About wandering the Earth

      Волнение – не самое подходящее описание. Скорее – верхушка айсберга. Чувства, выступившие испариной на человеческом лице; Носогубная складка – читай, как «мелолабиальная», читай как «морщины усталости» - острой тенью вспахивала щеки. Некогда мягкие очертания скул почернели от прямого искусственного освещения, как бы оттеняя голову. Фокусируясь на лице. Фоулер держал руки сжатыми на коленях, растирал мокрые ладони. Дышал через раз.       Лицо на экране говорило: «Мы не были готовы к столь скорому уходу Оптимуса. У нас банально не хватило времени для реализации запасного плана.». Оно много раз повторяло: «Тяжелые времена.» и «Это не конец». У лица по ту сторону экрана топорщатся лохматые брови, вьются черные усы. Такие густые и длинные, что губ не видно.       - Генерал, на данный момент команда Оптимуса Прайма пребывает в… моральном упадке. – афишируя чужой настрой, мужчина поднял взгляд и оценил вид собравшихся. Кто-то из автоботов согласно кивнул, кто-то не поднял взгляда от своей чашки. Собрание снова проходило на кухне. Но никто так и не приступил к трапезе.       - Уход Оптимуса Прайма – как удар под дых. Быть может, не для вас и не для всего человечества. И посему вы никогда не сможете адекватно взвесить эти потери. Но они достаточно весомы. – Уилл коротко улыбнулся и его, так называемая, «мелолабиальная» складка превратилась в уродливую борозду. И разгладилась. И снова поднялась. Задрожала. – Нам нужно время, чтобы вернуться к работе и нагнать упущенное время.       «Вы не правы, Уилл. – лицо по ту сторону накренилось над камерой, тело «расправилось». Генерал расставил руки. – Я прекрасно осознаю, сколько Оптимус вложил сил в помощь человечеству. Мы безмерно ему благодарны. Однако, его уход означает только то, что нам надо работать с удвоенной силой.»       - Вы правы. – ни мешкая ни секунды, согласился Фоулер.       «Кто теперь возглавит команду автоботов?»       - Ультра Магнус. – имя показалось генералу незнакомым, и агент поспешил дополнить информацию: - Он долгое время был заместителем Оптимуса и являлся командиром отряда Разрушителей. Отчет шестьдесят шесть. Я бы посоветовал вам ознакомиться.       «Я могу попросить Ультра Магнуса явиться в офис в ближайшее время?»       - Безусловно. – Уилл мотнул головой в сторону сидящего поодаль командира. Ультра Магнус замер в ожидании. Весь такой из себя большой, сильный, уверенный в себе автобот, Искра которого сжималась от дискомфорта и легкой паники. Внешне он выглядел как серьезная скала, но внутри… Собственно, Фоулер и не старался прочувствовать трансформера насквозь. – Но есть и хорошие новости. Несмотря на то, что прошло немного времени с момента разрушения Омега Замка и смерти Эрахниды, мы больше не засекали появления новых сооружений. Шанс того, что проблема решена – очень высок!       «На вашем месте, я бы не радовался так сильно. На все еще преследуют неразрешенные конфликты.»       - Разумеется, генерал…       «Поэтому, - резво перебил его главнокомандующий и откинулся на спинку стула. – Я прошу вас в ближайшее время ознакомиться с новым планом действий. А также сменой кодов безопасности.»       - Я ознакомлюсь с тем незамедлительно. – пообещал Фоулер.       Формальный разговор продолжается еще какое-то время – строгий, глухой, эхом отдающийся от высоких, стальных стен. Множественные взгляды съедали Фоулера со всех сторон. В гробовой тишине доносилась лишь речь генерала и довольное карканье Лазербика, активно подъедающего картошку фри с чужих тарелок. После столь же сухого прощания, Уильям с чувством захлопнул крышку ноутбука.       Грузное тело обмякло в кухонном пластиковом кресле, руки непроизвольно повисли, будто агента словесно застрелили. То, что не имело названия, веса и видимого объема, но казалось невыносимо тяжелым, спало с его плеч, даровав долгожданное освобождение. Он думал, его разжалуют. Думал, у генерала не будет другого выхода, кроме как начать уничтожение всего, что к Земле не имеет никакого отношения. Телефон громко уведомил обладателя о новом сообщении от начальства, но тот даже не шелохнулся. Не желал читать. Страшно даже представить, о каких "нововведения" говорил его начальник, и как это отразится на команде трансформеров. Насколько безопасен план для всего человечества!?       