About wandering the Earth

      После исповеди Шоквейва правила игры изменились. Не было больше смысла соблюдать вымышленное законодательство вымышленной страны, беспокоиться об обнаружении и скорой расправе со стороны властей Соединенных штатов Америки. Не было смысла печься за безопасность граждан. Граждан, которых он ненавидел. Годы, проведенные бок о бок с вражеской инсигнией и их белковыми отпрысками не прибавили в Искре гладиатора ни капли филантропии. Наоборот, он еще сильнее возненавидел сей ошибку природы. Творения Юникрона.       Мегатрон медленно переступил порог больницы. Было уже за полночь. Охранник на входе предпринял попытку остановить незваного гостя, за что в ту же секунду получил выстрел лазерным залпом в заплывшее лицо. В упор. Его кожа, мышцы, кости должны были превратиться в мясное пюре и растечься по бетонной стенке, но ничего подобного не произошло! Тело в форменной темно-синей одежде рухнуло на пол и рассыпалось в прах, не оставив после себя ни следа.       «Крис? Что там происходит?» - из палаты вынырнуло лицо мед сестры, немного сонное и взъерошенное. Лорд даже особо не целился, но ему удалось пробить одним выстрелом человеческую грудную клетку, прятанную за лабораторным халатом. Несмотря на то, что его жертвы не оставляли после себя ни капли крови, он все равно тихо и молчаливо ликовал от своей безнаказанности.       Все так, как и должно быть. Он вернулся в свою стихию.       Ночью в стенах медицинского учреждения не так много персонала. Они слышали выстрелы, доносящиеся с нижних этажей, а возможно даже крики коллег, но никто из них не вызвал полиции. Никто не нажал на кнопку сигнализации. И Мегатрон мог продолжать свои злодеяния до той поры, пока в больнице не останется никого, кроме него, Оптимуса Прайма и Праймуса, будь он неладен! Белый коридорный свет холодом овевал покрывала в палатах, медицинские аппараты, плитку на стенах, и лишь залпы энергетических потоков рассекали стерильный мир. Уходил час. Уходил второй. Гладиатор мог проводить зачистку до рассвета.       Могло показаться, что он забыл о своей первостепенной задаче, утонув в сладострастном насилии, но нет. Нет, он прекрасно помнил о своем горячо любимом партнере, перевязанном проводами и электродами, и больше всего на свете мечтал вырвать его из плена Смерти, просто…       Хотелось сбросить немного напряжения. Самыми извращенными путями.       И вот в медицинском учреждении остались трое. Лорд неспешно, как вор, пробрался в реанимационную палату. Оптимус Прайм – его Оптимус Прайм! – по-прежнему лежал там, прикрытый чистыми белыми простынями. Грудная клетка размеренно поднималась и опускалась в такт дыханию. Бледная белая кожа светилась. Лицо не выражало ничего, кроме спокойствия. Равнодушия. Лорд обошел кровать со всех сторон, не спуская взгляда с пациента, и по коже пробегала легкая дрожь.       Он хочет его спасти. Он готов возложить к ногам Праймуса все, что у него есть, чтобы этот кусок металла поднялся с кровати. Что угодно! Вождь не позволял себе прикасаться к корпусу избранника, но в глубине Искры уже впивался в его ледяную кожу когтями, прижимая Искровую камеру к своей. Вот так, чтобы стекло дребезжало и Искровые потоки, заметив друг друга, испускали мурлычущую статику. Не важно, что последует за этим действом, если Оптимус выживет.       В его силах это совершить, надо просто вложить в действия идею.       Он мог материализовать где-нибудь в помещении психо-кортикальное соединение, но для полноценного его использования требовались внутренние порты внутри черепной коробки. И третий участник действия, кто бы вернул лорда в реальный нереальный мир.       Он мог рассечь себе вены, лечь рядом и ждать состояния «на грани жизни и смерти», чтобы его Искра нашла путь к Искре Праймуса, но она туда не попадет. Она попадет к Юникрону, которого здесь нет.       Юникрона здесь нет.       Гладиатор осел на близ стоящей кровати и еще раз оглядел постройки вокруг автобота. Капельницы, инффузоматы, аппарат ИВЛ. В процессоре загорелась рисковая идея. Когда-то она разрушила мирное существование лидера десептиконов. Теперь она могла разрушить святыню Кибертрона.       Но ведь здесь нет Юникрона, верно?       А значит, нет того черного бога, который может проклясть безупречную Искру избранника Праймуса. Все, что есть вокруг – это ненастоящий мир. В настоящем они – кибертронцы – лежат на холодной земле под влиянием психо-кортикального порта, или в разделочных мастерских механоидов, или на секретной правительственной базе. Мегатрон далеко от Оптимуса, а Оптимус далеко от Мегатрона. Он ничего ему не сделает.       Мужчина достал из ящика шприц. Игра с первого раза попала в вену. Алая кровь с прожилками злой фиолетовой материи наполняла пластиковую тару. По образу и подобию остальных лекарственных препаратов, лорд вставил шприц в пустой инффузомат и подключил тот к телу Прайма.       Его кровь медленно перетекала в корпус главы автоботов.       Либо они смогут наладить контакт в бессознательном оффлайн-режиме, либо Оптимус поднимется террорконом и разорвет его во сне. Оба варианта по-своему хороши. Мегатрон подкатил к кровати партнера вторую. Лег. Постельное белье пропахло антисептиком, дешевым порошком и свежестью. Он мягко обхватил ладонь Оптимуса, и мнимые разряды тока пробежались по сосудам. Затрепетала темная Искра.       Он очень быстро ушел в оффлайн-режим.       

