About wandering the Earth

      Закрываешь окуляры и проваливаешься в оффлайн. «Наблюдаешь» за потерей контроля, отключаешь органы чувств, на автомате желаешь темноте доброй ночи. Будь ты человек или трансформер, разницы в погружении нет никакой.       Оптимус закрывает окуляры, выдыхает остатки самоконтроля, расслабляет суставы и конечности. Дыхание размеренное и тихое. Легкая простыня давит на грудь. Свет Искры приглушается, чтобы не привлекать внимание чужих окуляр. Мнимое спокойствие. И перед тем, как окончательно отключиться от мира, Прайм наблюдает за последним, обязательным представлением дня – медленно струящимися, плавающими, собирающимися в узоры и расплывающимися по краям фосфенами. «Спокойной ночи.» - не своим голосом шепчет избранник и проваливается в ничто. Когда с того конца комнаты отвечают тем же: «Ночи.», у него не хватает времени уловить чужой голос.       Так и работает сон. Не самое полезное, но самое успокаивающее Искру и разум состояние. Место, где все показательно хорошо.       В его снах нет Мегатрона. Десептиконов. Автоботов. Нет людей, генералов, агента Фоулера, криков и скандалов. В его снах нет Кибертрона и Земли. Нет Праймуса и Юникрона. Нет ни хорошего, ни плохого. Есть только Оптимус. Это и прекрасно, и жутко одновременно.       - Слышишь? – говорит некто из тьмы.       - Слышу. – без страха и удивления отвечает Прайм. Во снах он продолжал видеть себя в образе огромного (по сравнению с человеческим-то ростом), угловатого робота. С содроганием в Искре осознавал, что сей корпус стал… ужасно тяжелым и неудобным. Неуклюжим. Чуждым. Окуляры бегают по абсолютно одинаковому вакууму, в надежде отыскать источник звука.       - Помнишь?       На счет раз, два, три шестеренки в процессоре заскрипели и заработали. И он узнал своего мастера.       - Помню.       - Я рад видеть тебя живым да в добром здравии, последователь Праймуса.       - Я был бы рад сказать о вас то же самое. – с легкой грустью в голосе ответил автобот и медленно крутанулся на месте. Его сон не имеет границ, но отчего-то в нем существует и пол, и стены, и наверняка потолок. – Не хотелось бы огорчать ни вас, ни себя, но вы – всего лишь проекция моих воспоминаний. Я прошу вас уйти.       Прайм никогда бы не позволил себе говорить с мастером таким тоном. Но это не Альфа Трион. Короткий разговор с «непойми кем» не стоит его разбитого состояния по утру, когда снова придет пора принимать важные решения.       - Вижу, эта планета совсем потрепала твой процессор, раз смеешь ты в здравом уме так говорить со своим наставником. – голос Альфа Триона окрашивается оттенками злости. Но и она быстро сошла на нет. Вслед за словами материализовался он, будто сотканный из сине-зеленых галактик и туманностей. Необъятный легендарный хранитель мудрости, оставивший этот мир столько ворн назад. Сколько? Оптимус поднял фейсплейт вверх, чтобы увидеть наконец окуляры наставника.       - Вы погибли.       - Погиб. От манипуляторов того, кто теперь приходится тебе другом. – в тоне мастера не было ни осуждения, ни горечи, и оттого Оптимуса не терзала совесть. Констатация факта: «Я пытаюсь наладить доверительные отношения с тем, кто дезактивировал моего друга и наставника» нисколько не волновала процессор. – Если бы дезактивация была завершением пути, нам всем жилось бы намного легче. – философски изрек собеседник. – Мой корпус давно оставил этот мир. Но моя Искра все еще черпает энергию из миллиардов звезд.       - Я не могу всецело доверять даже своему процессору.       - Но ты доверяешь своей Искре. И Матрице, что хранит жизненный путь каждого изб…       - Ее больше нет. – перебил мастера Оптимус. И отчего-то это незнание дало очки в пользу того, что Альфа Трион перед ним – не бредня перегретых микросхем. – Матрица Лидерства и вместе с ней все Праймы… теперь мы официально лишь легенда.       - Ты ошибаешься. – размеренно изрек Трион. И замолк. Его сущность, та самая, «сотканная из галактик и туманностей», повернулась фейсплейтом к черноте. Загорелись первые звезды. Белые колючие капли, раскиданные по стенам его бесконечной тюрьмы. Сон за сном он здесь. – Я говорю с Матрицей. Матрица говорит с тобой. Поток коллективной мудрости, который так или иначе, добрался до твоих аудиовизоров в самый важный момент. Я сожалению, что нам не удалось связаться раньше.       - Не в духе избранников Праймуса сожалеть о чем-то. – без укора ответил мех и кивнул.       - Надеюсь мое неподобающее поведение не колыхнуло твою Искру.       Прайм решил, что… была не была. Мастер или же самосознание, но оно может помочь.       - Мне не помешал бы совет. – сказал он. И мысленно добавил: «Я бы хотел, чтобы одно маленькое вселенское чудо решило все самые сложные проблемы. И взяло полную ответственность за все связанные с тем обстоятельства.» Но, разумеется, не в его статусе и возрасте заявлять о подобном. – Я не знаю, что мне делать. Все решения так или иначе приводят к тупику. И я не могу помочь моей команде.       - Не можешь. – согласился полумертвый святой. – Не сможешь помочь. Ни себе. Ни другим. Ты в процессоре в процессоре в процессоре.       - О чем вы…       Альфа Трион на пару секунд замолк, концентрируясь на решении. Оно было столь же неожиданно, как и его появление. Как и его существование.       - Ты должен умереть.       Прайм издал рокочущий свист из самых недр вентиляционной системы и удивленно заглянул в черноту окуляр мастера. Ему не послышалось?       - Решение проблемы.       - Дезактивация?       - Автоботы. Десептиконы. Люди. Все, кого ты знаешь и не знаешь, должны прекратить свое существование.       - Смерть – не выход. Вы сами говорили мне об этом. – Оптимус нахмурился. В такт ему нахмурился и сам Альфа Трион. Ах, он что, расстроился, что никто не собирается устраивать массовый самовыпил по его приказу? Прайм даже процитировал: - Если бы дезактивация была завершением пути, нам всем жилось бы намного легче.       - Дезактивация здесь и не дезактивация вовсе. Смерть процессора в процессоре в процессоре. Не забывай.       - Я не могу исполнить ваш указ, мастер. Или же не мастер вовсе. – Прайм потерял всякий интерес к абсурдному диалогу и показательно отвернулся от оппонента. Его учитель (или же самосознание) желает всем смерти. Логика в том есть. Нет трансформеров, значит нет проблем. Оптимус продолжит обдумывать более… гуманные пути к решению задачи. Только дождется завершения бренного сна.       - Сложное переплетение дорог привело меня из одного мира в другой. Процессор в процессоре в процессоре. Все, что ты должен сделать – прислушаться ко мне.       - Откажусь. – строго отчеканил Оптимус. Его пробрала легкая злость.       - Ты. Должен. Умереть!       Сию же секунду корпус сковала ужасная внутренняя боль. Не похожая ни на что другое. Вентиляционная система, переплетение магистралей, сложные узоры воздуховодных труб – все это словно разорвалось. Лопнуло. Распалось на атомы. И снова, как тогда в зимнем лесу, стало трудно дышать. Процессор сковал страх.       Сон завершился.       В полном объеме ощутив все свое тело и восстановив контроль над движениями, избранник выпрямился. Он буквально вырвался из объятий легкого покрывала. Волосы распушились и прилипли к потному лбу. Легкие стали рьяно поглощать кислород. Образ почившего наставника все еще мелькал размытым пятном перед окулярами, дополняя темноту помещения. Оптимус приводит чувства в порядок и прячет лицо в ладонях, утирая пот.       «Кошмары?»       Вопрос со всех сторон разом атакует лидера автоботов. Он поднимает измученный взгляд в сторону соправителя. В черноте комнаты видны лишь очертания его рубиновых окуляр – пленительных и холодных. И Прайм рад их видеть. Каждый божий раз.       - Да. Просто сон.       - Из-за «сна» твоя Искра решила устроить световое шоу? Выглядело так, будто ты готов присоединиться к почившим Праймам. – и голос у Мегатрона спокойный, завораживающий. Он опускает взгляд обратно в планшет. – Процессор в процессоре в процессоре? Альфа Трион и его бредни?       - Я говорил во сне?       - Кричал. Угрожал расправой. – экран потух. Мегатрон выпрямился и расправил широкие плечи, похрустел позвоночником. В темноте были видны лишь его красивые и величественные очертания: напряженные мышцы, отточенный металл манипуляторов, угловатое лицо и пушистые волосы. – Нам стоит беспокоиться?       Перед тем, как начать свою пугающую тираду, Оптимус неуклюже встал с кровати. И пересел на чужую. Она теплая, собранная из большого количества подушек и одеял, нагретая электрической грелкой под матрасом и собственным телом владыки. Если его мертвецки-холодное тело вообще отдавало тепло. Пока разрешают, Оптимус мог вот так присесть рядом.       Он выдал все, как на духу, пусть и информации было не много. И о своем странном мастере, что с такой нелюбовью относился к Трансформерам. И к странному этому высказыванию: «Процессор в процессоре в процессоре». Каким жалким глава автоботов себя чувствовал, и как спокойно ему было в этот момент. И лорд слушал. Испускал едкие комментарии: «Альфа Трион решил сойти с ума после расправы?» и «Желать всем смерти – моя прерогатива.», и «Он тебя отругал за сломанную Матрицу?», но в целом слушал. Обе Искры освещали их комнату. Темная – проклятье Юникрона. Светлая – дар Праймуса.       Монолог резко оборвался. Оптимус продолжал сидеть вот так, вжимаясь в правителя десептиконов.       - Это просто сон? – глупо переспросил босс-бот.       - Кто знает. Звучит как какая-то бредня. Но ты так страстно хотел нас всех прикончить! – Мегатрон обнажил ряд острых дент.       - Не правда.       - Не правда. – легко «переобулся» тот. – Как будто ты способен убить хоть кого-нибудь, кто отличается от вехиконов. Идиот.       - Что на счет тебя? – слова лорда вдруг зажгли в Прайме охочий интерес. Он усмехнулся и поднял лицо на уровень лица десептикона. – Тебе все еще нравится смерть? – азартный Прайм еще более пугающий, чем строгий. – Все еще хочешь продолжать бессмысленные войны и подогревать внутренний конфликт?       - Не задавай вопросы, на которые не хочешь знать ответов.       - Хочу.       - Хочешь испортить наши не самые прочные взаимоотношения только чтобы угодить своей гордыне? – он приблизился поплотнее. Не улыбался, но улыбка читалась в его глазах. – Думаешь, тебе кто-нибудь поверит? Поверит в то, что я заключу перемирие и покончу с войной?       - Заключишь?       «Продолжай мечтать, Прайм.» сменилось на «Я подумаю над этим». Оптимус явно не ожидал такого поворота. Это не «нет». Это определенно что-то положительное, больше склоняющееся в «да»! На лице избранника расцвела легкая улыбка, глаза заблестели восторгом. Спокойствие. Надежда. Любовь.       «Я подумаю над этим.»       «Я подумаю над этим.»       «Я подумаю над этим!»       Прайм благодарственно выдохнул и ткнулся лбом в плечо повелителя. Обжигающее прикосновение. Чтобы более не питать самомнение вождя автоботов… ах да, вождя Трансформеров, Мегатрон выпрямился и вышел вон из спальни. Вот так и бывает – хочешь помочь, а по итогу тебя еще и прижимают к стенке! Что б он еще раз послушал завывания босс-бота. Что-то обещал ему.       Прайм проводил собеседника взглядом. Упал тяжелой головой в подушки, накрывшись горячим одеялом.       Он закрывает окуляры, выдыхает остатки самоконтроля, расслабляет суставы и конечности. Дыхание размеренное и тихое. Тяжелое одеяло давит на грудь. Свет Искры приглушается, чтобы не привлекать внимание чужих окуляр. Оптимус на автомате желает кому-то спокойной ночи и проваливается в царство Морфея. В его снах нет Альфа Триона. Десептиконов. Автоботов. Нет людей, генералов, агента Фоулера, криков и скандалов. В его снах нет Кибертрона и Земли. Нет Праймуса и Юникрона. Нет ни хорошего, ни плохого.       На утро он просыпается совсем рядом с лордом. Его тяжелое сопение слышится где-то у макушки. Холодная кожа прижимается к открытым участкам кожи соправителя. И все, вроде бы, хорошо.       

