Обережник Его Темнейшества

      Господин Шивз подсчитывал прибыль. Звонкие монетки ловко перекочевывали из ящичка расчётного амулета-шкатулки в кошель. Выручка за день впечатляла. Хозяин работного дома завязал мешочек с деньгами и убрал в надежный тайник. Его благосостояние неуклонно росло.       В первые дни прихода в Фальгаут новых хозяев торговец немало нервничал. Когда змеелюды, разместившиеся в Цойду, затребовали семерых человек для принесения в жертву, хуманс решил, что таким образом скоро лишится всех работников. Но семерых невольников все-таки привел. Кроме того – принес щедрое подношение.       Эта тактика окупилась с лихвой. Пока прочие артачились – Шивз сразу и с избытком выдал захватчикам то, что они хотели. Спустя некоторое время хозяину работного дома отдали дополнительных невольников – из числа сопротивлявшихся змеелюдам и схваченных за это местных. Более того – теперь прикрываться контрактами и беречь работников было не обязательно. Новые господа официально вернули рабство и узаконили телесные наказания.       Отныне Шивз стал полноценным рабовладельцем. Он нещадно эксплуатировал невольников и получал богатую прибыль, которой активно делился с хозяевами города. Кроме того – доносил на тех, кто высказывался против нового режима. За это его продолжали снабжать рабами взамен тех, что не выдерживали новых условий и умирали.       Теперь, когда Шивз шел по городу, ему почтительно и со страхом уступали дорогу. Его боялись, перед ним трепетали, его ненавидели. Одно слово Шивза Тху-Гаю – главному змеелюду Цойду – и неугодных человек мигом исчезал.              — Почему сегодня выработка меньше, чем вчера?! – Шивз поморщился, читая отчет одного из цехов.       — Два мастера пострадали во время вчерашнего инцидента с котлом. Без них работа идет медленнее. – отчитался надсмотрщик, бледнея и покрываясь потом. Он всерьез опасался лишиться должности и оказаться в Ямах наказания – котловане, вырытом на центральной площади, куда скидывали неугодных – обычно еще живых. Там жертв подъедали гонлинги – весьма прожорливые ящерки, дальние родичи змеелюдов, предпочитающие постепенно обгладывать еще трепыхающуюся добычу. Так что ор и крики несчастных разносились по всему городу.       — Заставь оставшихся работать усерднее. Если надо – выпори. Я попробую получить еще троих человек для цеха завтра. Есть у меня несколько кандидатов! – усмехнулся хозяин.       Надзиратель робко и нервно улыбнулся в ответ. Он осознал, что казнить его пока не планируют. Что до кандидатов, то не сложно было догадаться кто они – если у кого-то в Цойду было то, что нравится Шивзу – господин работного дома без угрызений совести доносил на этого человека змеелюдам. «Смутьяна» забирали – в Ямы наказания, или в рабство, а Шивз забирал себе желаемое – дом, имущество, дорогого коня или что-то еще.       Его сын активно помогал отцу в злодеяниях – собирал подати для змеелюдов, так же стращал население – и без того измученное и запуганное. Не давал прохода местным девушкам и молодым юношам посимпатичнее – при новой власти у отпрыска главного рабовладельца Цойду был неограниченный доступ к тому, что или кого он пожелает…              — Господин Шивз, смилуйтесь! Мы третий день ничего не ели. Хоть немного хлеба в долг. – умоляла женщина, заламывая руки. У нее был крайне изможденный вид. Да и стояла она, пошатываясь. Увы – Шивз был одним из немногих в городе, у кого имелся запас провизии. Но шансы вымолить у него хоть краюшку оставались невысоки. Проще дождаться снега летом.       — Хмм… Нам всем сейчас нелегко. У меня работный дом, а не церковь, где подают всем нуждающимся. Я не могу заниматься благотворительностью, а не то сам пойду по миру! – притворно пожаловался рабовладелец.       