Мегатрон оборвал зрительный контакт с человеком и оглядел свою «морально истощенную» публику. Со стороны автоботов ожидаемо шел шлейф обреченности и негодования, но десептиконы… казалось, новость об уходе Оптимуса травмировала их также сильно, как и обладателей красного символа.       - Надеюсь, никто не придал значения поспешным решениям агента Фоулера. – грубо и громко отчеканил лорд. Никто не говорил. В полупустом помещении раздавалось рычащее эхо. Лазербик, почувствовав неладное, помчался обратно в объятья Саундвейва. – Теперь, когда бессменный лидер покинул свой пост, я готов перенять все полномочия генерала обеих армий.       - Ты?! – воодушевленно и зло ответил тому Смоукскрин. Ах, юнец отражал настоящий эмоциональный коктейль: и скорбь, и грусть, и ненависть, и злость, и… и… Он приподнялся на месте, всем видом бросая вызов сказанному. – Это шутка?       - Это последний приказ Оптимуса Прайма.       Очевидно, самый абсурдный и сомнительный. Даже Ультра Магнус, Искрой и корпусом преданный главе автоботской коалиции, предпочел бы скорее ослушаться приказа генерала, чем передать командование Мегатрону. Но тот человек, что сидел напротив и нервно теребил несчастный граненный стакан – больше не Мегатрон. Вернее… да, это по-прежнему лидер десептиконов, и процессор у него все такой же больной и злой, и Искра проклята, и его все также кличут «лордом десептиконов», но командир отчетливо видел разницу. То, что погибло и то, что существовало. Однако, оба этих Мегатрона, разобщенные во времени, наблюдали за происходящим гневно алыми окулярами.       - Он был на волоске от смерти! Уже смотрел в окуляры Праймуса. - всеобщее молчание пугало Рэтчета. Нет здесь ничего абсурднее слов главнокомандующего фиолетового символа. Автоботы должны сражаться на стороне Мегатрона?!       - Миллионы лет сражений бок о бок так и не научили тебя тому, что каждое слово Прайма имеет вес. – монотонно подчеркнул Мегатрон.       Он не злился. Не выказывал вообще никакого раздражения или ярости в сторону бунтаря, не считая того базового уровня агрессии, к которому окружающие привыкли. Выработанный иммунитет против яда. Манипуляторы беспокойно перемещаются то от стола к Искре, то от Искре к стакану с водой. То еще куда-то. Положение корпуса не менялось – одинаково косное. Читай как "незаинтересованное, безжизненное".       - Это смешно. – потерялся доктор.       - Это рационально. – вдруг дополнил скандал Шоквейв. – Взвешенное решение, учитывая опыт и личностные качества кибертронца.       - О каких личностных качествах идет речь?       - Большой опыт в-...       - Позвольте мне завершить бессмысленный конфликт самым гуманным из существующих методов, пока в процессор не пришли более жестокие идеи! Последний раз, так уж и быть, в честь ушедшего от нас избранника Праймуса, я предложу демократичное решение. - высокомерные, тяжелые слова оседали на аудиалах и неприятно вибрировали в груди. Это страх. Это смятение. Это беспокойство. Идея звучала, как "подачка" изголодавшихся зверям. - Либо вы работаете под моим командованием, либо добровольно покидаете команду. И вместе с тем базу. – взгляд резко переместился на детей. На серьезную Мико, чей мозг активно переваривал взрослые переживания. На испуганного Рафа, ожидающего перемен – еще не ясно, позитивных ли. Джек глядел на лидера десептиконов взрослым взглядом, готовый дать отпор. Он будет драться, если его прижать к полу. – Человеческие отпрыски не участвуют в голосовании.       Десептиконы подняли руки и манипуляторы. Почти сразу. Мегатрон проголосовал за себя. Старскрим гаденько ухмылялся, лицезрея посеянное зерно сомнения. Его господин даже не прилагал усилий! Просто лениво болтал себе красивые речи.       Руку поднял Ультра Магнус.       - Сэр? – Смоукскрин сверил неверующим взором начальство и закусил губу. – Да как же…       - Я сражался под командованием Оптимуса Прайма не одно тысячелетие, и точно знаю – если бы был хоть один повод для сомнений, он бы не избрал Мегатрона в качестве лидера автоботов. И я не верю, что скорое приближение смерти заставило его рассудок помутиться. – в доказательство своих слов он еще выше поднял манипулятор и нахмурился. – Как бы страшно сейчас не было, я верю, что это приведет нас к победе.       