***

      Свет бесчисленных маленьких фонариков на кухне красил обстановку в «оптимистичные» цвета: лимонно-желтый холодильничек, нежно-розовые занавески, зеленые полотенца. Уютно. Уютные магнитики из сухих завтраков, сувенирные магниты из разных городов мира, наклейки в виде животных. Сковородки с испорченным покрытием. Специальные коробки под специи. Как однажды сказала мисс Дарби: «Теперь это похоже на привычный американский дом». Стоило… гордиться?       Поэтому Оптимус начал собрание прямо на кухне. Во время завтрака. Сразу после тарелки овсяных хлопьев, громких споров разрушителей, доклада Ультра Магнуса. «Говорю тебе, вокруг бездорожья стоит целая строительная бригада. Уверена, они поправляют полосу препятствий!», «Вы видели, сколько стоят медикаменты?! Пока есть деньги, надо пополнить каждую аптечку!» и «Как мы теперь будем без агента Фоулера? Он конечно был той еще занозой, но он всегда выручал нашу команду!»       Оптимус встал из-за стола и громко, строго обратился к собравшимся:       - Трансформеры, пришло время поговорить об очень серьезных вещах.       Компанейскую атмосферу как ветром сдуло. Каждый из членов команды оторвался от еды и поднял взгляд на лидера автоботов. Того, кто всегда знает, что делать. Мегатрон лишь лениво поднял голову. У него не было еды и не было никакого смысла приходить на завтрак, так какого Юникрона он вообще здесь делает?!       - Как вы все знаете, наша маленькая, но очень сильная команда столкнулась с трудностями. Как вам всем известно, власти Соединенных Штатов Америки и, в частности, их военные силы прекратили содействие Трансформерам. Для всех нас настало непростое время.       - А чем вообще занималась эта «военная единица»?! – вскрикнула Накадаи, перебивая тяжелую речь лидера. Разноцветные кукурузные колечки прилипли к ее подбородку.       - Пусть специальное агентство и не связывалось с нами напрямую, они выполняли огромную работу – скрывали существование Кибертрона и кибертронцев от глаз общественности. Подчищали видеоматериалы, скрывали энергоновые шахты и разбитые звездолеты, выводили людей из зон военных действий. Их заслуги я могу перечислять очень долго. – судя по голосу, Прайм был искренне благодарен каждому человеку по ту сторону экрана, что оказывал содействие автоботам.       - Не говоря еще о том, - вклинился в объяснение Ультра Магнус. – что они были нашими спонсорами.       Очередное напоминание о том, чего они все лишились. Радость и восторг померкли в зеленых глазах японки, и она снова накренилась над своим завтраком. Будут ли у них еще деньги на «Lucky Charms»?! Раф и Джек старались вообще не высовываться, «прячась» за бутылками молока и цветастыми коробками.       - Мегатрон, сколько у нас осталось средств?       - По самым оптимистичным соображениям Саундвейва, накоплений хватит на четыре месяца. –ответил ему владыка, заливая в себя глоток за глотком все больше воды. – Но мы в любой момент можем продать все акции и разрушить рынок.       - Ты берешь на себя обязательства за все финансовые нужды экипажа?       - Да.       Соправитель облегченно выдохнул. Судя по ощущениям, деньги – это та еще головная боль, и Оптимус тихо радовался, что теперь это не его проблема. Разумеется, он будет помогать Мегатрону во всех финансовых аспектах, - покупка, работа, вложения, продажи – но лишь косвенно влиять на положение вещей. Их будущее лишь на немного хуже прошлого.       - Спасибо.       - Оптимус Прайм, при всем уважении, - вмешался Ультра Магнус. – Денежные средства – не единственная проблема, которая коснулась Трансформеров. Без помощи агента Фоулера мы больше не имеем права работать на территории, населенной людьми. Это не безопасно для гражданских. Более того, с моей точки зрения нам небезопасно даже вступать с ними в контакт без надлежащего прикрытия, которое осуществлял взвод программистов. Мы все еще странно выглядим, нарушаем ряд законов на задании, используем внеземное оружие. В нашем арсенале есть кибертронские танки, протоформа, космический корабль десептиконов – Немезида…       - Которую обещали день на день отобрать. – оборвал встревоженную тираду Нокаут, скучающим взглядом исследующий этикетку на печенье.       - Правительственные агенты очень плохо справляются со своей работой. – добавил Джек, стараясь разбавить слишком уж мрачный тон публики. – Часть фотографий с автоботами и десептиконами все еще в сети. И люди… просто в них не верят! – словив на себе с десяток одновременно сонных и заинтересованных пар окуляр, мальчишка виновато улыбнулся. – В интернете полно самой безумной информации, начиная от НЛО и заканчивая лечебными камнями. Среди всего этого потока большая часть граждан сочтут вас просто… выдумкой!       - Да-а-а! Вы больше похожи на гиков, чем на межпланетных солдат. – поддержала боевой настрой друга Мико. – А что до техники…       - Трансформеры теперь не имеют никакого отношения к землянам. – лорд резво встал с места. Несчастный стул с грохотом упал на кафельный пол. Хах. Завести Мегатрона все еще несказанно просто. – Они более не дождутся от нас поддержки! Им не видать наших технологий. – он повернулся лицом к соправителю. – Если хоть один военный сунется на нашу базу…       - Ты уведомишь меня об этом, и я вежливо попрошу их покинуть территорию. – перебил его Прайм, ожидая очередной гневной кульминации.       Гнев его остался без ответа. Вождь вновь повернулся лицом к общественности.       - Только из-за того, что агентство разорвало с нами союз, мы не перестали быть правительственным секретом. Планы остаются прежними: мы – выполняем свою работу и ищем решение всеобщей проблемы, а они, хотят того или нет, будут прикрывать наши спины. Иначе их очеловеченный народ еще сильнее погрязнет в панике! – под конец пусть и агрессивной, но воодушевляющей речи часть команды радостно закивала головами, часть отнеслась к словам лорда скептически. Идея звучала логично, но не стоила неоправданного риска. – Генерал был предупрежден. Либо он за нас, либо против.       - Правильно! – Мико подняла кулак в потолок.       - Нет, неправильно, Мико! – грубо оборвал ее боевой дух Ультра Магнус и демонстративно ударил кружкой по столу. – Правительство Земли нам не враги. Они разорвали союз с нашей командой, но, уверен, на то были свои причины. Теперь мы нейтральные друг к другу организации, не выказывающие никакой агрессии. Я надеюсь, и десептиконы примут эту политику.       - Нет.       О чем можно было говорить с фиолетовым символом, если даже к своей команде они относятся с легким отторжением? Оптимус и не считал, что всея десептиконов переймет их линию поведения. Лидер поддержал Магнуса кивком головы.       - Мне хочется верить в слова Мегатрона о том, что военные находятся в вынужденном положении, но это не отменяет того факта, что мы должны изменить стратегию. – в момент голос босс-бота стал холодным и строгим, оповещающим остальных, что пришла пора серьезного разговора. – Я хочу, чтобы каждый услышал новый устав.       