Обережник Его Темнейшества

      Элистан и остальные окружили новенького заботой и вниманием. Пострадавшего в плену красавчика тщательно опекали, соревнуясь за его внимание. Фаралу принимал помощь с робкой смущенной улыбкой и не уставал благодарить. Никаких просьб с его стороны не наблюдалось – юноша оказался излишне деликатен для этого. Более того – отвык от хорошего обращения. Троица – Ванзо все же не участвовал в общем поклонении рыжему – с пониманием относилась, если лекарь желал побыть один или порой смотрел перед собой отсутствующим расфокусированным взглядом, не сразу возвращаясь в реальность после обращения к нему. Такое поведение логично списывали на пережитые ужасы и последствия травмы.       Но, надо отдать Фаралу должное, он не стремился давить на жалость, рассказывая о перенесенных злоключениях, старался держаться бодро, позитивно и доброжелательно. Даже с частенько ворчащим на него вором.       Несмотря на грусть в глазах, лекарь рассказывал вечерами у костра дивные милые истории, иногда пел, старательно выполнял все поручения и помогал чем мог без отказа.       Впрочем, работы по хозяйству было не много. Отряд возвращался на родину весьма комфортно – вместе с одолевшей темных тварей армией Света – а это значит большие удобные шатры, специально обученные люди на полевой кухне, добротные обозы.       Настроение у окружающих было самое радостное – наконец-то победа. Да еще и двести лет правления Света впереди – хватит и детям, и внукам, и правнукам пожить в мире.       К моменту прибытия в столицу Элистан и его соратники уже души не чаяли в рыжем лекаре. Его с большой радостью представили важным людям и даже помогли снять дом подле резиденции, полученной Героем в благодарность за грандиозную победу.       Фаралу был приглашен на пир в честь окончания войны с Тьмой. Сидеть среди вельмож, бурно отмечающих его, Зиграна, смерть – казалось Зиграну более, чем ироничным. Он видел в ситуации проявление крайне своеобразного чувства юмора Судьбы.              — Мы через неделю уезжаем громить кочевников, решивших начать грабить восточную оконечность империи. – сообщил Элистан, обращаясь к Фаралу. Они оба покинули пиршественный зал и теперь беседовали на балконе.       — Нам пригодится хороший целитель. – осторожно добавил Герой.       — Но у вас есть Иветта. Она владеет магией исцеления. – удивленно напомнил юноша.       — Работы хватит всем. – заверил Светлый.       — Хорошо! – с готовностью отозвался Фаралу и улыбнулся.       Новый облик и аура позволяли исцелять – причем весьма необычным способом – изгонять темную основу болезни и усиливать регенерацию тканей. Не Святое исцеление, как у клирика, но в чем-то полезнее — срастить рану или перелом, убрать инфекцию.       В походе против степняков Фаралу умудрился спасти и Элистана, и Иветту. Когда отряд вернулся в столицу у всех, включая имперцев, уже сложилось стойкое впечатление, что рыжий лекарь был в группе всегда. Такой эффект и нужен был замаскированному Темному.              — Фаралу, я... Я должен сказать тебе нечто важное. — голос Элистана дрогнул.       — В чем дело? — лекарь повернулся к нему с тёплой улыбкой.       Как же от этой улыбки кружилась голова Героя! Как путались мысли. Фаралу не ворчал, как Ванзо, не препирался, как Иветта с Тали, не спорил, всегда был терпелив, мягок и старался помочь.       "Я не знаю никого более Светлого!" — с восхищением думал воин.       Он сглотнул и взволнованно продолжил: — Ты мне нравишься. Знаю, мы знакомы лишь полгода. Но за это время ты стал мне так дорог. Ты станешь моей парой?       Ох! — выдохнул лекарь и отчаянно покраснел. — Как можно? Церковь запрещает...       — Никто не узнает. Да и если узнают — я Герой и спаситель мира, а ты в моем отряде. Может поосуждают немного и успокоятся. Если тебя беспокоит только это... — отозвался Элистан.       — Я не уверен, что смогу с кем-то встречаться после всего, что со мной было. — Фаралу закрыл полыхающее лицо руками.       Герой тяжело вздохнул: — Я понимаю. И не стану тебя тревожить.       — Прости. — виновато потупился лекарь.       Но воин остановил его: — Тебе не за что просить прощения. ЭтоЭто я был не деликатен.       Зигран мысленно выдохнул. Только этого ему и не хватало. Хорошее отношение Героя — это плюс. Но подобное — уже перебор. На руках Элистана столько крови его собратьев. Спору нет — роман с Героем принёс бы огромную пользу. Но на такое Тёмный не готов был пойти.       Да и логичнее разыгрывать травмированного. В конце концов, бедного Фаралу мучили в плену почти год. А этот нахал уже спустя полгода лезет с отношениями. Ладно хоть он понял и отступился. После стольких месяцев насилия бывший пленник будет еще долго бояться любых прикосновений. Ему не до близости. А аура Элистана полыхала желанием.       Не менее заинтересованная Иветта аналогичных разговоров заводить не стала. Похоже — Элистан её предупредил. Это было на руку Зиграну — меньше неловкости.              Ещё месяцем позже.              — Нет, не делай этого! Твой меч важнее. Не жертвуй им ради меня. — умолял Фаралу Героя.       Новая миссия пошла не по плану. Лекарь выручил всех в Ядовитых пещерах, но сам угодил в ловушку — тиски Адских лиан. Живые подвижные стебли уже оплели почти всё тело, норовя удушить рыжего. Последним шансом спасти того, кто подставился ради отряда, был удар по опасным растениям Мечом Истинного Света. Вот только сок лиан разъест оружие...       — Я не оставлю тебя! — Элистан размышлял не слишком долго. Он уверенно рубанул по прочным стеблям.       Взмах — и Фаралу был свободен. Агонизирующее растение судорожно билось в предсмертных конвульсиях. Тали рывком вытащила лекаря из ослабевших тисков.       — Ты в порядке?! — взволнованно спросил Герой, видя бардовые кровоподтёки на шее рыженького.       — Я в порядке. Но твой меч! — юноша был в отчаянии. Легендарное оружие расплавилось от кислоты, которой и являлся сок Адских лиан.       — Главное, что на тебя не попало. — отмахнулся Элистан, — А меч — это меч.       — Спасибо за спасение. — прошептал Фаралу виновато.       — Это тебе спасибо — ты чуть не погиб ради нас. — отозвалась Иветта. Ей страшно было подумать, что сегодня могло не стать любимого лекаря.       Зигран мысленно потирал руки. План по избавлению от Меча Света был успешно реализован. И никто ничего не заподозрил.              Через год Элистан попробовал встречаться с Тали. Но в итоге они расстались и Герой женился на Иветте.       Фаралу чувствовал себя несколько неловко на свадьбе друзей и соратников — и жених, и невеста в своё время были влюблены в него. Но после заключения этого союза отношения в отряде немного успокоились. Вскоре пятёрка отошла от дел и осела в столице.              Фаралу осознавал — постоянно выглядеть на двадцать лет подозрительно даже для хорошего целителя с доступом к лучшим зельям империи. Он покинул город, а потом слегка сменил внешность — стрижку и манеру одеваться — а также документы (благо магические свитки, печать и чернила для качественных подделок он тоже приобрёл у иномировых колдунов). Так, меняя имена и места жительства, Фаралу появлялся то в империи, то в соседних странах. Обычно он выдавал себя за своего же потомка.       Элистан и Иветта прожили счастливо, но не очень долго, оставив после себя троих детей. Таласиель замуж так и не вышла. Именно она представляла для Зиграна главную угрозу, ведь могла опознать Фаралу. Но, к счастью, предпочла открыть свою школу лучников в провинции. И Тёмному стало гораздо проще не попадаться ей на глаза.       "Потомок" Фаралу — светлого целителя, члена отряда Элистана — Армаши — был хорошо принят в столице и даже сумел пробиться в Совет. Также в Совете империи оказалось двое потомков Героя и Иветты. Так страна чтила память тех, кто помог ей избежать краха.       Армаши стал известным политиком. Его считали мудрым и прозорливым. Решения советника Армаши способствовали экономическому росту страны. Эффект от реформ потомка Фаралу виден был почти сразу. Вот только мало кто прожил достаточно долго, чтобы проследить последствия.       Помогая соседям и устанавливая с ними дружеские отношения, империя потратила слишком много невосстановимых ресурсов, которые пригодились бы ей самой.       Кузни переоборудовали для ковки оружия из нового вида стали, который был намного лучше прежних, но также требовал редких ингредиентов. Когда ингредиенты закончились и новые добыть не смогли — производство оружия во многих городах встало. Ибо переоборудовать кузницы обратно было сложно и дорого – да и сменилось поколение, многие прежние секреты работы были забыты.       Особо урожайная пшеница, предложенная Армаши. Более нескольких десятилетий закрома ломятся от обилия золотистого отборного зерна. А потом поля перестают давать урожай вовсе. Пустая негодная земля – от края до края. Тогда было потеряно много пахотных угодий.       Новшество для знахарей — поощрение лекарей ехать в провинцию и помогать сельским жителям. Дом и деньги каждому целителю, который решится трудится в глуши. Благое и нужное начинание. Все счастливы – целителям проще найти работу, а деревенских вовремя лечат.       Но несколько десятилетий спустя провинцию наводнили жадные шарлатаны, которые подорвали доверие жителей к лекарям. Отчего сельские массово перешли на обращение к лесным знахаркам-ведуньям без образования.       Еще одна реформа потомка Фаралу — больше наёмных профессиональных частей в армии вместо призыва на пять лет части сограждан мужского пола до тридцати лет. Народ рад — теперь в армию пойдут лишь те, кто желает. Матери не потеряют последнего кормильца семьи. Жены с пятью детишками не останутся вдовами или, в лучшем случае, на пять лет без мужчины в доме.       Но если первые пару-тройку дюжин лет удавалось платить наёмникам исправно, то потом начало хватать лишь на отбросы вроде бандитов. В итоге в доспехах и при оружии с государственным жалованьем в провинции оказывались зачастую агрессивные иноземцы сомнительной морали, которые терроризировали местное население вместо защиты.       Не сказать, что советник единолично расшатал трон империи, но приложил к этому руку, привнес свою весомую лепту. Вопреки всему, господина Армаши вспоминали только добром – в годы его работы все предложенные им новшества работали очень исправно и приносили много пользы. А несколько дюжин лет спустя кто вспомнит, кто предложил то или это. Да и могли ведь просто испортить отличную идею плохим исполнением. А может тогда это было хорошо и логично и вина на тех, кто вовремя не изменил систему, по старой привычке пользуясь одним и тем же?       По сути – так и было. Ни одна идея не была плохой сама по себе. При умеренном применении каждая могла принести пользу. Но империя ни в чем не знала меры. И если что-то работало – эксплуатировала до отказа. На это и был расчёт Зиграна. Он предлагал хорошее, зная, что местные доведут все до абсурда и сами себя погубят.              — Я не понимаю. Что происходит! Надо спасти Сферу света! – архимаг в ужасе смотрел, как по главному артефакту империи начинают змеиться трещины. Вокруг Сферы плясали алые искры. Ничего подобного не должно было случиться. Ритуал очищения проводился множество раз. А сейчас энергии словно взбесились, выйдя из-под контроля и норовили разрушить драгоценность.       