Обережник Его Темнейшества

      Хельн де Бельфорн принц Фальгаутский потянулся и зевнул. Гибкое мускулистое тело дивно смотрелось на дорогих простынях. Густые каштановые волосы разметались по подушке. Он приподнялся на локте и с улыбкой посмотрел на нежившегося рядом рыжего красавца Митьо Ларнасси. У Митьо были точеные черты лица и невероятные глаза светло-зелёного цвета. А эта белоснежная гладкая кожа, слегка сияющая в свете лампы. И очаровательные веснушки на скулах.       Молодой аристократ Ларнасси прибыл в Фальгаут лишь полтора года назад и почти сразу привлёк внимание Его Высочества. Уже чуть больше года, как они встречались — к огромному неудовольствию отца принца и прочей знати.       — Куда отправимся сегодня? — поинтересовался Хельн, — Я предлагаю съездить в Масурский лес. Там сейчас потрясающе красиво! Падают золотые листья! А клены полыхают алым – почти как твои кудри.       — Не возражаю! — улыбнулся Митьо. А точнее Зигран. В Фальгауте он был исключительно для удовольствия, а не с коварными планами.       Небольшое королевство Приграничья идеально подходило для того, чтобы восстановить Силы перед грядущим весьма скорым возвращением владычества Тьмы. Осталось всего-то два года. Чёрные крылья рассчитывал провести их здесь, с принцем. Да и до родины рукой подать. Едва сила проснётся — неделя и уже на своей территории.       Пожалуй, можно было бы предложить любовнику отправиться с ним, если бы это было возможно... Фальгаут мал и слаб. К тому же, находится в Приграничье — очень длинной полосе территорий между Тёмными и Светлыми землями. Они раз в двести лет переходят из рук в руки. Местным жителям придётся тяжело в грядущей войне. Королевство попадёт в вассалитет одного из высших чернокнижников. Шансов на то, что властителем этих земель станет Чёрные крылья почти нет. Фальгаут — как раз напротив Измарры — Тёмного княжества змеелюдов. Им и достанется. Почти всегда доставался. А змеелюды жестоки с хумансами. Эти могут и вырезать правящую семью, а не подписать договор о вассалитете.       В Приграничье много ресурсов и плодородной земли, в Тёмный период цикла чёрная магия тут сильна, как на всех Тёмных землях. В Светлый период потоки энергии в Приграничье ведут себя, как если бы это место принадлежало только Свету. Направленность Приграничья всегда изменялась вместе с миром. Это делало данную "ленту" земель шириной всего в одно мелкое королевство очень ценной добычей. Здесь всегда обитали в основном люди. Зигран полагал, что в новый цикл Тьмы новые Тёмные Властелины частично будут родом именно из Приграничья. Все эти непростые размышления не отразились на лице Митьо.       "Успеется поговорить. Впереди два года. В конце концов Хельн сможет перебраться в ту часть Приграничья, которая достанется мне." — думал Тёмный. Он и принц вместе посетили купальню. А потом, за беспечными разговорами, позавтракали и оделись. Конная прогулка в лес должна была стать приятным дополнением очередного приятного дня.       — Два года до смены цикла магии... — осторожно завёл разговор Зигран. Он не планировал открывать свою тайну раньше срока, но желал знать мнение пары. Его высочество старательно игнорировал приближение Тёмного правления. Словно ничего и не происходило.       — Мой отец ведёт переговоры с империей. Вместе мы выстоим и не пустим сюда скверну! — самоуверенно бросил Хельн.       Тёмный Властелин едва удержался от того, чтобы коснуться пальцами лба. Про переговоры он знал — подслушал при помощи магии. Даже несмотря на расслабленный режим, чернокнижник не упускал из виду то, что творится вокруг. Но надо быть наивным, как дитя, чтобы всерьёз верить в то, что империя сможет защитить даже себя. И уж точно Фальгаут у неё не в приоритете. Есть более сильные и богатые земли Приграничья и, скорее всего, армия будет брошена на их защиту. А фальгаутцам пора думать, как и кому выгоднее сдаться — без потерь и наиболее адекватному Тёмному. Желательно ДО того, как права на эту землю объявят кровожадные змеелюды. Но увы — отец Хельна — король Филипп — стал особо набожен и думать не хотел о капитуляции.       