***

      Расстилающаяся пред окулярами панорама будоражила Искру, да так, что невольно из запертой Искровой камеры вырывались раскаты энергии.       Сочетание черного, необъятного простора, в котором, казалось, заблудились планеты и звезды, с белым, испускающим свечение коридором, расстилающимся под сервоприводами. Больше всего они напоминали пустые, обесточенные магистрали внутри ог-ром-но-го трансформера! Окуляры жгло от яркого света. Процессор медленно привыкал к масштабам иллюзии: в нем нет кислорода, нет тепла, нет звуков и запахов. Место, должное вызывать спокойствие, вызывает только… панику? «Паника» - не самое подходящее слово, особенно для того, кто уже давно не испытывал подобных чвств.       Мегатрон опускает взгляд вниз и внимательно осматривает манипуляторы. Манипуляторы! Многотонный корпус, собранный из третьесортных деталей, брони и идеально слаженных биомеханизмов. Лорд чувствует себя невероятно тяжелым. Широкие плечи пришпиливают к невидимому полу, один из манипуляторов – тот, в который впаяна плазменная пушка – явно перевешивает вторую конечность. Это смешно. Как можно в столь короткий срок отвыкнуть от родного корпуса? Видит Праймус, и как же приятно к нему вернуться! В каждый шаг вложены усилия сотен микросхем да отлаженная работа тысяч деталей. Он чувствует это! Чувствует, как шарниры тянут на себя сочленения, как струится по магистралям энергон, как вентиляция дребезжит за массивной грудной клеткой, гоняя несуществующий кислород. Прямо в его организм впаяно оружие, убившее миллионы. Но вскоре и та радость поутихла, оставив на своем месте пустоту.       Недолго думая и, честно, вообще не соображая над дальнейшими действиями, глава десептиконов сделал первые нерешительные шаги. Пол витиеватого сооружения по ощущениям состоял из стекла, но при соприкосновении сервоприводов с гладкой, холодной поверхностью это стекло… Оно растворялось! Мегатрон попытался позвать Оптимуса, но возглас застрял где-то на уровне голосового модуля.       Это не космос. Не Бездна. Не бесконечная чернота. Это корпус их создателя. Мегатрон никогда здесь не был, но помнил каждую деталь внутри громадины. Идеально спаянные между собой металлические пластины. Пустые энергетические ячейки. Нейросенсорные пути, тончайшей линией опутывающие корпус.       Кибертронцы слагали об этом месте предания и легенды, и называли его «Магистралью». Подобно тому, как магистрали питают Искровую камеру ботов и конов энергоном, так «Магистрали» питали Искровую камеру Праймуса жизнями почивших его созданий. А еще шли легенды о том, что на последнем пути в Искру Праймуса весь функционал проносится перед окулярами. Начиная от активации и заканчивая дезактивацией. Мегатрон не видел вокруг себя ничего, кроме стен, поворотов и черноты. Но ничего страшного, он и без того прекрасно помнит каждый момент своего существования. Сам воспроизведет. Сам обдумает. Сам порадуется за себя и сам себя осудит. Но это все потом, а сейчас важно найти Прайма.       А может, памятные моменты не терзают его процессор, потому что он не туда идет? Потому что его Искра не может вернуться ко Всеискре? Или потому что здесь рассеялись фантазии лидера автоботов?       За очередным поворотом его ждал Праймус.       Опять же, ни сам Мегатрон, ни кто либо из ныне существующих автоботов и десептиконов ни разу не видели Создателя. Образ Белого бога менялся от датапада к датападу, от одного иллюстрации к другой. Кто-то говорил, что Праймус – брат-близнец Юникрона, только чистый и светлый. А кто-то – что он напоминает многотонного механоида с мягкими чертами и крыльями за спиной. Особая группа искусствоведов путалась в показаниях и сравнивала образ святого с образом Альфа Триона… почему-то. Мегатрон никогда не думал о том, как выглядел бы Праймус при жизни, посему и не мог четко заверить, что фигура перед ним – Он.       