Подчинение десептиконам – это проигрыш, Ультра Магнус. Это поражение в войне. Арси подняла манипулятор, не поднимая глаз. Ее рука дрожала. Она самозабвенно насильственными путями принимала перемены, но робко надеялась, что это не приравняют к предательству. Руку поднял Балкхед. Бамблби оценивающе сверил лорда (которому было кристаллически наплевать на его юношеское мнение), обернулся к Нокауту и слегка успокоился. Для него «поднять руку» – не значит «принять новую власть». Для него «поднять руку» — значит «сгладить противостояние». Он все еще всей Искрой ненавидит лидера десептиконов, но это не значит, что нужно ненавидеть всех носителей инсигнии.       Смоукскрин поднял руку так, словно неведомая сила заставила его это сделать. И отвернулся от победителей.       Остались двое.       - Рэтчет? – Мегатрон, наконец, выпрямился. Опустил тяжелый манипулятор на подлокотник. Медик обернулся к каждому члену команды. Каждого мысленно изничтожил и побранил. Пока лик не встретился с лидером представления.       - Да иди ты на болт! Все вы! У вас последние нейронные сплетения проржавели?! Вы будете подчиняться этому Юникронову выродку? – ах, доктор не выбирал выражения. Уже морально готовясь к ликвидации, продолжал говорить. – Уж лучше я заржавею на свалке, чем буду подчиняться десептиконам! Неужели ситуация настолько ужасна, что…       - Ужасна. – перебил оппонента Ультра Магнус. – И ты…       - Нет! Вы все… - силы и надежда медленно покидала корпус Рэтчета. Да и смысл?! По нынешнему разгоряченному мнению доктора, раз если его команда согласилась на предложение Мегатрона – значит, у них не все в порядке с головой. В будущем он, скорее всего, пожалеет о сказанном и об обдуманном, но сейчас... Махнув на коллектив рукой, он обернулся и зашагал по направлению к спальне. В тайне он надеялся на выстрел. На то, что Мегатрон убьет его. Проявит дурной характер на всеобщее обозрение и напомнит окружающим, из какого металла собран. Но лорд потерял к рыжей бестии всякий интерес стоило тому высказать свое мнение.       - Уилджек? – Мегатрон отдал все внимание последнему автоботу.       - Мне все равно. – отмахнулся разрушитель. Крутанулся на носках ботинок и стремглав помчался за удаляющейся спиной партнера. Мужчина не питал иллюзий, что ему удастся переубедить Рэтчета, или хотя бы схитрить: «Давай присоединимся к десептиконам, чтобы не потерять крышу над головой. Мы можем уйти в любое время.» Его дорогой напарник, склонный к импульсивным, но морально верным решениям, непоколебим. Он, казалось, тяжелее всех переживал угасание Искры старого друга, но ни с кем сей переживания не разделял.       Мегатрон смотрел за уходом голубков вскользь – чтобы те не свернули ни к оружейному складу, ни к транспорту. Рэтчет – конфликтный автобот. Гладиатор посмеивался каждый раз, вспоминая то, с каким рвением тот старался его убить под действием синтетического энергона. Прайму бы столько рвения – война разрешилась бы еще на Кибертроне.       Когда главный протестант покинул помещение, мужчина поднялся. Меховая куртка скатилась с плеч хозяина, словно оголяя корпус. Следом за лордом поднялся и Фоулер.       - Если хоть один из вышестоящих узнает о смене власти, с меня шкуру живьем сдерут. И группу трансформеров расформируют. – прошипел мужчина, оправляя прилипший к телу костюм. Подмышки и спина взмокли, ткань приобрела темный оттенок. Неряшливый вид. – Надеюсь, ты это понимаешь.       - В глазах общественности роль лидера автоботов будет выполнять Ультра Магнус.       - Очень рад.       - Теперь, - повторно акцентировав внимание на своей персоне, поднял голос вождь Трансформеров. Команда не спускала с него глаз: кто с отвращением на лице, кто с восторгом. – по разрешению политической баталии, автоботы и десептиконы пришли к единому решению. Я перенимаю полномочия правителя Трансформеров.       - Без сомнений, наш господин. – лукаво, едва ли не ласково поддержал того Старскрим. – Все так, как и должно быть.