Рыженький помощник – юный симпатичный Альмеер – бросился сквозь лучи пентаграммы к артефакту, пытаясь спасти его. Увы – самоотверженного юношу отбросило назад потоком силы. Пробиться к цели не вышло. Альмеер ударился о стену и потерял сознание, распластавшись на полу.       Архимаг и еще трое старших магов попробовали прервать процесс, но тщетно. Снизить интенсивность – опять зря… Попытки не прекращались до тех пор, пока Сфера не была расколота на осколки слишком мощными потоками маны.       В Башне все стихло. Это была настоящая катастрофа… Одно хорошо – все присутствующие выжили. Даже помощник Старшего мага Альмеер отлежался в лазарете и вскоре пошел на поправку. Его очень хвалили за проявленную смелость, а юноша сокрушался, что не сумел сделать большего.       Никто не знал, что очередная «реинкарнация» Зиграна накапал сок мощь-травы во все ритуальные свечи до начала церемонии, избавив мир от того, что в дальнейшем помешает Темным.              Хорошенький рыжий менестрель исполнял веселую задорную песню о делах давно минувших дней. А именно – о периоде окончания предыдущего Темного владычества. Он восхвалял деяния Элистана и его отряда. Да так ловко, словно присутствовал при подвигах самолично. Многочисленные посетители богатого постоялого двора громко хлопали и подбадривали певца, не скупясь на звонкие монеты.       Вот только слушателям было невдомек, что Свет в этой песне выглядит как-то жестоко и порой нелепо. Герой не особо сообразителен, а Темные намного хитрее. И проигрывают лишь по причине смены цикла магии. Эти намеки были столь ловко завуалированы, что понять, на чьей стороне исполнитель в действительности смог бы только крайне прозорливый человек. Среди присутствующих таковых не было. Зигран знал это точно. Иначе не рискнул бы так нарываться.       Поблагодарив за щедрость, менестрель забрал полную шапку серебра и отправился в снятую на эту ночь комнату на том же постоялом дворе. Он только что заработал денег на месяц безбедной жизни, оскорбляя Свет. Это несказанно грело душу ироничного чернокнижника.              В некоторых своих воплощениях Темный Властелин просто жил – тихо, мирно и неприметно. Он скопил достаточно денег, многое узнал о землях Светлых. Частенько чернокнижник крутил романы – преимущественно с парнями. Так было намного надежнее. С предохранением от нежелательной беременности в империи дела обстояли весьма плохо. Так что какая-нибудь девица могла понести дитя. Ребенок обязательно родился бы с Темной аурой.       И тогда – женщину на допрос и затем в монастырь, младенца – убить и попутно всеми силами разыскивать папашу – явно Черного колдуна. А ведь девица на допросе молчать не станет – мигом сообщит от кого дитя. И прощай вся маскировка…       Исходя из этих соображений Зигран предпочитал юношей. Благо с такой яркой внешностью отбоя от кандидатов в пару у него никогда не было…              Темный Властелин скучал по родным землям. Так уж вышло, что он родился ближе к концу Темной части мирового магического цикла. Ему не исполнилось и пятидесяти — крайне молодой возраст для колдуна его уровня — когда Герой истребил его собратьев. Пришлось оставить все, что дорого, и начинать все с начала. Только, чтобы выжить. Не сказать, что эти двести лет были особо ужасными – память хранила множество теплых и приятных воспоминаний. Но Зигран ни на минуту не забывал, кто он и на чьей стороне. Даже несмотря на то, четыре пятых части своей жизни провел в стане врагов.       Черные крылья ждал прихода Тьмы и возможности вернуться в свою твердыню. На родине, до разгромного проигрыша в войне, он считался «молодым подающим надежды дарованием» — тем, кто сумел захватить власть и прославиться вопреки юному возрасту и отсутствию должного опыта.       Теперь ему предстоит стать самым старшим из новоявленных Темных властелинов. Единственным, кто пережил зачистку. В цикл Тьмы появится много новых сильных магов. С ними надо быть начеку.