Его слова звучали издевкой – за месяц Шивз сильно разъелся, так что почти превратился в шар, красные щеки свисали, а глаз стало едва не видно. Он кутался в парчу и дорогие меха, а его алые сапоги поскрипывали от новизны.       — Хоть немного. – женщина почти плакала. Она рухнула на колени и закрыла лицо руками. – Мои дети скоро умрут от голода!       — Ну, хорошо. Только потому, что я добр и милостив. – согласился Шивз, припомнив, что старшая дочка этой горожанки уже достаточно взрослая и весьма хорошенькая. – Пусть за хлебом вечером, как стемнеет, заглянет твоя Агата. И помни – это в долг.       Женщина вздрогнула, осознав, что желает получить негодяй в обмен на хоть какой-то шанс спасти семью от смерти.       — Придет кто другой вместо Агаты – больше не обращайся! – строго предупредил Шивз. – И это… до рассвета ее не жди.       Женщина разрыдалась, кивнула и побрела прочь.              На службе в честь Матери Тьмы главный рабовладелец Цойду стоял в первых рядах – сразу за змеелюдами. Он усердно произносил слова молитвы – выучил их одним из первых в городе. Попутно хозяин работного дома приглядывался к прочим – кто отлынивает, не проявляет старания или морщится. О подобной крамоле следовало доложить как можно скорее.       Тху-Гай, расположившийся на балконе – выше толпы в молельном зале – взирал на хуманса с усмешкой. Еще при первой встрече Шивз удивил его – не дрогнув и без терзаний отдал на заклание семерых представителей своей расы – только чтобы избежать неприятностей и выслужиться. Змеелюд почуял в этом типе зло и захотел узнать, каковы пределы этого зла. Спустя месяц правитель города осознал – у зла Шивза не было ем малейшего предела. Словно семечко, брошенное в жирный и плодородный чернозем, росток подлости на почве вседозволенности, вырос в могучее дерево грандиознейшего порока – алчности, похоти, жестокости. Шивз упивался страданиями соотечественников, радовался их унижениям, обожал мучить и терзать, доводить до отчаяния, причинять боль. Он шпионил на змеелюдов с редкостной самоотдачей, выдавая бывших друзей и давнишних соседей. А как виртуозно он лебезил и заискивал перед теми, кто сильнее!       «Давно мне не попадалось столь идеально низкой и мерзкой души. Он еще пригодится.» — с одобрением думал градоначальник, глядя на собственноручно выпестованного монстра в человеческом облике. – «Его подлость полируется каждый день его же собственными мыслями и деяниями как драгоценный камень, становясь все опаснее и острее!»              После службы Шивз сам направился к Тху-Гаю – назвал еще несколько имен «заговорщиков» и преподнёс кошель с деньгами.       — Это вам, милостивый господин. С огромным почтением! – на широком лице бывшего хозяина Бакари играла приторная улыбка – столь же лживая, как он сам.       — Ты отлично постарался, Шивз. Можешь быть свободен. – кивнул змеелюд, отметив про себя, что имя слуги-хуманса приятно для языка – короткое и шипящее.              Хельн – некогда принц Фальгаутский — сидел, уставившись перед собой пустым взглядом, и едва заметно покачивался вперед-назад. Он с трудом воспринимал реальность, погруженный в пучину кошмаров. Последний месяц и стал для юноши воплощенным наяву кошмаром.       Началось все с того, что во время конной прогулки на Его высочество напал вепрь и едва не убил, насадив на клыки. А потом любимый Митьо оказался Темным магом. Данная информация стала шоком для фальгаутца. Добравшись до дворца – грязным, измученным и напуганным – Хельн сообщил о произошедшем. Бывшего любовника принца объявили в розыск, как чернокнижника.       Спустя сутки, немного придя в себя и осмыслив произошедшее, Хельн все же сделал вывод, что Митьо спас его от гибели и, скорее всего, Темным магом стал недавно и не по своей воле. Хельн все еще боялся дара любовника, но видеть Митьо мертвым не хотел. Он сообщил, что Темной магии вокруг было слишком много и он вполне мог ошибиться в оценке случившегося. Поиски отменили. Тем более, что стало совершенно не до того.       