхо, по забытой привычке мечтая о сигаретах, но в последние три месяца не нуждается даже в пластырях. — Нет, хён — гомосексуально, — Ли шутит сам, первым же начиная похихикивать с этого, периодически нещадно икая. Этим привлекает к себе внимание. Так что Со становится ближе и устраивает свои холодные ладони поверх его пульсирующе тёплых щёк: — Ты дрожишь, — замечает парень, сгибаясь ниже, — Я тебя согрею. Тэён пытается язвить, но не успевает. Потому что Ёнхо целует его: нежно, будто первым касанием, и не позволяет перенять инициативы. Ли только крепче впивается пальцами ему в куртку на лопатках, встаёт на носочки, делает микрошажки вперёд-назад, не в состоянии удержать равновесия. — Суетной Тэён, — отстраняется Со, выпрямляется и запрокидывает голову, когда младший тянется губами вернуться к любимому занятию. В обиде Ли задирает колено и пытается то ли устроить то на бедре Ёнхо, то ли вдарить под ребра — не совсем ясно, но лично Со выбирает думать о первом варианте: присаживается и подхватывает Тэёна под ягодицы, приподнимая. Так мальчишка сразу скрещивает за его спиной щиколотки, закидывает локти на плечи. А Ёнхо ощущает, насколько младшему, на самом деле, холодно: — Я же дал тебе тёплые штаны, — он опускает голову и оценивает штаны на Ли, узнаёт свои, — Почему ты такой мерзляк? — Куртка, идиотина. У меня тонкая куртка, — Ли кривит губы и возвращает капюшон обратно на голову. — Мог бы спросить тёплую кофту. Ты сам — идиотина, — Ёнхо вскидывает брови и пытается своим лбом ударить младшего, но тот вовремя уворачивается. Они так и не доходят до парка, но зато возвращаются домой. Ёнхо не то, чтобы сейчас не вспомнит — он уже на следующее утро позабыл, когда позволил Тэёну перехватить инициативу в поцелуях, как они дошли до дома, и как оказались под одеялом. Со помнит как-то мельком, что это его куртка свалилась с вешалки в прихожей, и что, сняв с Тэёна домашнюю футболку, нашёл на том белоснежную майку в обтяжку — это точно было до того, как они накрылись огромным синтепоновым одеялом, потому что потом было совсем другое. Ли рвался ближе и не видел перед собой препятствий, наступал с северным упорством всей грудью поверх Ёнхо, и отступал мягким восточным бризом, сползая на матрас. Его беспечность развязала руки и Со: теперь он касался увереннее, стянул дебильную майку и замер на завязках своих же штанов на чужом теле. — Делай, — в кромешной тьме пододеяльного мира даже глаз не видно, даже характерного блеска его хитрого мышонка. — Как? — тупит Ёнхо, скидывает с их голов покров. — Как обычно, — Тэён подпирает щёку ладонью, — Давай я начну? Пожалуйста? — Ну я же не девушка, Ён, — Со в непонимании моргает. — Да. Но принцип тот же. Выходит даже проще: в моих трусах всё то же, что и в твоих, — Ли прикусывает подбородок старшего, обнимает ладонями его ягодицы, канючит в очаровательной манере, — Пожалуйста, разреши мне пожалуйста, пожалуйста. — Ну пожалуйста, — Ёнхо даёт ему зелёный свет. И Тэён действует. Его поцелуи горячие, а руки ледяные. Пальцы сгибаются и разгибаются резкими, роботизированными движениями. Со пытается ласкать младшего в ответ: обламывает фаланги об жёсткие бёдра, смыкает губы по влажной коже скул, задыхается под внешним давлением, вынужденный биться грудью об чужие острые рёбра. Рассвет прокрадывается в комнату теплом обнажённых друг на друге тел, горячим дыханием и дымкой удовлетворённости. Ослепительно белые из-за снежного покрова лучи солнца будят школьников самым наглым образом, но Ёнхо первым предлагает растянуть момент утреннего пробуждения, накрывая обоих одеялом вновь, а Тэён понимает намёки.

***

Эпилог

— Слушай, я думала, что в этой истории до такого момента мы не дойдём, — Юён хмурит брови и по-новому смотрит на своего парня. — В универе я встретил одну особу, которая открыла мне один маленький секрет, — Ёнхо усмехается и укладывает пустую кружку из-под кофе на бок, — Она выразилась примерно так: «Если бы мой первый полноценный поцелуй случился с девушкой, то я бы стопроцентно стала бисексуалкой». — Этой особой была я, Ёнхо-я, — напоминает Ли и усмехается, — А если серьёзно: у вас всё так хорошо шло, вы даже смогли как-то повошкаться под одеялом.… Что же случилось потом? Не сошлись взглядами на взрослый мир? Или ты влюбился в девчонку? Со грустно вздыхает и опускает взгляд в стол. — Это он влюбился в девчонку? — выдаёт невероятную идею Юён. — Нет. Как он мог? — усмехается Ёнхо, — Я был несерьёзным. Для меня происходящее всё ещё было чем-то вроде «передружил». Я бы назвал наши отношения «друзья с привилегиями». Девушка оглядывает крошечное пространство кухни, предлагает ещё кофе, Со отказывается. Однако Юён уже льёт в чайник ещё воды: — Ты разве не хочешь поделиться, когда первая любовь прошла? И как она ушла? — Ты думаешь, что это Тэён ушёл? — Ёнхо скрещивает руки на груди, ловит два уверенных кивка и усмехается, — Азия и Америка разделены мысом Дежнёва, который порой замерзает, так что можно пешком пройти по Северному Морю. Мы растопили лёд между нами, и оказались разлучены. Потеплели и остыли. Тэён первым навострил лыжи: ему захотелось глубоких отношений, а не забав юности.