***

      Если бы его мысли имели физическую форму и структуру – они были бы вязким торфяным болотом. Черная субстанция. Ты погружаешься с головой, не особо стараясь выкарабкаться. Хватаешь себя за загривок и впечатываешь мордой в грязь, чтобы утонуть. Она заволакивает легкие, капли разносятся по альвеолам. Читай также «Обструкция верхних дыхательных путей», «Гипоксия». Рот заволакивает грязь. Грязь заволакивает кровь.       Рэтчет сидит на кровати с сумкой в руках, не пытаясь выбраться. Дышит рефлекторно, несмотря на застрявший нематериальный ком в горле. Мегатрон четко дал понять, что ему больше нечего делать на его территории. А все так благосклонно и спокойно с этим согласились. Похоронили Оптимуса. Трусы! Так забеспокоились об ответственности и движении конфликта, что легко согласились на условия условных победителей. Предатели! Даже изувеченный Бамблби. Стыдно даже признавать, но скорбные мысли о товарище не лидировали в его сознании, уступая место злобе. Неужели ему придется… прямо сейчас пойти и прикончить Мегатрона.       Он все еще ждал, что серебряный палач поднимется к нему. «Либо ты с нами, либо против нас!» По всем канонам и порядкам гладиатор должен подняться сюда незамедлительно и уничтожить бунтовщика!       - Хэй, Рыжик. – вместо долгожданного убийцы в комнату медленно пробирается Уилджек. Ему удается ненадолго вытащить партнера из густого омута. Медик дергается. Приподнимается и ставит сумку на кровать. – Куда ты?       - Подальше отсюда.       - Отдаешь базу десептиконам? – усмехнулся разрушитель и запрыгнул на кровать. На ней две подушки и одно большое одеяло. Два зарядных устройства возле кровати. И как бы далеко друг от друга они не засыпали, Уилджек обязательно поутру находил Рэтчета на себе. Придавленного всем телом.       - Нет, это вы отдали базу десептиконам.       - Это шутка. – попытался оправдаться Джеки. Он медленно достал из сумки медицинский халат и положил на край кровати. Следом Рэтчет положил в сумку первую аптечку. Читай как "Первая помощь при анафилактическом шоке".       - Шутка? Это все шутка для тебя?! Мегатрон только что официально и без усилий прибрал к манипуляторам власть над автоботами. Что произойдет, когда они перестанут быть ему полезны?! Что произойдет, воспротивься кто-то его воле?       - Я не думаю, что произойдет что-то плохое. – Уилджек легким движением руки скинул сумку на пол. Взял за руки рыжика, но тот резко оборвал контакт, словно его ударило током. – У десептиконов сейчас иные цели. Посмотри на Старскрима. На Нокаута! – Джеки обхватил свою рыжую, нервную партнершу за плечи и усадил на кровать рядом с собой. Слова рэкера немного отрезвили тонущий процессор. – Ты правда хочешь уйти? Оставить команду? Оставить меня?       - Почему-то в моей голове была четкая установка, что ты пойдешь со мной. Видимо, она такая же бредовая, как и предсмертные решения Оптимуса.       - Рэтчет.       Время замерло. Часы остановились. Вселенная сузилась до размеров их маленькой, общей комнатушки. Медик откинулся на плечо партнера, смотря куда-то в сторону двери. Обсуждал сам с собой свои же заскоки. Пока сильные руки Джеки выводили узоры на окаменевших плечах да забитых мышцах.       - Это не победа.       - Победа – не самое подходящее слово, но самое близкое по значению. Скажем так, Мегатрон добился своей цели, но ожидания себя не оправдали. Теперь нам всем остается молиться на скорейшее возвращение Прайма. – слова Джеки звучали так приятно убаюкивающе. Тихие, замедленные, но не лишенные свойственной им энергичности. – Ну или пока Мег не загнется от голода. Тогда вся власть перейдет Шоквейву.       - Даже не знаю, что хуже.       Оба автобота разразились ленивым, грустным смехом. Он утонул в растекающемся вареве. И что теперь? Вернуться к господину и сказать: "Я передумал, я хочу быть десептиконом." Скорее Солнце обратится в черную дыру, чем доктор скажет хотя бы половину предложения в лицо нового босса. "Я беру свои слова назад. Они были недостаточно креативными. Подумал и пришел с более обдуманными, оригинальными ругательствами в твой адрес." Теплые руки Джеки приятно успокаивали бунтарскую натуру.       - Поехали.       - Куда? - Рэтчет, минуту назад головый отправиться на ту сторону света, лишь бы подальше от врагов, удивленно вскинул брови.       - Подальше отсюда. Я видел неплохую забегаловку на окраине Джаспера. - он ухмыльнулся и поцеловал партнера в висок. - Да, это называется "побег от проблем". Но у тебя все равно нет варианта получше. - читай как "я хочу, чтобы ты успокоился на нейтральной территории, поел и принял взвешенное решение." Читай как "Я сам разберусь с Мегатроном."       - С тем сложно не согласиться. - улыбнулся рыжик.

