Тебе всегда будет плевать?

Тихие и непроизвольные стоны смешались с мольбами. Мольбами прекратить, а последнее, что успел сказать Харучиё перед тем как на коже стало ощущаться резкое покалывание было уже надоевшее для Рана слово "нет". На ключице красовался укус, своеобразная метка от старшего, которая показывала, что нижний уже занят, что он желанный и любимый. Ухмылка Асмодея не сползала с лица, вместо этого лишь наблюдала за тем как слёзы текли по щекам, капельки крови текли от ключицы к груди. - Ран.. Пожалуйста.. Не надо.. - Как будто с нотой отчаяния произнёс Санзу, но в голове крутился вопрос. Почему? Почему он противится своим желаниям? Он желает Хайтани не меньше, чем тот его. - Я не хочу.. Нет.. Слёзы.. Прекратились? Обнажённый Хару лежал на кровати, его шея и плечи были усеяны укусами. Укусами, которые жгли кожу, которых Санзу не желал видеть, он не желал выставлять их на показ, ему не хотелось что бы кто-то видел это. Но разве есть выбор? В миг возле уха раздался приятный для слуха шёпот, шёпот, который больше походил на мурчание самодовольного кота. "Если я увижу, что ты замазываешь ибо ж скрываешь отметины, я тебя запру в своей квартире, свяжу и ты будешь медленно подыхать от своей ебучей ломки. Ты меня услышал, сладкий?", - вместе с этими словами Хайтани прошёлся языком по мочке уха, поднимаясь чуть выше. "Мне.. Мне не нравиться.. Прекрати.." - промямлил нижний в губы Рана, когда тот от ушка плавно перебрался к его лицу пытаясь поцеловать. Руки блуждали по телу, лаская буквально везде, внутреннюю сторону бёдер, соски, шею, уши, живот и самое сокровенное от чего Харучиё вздрагивал с каждым разом всё больше и произносил стоны всё громче, что заводило старшего, порождая дикое желание отбросить сюсюканье и трахнуть прям так. Такого беззащитного, связанного, заплаканного, молящего прекратить, отрицающего своё вожделение. -Ложь. Тебе нравиться. Ты наслаждаешься, но не говоришь этого, отрицая своё желание.- Сказал старший отстраняясь от губ Хару и выпрямляясь, буквально смотря на него с высока. - Ты лгун. И наркоман. Между двумя последними фразами, Ран выдержал паузу, будто специально отделяя их и давая время подумать над смыслом каждой. Бездонные голубые глаза перестали источать слёзы, лишь задумчивый и одновременно пустой взгляд рассматривал черты лица парня, который явно не хотел долго задерживаться на одном моменте. Открыв прикроватную тумбочку Ран по хозяйски, будто уже на перёд знал где и что лежит, взял оттуда гель-смазку так, что это не попалось на глаза голубоглазого. Нежное довольное мурлыканье, опять обрушилось над ушком, как казалось Харучиё, звонким приказом. "Почему ты молчишь? Харучиё, я тебя не узнаю. Где тот Хару, который язвит на право и налево? М..? Отвечай." - произнёс Ран явно ожидая исполнения его полу просьбы, полу приказа. - Я.. Мне нечего тебе ответить, Хайтани. - Наконец собравшись с силами произнёс Акаши, ожидая конца такого позорного, для него, разговора. "Просто признай очевидное. Вот и всё.", -хриплый голос сказал быстро и чётко, после чего приказным тоном выпалил следующую фразу, от которой Харучиё впал в некий ступор, - "Растяни себя сам." Сказать, что это сильно ошарашило парня, ну нет, скорее он ожидал такого проявления событий, он смирился что ли с происходящим. Отдаваясь моменту, но всё ещё немного сковываясь, моменты прошлого уже не всплывали в голове, поскольку пришло осознание, что сейчас перед ним тот, кого он желал довольно долгое время, тот из-за которого он подсел на наркотики, пичкая себя ими ради одной цели. Забыться. Ран неспешно потянулся к верёвкам развязывая их и давая Хару больше свободы действий. Приглушённый удар. Рядом с его телом уже лежала только что прилетевшая бутыль гель-смазки. Глаза обоих уже были "залиты" похотью, слов совсем не нужно было, что бы старший Хайтани понял всё, глаза розоволосого говорили сами за себя.. Он находился в некой невесомости, но та постепенно уходила приводя в реальность своего хозяина. Руки сами, будто машинально, потянулись открывать гель. Один рывок и младший уже лежал на животе поднимая зад, таким образом открывая больший, лучший вид для Рана. Неугомонные похотливые ладони ласкали собственное тело только в местах приносящих неистовое наслаждение. Немного лубриканта стекало меж ягодиц, лёгкая прохлада пробежалась по коже и со рта вырвался долгожданный стон наслаждения, как только внутрь «зашёл» один палец, Акаши ощущал на себе сосредоточенный взгляд явно наблюдающий