Самым выгодным решением было мирно разойтись. Но путь к Искре только один, и этот старик преграждает ему дорогу.       - Отойди! – рыкнул вождь и махнул манипулятором. Окуляры белого бога внимательно изучали гостя.       Мегатрон хотел было поднять на оппонента оружие, но вовремя заметил, что плазменная пушка пропала. Манипулятор стал легче на пару тонн. Меч? Нет. Он мог бы представить, что у него есть ракетница или резак, но ничто из вышеперечисленного так и не появилось в ладонях.       Или воображение Оптимуса было настолько сильным, что Мегатрон не мог его победить. Или… это и не воображение вовсе.       «D16?» - подал голос мех.       Гладиатор в удивлении распахнул окуляры и сжал кулаки.       - Я не собираюсь играть в эти игры. Я пришел за Оптимусом Праймом! Где он? Ты знаешь об этом!? – голосовой модуль ломало от беспокойства.       «Да.» - также медленно ответил мех.       - Ты Праймус?       «Да.»       - Ты Праймус, созданный воображением Оптимуса Прайма?       «Ты задаешь слишком много глупых вопросов. - мягко подтрунивало над ним божество. А потом снова добавило, накаляя атмосферу: - D16.»       - Да будет тебе известно! Мое имя – Мегатрон. Я генерал армии десептиконов. Тот, о ком ты говоришь, остался в глубоком прошлом. – лорд сам не понимал, почему что-то доказывает Белому Богу, который не факт еще, что существует. Но что-то в его процессоре так и кричало: «Нет, это он! Праймус! Ты настолько высокомерен, чтобы выказывать столько неуважение своему Создателю?!» О да, настолько. – Мне нет до тебя никакого дела. Я пришел за Оптимусом.       «Я знаю.»       Праймус ушел вперед. Его образ будто сливался с лабиринтом вокруг. Это измерение без контрастов. Ты либо черен, как черна пустота, либо бел, как бел Белый Бог. Лорд еще раз оглядел себя со стороны. Его корпус цвета грязного серебра, побитый существованием и войной. Фиолетовая протоформа выглядывала из слоев брони, не менее маранная.       Не успел вождь сделать и пары шагов, как перед ним поднялась Всеискра.       Свет изобличал окружавшую ее защитным куполом Искровую камеру. Она была настолько огромной, что лорд не мог охватить ее взглядом. Искра испускала вспышки, что волной отражались от стен. К тому месту шло много "Магистралей", и в каждой из них гладиатор видел белые вспышки. Искры стремятся к своему отцу? Странно, что нигде нет магистралей, ведущих обратно. А значит, не появляется во Вселенной новых кибертронцев. Колодец пуст. Его собственная Искра сжалась внутри камеры. Он это чувствовал. Энергии стало не хватать.       Все это стало пустым и не важным, когда перед окулярами Мегатрон заметил его.       Оптимус Прайм сидел на импровизированном Праймусом полу. Он и… красные окуляры схватились за фигуру подле Избранника. В голосовом модуле задержался полу-всхлип, полу-стон. Рядом с его партнером сидел Орион Пакс. Таким, каким его помнил генерал десептиконов. Таким же маленьким, хрупким и угловатым, в красных оттенках. Чистый и юный, с той же лучезарной улыбкой, адресованной его более усовершенствованной версии. Орион стал той единственной причиной, по которой Мегатрон не подлетел к Прайму в ту же секунду и не задушил в объятьях.       Неверие и нежелание сковало процессор. Оба бота его не замечали, или не хотели замечать, но и сам Мегатрон не решался подойти ближе.       «Идем?»       Праймус застыл подле него. Мегатрон не сдвинулся с места.       Надо очень быстро забрать Оптимуса отсюда. Рассказать о том, как нереален мир вокруг. Как ловко их обставили изобретения десептиконов. Какой путь их процессору пришлось пройти, чтобы справиться с ненавистью и остановить войну. Есть выход еще проще – схватить Оптимуса за манипулятор и увести отсюда. Он не станет сопротивляться, если Мегатрон не будет агрессировать. «Пожалуйста, пойдем.» - так надо сказать и уйти. Проснуться, но уже вдвоем.       «Идем?» - повторно обратился к нему Праймус.       