***

      Территория мастерской принадлежала трем гениям: Рэтчету, Нокауту и Шоквейву, но в абсолютно разных пропорциях. И если Нокаут еще как-то отвоевывал свой стерильный, холодный, затемненный уголок, то доктор автоботов бросил все попытки еще с полгода назад. В отместку он забил их общую с Шоквейвом спальню медикаментами, инструментами и диагностической приблудой и больше никогда не возвращался в лабораторию.       Самая светлая Искра в четырех стенах – Бамблби. Абсолютно беззащитный, загнанный в черный угол автобот.       - Не испытывай моего терпения. Не шевелись! – Нокаут застыл над растленным телом парня, как злобный ученый из фильмов ужасов. Настоящий маньяк. Волосы, собранные в идеальную укладку еще с утра, растрепались. Пальцы нервно перебирали то содержимое банки, то содержимое чужой гортани, одинаково аккуратно и стремительно. – Больно?       «Н-…»       - Махни головой вниз – если да, и вбок – если нет. Мы это проходили. – за работой медик десептиконов был как нельзя сосредоточен и зол. Бамблби нервничал. Он не видел, что красноволосый гонщик делал с его голосовым модулем, но очень ярко это ощущал. Как перемещаются трубки, заменяющие сосуды. Как искрится проводка. Как активируется нейросплетение, подавая сигнал в пустоту. Партнер смахнул пот со лба и поднял руки.       В ладони оказался маленький, не больше спичечного коробка, прибор, весь покрытый проводами и магистралями. С барабанным натяжением по центру, откуда шла едва заметная вибрация.       - Можно смотреть, но не шевелиться! Это твой сломанный голосовой модуль. – Нокаут аккуратно убрал деталь в пустую банку и повернулся в противоположном направлении. – Рэтчет смог починить абсолютно все, кроме биомеханизма, отвечающего за калибровку сигнала. Да, устройство работает легко и просто. Но мы так и не изучили всю механику этой работы.       Медик повернулся обратно к немому собеседнику и воодушевленно, гордо поднял грудь колесом. Протянул ладонь с другим устройством. Мелодия, доносящаяся с агрегата, была тихой и красивой. Модуль светился. Модуль пел. Бамблби, очарованный предметом, приоткрыл рот и сглотнул.       - Будь я на твоем месте, я бы задал вопрос: Нокаут, а как бы смог клонировать биомеханизм, если для того требуется божественный металл. А я тебе отвечу. – красные окуляры лукаво осмотрели лицо пациента, наслаждаясь его робостью и потерей. Его удивлением и очарованием. – Я позаимствовал деталь у Оптимуса. Еще очень давно.       Раздался щелчок. Мелодия прекратилась. Модуль завибрировал в пазах, присоединяясь к хозяину.       - На самом деле, я бы завершил проект гораздо раньше, но… Мои несколько натянутые отношения с боссом сдвинули планы. Да, отношения с боссом и вышедшая «City Car Driving».       Когда биомеханизм окончательно «обустроился» внутри, Нокаут принялся запаивать защитные пластины. Зашивать кожу еще слишком рано. И, не смотря на удовлетворение процессом, радость на бондмейта и его скорейшее выздоровление, в Искре Нокаута все еще теплилась сильная смута. Страх. Предчувствие опасности. Когда главный босс команды узнает о его "маленьком хобби" и нерациональном использовании ресурсов, то... что будет? Чего ожидать?! Он ударит? Выгонит? А если выгонит, то куда? Автоботы и десептиконы теперь - вроде как - заодно.       Он наблюдал за тем, как гортань парня светилась и вибрировала. Вплоть до того момента, пока все не прекратилось.       Бамблби боялся издать звук. Он глянул на гения ошеломленными окулярами, приблизил руки к ране. В месте разреза кожа закаталась, как рукав кожаной куртки, щипала и колола. Голосовой модуль – скользкий и теплый – вымазан в крови.       - Но-ка-ут? – сказал Би, четко разграничивая слово по слогам. Ахнул. Привстал на локте. – Но-ка-а-а-ут!       - Ого, сработало. – усмехнулся тот, нисколько не сомневаясь в их общей «победе».       - Я мо-гу говорить! – разведчик сел. Голова закружилась. Скобы, сдерживающие плоть, посыпались вниз. Нокаут издал нечленораздельное бормотание и толкнул бота обратно на стол. – Я могу говорить. Эт-т-то мой голос. Мой голос! – не унимался пациент. Пока оставались силы, он кричал и смеялся, и восхищался тому, что его крики не напоминали попискивания игрушки. Он уже успел забыть о том, как звучал миллионы лет назад.       