Империя не ответила на запрос о помощи. Соседи отказали. Дворяне стали все настойчивее поговаривать о том, чтобы поскорее сдаться наиболее лояльному Темному владыке. Отец и слышать об этом не хотел… Это его и сгубило.       Его величество Филипп был прирезан во сне той же ночью, когда на собрании совета знати объявил об отказе от переговоров с Темными. Его высочество взяли под стражу. Но переговоры провалились – вполне адекватный Темный Владыка из хумансов Приграничья, обнаружившийся в соседнем королевстве, отступился, едва только на земли Фальгаута ступили змеелюды. Связываться с этими опасными тварями ради мелкого королевства потенциальный сюзерен не стал, оставив Фальгаут на растерзание чешуйчатым.       А те взялись за родину Хельна всерьез, учинив зверства и террор. В первые дни нового правления полегло много людей – причем даже тех, кто особо не сопротивлялся. Жестоким Темным просто нравилось бесчинствовать, запугивать и мучить.       Дворяне передали Хельна наместнику Темного владыки в Фальгауте – Старшему змеелюду Лу-Фангу. Теперь тот обосновался в королевском дворце и начал править страной. Принца пока держали живым – выводили на балкон и демонстрировали народу во время важных церемоний. Кроме того, на королевской крови были завязаны кое-какие местные ритуалы, только аурой де Бельфорнов – королевской семьи – открывались сокровищница и некоторые важные крепости и помещения дворца.       Хельн пока был нужен. Так что его держали взаперти и тщательно охраняли. Принц с содроганием вспомнил первые несколько встреч с Лу-Фангом. Змеелюд надругался над ним. Этого чешуйчатого, одного из немногих, привлекали хумансы. Но еще больше привлекало таким образом унижать жертву и показывать свою власть, демонстрировать превосходство, постепенно ломать волю до полной покорности.       Несмотря на помощь целителя, внизу все еще болело и не все синяки и кровоподтеки зажили. Все же одного сеанса лечения было недостаточно. Но Хельн был рад, что сейчас Старший змеелюд редко вспоминал о пленнике и почти не заглядывал к нему. В первые дни Лу-Фанг изводил его постоянно – отводил к рву, чтобы принц «полюбовался» на сваленные туда тела подданных, несколько суток не давал есть и пить, во время пира змеелюдов во внутренних покоях дворца в Малом зале – привязал пленника к колонне абсолютно голым, выставив на всеобщее обозрение – нет, тогда к Хельну не прикасались, только осыпали насмешками и глумились, но и этого было более, чем достаточно. А потом ночь, проведенная в подвале в полной темноте – что-то мерзкое и опасное шелестело по стенам, так что юноша не сомкнул глаз и даже не решился сесть на каменный пол, так и простояв все девять часов.       За несколько недель сына бывшего правителя довели до такого состояния, что он почти не осознавал происходящее вокруг, ни на что не реагировал и даже почти не кричал от боли. Лу-Фанг решил, что с пленника достаточно – иначе тот окончательно повредится рассудком и станет непригоден.       Теперь Хельна просто держали взаперти, приносили еду, которую он не всегда находил в себе силы поесть, выводили на церемонии и прочие важные действа, требующие представителя королевской семьи. Изможденный бывший принц большую часть времени спал или сидел, уставившись в пустоту. Даже перестал вздрагивать от звука открывающейся двери, как в первые дни.       Вот и сейчас, когда в комнату, отперев дверь ключом, вошёл Старший змеелюд, де Бельфорн даже не повернул голову.       — Вымойся и оденься вот в это. – распорядился Лу-Фанг, бросив на кровать парадные одеяния, — Через полчаса должен быть готов.       