За двести лет память о силе Тьмы стёрлась из памяти людей, живущих по пятьдесят-шестьдесят лет... Мелкая нечисть в лесах и горах — вот и всё, что они видели. Драконы, орки, тролли, великаны, василиски, мантикоры, адские вепри остались в прошлом.       — Не бойся, Митьо. Здесь ты в безопасности. — заверил Его высочество, по-своему расценив причины разговора.       Зигран сдержанно кивнул. Дальше прогулка шла мирно — мерный шаг коней, беседы о пустяках, пикник. Юноши уже собирались в обратный путь, когда Чёрные крылья уловил нечто странное. По территории прошла первая волна Тёмной силы. Маятник качнулся в другую сторону на два года раньше! Тьма просыпалась. А это значит, маскировка Митьо выдержит еще месяц и не больше. Зигран слегка запаниковал. Знакомая энергия, скрытая внутри, заклокотала и зашевелилась. К Чёрным крыльям возвращалась былая мощь. Ещё далеко не полностью, но...       — Ты это почувствовал? — забеспокоился принц.       Его спутник мрачно кивнул: — Надо спешить обратно во дворец.       Митьо и Хельн подхватили вещи и вскочили в седла своих коней, готовые припустить их в галоп.       Именно в этот момент Зигран ощутил, как лесной кабан неподалёку становится Адским вепрем высокого уровня. Вепрь был в ярости и искал добычу, ощутив странный, незнакомый ранее голод. Два всадника показались ему идеальными кандидатами в пищу. Сбивая клыками вековые деревья и оставляя за собой просеку тварь мчалась к юношам. Скорость его многократно превышала скорость коня.       Принц закричал и попытался пришпорить лошадь. Но та сбросила его, испуганно заржала и унеслась. Хельн растянулся на земле. Вепрь с грохотом вылетел на поляну и намеревался поддеть Его высочество на острые клыки и сожрать.       "Да Свет вас всех побери!" – досадливо ругнулся про себя чернокнижник и направил на монстра поток чёрного холодного огня. В истинном обличье и без хуманса рядом он бы усмирил животное, но не сейчас... Оно слишком голодно, напугано переменами, растеряно и яростно. Миг и от вепря ничего не осталось...       Спасённый принц, не поднимаясь, отполз подальше — причём пятился он не только от того места, где пал кабан, но и от Митьо.       — Ты тёмный маг! — заверещал Его высочество и обличительно указал на любовника пальцем.       Тёмного властелина в Зигране не признали. Хельн решил, что его пара только что был избран Тьмой в качестве очередного колдуна зла, которых станет заметно больше в ближайшее время.       — Успокойся. Я всё могу объяснить. Я спас тебя! — попытался увещевать Митьо. Но тот, кто ещё утром нежился рядом в постели и признавался в любви, вскочил с земли и в ужасе помчался ко дворцу.       Чернокнижник тихо проматерился. Ни отношения длиной в год, ни спасение жизни, ни тот факт, что возлюбленный, возможно, только что стал Тёмным и не по своей воле, не помогли. Аура Хельна сообщила — он боится Митьо и собирается сдать священникам. Едва принц окажется дома – объявит рыжего в розыск. Стоило бы пальнуть подлецу в спину. Но Зигран этого не сделал.       "Двести лет света сделали меня мягкотелым!" — подумал он, подгоняя коня.       Пешком Хельн будет добираться до дома часа три. Есть время скрыться.       Путь Зиграна лежал к Тёмным землям. При себе у него было лишь немного еды, фляга и один кошель денег — крохотная часть сбережений.       "Надо добраться до тайника. Там достаточно золота." — размышлял маг. Он был раздосадован. Планы чудовищно спутались.       