Окуляры пылали от волнения. Он размахивал руками, цепляясь за препятствия. Из шеи брызнула струйка крови – отошла магистраль. Скорее всего, она. Нокаут ласково цыкнул и принялся останавливать кровь.       - Это чу-до.       - Вообще-то это должен был быть пробный период. Посмотреть, как твой корпус работает в купе с устройством.       - Отлично работает! – воспротивился бот, как только учуял, что придется отдавать обратно модуль. – Нокаут, ты просто гений. – говоря это, разведчик чувствовал легкий укол вины перед не менее умным сокомандником. Сложно признавать, что ветренный, легкомысленный, молодой десептикон смог сделать то, чего не смог сделать их лучший полевой хирург. Но и тому быстро нашлось оправдание, усмиряющее негативные Искровые потоки. Рэтчет никогда не использовал детали избранника Праймуса, не занимался клонированием, не рисковал в работе. Старался не рисковать чужой жизнью. В условиях бесконечных, жестоких войн сложно сосредоточиться на науке.       - Я знаю, мой молодой друг. А теперь – замолчи. Я пытаюсь соединить два разобщенных участка.       Едва гонщик успел подключить питание, как сильная рука бота схватила его за шевелюру и прижала к себе. Бамблби резво и любовно прижался к губам Нокаута, проводя языком по ряду идеально ровных зубов. Ему ответили взаимностью. Партнер разомкнул челюсть, лизнув нижнюю губу парнишки. Поцелуй становился глубже и глубже. Читай как «французский поцелуй». Читай как «поцелуй душ». Вторую руку Бамблби положил на плечо, обтянутое белой тканью халата. Неудобная поза завлекала на продолжение. Пальцы скользнули меж ворот медицинского одеяния – к неприкрытой шее. И ниже-ниже, по ключицам к плечам.       Медик оторвался от партнера и тяжело вдохнул.       - Нокаут.       От стального, механического голоса мурашки пробежались от самого копчика вверх, к загривку, топорща волосы. Алый парень – алый теперь во всех физиологических местах – набрал полную грудь воздуха.       - О славься наш господин. Лорд Мегатрон. Да прибудет царствие твое. Да разнесется слава о тебе по всей вселенной. – закончив саркастично-злую «проповедь», он резко выпрямился и оправил топорщащийся халат. – Шоквейв, чего тебе надо?! Я занят.       - Совокупление с объектом своей расы не входит в перечень твоих обязанностей. – холодно ответил ученый. – Пробный процесс клонирования прошел успешно?       Утерев нитку слюны с подбородка, кон метнул пропитанный злобой взгляд на коллегу и выпрямился. Оправил полы халата. Растягивал тишину, надеясь, что одноглазый свалит.       - Все верно. Биомеханизм работает исправно. Но нам надо понаблюдать за процессом заживления.       - Я бы хотел сказать тебе пару ласковых, Шоквейв. – Бамблби аккуратно поднялся с места и свесил ноги со стола. Кроссовки были на том же самом месте, куда он их скинул. Кофта болталась на одном из сломанных изобретений, зацепившись за кабель. – Н-но ты понимал меня да-аже в тот период, когда мой голосовой мод-дуль был сломан. Это не так приятно.       - Ты записал внутренний код на носитель? – проигнорировав юношеский бунт, тот повернулся к Нокауту.       - Зачем?       - В случае скорой потери голосового модуля. – и пусть слова несли самый что ни есть негативный, даже угрожающий характер, Шоквейв произносил их с тем же равнодушием. – Риск того, что лорд захочет вырвать его повторно не равен нулю, учитывая его характер и поведение. Я не желаю потерять ценный информационный ресурс.       - В этом есть смысл. – отмахнулся красноволосый и игриво потрепал блондина по голове, усмиряя гнев. – Хотя, разве мы теперь ни в одной лодке? Надо ли Мегатрону поднимать смуту в такой момент? Против… своего солдата.       Щеки Бамблби зардели, брови свелись к переносице. На шее задрожал сосуд.       - Я н-не десептикон!       - Ты сделал свой выбор. – Шоквейв продолжал накалять атмосферу.       - В-выбор. Между тем, чтоб-бы отдать базу врагу и оста-аться одному. И-л-и между т-тем, чтобы остаться на базе. С автоботами. С дру-узьями. Я не десептикон. Я-я все еще выжид-даю момент, чтобы затушить темную И-искру Мегатрона.       - Но я думал… - Нокаут скривился и скрестил манипуляторы на груди.       - Прости, Н-нокаут.       - У нас был уговор! Я возвращаю тебе голосовой модуль, и мы регулируем все разногласия с лордом. Это же не сложно. – он всплеснул руками и отвернулся обратно к стеклянной банке со сломанным модулем. Лабораторных колб нужного размера не оказалось, и пришлось наводить раствор в банке из-под маринованных корнишонов. Устройство продолжало вибрировать, а вместе с ним вибрировал весь стеклянный сосуд. – Я не прошу тебя примкнуть к Мегатрону, но если вы не начнете хотя бы ровно дышать в одном помещении, у меня могут быть большие проблемы! Если ты не заметил, мы по разную сторону баррикад.       - Т-ты не так яро держишься за и-инсигнию. – подметил Би. – Никто из вас.       - Таковы десептиконы. Верно, Шоквейв? – оппонент пожал плечами и кивнул в сторону коллеги.       - Умозаключение Нокаута логично, но лишено ясности. На более развернутый ответ потребуется время. Я считаю нецелесообразным тратить его на вас. – мужчина повернулся спиной к слушателям и зашагал к мониторам. Заниматься своим любимым вычислительным хаосом. – Благодарю за предоставленный ресурс, Нокаут.       - Пользуйся на здоровье. – саркастично ответил красноволосый. Он аккуратно стянул с плеч халат, сложил по линии шва и небрежно бросил в сторону. – Посиди здесь, Би, я принесу жесткий диск! - даже не взглянув в сторону разведчика, он стремглав вышел из помещения и показательно хлопнул дверью, да так, что завибрировали крепления.       - Шоквейв. – встревоженный и пристыженный, Бамблби сполз со стола и подтянул к ногам кроссовки. Ситуация настолько патовая, что ему потребовалось мнение одного из самых жестоких десептиконов? Что ему вообще пришло в голову трогать ученого по такому вопросу? – Разве я не прав? Я до-олжен изменить свое мнение о вашей инсигнии даже если я этого не хочу!? – за такими вопросами следовало бы обратиться к Арси или Смоукскрину, но Би этого не сделал. Одна из причин: он уже заранее знал ответ на поставленный вопрос.       - Я не желаю тратить время на анализ субъективных действий автобота. Во многом, потому что алгоритм решения имеет большое количество переменных, не связанных с инсигнией. – он повернулся к собеседнику всем телом. – Хочу лишь подвернуть, что твои негативные планы в адрес лорда в данный временной промежуток касаются моей работы. Неблагоприятный расклад.       - Ч-чего?       - Мегатрон нужен мне живым. Я советую тебе отложить планы по свержению правителя на тот период, когда проект подойдет к концу.       - Какой еще проект?       На том Шоквейв прервал диспут и сложил манипуляторы на клавиатуре. Пальцы забегали по бесшумным клавишам. На экране появлялись неопознанные сине-зеленые символы, так напоминающие привычную базу данных автоботов. Би оставил таинственного десептикона в одиночестве и побрел в сторону выхода в поисках Нокаута.

***

      «Сэр, здесь нельзя курить.»       Дым – бесформенное, бестелесное, беспорядочное существо – идеально дополнял аутентичный вид палаты. Абсолютно белая комната. Плитка аккуратной мозаикой наслаивается на пол. Холодный свет поблескивает на металлических инструментах, многочисленных баночках, пластиковых контейнерах. Все чисто. Помещение пропитано запахом хлорки. Ни Мегатрон, ни его сигареты, ни само его существование – беспорядочное и скверное – не подходят внешнему облику больничной палаты. По центру стоит кровать с приподнятым головным концом. Ее окружают инфузоматы, аппараты искусственного кровообращения, аппараты искусственной вентиляции легких, бесконечные провода, трубки, пакеты, шприцы, лекарства…       Тельце Оптимуса, укутанное в переплетение проводов, выглядело как музейный экспонат. Как то, к чему нельзя прикасаться.       Мегатрон выпустил из истерзанного рта очередной всплеск дыма и сжал недокуренную сигару в манипуляторах. Закинул в ближайший мусорный пакет. Читать как «Отходы класса В». Немолодой, широкоплечий мужчина в темно-синей хирургичке, в выглаженном белом халате будто ожидал окончание «трапезы». Он злился. О том, что курить в палате нельзя, он говорил ни единожды, но еще сильнее его злило то, что он не в праве ничего изменить.       - Картер. – коротко поприветствовал его лорд.       - Грозный. – ответил взаимностью человек.       - Как обстоят дела сегодня, доктор?       