Стоило Мегатрону сделать пару шагов вперед - этого хватило, чтобы привлечь внимание оппонентов. На лице Ориона, в его нежно голубых окулярах, застыло легкое изумление. На фейсплейте Прайма – настоящий ужас.       - Мегатрон?!       Вскрик разнес тишину. Даже Искра Праймуса в такт чужому беспокойству испустила всполох света и лизнула металлическую обшивку. Он резко поднялся. Сие святое место волшебным образом очистило корпус почившего автобота от шрамов и сколов, от следов войны и вечных межфракционных терзаний. Да он будто только что с завода! Невероятно красив и напуган.       Он глядел на серебряного воина, как на саму Смерть. Тремор овладел его манипуляторами, но тремор тот вызван совсем не счастьем долгожданной встречи. Собрав волю в кулак, Прайм сделал шаг назад.       - Ты погиб?!       - Я… - о нет, опять Оптимус все испортил. – Я рад тебя видеть.       Мегатрон за пару шагов преодолел условное расстояние между ними и обнял чужой корпус настолько сильно, что затрещали шарниры. Заостренный подбородок упал на плечо автобота, когти впились в полированные красные пластины. Он такой теплый! Искровая камера спрятана за слоями металла, но вождь знал – там бьется живая нежная Искра. Совсем как у Праймуса. Недолго погодя, Оптимус обмяк и ответно обнял партнера, приложив шлем к серебряным плечам. Орион, оставшийся без внимания, с интересом наблюдал за парочкой.       - Ты…       - Нет. – надо забирать Оптимуса и валить отсюда. Как можно быстрее. – Пошли отсюда.       - Куда?       Хотелось сказать: «Домой». Но до дома им еще очень и очень далеко.       - На базу.       Прайм вдруг попытался отстраниться. Лорд позволил тому свершиться. Он нехотя разомкнул контакт, но все еще держал манипуляторы в своих, не давая и шанса тому свалить. Его встретил серьезный, грустный взгляд из-под темных надбровных щитков.       - Мегатрон, это – дезактивация. Отсюда нет выхода.       - Пошли покажу! – вдох-выдох. Зашелестела вентиляционная система. Грудные пластины приподнимались в такт дыханию. С чего бы начать? – Оптимус, как бы странно это не звучало, тебе придется поверить мне. Хочешь – в самый последний раз поверь. Хочешь, я поклянусь собственной головой, что это правда! Ты не погиб. Это не Искра Праймуса. Здесь нет никого, кроме нас. – гладиатор даже не удостоил Пакса взглядом. – Нам надо вернуться, чтобы все исправить.       - Что?       Раз, два, три… И все по новой!       - Всего этого не существует! Мы находимся в "психо-кортикальном порту". Все два года мы играли по навязанным правилам симуляции, пока она не привела к твоей смерти. И раскаянию Шоквейва. Но раз я все еще могу говорить с тобой, значит ты не вылетел из лобби и можешь вернуться обратно.       - Мегатрон, о чем ты говоришь? – Оптимус сделал шаг назад и разорвал контакт. Он мало того, что озадачен – нет! Он осуждал вождя десептиконов за сказанный бред, более напоминающий издевку, и не скрывал этого. – Это не… Я оставил тебе обе наших армии в надежде, что мы сможем вернуть Кибертрону светлое будущее, но ты решил дезактивироваться следом за мной?!       - Мы можем привести его к светлому будущему вдвоем, если ты пойдешь за мной. – десептикон терпеливо давал партнеру подстроиться под то, что сейчас истинно. Он даже не злился на него! Нет. Его Искровая камера продолжала трепетать от счастья и удовольствия, как у какого-то сентиментального юнлинга от одного того факта, что Оптимус жив и здоров. - Ты все это придумал. Давай, Оптимус, крути шестеренки в своей голове. Если бы я дезактивировался, меня бы здесь не было. Я бы ушел к Юникрону. Мы бы не разговаривали сейчас. Ты не мог бы меня касаться. Искры, попавшие к Праймусу, не имеют физических оболочек. Да и не Праймус это! Условность. Условность нашей веры!       Зачем он распинается перед ним? Схватить и увести подальше отсюда. Когда Оптимус вернется в свою белковую оболочку, он не будет злиться. Он хочет вернуться домой. Это так?       - Тебе ничего не стоит взять меня за руку и уйти отсюда. Прямо сейчас. Если я ошибаюсь – мы не сможем пересечь Магистраль и вернемся к Искре Праймуса. И умрем, хорошо. Дезактивируемся вдвоем! Но если я прав – мы вернемся на базу. Твое белковое, человеческое тело поднимется с кровати. А потом мы решим остальные проблемы по мере поступления.       Лазурные окуляры партнера наблюдали за эмоциями Мегатрона, аудиалы считывали тревогу в голосе. Бот протянул манипулятор и нежно, неспеша обвил ладонь собеседника. Провел большим пальцам по грубо спаянным шрамам и выступающим шарнирам. Они стрекотали и смещались, едва стоило к ним прикоснуться. Под пластинами расстилались магистрали с темно-фиолетовым, мерцающим энергоном.       - Или ты не хочешь идти?       Вместо ответа Оптимус снова отпустил его.       - Присядь, пожалуйста.       - Оптимус, идем на базу. – насколько жалобно звучали его просьбы. Просто ужас.       Глава автоботской коалиции осел обратно на пол. Мегатрон пораскинул процессором, что сейчас на Земле глубокая ночь и что они могут позволить себе задержаться на границе жизни и смерти чуть подольше. Опасность миновала. Механоидов больше нет в системе. Пусть Оптимус Прайм выскажет ему все, что думает, и они мирно уйдут из Искровой камеры Праймуса. Вдвоем.       Гладиатор осел на край платформы и свесил сервопривод с края. Попытался принять удобное положение в столь неудобной оболочке! Сколько времени ему потребуется, чтобы заново к ней привыкнуть? Смирившись с сложно устроенной броней и проиграв собственной физиологии, он прижал один из сервоприводов к груди и сложил на него манипуляторы. Неудобно кололи острые участки. Разболелось колено.       - Как ты сюда попал? – начал собеседник.       Мегатрон бы предпочел на том закончить.       - Ввел в твои магистрали темный энергон.       Спокойствие Оптимуса сменилось на сложно скрываемое раздражение.       - Но я все еще здесь.       - В этом мире нет того, к кому моя и теперь уже твоя Искра попадет после дезактивации. Я бесконечно рад тому факту. – лорд чувствовал себя некомфортно в затянутых паузах. Казалось, лучше говорить хоть что-то, чем дать Оптимусу шанс интерпретировать все на свое усмотрение. Он всегда все воспринимал как-то некорректно! – Здесь нет Юникрона.       - Куда же он мог запропаститься?       - Да его никогда здесь и не было! – гладиатор пожал плечами. – Быть может, коллективного разума не хватило, чтобы его создать. А может, он и не нужен этому миру. Механоиды в него не верят. Моей веры явно мало, чтобы поднять одно огромное божество. Моему процессору не выгодны постоянные нападки со стороны проклятой нечисти.       - Юникрон... тревожил твой рассудок?       - Вне "психо-кортикального порта" - да. Если Матрица редко болтает с обладателем, то Юникрон со своими последователями трепется постоянно. Когда мы ушли в оффлайн-режим и все наши процессоры соединились на одном виртуальном поле, Юникрон оставил свои тщетные попытки до меня добраться.       - Ты... снова несешь околесицу.       Они оба замолкли. Не смотря на все слова оппонента, Мегатрон уже ощущал себя победителем. Какая разница, что сейчас скажет Прайм, если у него есть все шансы вытащить его? Время шло. Его партнер, казалось, сейчас находится в абсолютном трансе и ведет неслышимые переговоры с потусторонними сущностями, которые сам же и придумал. И генерал позволит тому произойти.       То, куда он собирается его вернуть – холодное и мрачное место. Кибертрон сейчас напоминает безжизненный астероид, коих много раскидано во вселенной. Он покрыт тонким слоем тел их товарищей и врагов. Разрушенными городами. Руинами забытой цивилизации. В этом мире надо решать проблемы, продолжать упорную борьбу, отстраивать политику, экономику, культуру, медицину практически с нуля. Этот мир – как очень длинная полоса препятствий. Настолько длинная, что тебе уже все равно на приз. Тебе лишь бы сойти.       