К Хельну он был по-своему привязан, но не любил. Тем не менее, реакция любовника огорчила. Можно было надеяться, что его хотя бы выслушают.       "Не время унывать. Я наконец-то еду домой!" — решил Зигран. С передачей известий в Фальгауте были сложности, а розыскная система работа ужасно. Так что беглец легко сменил коня, а затем одежду в ближайшем городке. Там же изготовил новые подложные документы на основе оставшихся колдовских Свитков, чернил и печати с воском - предпоследнего комплекта, купленного двести лет назад у иномировых магов.       Если по прямой, до родины было два дня. Но с учётом рек, гористой местности и болот — не меньше недели. Расправлять крылья и лететь пока что было опасно — Тьма лишь вступала в свои права, а полёт требовал много энергии. Так что — верхом. Время вполне есть.              Утро нового дня встретило Темного двумя известиями. Первое – из-за обрушения моста через реку Рикта придется ехать в обход – через Цойду. А это еще три-четыре дополнительных дня пути.       Но была и хорошая новость. Зигран ощутил знакомое чувство зова и смутного томления – где-то в Приграничье зарождался его обережный талисман – у сильных Властелинов зачастую появлялся предмет или зверь, который становился источником дополнительной силы чернокнижника, мог подпитывать маной и способствовать успешности заклинаний, обрядов и ритуалов, даровал удачу в делах. Как правило – обережный талисман действовал один цикл. В прошлый раз у Зиграна был Проклятый изумруд, вправленный в корону. Камень очень помог Черным крыльям. Увы – драгоценность рассыпалась в прах при смене полярности мира.       Обзавестись обережным талисманом в самом начале правления Тьмы – до того, как свои талисманы найдут конкуренты – большая удача. И обережник где-то неподалеку.       Ради столь важного дела Зигран решил задержаться и провел в пещере небольшой обряд, погадав на спешно изготовленных из гладких камушков рунах.       — Искомое рядом. Иди туда, куда Судьба ведет и Обережник сам в руки свалится. То, к чему сердце потянется, то и удачу принесет. – значилось в предсказании.       «Талисман сам придет в руки, без усилий. Хорошо!» — размышлял Темный. – «Судьба меня ведет в Цойду. Поеду пока туда.»       Что до «сердце потянется», то тут все было совершенно ясно. Обережными талисманами становились предметы или звери, которые весьма симпатичны владельцу. Зигран обожал любоваться огранкой своего изумруда. Его отец души не чаял в своем Когтистом посохе.       «Хорошо бы Обережником стал Могильный ворон. Очень устрашающе и солидно. Будет приятно принимать просителей с огромной черной птицей на плече!» — строил планы Зигран. – «Цербер – тоже весьма неплохо. Полтонны боевой мощи с когтями и зубами лежат у подножия трона и внушают ужас визитерам. Сфера Страха – отличный вариант. Чудесно разместится на постаменте в Зале сокровищ!»       Предвкушая скорую встречу с главной ценностью своего королевства, Темный властелин продолжил путь, надежно спрятав руны на дне сумки. Пусть и выглядят неказисто – зато предсказали появление в его жизни Обережника. Теперь эти камушки очень точны в виденье будущего.              Бакари чувствовал себя очень и очень несчастным. Он долго не мог уснуть из-за голода. Да и потом сильно мешал холод. По утру многочисленные лужи на дорогах оказывались покрыты тонкой корочкой льда, который пока еще таял к полудню, так что ночевки в продуваемом со всех сторон чулане становились настоящим испытанием.       «Вот бы теплое одеяло. Или законопатить щели в стенах. А может и вовсе перебраться поближе к печке!» — мечтательно подумал Бакари, зная, что этому не суждено сбыться.       