Реаниматолог достал свою маленькую папку, пробежался глазками по тексту. «Состояние Оптимуса Прайма с положительной динамикой…» - они повторяли это каждый праймусов день, все трое. Положительная динамика врачей и властителя десептиконов сильно разнилась. «Пятые сутки после постановки ЭКМО. Снизили поток с семи до пяти. Судя по кислотно-основному состоянию, лактат снижается с пятнадцати до девяти без подключения фильтрации. Маркеры воспаления также с положительной динамикой. Нам удалось подобрать антибиотикотерапию…» — вот что такое положительная динамика! Для Мегатрона положительная динамика – это если бы Прайм сел. Встал с этой чертовой кровати. Да просто открыл окуляры! Вот что такое «положительная динамика»!       - Нам удалось выполнить ангиографию, учитывая то, что у этого пациента неестественная анатомия сосудов. На наше счастье, спазмированных участков не обнаружено. Как и затромбированных.       - Почему он не просыпается? – вопрос куда интереснее бесконечного, бессмысленного медицинского монолога.       - Оптимус Прайм находится в коме, сэр. Его сознание угнетено. Несмотря на это, его организм продолжает работу.       - Проблемы с процессором?       - Вы имеете ввиду головной мозг? По данным КТ никаких очаговых изменений нет. После трансфузии четырех литров крови, кровообращение нормализовалось. Возможно, длительная ишемия…       Они как будто специально это делают – разговаривают на непонятном, доступном только им языке. Делают из тебя идиота! В какой-то момент Мегатрон прекратил словесный поток коротким и внятным: «Заткнись!». Тишина приятнее хриплого, уставшего голоса Картера, но она не давала ответов. Цифры на мониторе. Подписи на инфузоматах. Листы на прикроватном столике. Это не его территория, и Мегатрона сей факт нещадно злил.       - Поймите нас правильно, мистер Грозный. Мы впервые видим человека с такой анатомией. У него нет сердца. Объем легких в полтора раза меньше человеческих. Структура сосудов – это отдельная история. Нам приходится работать с непознанным материалом.       - Потому что он не человек.       - Да, я заметил.       Оправдание Картера нисколько не убавили пессимистичного настроя мужчины. Но и агрессии браться неоткуда. Хотя казалось бы… В мире есть три бесконечные вещи: глупость, вселенная и злость, которую Мегатрон откуда-то да черпает. Но не сегодня. Не сейчас. Не этот период. Не этот месяц.       - Вы тоже не человек, мистер Грозный?       - Не человек.       На том стоило закончить. Вождь фиолетовой инсигнии и так чувствовал, что наговорил много лишнего, надеясь выведать у этой человеческой особи немного больше информации. Хоть какую-то надежду на то, что они смогут поднять Прайма.       Искры нет. В Искровой камере сменили защитное стекло, восстановили подачу энергии, но она по-прежнему пустовала. То, что поддерживало работоспособность корпуса, больше не являлось Праймом. И имело ли оно смысл существовать?       Мегатрон обвел взглядом переплетение мониторов, дренажей, электродов и подумал, насколько Оптимус сейчас беззащитен перед судьбой. Лорд может выключить всю эту бандуру и стать полноправным «убийцей Праймов». Автоботы уже принадлежали ему. Под манипулятором – Омега Замок, две беззащитные планетки, огромное количество топлива, а корпуса… что ж, это меньшая их проблема. Гладиатор мог отключить подачу кислорода, выйти из палаты и доложить своей маленькой армии, что Прайм не справился с судьбой.       Но он этого не сделал. Он вообще не знал, что делать. О чем думать. Свои потребности и желания лорд заталкивал глубоко внутрь, не в силах смириться с поражением. Читать как: "Я не хочу верить в то, что ты мне нужен.", "Я не хочу от тебя зависеть", "Я хочу, чтобы ты вернулся." Оно пытается выкарабкаться из подсознания и заполнить собой весь процессор, но хозяин не мог того допустить. Он все еще генерал! Целый мир, невинный и хрупкий, под его манипуляторами.       Спустя пару часов в палату вернулся мед персонал с Картером во главе. Они аккуратно и тихо доложили: «Время посещения закончилось. Прошу, покиньте помещение.» Если бы вождь хотел просидеть здесь всю ночь, все утро, весь день – никто бы его не остановил. Ни один врач или мед сестра. Но он не хотел. Мегатрон с затаенным удовлетворением покидал больницу. Склеп последнего из Праймов.       На входе разнеслось пресловутое: «Сэр, здесь нельзя курить.» Гладиатор затянулся и запросил у Саундвейва земной мост.