Автоботы навострили уши и аудиосенсоры; десептиконы вынужденно уставились на выступающего, не желая потом схлопотать от собственного лидера. Первое нововведение, которое сложно было назвать «нововведением»: в густонаселенных районах Трансформеры не ведут открытых военных действий. Понадеемся, что Пентагон справится и без них. Вступать в диалог с гражданами разрешено, но строго ограничено. И второе нововведение тоже не являлось прям «нововведением»: нельзя нарушать закон. Если полиция отберет ваши права на полтора года – значит у вас не будет прав полтора года. Придется смириться и оставить транспорт. Нокаута и Смоукскрина вот эта новость совсем не обрадовала, и они показательно состроили возмущенную гримасу. Даже осознавая, что зависят такие перемены далеко не от лидеров. Третье правило ввел уже Мегатрон: работайте над текущей проблемой! Больше нет генерала и его изощренных просьб, тяжелого чувства ответственности за Кибертронские нагромождения, равно как и за безопасность граждан. «Тебе пора подумать над своей командой, а не над безопасностью целого мира. Они все равно рано или поздно перебьют друг друга!» И четвертая, самая спорная реформа: Трансформеры имеют право на ту же информацию, что и Пентагон. А значит, взлом базы данных – разрешенное мероприятие.       И Прайм согласился. В ту же минуту. На удивление всем собравшимся.       - Мы сможем здраво распорядиться этими ресурсами.       - Регистрировать появление новых построек. Новых кораблей. Кто знает, быть может, даже новых кибертронцев. Все то, что Пентагон отчаянно пытается спрятать. То, от чего генералы отводят подозрения.       - Не злоупотребляй властью, Мегатрон. Все это делается исключительно для работы.       - Разумеется. – шипяще, сквозь сжатые дентопластины, проговорил лорд и склонился над хмурым личиком партнера. Оптимус деликатно толкнул его в грудь.       - Оптимус. – в разговор совсем тихо и незаметно вклинился Рэтчет. Так тихо, что его едва расслышали боты по соседству. Но не Прайм. Завидев невеселый взгляд рыжика, он повернулся к нему всем корпусом. Готов внимать каждому слову.       - Я тебя слушаю, друг мой.       - Мы ведем расследование в течение многих месяцев. Ни одна из улик не принесла должного результата. Химическая формула веществ. География местности. Изобретения, которые должны были стать первопричиной метаморфоза. Все это, спустя время, подвергается изменениям и больше не работает.       - К чему ты клонишь?       - Кто бы это с нами не сделал, он чертов гений. Я готов это признать! И что бы мы вместе с Шоквейвом не делали, мы не можем даже… начать. Кто знает, сколько еще продлится исследование. – автоботы со стороны перебивали доктора. Они пытались объяснить сей феномен по-своему: не хватает материала для изучения, не хватает данных, кто-то специально все портит. Может, это вообще все безумный план правительства?! Оставить десептиконов – их главную проблему, а вместе с тем и автоботов в таком виде. Рэтчет дождался окончания обсуждения и продолжил: - Я считаю, пора перейти к плану Б. Давно пора.       - Нейронный рефрактор.       - Чертежи у нас есть. Нокаут тоже. И терять нам больше нечего. – ученый пожал плечами. Гонщик, имя которого прозвучало в диалоге, ехидно улыбнулся.       - Рефрактор не тяжело собрать. Особенно учитывая то, что у нас под боком есть Немезида с ее прекрасными, кибертронскими технологиями. По приказу моего лорда, я приступлю к работе незамедлительно.       - Нам нужен не только рефрактор. – вновь громогласно ответил Оптимус. – Нам нужны корпуса для перемещения разума. Действующий процессор. Искра. Судя по словам Шоквейва, для создания работающего механизма требуется не только кибертроний, но и металлы, из которых были изготовлены Праймы.       - А для добычи металлов, - добавил Старскрим с улыбкой. – требуется космический мост.       - И координаты могилы Сентинела. – ласково подсказал лорд.       Ужас вспыхнул в окулярах Оптимуса. Они широко распахнулись, брови вздернулись. Ужас перешел в непонимание. Непонимание в злость.       - Во имя великих Искр, мы не можем использовать корпус одного из важнейших политических лидеров в своих целях! Это…       - Не гуманно? – перебил его партнер. В его глазах плясали черти, но лицо не выражало ни злости, ни раздражения. Только веселость и спокойствие, как будто он уже победил в этом поединке. – Аморально? Бесчестно? Да, Оптимус, все так и есть. И раз ты не желаешь марать свою святую Искру о столь безнравственные поступки, десептиконы возьмут на себя всю ответственность. Поверь, я с огромным удовольствием буду разбирать корпус Сентинела на маленькие кусочки. Если такового Шоквейву покажется мало, мы позаимствуем детали Амальгамуса.       - Думаешь, я соглашусь?       - Думаю, все остальные согласны с идеей. Все, кроме тебя.       Окружающие не спеши жаловать предложение лорда, но и открыто поддерживать Мегатрона не собирались. Все помнили инцидент с манипулятором Сентинела и тем, как к этому отнесся их чувствительный босс-бот. И Прайм прекрасно то осознавал. Он отвернулся от лица собеседника, но не желал заглядывать в лица своей команды.       - Возможно, сейчас Мегатрон прав. И ситуация требует радикального подхода. Все, кто согласен с его идеей, поднимите руки. Я не буду осуждать вашего решения и, тем более, переубеждать.       Манипулятор поднял Старскрим. Почти сразу. Шоквейв. Саундвейв. Нокаут. Предакинг. Десетиконы. Мегатрону не было смысла голосовать за собственную идею, но он все равно приподнял манипулятор, акцентируя внимания на том. А после манипулятор поднял Рэтчет. Уилджек. Арси. Мико. Большая часть команды. Балкхед бегал взволнованным взором по толпе, но не голосовал.       - Я считаю, все не так плохо. – прокомментировал ситуацию Смоукскрин. – Не так плохо, чтобы уничтожать святых.       - Я согласен с твоим убеждением, но… так как большая часть команды проголосовала за идею Мегатрона… - Прайм выпрямился и уверенным, безотлагательным тоном прикрикнул: - Так тому и быть. Нокаут соберет нейронный рефрактор. Мы отправимся на Кибертрон, чтобы забрать оттуда остатки Праймов. И подготовим все материалы для клонирования.       - Не переживай, Праймус все равно пустит тебя в кибертронский рай. – не мог не съязвить лорд. Он вышел вперед. – План на ближайшее время: обеспечить Нокаута и Шоквейва киберматерией. Найти земной мост. Расчленить погибших Праймов.       Из его уст это звучало… неправильно. Ужасно. И, с одной стороны, босс-бот понимал, что надо работать в интересах окружающих, а не только в интересах морали и этики. А с другой… Его не изменить. Его – Оптимуса Прайма – не изменило ни предательство старого друга, не бесчисленные смерти товарищей, ни война, ни Праймы, никто! Он позволит себе проиграть этот бой.       Лицо. Образ. Слова. Боль. Речи Альфа Триона врезались в процессор неожиданно и неприятно, вытягивая из реальности. Не по своей воле Прайм больше не мог концентрироваться на реальности. Не слышал окружающих. Пугающее ощущение сна сдавило весь его корпус.       Матрица никогда не общалась со своим обладателем. И единственный совет, который она могла дать: «Просто убей всех!» Это же имеет смысл! Это же так просто! Оптимус пытался выйти из забвения, прикладывал все усилия. Его сковала легкая паника. «Все, что ты знаешь, должно умереть! Все, кого ты знаешь, должны умереть!» - кричал голос Альфа Триона. А кричал ли сам Прайм? Он понадеялся, что бредни настигли только его процессор.       - Оптимус!       Отпустило босса также быстро, как и сковало. Ощущение продлилось пару секунд.       - Да?       - Идем. У нас много работы. – широкая спина грациозно обогнула членов команды и скрылась в главном зале. Вслед за Мегатроном поднялись Шоквейв и Саундвейв – его постоянная свита. Оптимус оббежал присутствующих коротким взглядом: не предложил ли его старый новый друг что-то еще более ужасное, нежели разбор служителей Праймуса? Но ничего подозрительного не заметил.       