Он потянулся и поднялся с кучи тряпья, которая заменяла ему постель. Тело ныло и болело. Пришлось сделать несколько взмахов руками и ногами, а также хвостом, чтобы разогнать кровь. Да, у Баки имелся довольно пушистый хвост. И не менее пушистые уши. Потому что происходил юноша из вида зверолюдей, а конкретно – из племени кошек. Увы – не суровых тигров или грозных барсов, а обычных домашних мырлык. Впрочем, Баки был признателен своим предкам – пушистый хвост хоть немного согревал ночами. В него так уютно зарыться лицом и озябшими руками.       И шерстка, и волосы Бакари были сероватыми – невыразительного блеклого цвета. По причине грязной работы, жизни в пыльном чулане и не слишком частой возможности посещать купальню – густые и пышные кудри оказались несколько спутаны и неухожены. Баки приходилось очень коротко стричься – а точнее вкривь и вкось подрезать локоны портняжными ножницами, чтобы не мешали усердно трудиться.       Мешковатая старая и латанная одежка тоже не добавляла тощему телу изящества. Болезненно-бледная кожа, худые руки. Вот только глаза на скуластом лице и удались – большие, желтые, с вертикальными зрачками.       Юноша разбил корку льда в тазике и умылся обжигающе холодной водой. Несмотря на суровые условия он пытался как мог соблюдать чистоту.       «Может вечером пустят в купальню – вымыться!» — с надеждой подумал он.       Отодвинув кучу инструментов, Баки подобрался к двери из чулана, заменявшего ему комнату, и выбрался в коридор. Зверолюд поспешил в кухню. Натаскал из поленницы на заднем дворе дров и затопил печи – на кухне – для готовки, и печи в комнатах — для обогрева. Тепло от них по большим трубам-дымоходам распространялось по зданию и согревало все строение. За ночь печи полностью остывали и важно было встать затемно, и затопить их, чтобы, когда все встанут, в комнатах была комфортная температура. У печек кот, наконец, отогрелся после морозной ночи.       Потом Бакари таскал воду из колодца. Она потребуется для умывания, готовки, помывки. Строго по одному ведру – больше тощему парнишке не поднять. Кот наполнил баки на кухне. Затем подмел задний двор от налетевшей за ночь листвы. Пока зверолюд приводил в порядок территорию, на кухне замаячила массивная фигура тетушки Клары – главной поварихи. Она неизменно была второй, кто вставал поутру в большом доме. Бакари считал тетушку главную повариху очень доброй – хоть от нее и доставалось подсобным кухонным рабочим и младшим поварихам.       Кот вернулся в тепло, поставил на место метлу, тщательно вымыл руки и услышал, как госпожа Клара окликает его: — Баки, каша готова! Иди есть.       — Иду, тетушка Клара! Спасибо. – с готовностью отозвался парнишка. Завтрак был самой сытной и любимой его трапезой за день. В доме еще тихо, все спят, никто не гоняет, не кричит и не шпыняет. Можно улучить спокойные четверть часа – устроиться с миской каши и большой глиняной кружкой травяного чая у печки и в блаженстве умять еду – не торопясь и ощущая вкус.       Именно так Баки и поступил сегодня. Выдался настоящий пир – молочная каша. Да еще и с крохотным кусочком масла. Баки с энтузиазмом уписывал лакомство за обе щеки. Тетушка Клара суетилась со сковородками и кастрюлями. В печь были отправлены первые пироги. Они начали источать дивный аромат, особенно явственный для чуткого кошачьего носа. Пироги Баки не пробовал – они для постояльцев, семьи хозяина и мастеров. По праздникам – перепадает подмастерьям. А коту как-то раз достались дивно вкусные подгорелые объедки – младшая кухарка передержала рыбные расстегаи и краешки пришлось отрезать. Тогда Бакари разрешили ими полакомиться.       