с интересом. На заднем плане послышался звук пряжки ремня и в следующее мгновенье расстёгивающейся ширинки и тихие стоны вперемешку с неким мурчанием довольного кота, который наблюдал как внутрь «заходит» второй, а следом и третий пальцы. Стоны Рана доносились до ушей в такт с движением пальцев внутри младшего и его стонами, который становились по мере возможности всё громче. Слова и угрозы старшего уже забылись, в голове лишь туман от желания и похоти. Терпение походу заканчивалось у обоих, оно и видно. Харучиё буквально извивался, показывая всем своим видом, что не может просто терпеть и ждать пока тот налюбуется. - Ран.. Я хочу, чт.. – фраза так и не было договорена, вместо этого послышался приглушённый шлепок, а за ним громкий стон. Лежащие на бёдрах ладони сделали рывок, насаживая парня на член и срывая с губ сладкий, протяжный, желанный полу стон, полу крик. Услада для ушей. Хайтани накрыло волной возбуждения окончательно ещё в самом начале, но терпение закончилось только сейчас, он делал резкие и глубокие точки, чем с каждым разом засаживал всё глубже, ловя эйфорию от сжимающего его член Харучиё. Резко и регулярно меняющийся темп толчков мучал Санзу, то доводя до пика удовольствия, то обрывая наслаждение. Уголки губ приподнялись, показывая самодовольную, Хайтани будто бы нравилось смотреть на то, как мучается нижний, вкушая смену его эмоций. - Что такое, Хару-чан? – Остановившись, но не выходя из Харучиё хихикнул Ран. -Пидор.. - прорычал Санзу, которого не устраивало такое развитие событий. Вместо слов Хайтани лишь наклонился и уверенно произнёс слова, которые заставили возненавидеть сложившуюся ситуацию. -Скажи мне, чутко и ясно, что бы я понял с первого раза, чего ты хочешь. - Лицо не выражало ни каких эмоций, лишь похоть и циничность, обычное состояние. - Ты садист, Хайтани. Тебе нравиться наблюдать за мученьями других? - Парень явно хотел сказать что-то ещё, но немного не успел, на его ягодицы обрушился удар, который сорвал с губ стон, протяжный, сладкий. - Немного не о том думаешь, Хару-чан. - Ухмылка, безразличие и похоть ужасная смесь, которая доминировала над Харучиё ожидая ответа. - Хайтани, трахни меня уже. - С этими словами Санзу начал сам двигать бёдрами, показывая всем своим видом, что не намерен останавливаться на самом волнующем и будоражащем моменте. Это были именно те слова, которых ждал Ран, внятные, чёткие, прямолинейные, без увиливания. Именно ему и нравилось в голубоглазом, он не умеет увиливать или врать, когда чего-то желает в момент времени поддаваясь искушению. На встречу движениям младшего последовал резкий и грубый толчок, старший вошёл до основания за один раз давая голосу Харучиё вновь показаться. В этот раз парень не стал медлить или же менять темп, крышу сорвало у обоих, хотелось достигнуть того самого желанного пика, достигнуть разрядки. Самые последние толчки сопровождались тяжёлым дыханием с обоих сторон, момент, оба парня кончают и падают на кровать дабы отдышаться. Ран обнимает «возлюбленного» за талию лишь ближе прижимая к себе и в очередной раз шепча на ухо, но уже как-то разочаровано, с ноткой хитрости и жалости. «Тебе всегда будет плевать?»,-Харучиё услышал вопрос, но решил его проигнорировать, за что почувствовал как его руку завели за спину, опять, но уже не с той начальной целью, а с всё тем же вопросом. - Харучиё, я опять повторю вопрос. Тебе всегда будет плевать? Ну же, будь умничкой, я не хочу ломать тебе кости. Уж больно не выгодно. – улыбка дьявола красовалась на лице, не сползая, черти прыгали в голове, прокручивая одну лишь мысль. «Он такой беззащитный, вывихнуть ему конечности и забрать с собой…», но ведь Ран в подсознании хотел сделать парня счастливым, без насилия, делиться заботой. Молчание. Крик. Боль. Мольбы прекратить. Ран довольствовался тем, что он сделал, лишь улыбаясь чертям в своей голове и наблюдая за гримасой боли на лице Акаши. Вывихнуть кисть правой руки даже не сказав ни слова, безжалостно, так мог только Хайтани, его не заботило то, как ощущает это человек, его заботило лишь то, что это заслуженно, что он хочет удовлетворить жажду крови. - Скажи мне, Хару, почему ты не слушаешь меня? Ты сомневаешься в сказанных мною словах? Так может мне вывихнуть вторую кисть? М? – С этими словами Ран принялся вправлять вывих, казалось, что ещё пару минут и на крики Санзу сбегутся соседи. - Я не хочу отвечать на твой вопрос! Мне противно, уёбок! Мне. Противен. Ты! – Разделяя слова в последней