Хельн послушно поднялся и поплелся в купальню. Он разделся и принялся мыться, не обращая внимания на то, что змеелюд все еще здесь и пристально смотрит. А Фанг не отказал себе в возможности полюбоваться обнаженным телом хуманса. Он приблизился и провел лапой по шее пленника.       — Молодец. Послушный мальчик. – произнес мучитель насмешливо. Змеелюд вышел, решив, что сейчас сын прежнего правителя ему нужен в хорошем состоянии, а развлечения подождут.       Хельн вздрогнул, впервые за долгое время приходя в себя и выныривая из царства видений. Правда реальность оказалась пострашнее грезившегося. Его высочество вышел из-под потока теплой воды, опустился на кафельный пол и горько разрыдался, оплакивая свою судьбу, погибшего отца и свой многострадальный народ…       «Прости меня, Митьо. Я просто растерялся от неожиданности. Глупо испугался и повел себя, как идиот. Надеюсь, что ты жив и не слишком злишься на меня, где бы ты ни был!» — сумбурно думал юноша. – «Простите меня, жители Фальгаута. Я… я должен был уговорить отца раньше начать переговоры с Темными, должен был что-то сделать!»       Хельн не знал, что с появлением у змеелюдов своего Темного владыки – Высшего змеелюда – шансов у Фальгаута не было при почти любых действиях правителя. Страну отвоевали бы и у другого Темного. А добровольно подписанный дворянами Фальгаута вассальный договор не спас эти земли от жестокости новых хозяев.                     Юсси – зверолюд-сова — закончил починку очередного аппарата и положил голову на стол. Его отчаянно клонило в сон – юноша провел в мастерской уже четырнадцать часов и очень устал. Да и мана давно закончилась. От голода сводило живот. С приходом новых господ жизнь стала совсем ужасной.       А ведь в судьбе Юсси все только начинало налаживаться. Пусть и отвратительным образом – через ночь со старым похотливым хозяином аптеки – сова получил ценный ремесленный дар – способность чинить механизмы. Зверолюда забрали работать в мастерскую в городке побольше родного Цойду. Потом дар усилился и уже купивший себе свободу сова перебрался в столицу. В свои юные двадцать один год парнишка оказался помощником главного мастера — на новой работе на хорошем счету, в кармане звенят монеты.       Юсси начал копить деньги, чтобы выкупить из рабства своего друга детства, оставшегося на малой родине – он хотел помочь пушистому коту-зверолюду Бакари – единственному существу, которое скрашивало его безрадостную жизнь в работном доме. Они с Баки делились нехитрыми секретами и едой много лет, много общались… Юсси отчаянно скучал по товарищу и накопил уже треть суммы, когда случилась беда – приход Тьмы. Фальгаут захватили змеелюды.       Все сбережения ушли на то, чтобы не умереть с голоду с учетом новых крайне высоких цен. Комендантский час, трупы на улицах, работа за гроши вместо прежней хорошей зарплаты, крики боли из Ям наказания, патрули змеелюдов, обыски в домах. Юсси не знал, сколько еще выдержит. Из двух дюжин работников мастерской пятерых уже забрали. Любой мог стать следующим.       «Надо закончить заказ, а то эти чешуйчатые завтра изобьют!» — думал уставший сова. Он завершил работу и поплелся в комнатку на втором этаже – как помощник главного мастера зверолюд проживал над мастерской.       Юсси провалился в сон без сновидений. Это было к лучшему – обычно его мучали кошмары…              Юсси с отчаянием смотрел, как змеелюды выносят ящики с аппаратами – забирали все, кинув на прилавок лишь горсть медных монет. Кажется, покупать еду в эти дни будет не на что.       — Скажите спасибо. Большая честь трудиться на благо Темного княжества Измарра. – насмешливо произнес старший из учинявших грабеж среди белого дня.       Юсси опустил взгляд и тихо скрежетнул зубами – столько трудов и все насмарку. Ценные вещи бесплатно достанутся подлым угнетателям.       — Ну, хотя бы никого не убили. – постарался подбодрить бледных от горя работников мастер Роуми.       — Он сгреб оставленные монетки и пересчитал их.       — Вот что. Ничего кроме основных заказов от змеелюдов не делаем. Они почти не платят, то при таком раскладе хоть не казнят. От остального населения принимаем заказы лишь в том случае, если платят сразу — едой или углем. Аппараты на продажу не изготавливаем – покупать их некому, а новые хозяева отберут за просто так. Сил мало – будем трудиться по четырнадцать часов – все дружно сляжем, а это не дело. Займемся тем, что нас реально прокормит. В оранжерее установим лампы-солнца – будем растить овощи по ускоренной технологии. – объявил Роуми, — Жить как раньше не получится. Хватит корпеть за рабочими местами. Тарн, Ходри – ведра и лопаты в руки – попробуйте добыть в конце Изумрудной улицы немного угля для печей. Там в подвале еще должен быть. Он теперь ничейный – сэкономим. Сэм, Бики – живо в старый цех мастерской дядюшки Вильо – его только вчера закрыли, там еще никто не побывал, может остались какие запасы. Тащите всё сюда!       Юсси поморщился – чтобы выжить предстояло мародерствовать – пройтись по городу и забрать все, что принадлежало ныне покойным соседям. Возможно даже подраться за припасы с другими такими же несчастными. У мастерской Роуми были неплохие шансы в этой борьбе – как никак толпа крепких парней, привыкших к тяжелой работе.       Заметив его выражение лица, мастер поспешил успокоить сову: — Будем хранить припасы у себя. Если что – поможем особо нуждающимся. Это лучше, чем все приберут к рукам спекулянты-торгаши, которые шныряют по окрестностям и наживаются на чужом горе. Себе больше, чем нужно для выживания, не оставим. А так – подсобим тем, у кого все это получить нет шансов.       Это вполне устроило зверолюда: — Хорошо, мастер. Пойду изготавливать лампы для теплиц.              Вскоре у мастерской был запас угля и неплохой запас пищи долгого хранения – всё под замком в тайнике на случай обысков или нападения банд. В теплице на заднем дворе при помощи артефактов и хитроумных приспособлений создали условия для выращивания овощей. Через день появились первые грядки – и это в зимнее время. Сей факт тщательно скрывался – посторонним о нем знать было совершенно не нужно.       Когда в мастерскую Роуми обращались соседи и спрашивали нет ли у них лишней еды – мастер неизменно отказывал, уверяя, что самим не хватает – так много голодных парней под одной крышей. Но… после хозяин неизменно совещался с работниками – выбирал, кто из просивших (и не только из них) нуждается в первую очередь и подмастерья подкидывали корзинки с провиантом анонимно – за просто так и не в долг. Мастеру было жаль портить репутацию, но еще меньше он хотел, чтобы подле мастерской околачивались наглецы, которые не так и нуждаются — и жалобно просили выдать им побольше. Такие быстро привыкнут получать всё задаром, а в случае отказа мигом донесут змеелюдам. А тогда – более тщательный обыск и прощай запасы. В этом случае не получится помочь ни себе, ни другим. Уж лучше делать вид, что сам бедствуешь и помогать анонимно. Ни банды, ни стража не должны знать, что в мастерской есть, чем поживиться.              Жизнь в лавке мастера Роуми стала немного получше. Последние два обыска, учиненные стражами-змеелюдами, ничего не дали – ни денег, ни механизмов, ни ценных вещей они не нашли и решили, что с подмастерьев брать нечего. Утром и днем работники трудились над немногочисленными заказами, которые крайне скупо оплачивали новые хозяева. Вечером – по очереди добывали где можно провиант и занимались теплицей. Смены по двенадцать-четырнадцать часов остались в прошлом. Увы – подлые чешуйчатые забрали его одного подмастерья. Но на этом пока успокоились. Наступило временное затишье – хоть и напряженно-мрачное.