Мегатрон не чувствует ни стыда, ни вины за произошедшее. Так было нужно! Десептиконы, равно как и весь низший класс, нуждался в перевороте, а политики и власти только подкрепляли ненависть в Искрах рабочих. Они заслужили переворот.       Возможно, не такой масштабный.       Возмо-о-о-ожно, все можно было бы решить другим путем. Просто у них не было сил, желания и времени его искать.       Все разрешилось так глупо и невинно. Надо было еще пару тысяч лет назад провернуть похожий сценарий.       Надо было дать Оптимусу шанс высказаться.       Мегатрон медленно переводит взгляд с Искры Праймуса на Оптимуса, мечтая столкнуться с ним окулярами, но тот и не смотрел в его сторону. Затуманенная волшебством Создателя оптика устремлялась в его белоснежное нутро, чистое настолько, насколько может быть чистым свет. Он так хотел бы уйти туда. Присоединиться ко Всеискре. Нужна ему любовь тирана и диктатора? Восстановление планеты? Тяжелая ноша греха, который он на себя и нацепил? Ответственность за обе фракции, потому что он, к сожалению, единственно существующий Прайм на данный момент.       - Прости меня.       Оптимус медленно, не отрываясь от диалога с Богом, повернул фейсплейт к собеседнику. Озадачено потупил взор. «Раскаяние» - не самое подходящее слово, потому что в Искре лорда всея десептиконов не было никакого раскаяния перед миром за свершенное. Только перед одним единственным кибертронцем, чью жизнь он разрушил до самого основания. В попытках собрать слова в предложения его голосовой модуль подрагивал. Алые окуляры бегали то к Оптимусу, то к Паксу. То обратно к Оптимусу.       - Что?       - Вопреки твоим мечтам и стремлениям к тому, чтобы я раскаялся перед миром за свои слова и поступки, и вернулся на тропу света, я не сделаю этого. Я никогда и не стоял на этой «тропе», и не пытался решать проблемы мирным путем. Я считал и… я считал, что это не имеет смысла. Кибертрону нужна была революция.       Кивок в ответ. Прайм и не сомневался в сказанном.       - Я прошу у тебя прощения. За то, что оставался нем ко всем твоим попыткам. За то, что втянул тебя в этот… бесконечный кошмар.       «Прости, что я уничтожил наш дом.»       «Прости, что ни разу не дал тебе даже шанса решить все мирным путем и переговорами. Я не желал тебя слушать. Я был глубоко сокрушен твоим предательством.»       «Прости, что назвал тебя предателем.»       «Прости, что из-за меня тебе пришлось держать под своей защитой оба мира. Ты мог их бросить, но ты не бросил. Ты же Прайм!»       «Прости, что никогда тебе не верил.»       Мегатрон не сказал ни слова с момента своего извинения, но Оптимус Прайм все это слышал и осознавал. Будто сам Белый Бог изобличал своих спарков в обмане. Он прочистил воколайзер и глубоко провентилировал перед очередной речью, но бот перебил его:       - Я прощаю тебя. – короткая, горькая улыбка коснулась его фейсплейта. Это не правда. Это не прощение. Это как… «Если тебе станет от этого легче, то ладно, ты прощен.» Прайм не умел врать, и он неумело солгал.       Мегатрон бы тоже себя не простил.       - Я могу взять на себя ответственность за восстановление Кибертрона и поднять обе фракции с колен. Не исключаю и того факта, что являюсь не самым лучшим правителем для новой цивилизации, и что диктатура не приведет в дальнейшем ни к чему хорошему. Она требовалась для войны, а не для... Там, "мира во всем мире". На пост политиков выйдут другие лица после того, как мы реконструируем этот самый «пост». По-настоящему чистые и достойные правители нового света. Найдем какого-нибудь более молодого Ориона Пакса и не сокрушенного миром Мегатронуса. – красные окуляры затуманены. Картинка размывается. Он просыпается?! – Ты можешь покоиться с миром, Оптимус Прайм. Обрести покой в Искре Праймуса. Ты это заслужил. Когда-нибудь ты все равно вернешься в наш мир в образе какого-нибудь… архивариуса? Библиотекаря? Полицейского? Шахтера? Не важно. Я узнаю твою Искру из тысячи.       