«Во мне этот огонь повторяется»

Во мне весь этот огонь повторяется, во мне ничто не погасло и не забыто, моя любовь питается твоей любовью, возлюбленный, и пока ты жив, он будет в твоих руках не покидая моего. П. Неруда

***

Он отпускает слуг, прежде чем открыть двери Зала. Хорошо знакомый скрип дерева под его пальцами, двери поддаются под его руками, открывая большой зал, освещенный свечами и согретый гобеленами. Зрелище приветствуется и знакомо, почти так же, как человек, развалившийся на своем троне. -Ziry sets va ñuha dēmalion - зовет Люка, чувствуя, как улыбка появляется в уголках его губ, когда он входит в Зал. - ziry ēdrugon isse ñuha bey se ipradagon ñuha havor . Он останавливается у подножия лестницы, его лицо поднято вверх среди огней свечей. -Ziry geptot nyke naejot kipagon isse vīlībāzma mērī . Он знает, что играет с огнем, и он не разочарован. Быстрее, чем он может отреагировать, его дядя развернулся с трона и сократил расстояние между ними. Его пальцы сжимают подбородок Люцериса, сила оставляет синяки, по-собственнически. Люк натыкается на их захват, прижимаясь к сильной груди Эймонда. -Тебе не следовало идти в бой в одиночку. - Рычит Эймонд, касаясь губами уха. - Ты никогда не должен идти туда, где меня нет. Он никогда не уйдет, эта тьма, за все эти годы и зрелость смягчили сердце Эймонда Таргариена. Люцерис давно признался себе, что наслаждается этими синяками и удовольствием, которые приносит ему его дядя. Может быть, это и не здорово, быть так сильно связанным, но он научился мало заботиться о здоровье. Их любовь безрассудна, рождена бурей, скреплена ненавистью, и Люк отчаянно жаждет ее, всегда, даже когда он изворачивается, чтобы заманить монстра в его же ловушку. -Это был просто рейд: пираты, с которыми сталкиваются наши корабли, идущие на запад. Они не представляли угрозы ни для меня, ни для Вермитора. Он чувствует, как его дядя рычит под его руками. -Это не имеет значения. Ты идешь, куда я говорю, ты остаешься там, где остаюсь я. Люцерис дрожит, когда рука, схватившая его за подбородок, наклоняет его голову вверх, теплые карие глаза встречаются с одиноким фиолетовым глазом. -От тебя пахнет огнем. Огонь и кровь. Люк улыбается. Он знает, что делает. -Тогда чего же ты ждешь, дядя?

***

Они назвали это Танцем драконов, войной, которой никогда не было. Шторм остановил его на месте. Люк все еще просыпается с кошмарами, о зубах Вхагара и крови Арракса, разбрызгивающихся вокруг него. Он упал, выброшен из седла и отброшен обратно в бурю. Когда приходят кошмары, он обнаруживает, что единственное, что дает ему утешение, - это те же руки, которые поймали его тогда, вытащили его из бури с силой, рожденной гордостью и отчаянием. Он все еще цепляется за них, а они цепляются за него. Для них дарить любовь и причинять боль, значит идти рука об руку. Эймонд уложил его прямо там, в Зале, на ступеньках к Трону из плавника, прежде чем отнести его в покои, только для того, чтобы начать всё среди мягких мехов. Люк должен был протестовать, должен был заранее принять ванну, знает, что постель нужно будет поменять, но он не может заставить себя противиться Эймонду. -Где твой разум, мой Свет? Я тебе надоел? Вопрос звучит так резко, что Люк откидывает голову назад, испытывая мучительное удовольствие, сжигающее его тело. -Раньше ты так сильно возмущался тем, что ты второй сын, - он тяжело дышит, губы ищут губы Эймонда, как жаждущий человек ищет воду, - Но посмотри на нас сейчас. Здесь, мы вместе, на свободе, в то время как Джейс и Эйгон пойманы в ловушку своим долгом в Королевской гавани. -Разве ты не желаешь занять их место? Будущее место твоего брата на Железном троне? Люк закрывает глаза. -А ты? Изменение позиции происходит внезапно. Люк обнаруживает, что уткнулся лицом в меха, его спина выгнута дугой, колени упираются в матрас. Он кричит, когда Эймонд проскальзывает обратно внутрь, жестокий и восхитительный, прижимая их тела плечом к бедру. -У меня есть то, что я хочу, - рычит Эймонд, его толчки не замедляются, когда он впивается зубами в уязвимую кожу шеи Люка. Его руки скользят вверх по бедрам Люка, наклоняя его вверх, ближе, глубже, и внезапно равновесие Люка нарушается, когда Эймонд хватает его за руки, вытягивая их перед собой. Их пальцы переплетаются на мехах, и Люк знает, чего хочет Эймонд, что он ищет. Кольцо с сапфиром на его среднем пальце отражает свет свечей, поблескивая в свете камина. Он носит его везде, в постели и в бою, небольшая поблажка, которая привела к появлению множества новых мозолей на его ладони. Его поставили перед фактом, к шоку их семьям и ужасу Семерых, чтобы мир узнал, кому принадлежит Люцерис. Принадлежащий и оскверненный. -Не уезжай от меня, - шепчет Эймонд низким горловым шепотом, - Ни один трон не стоит того, чтобы потерять тебя. И тебе некуда идти. -Я никуда не хочу уходить, - дышит Люк, легко, как шторм, и правдиво, как волна прилива, - Просто дай мне увидеть тебя. Дай мне увидеть тебя, Эймонд... Как всегда, он получает свое желание, их руки все еще переплетены, и его спина снова в мехах, мерцание сапфира на его пальце соответствует блеску сапфирового глаза.