Горшок с кашей спрятали под полотенца – чтобы не остыло. На сковородках шкворчали оладьи. На тарелки отправлялись соленья и нарезка окорока. Но вся эта роскошь для свободных обитателей верхней этажей. Не для невольников, вроде Баки…       Сглотнув слюну, кот принялся мыть первую за день партию посуды. Самая первая и самая последняя всегда были за ним. Когда подсобные работники еще не пришли на кухню или уже ушли.       В работном доме господина Шивза всегда обитало много народу. Кристофф Шивз и его жена забирали сирот из приюта, их помощник – он же старший сын четы Шивз — подкарауливал у городских ворот прибывших на заработки бедняков, потерявших участок в деревне, а также оставшихся без крова женщин – девиц или с детьми, бедных иноземцев. В целом – всех тех, кому некуда было пойти, и кто никак не был защищен законом. Без денег, без связей, без надежд и перспектив. С такими заключали кабальный контракт и оставляли работать на износ – рабочие руки всегда были нужны Шивзу. Он владел большим постоялым двором, тремя мастерскими, несколькими булочными, а еще лодочным причалом с дюжиной рыбацких лодок.       Бакари попал в работный дом из приюта. Родную деревню Баки, где обитали исключительно зверолюды кошачьего племени, сожгли фанатики-верующие, пребывающие в ужасе от скорого прихода Тьмы. Они считали зверолюдов близкой родней оборотней и почитали благом истреблять.       Тех фанатиков поймали и вздернули. А трехгодовалый чудом уцелевший в огне котейка попал в приют, а в восемь лет – в работный дом. Сейчас Баки исполнилось восемнадцать.       Этот факт весьма беспокоил котика. В восемнадцать у зверолюдов может проснуться дар – если его подтолкнуть особым ритуалом, проводимым сородичами. Вместо ритуала подойдет и первая близость. Желательно – с тем, у кого сильная магия. Иначе придется ждать до двадцати одного года до проявления магической силы.       Дар Баки вполне может оказаться ремесленным – а это значит прощай чулан, здравствуй работа в мастерской. А там можно будет трудиться не просто за угол и миску еды. Он сможет накопить и постепенно выкупить свой контракт и стать свободным котом! У некоторых подмастерьев это получилось.       А вдруг дар рыболовный? Тогда Баки сможет магией подгонять рыбу к лодке, обеспечивая богатый улов. Тоже верный путь к заработку и свободе!       Вот только других кошколюдей в городке не было – некому провести ритуал. И Баки уже интересовалось несколько знакомых господина Шивза. Они готовы были отвалить пригоршню монет за… возможность пробудить силу Бакари. Старые противные толстосумы, которые польстятся даже на замарашку, если тот выглядит как подросток и при этом послушный.       К счастью, Кристофф Шивз считал, что день рождения Баки в первый день зимы, а не в первый день осени, как было на самом деле. Господин планировал продать кота на одну ночь кому-нибудь из знакомых не раньше начала месяца Первой Вьюги. Само собой – проституция в городе запрещена. Но кто подтвердит, что тут имели место деньги? То, что случится – всего лишь мера по увеличению эффективности работника. Именно так это было с Юсси – из племени сов. Он был невольником, как Баки. Парнишки часто общались – они прекрасно ладили несмотря на разницу в три года. Когда Юсси исполнилось восемнадцать… его силу тоже пробудил знакомый Шивза – хозяин богатой аптекарской лавки и средненький колдун-зельевар. Юный сова получил дар починки простых механизмов. Теперь он работает в мастерской в соседнем городе и свободен. Баки скучал по товарищу и был рад за него. Нет, то, что с ним сделали – чудовищно. Но теперь Юсси свободен и вдалеке от всего местного кошмара…       Баки тяжело вздохнул и закончил вытирать чистые плошки. Впереди его ждало еще много работы. Тем более, что кухня начала наполняться народом – местные работники спешили позавтракать и приняться за готовку – скоро гости постоялого двора проснутся и захотят есть. За окном занималось позднее осеннее утро.