Собеседник зачарованно слушал. И ему тоже становилось тоскливо от обещаний главы десептиконов. Так грустно, что хотелось по-человечески плакать.       - Проблема остается в том, что это не Искра Праймуса. Что ты умер не по-настоящему. И тебе придется, хочешь ты того или нет, вернуться в свой огромный механизированный корпус и дальше нести ответственность за автоботов. И править планетой, о которой ты мог только мечтать. Ты не в силах умереть самостоятельно. Я не в силах тебя убить. – лорд робко улыбнулся и прикрыл улыбку когтями, как бы извиняясь и за это. – Никак не получается.       Бот придвинулся поближе к партнеру и обхватил его шершавые манипуляторы. Заглянул прямо в красные окуляры.       - Почему? – и улыбнулся в ответ. Вырывал остатки Искры.       - Потому что я люблю тебя? – признаваться в своих эмоциях очень сложно. И Мегатрон не до конца готов был принять очевидное. – Так говорят белковые. Будь мы на Кибертроне, я бы сказал, что…       - Я тоже люблю тебя.       Они целовались перед окулярами Праймуса. Едва слова слетели с губ автобота, Мегатрон прильнул к его лицу. Старался не кусаться, не биться, а вот так… мягко и немного опьяненно касаться его губами. Когтистый манипулятор лег на чужую талию, прижимая к себе. Контакт вышел короткий, но закрепляющий. Лорд не верил, что Оптимус простил его. Но верил, что тот его взаимно любит.       - На Кибертроне, - продолжил он. – я бы сказал, что хочу покоя и безопасности для твоей Искры. Рядом со мной нет ни покоя, ни безопасности. Рядом со мной только разрушение и боль. И ты имеешь право… и я даже буду рад тому, если ты окажется в том месте, где тебе будет спокойно.       - Ты мне врешь.       Оставаться одному страшно. Но, видит Праймус, он переживет одиночество.       - Мне было бы спокойнее, если бы ты остался рядом. Если бы была какая-то вселенская защита от того, что я делаю с этой самой вселенной. Но это мои желания, и они удовлетворяют только мои потребности.       Оптимус медленно отстранился и отсел. Отвернулся. В его окулярах отражался свет Всеискры, делая стеклянные линзы пустыми и блеклыми, как у слепцов. Лорд повернулся в том же направлении, но Создатель оставался к нему нем.       - Дай мне время попрощаться.       - Попрощаться? – с кем?! С кем, божественный дурак, ты должен попрощаться?!       - Я вернусь, Мегатрон. Обещаю. Но мне нужно попрощаться с Праймусом перед отбытием.       - Он не настоящий. – настоятельно напомнил гладиатор.       - Хочешь что-нибудь ему передать?       - Хочу послать его на болт. Он очень плохой Создатель.       Удивление и одновременно с тем умиление коснулось фейсплейта Прайма. Он кивнул. Кивнул и замер в одной позе, повернувшись всем корпусом ко Всеискре. Мегатрон поднялся с места. Он вернется. А может и нет. Если не вернется, гладиатор больше не будет так экспериментировать.       Стоило только возникнуть мысли: «И как мне отсюда выбраться?», как картина перед окулярами начала меркнуть. Терять очертания. Оптимус Прайм слился деталями и оттенками со Всеискрой. Многотонный металл корпуса разлетелся, оставив после себя мясную оболочку в пару десятков килограмм.       Когда лорд проснулся, в глаза ударил яркий белый свет медицинских ламп. Совсем не святой лик Создателя, и не его "офигеть какая добрая и светлая Искра". Аудиалы улавливали попискивание приборов. Под спиной – мягкий матрас, а в манипуляторе холодная рука партнера. Скоро он вернется к ним, и все будет хорошо.       - Получилось? – встревоженно задал вопрос Рэтчет, выныривая с того угла помещения. Гладиатор медленно сел. Затрещали суставы.       - Да.       - Ты его видел?       - Он вернется. Немного позже.       Автоботский медик кивнул, облегченно выдохнул и попросил Саундвейва активировать земной мост.