***

      Давненько Фоулер не чувствовал себя таким… разбитым. Постоянные стычки с десептиконами, воспитание нерадивых автоботов, сокрытие материалов – все это стало частью его обыденности. Можно даже сказать «бытовуха». И теперь агент пасовал перед новыми секретными объектами секретного отдела секретной организации.       Коллеги встретили его безэмоциональным «Доброе утро, Билл» и «Видел последний концерт, посвященный Долли Партон?» и «Если температура повысится хотя бы на градус, я не буду выходить из бассейна!» Ничего, что выходило бы за рамки той самой «бытовухи», просто в стиле агентов Пентагона.       Мужчина поправил галстук и медленной поступью вошел в главный зал.       Обычно, здесь говорит только один человек – выступающий. И десятки лиц, что наблюдают за его докладом. Генерал Морган – мужчина солидного возраста с не менее солидной историей – часто перебивал докладчиков и нарушал порядок. Он поздоровался с Фоулером, даже не глянув в его сторону. Полковник Хьюз бодро улыбнулся Уильяму.       Сегодня не было выступающих. Только слушатели. Агент окинул взглядом собравшихся в попытках найти свою дорогую головную боль – генерала Брайса. Но его здесь не было.       - Билл, доброе утро. – неизвестно, чем занималась главная опора Америки, но они очень радостно отнеслись к появлению подчиненного. – Что привело вас сюда? Ваш ответный день по четвергам.       - Я бы хотел поговорить с генералом Брайсом.       - Разве тебе не сообщили еще на входе? Не пришло уведомление? – безызвестный майор глянул на собеседника, как на идиота, и грустно пояснил: - Брайс пропал прошлой ночью.       - Пропал?       - Иначе и не скажешь. Идем. – мужчина выпрямился и, попрощавшись с коллегами, вышел вон из-за стола. Раскиданные бумаги так и остались раскиданными бумагами. Не единого слова или пометки. Двое вышли из главного зала в шумный, насыщенный жизнью и информацией коридор. При виде очень важного человека часть агентов притихла. Часть как можно скорее ретировалась на рабочее место. – Генерал Брайс пропал после визита к автоботам. Никаких следов. Улик. Не нашли ни водителя, ни автомобиля. Его заместитель, Бейкер, собрал тридцать поисково-спасательных отрядов.       - Звучит ужасно. – и сей новость действительно ввела Билла в замешательство. Столь выдающемуся лицу очень и очень сложно пропасть с радаров сервера, даже покинь он Землю! Не обошлось ли… без вмешательства десептиконов?       - Ужасно вдвойне то, что наш программный центр выдвинул в адрес Сэма обвинение: велик шанс, что тот связался с организацией «МЕХ».       - Чего!? – все, что мог выпалить Фоулер в этот самый момент. До того абсурдно было обвинение. – Сэр, генерал Брайс входил в Совет, был главнокомандующим бесчисленного количества войск, в его попечительстве столько техники и территорий. Вы же не считаете, что он готов был променять все это на безумных сектантов, повернутых на Кибертроне? Это безрассудство!       - Вы забываетесь, агент.       - Прошу прощения. – тут же подостыл мужчина.       - Я разделяю твое беспокойство. Если информация подтвердится, большая часть войск бросится на его поиски. Мы окажемся в катастрофичном положении, если механоидам достанется хоть кусочек информации!       - Я понимаю.       - Да. Пока мы не найдем хотя бы останки нашего товарища, вы и ваш отдел входите в мое попечение. Это ясно, солдат? – не смотря на обстоятельства, этот военный все еще тепло и с душой относился к пропавшему. В предательство столь влиятельного человека верить не хотелось абсолютно.       - Есть, сэр. – они пересекли два проулка и один кабинет безопасности, прежде чем Фоулер смог снова открыть рот: - Так как я больше не работаю с автоботами, могу ли я уточнить о новой цели наблюдения?       Мужчина – все еще безымянный человек, имя которого запряталось в закромах разума Уильяма – сбавил шаг и удивленно оглядел работника.       - Не работаете с автоботами?       - Потому генерал и прибыл на базу. Оповестить автоботов, что они более не правительственный секрет, и чтобы я с ними попрощался. – признаться, замешательство не самого высокого чинна слегка выбешивало агента. Он и так с утра на нервах! Нельзя ли хоть немного интересоваться всем тем, что происходит в правительственной «коалиции»?! – Такое решение принял Совет.       - Вы явно встали сегодня не с той ноги, Билл. Выпейте кофе и возвращайтесь к Трансформерам.       - Но как же…       Театр одного актера и вышестоящему по званию не угодил. Тот встал столбом и суровым взглядом из-под насупленных густых бровей глянул на Фоулера.       - Уверяю тебя, у Совета и мыслей не было оставить автоботов без контроля. Особенно в нынешнее время, когда с Землей происходит настоящее архитектурное бедствие.       - Эта идея принадлежала генералу Брайсу.       - И я рад, что столь… нецелесообразные идеи он хранил при себе. – оппонент повернулся спиной к Биллу и пошел вперед. – Продолжайте свою работу, Фоулер.