фразе Акаши уже срывался на крик, ему было плевать на положение в котором он оказался, парень буквально был во власти старшего, бери и делай что хочешь. Дальше Санзу не мог что либо сказать, слова застряли в горле не продвигаясь, он чувствовал как его волосы обвили вокруг руки, а дальше тянущая боль. Хайтани тащил его в ванну. Внезапно парень почувствовал ещё более сильную боль в висках, а потом уже холодный душ, который пробирал его до мозга костей. По коже пробежались мурашки. Фразы, мол «Мне холодно.», «Остановись.» не останавливали, Рана, он лишь наблюдал как тот ёжиться и перебирает весь свой матершиный словарь, как тот сидел в ванной в позе эмбриона и дрожа от холода. Казалось, что эта холодная пытка не закончиться никогда, но в момент когда на щеках уже появлялись слёзы Санзу почувствовал как на плечи легло банное полотенце, как его аккуратно закутали и отнесли в спальню. Дальше всё как в тумане, его переодевают укладывают и нежно гладят по голове вымолвив лишь одну фразу, после которой будто по волшебству младший проваливается в сон. «Спи, малыш.» Утро выдалось не самым лучшим. Харучиё проснулся в крепких объятьях Рана, который прижимал его к себе будто боясь потерять, боясь, что младший сбежит от него, навсегда. Встать сил не было от слова совсем, но что-то приготовить надо было, ведь из готовой еды в холодильнике не было ничего. От слова совсем. На удивление младшего, Ран спал как младенец, очень крепко, что не составило труда для Хару выбраться из цепких объятий и нацепив на ноги мягкие тапочки пойти на кухню готовить завтрак. Самое примитивное, что можно было приготовить это кофе и горячие тосты на двоих. Не особо-то и хотелось, что-то готовить, но кушать надо было. Уже допивая кофе, Харучиё услышал шорканье ногами приближающиеся в сторону кухни, на пороге появился Ран с немного запутавшимися волосами спортивных штанах, когда-то забытых у него дома и голым торсом, что позволяло вновь и вновь всматриваться в узоры татуировки. - Доброе утро, садись завтракать. – Безразлично произнёс Харучиё ставя ещё горячий кофе и порцию тостов на стол, приглашая старшего с ним позавтракать. - Вау, такой заботливый. – Хихикнул Хайтани, но всё же принял приглашение покушать, которое из уст Санзу больше звучало как некий приказ о том, что ему надо поесть. – Сладкий, ты же помнишь наш вчерашний разговор? В голове всплыли недавние флешбеки, стало немного не по себе, на поставленный ещё тем вечером вопрос не хотелось отвечать, но в голове крутилась одна мысль. «Выбора-то особо и нет. Хочешь - не хочешь, а всё равно расскажешь этому уебану.» Сделав последний глоток кофе Санзу пошёл к раковине, убрать чистую посуду на места и перемыть грязную. - Я не намерен отвечать. Я уже сказал всё, что хотел. – Пытаясь не выдать волнения произнёс Харучиё. Эмоции бушевали внутри, но надо было охватить себя безразличием, это ведь всего вопрос, чего ж тогда он боится? -Чего ты боишься? Меня? Меня не нужно боятся. – Улыбка растеклась по лицу Хайтани, он заменил сомнения и страх у наркомана. – А знаешь чего ты боишься? Я вот знаю. Догадался уже. Сам скажешь или мне озвучить? Санзу сжал кружку в руке, но что бы та не треснула немедленно поставил её в раковину опираясь о бортик столешницы. «Как всё дошло до этого? Этот ублюдок, что, экстрасенс?»,- в голове крутились только эти мысли и никаких больше. Видимо скрывать больше нечего, подумал в момент младший и решил съязвить как обычно. - Я тебя не боюсь, Хайтани. Я боюсь себя, ублюдок. Это ты виноват. Всё из-за тебя. – Голос немного дрожал, но глаза были залиты жалостью. Жалостью к самому себе. – Я.. И в тот же момент на талии оказались чужие руки, которые сцепились в замок спереди, подбородок старшего лёг на плечо. «Продолжай.», - тон был как всегда властным, приказывающим, что отказать или не подчинить казалось нереально. -Я .. Я ненавижу тебя, Ран Хайтани. – Единственные слова, которые смог выдавить парень, он был хорошим лгуном, но Хайтани хорошо читал людей как книгу, от него нереально скрыть ложь, он её раскрывал моментально. -Ложь. – Ухмыльнувшись пролепетал на ушко Хайтани. – Всё, абсолютно всё, что ты скажешь против – ложь. - Чёрт бы тебя побрал! – выпалил Харучиё вытирая выскачившую слезу. – Ты настолько интересен мне, что я принимаю каждый день, лишь бы забыть твоё сучье ебло! Доволен? – Сорвавшись почти на крик, говорил Санзу пытаясь устранить поток слёз. - Вполне. – Как Чеширский кот, он улыбнулся поцеловав младшего в изгиб шеи.