Обережник Его Темнейшества

      Бакари с огромной радостью снова присутствовал на заседании совета. Будучи в плену, кот уже сомневался, что ему доведется вернуться домой живым и снова здесь оказаться. Кажется, советники и маршалы тоже радовались возвращению зверолюда.       — Хотя бы один кризис миновал. К счастью, положение страны было достаточно сильным и стабильным, чтобы и в отсутствие Обережника на нас не напали. – начал Адамару, — Также устранена угроза в лице Гин-Шадри и Лайталу.       — Захват Измарры успешно завершен. Сложностей не возникло. – отчитался Кронар. Оборотень-медведь выглядел весьма довольным. Много успешных сражений и новые земли – это именно то, что неизменно радовало его сердце. – Змеелюды подписали вассальный договор.       — После крупного проигрыша в Фальгауте, потерь в столице и нынешней войны их стало заметно меньше. И остались далеко не самые сильные. – сообщила Эвелита, также участвовавшая в боевых действиях.       — А теперь немного о не столь воодушевляющем. Лайталу и Гин-Шадри явно работали на Темного владыку, про которого предупреждали руны господина Зиграна. Но, похоже, они были не единственными приспешниками. Кто-то перенес спящего Повелителя из пещеры, подчистил следы и надежно спрятал где-то еще. Найти его так и не удалось. Продолжаем поиски, но это сложно, с учетом того, что начальная точка в землях драконов, а они не любят, когда у них рыскают и разнюхивают.       — А сами драконы не помогут? – поинтересовался зверолюд.       Главный советник отрицательно мотнул головой: — Без доказательств и крылом не шевельнут.       Баки печально кивнул.       — Тебя могут обвинить в убийстве Лайталу? – мрачно уточнил Зигран. Он не сомневался, что золотые уже ощутили гибель одного из своих.       — Могут. – нехотя кивнул золотой, — Со мной уже связывались – как с одним из отсутствовавших в городе в момент убийства. Место преступления нашли, но улик против меня нет. То, что крыло сломано осталось незамеченным… Пока дознавателей вполне устроили мои ответы на вопросы. Но надолго ли?       — Но ведь я ощутил ауру Лайталу во дворце змеелюдов и смогу подтвердить, что он вел с ними тайные переговоры. – удивленно воскликнул Баки, — А господин Кронар может свидетельствовать, что Лайталу напал первым!       Сфай тяжело вздохнул: — Правосудие золотых так не работает. Слово не дракона стоит мало – фактически ничего не стоит. К тому же – мы все работаем на господина Зиграна. И мои собратья решат, что вы просто меня прикрываете. С магией, определяющей правдивость слов, у нас не очень – такой почти нет. Так что это будут слова неблагонадежного дракона, работающего на чужака, и слова «хнудо» с одной стороны против слов уважаемой родни Лайталу, жаждущей расправы – с другой.       — Плохое какое-то правосудие… — вздохнул кот и умолк.       Спорить с данным утверждением никто не стал. И правда – плохое.       — Ковен Беззвездного бескрайнего небосклона награжден за помощь в спасении Обережника. – отметил Адамару, — Как вы и приказывали – им переданы деньги и земли.       Черные крылья кивнул: — Отлично. Они заслужили.       — Как обстоят дела с помолвкой Алиши? – спросил чернокнижник.       Натаниэль при этих словах едва заметно вздрогнул, что не укрылось от внимательных глаз кота.       Сфай тяжело вздохнул: — Этот Яльмари упрямится. Говорит, что его устроит золотая даже сбежавшая из дома. На откуп не соглашается.       — Юрмарн далеко. Войска не ввести, не потревожив всех соседей. – посетовал Кронар.       — Да. Этот хитрец сидит, окопавшись под Кристаллической защитой своего Ночного рубина. И может перенестись куда угодно в пределах своих земель в любой момент. – пожаловался золотой, — Слетать и убить его, пока на нем браслет Алиши, я тоже не могу. Эта вещица действует как магический гарант от мести родни.       — Да – сложный случай. Но на что надеется этот наглец, зная, что мы будем пытаться уничтожить его и просто так Алишу не отдадим? – нахмурился Зигран.       — Надеется, что достаточно хитер, чтобы получить то, что хочет, и не попасться. – предположил Сфай, — Но моей сестры ему точно не видать!       — Нечего всяким выскочкам навязывать нам свою игру! – поддержал его Натаниэль.              — Дорогая, отец немного вспылил. Но мы оба любим тебя. Возвращайся! – мать связалась с Алишей при помощи Сферы и теперь уговаривала лететь обратно домой. При разговоре присутствовал Сфай.       — Я скучаю по тебе, мама. Но не вернусь. Это сейчас отец говорит, что сожалеет. А когда я снова окажусь у вас – запрет и попробует выдать замуж. – Алиша упрямо скрестила руки на груди.       За эти дни с ней произошло больше интересного, чем за всю прежнюю жизнь. Друзья братца Сфая оказались вполне приятными в общении. Да и нельзя дать знать родне, что обручального браслета уже нет – скандал будет грандиознейший. Нет, без браслета возвращаться никак нельзя!       «Ох, что бы подумал отец, если бы узнал, что я возила на спине «жалких хнудо»»? – подумала девушка немного насмешливо.       — Я поговорю с отцом. – пообещала мать, — Понимаю, все эти приемы, светские манеры, женихи, этикет с непривычки большой стресс. Должно быть, тебе захотелось развеяться и полетать на свободе. Нам не стоило наседать на тебя и повышать голос. Прилетай обратно и все изменится.       — Мама, ты ни в чем не виновата, а извиняешься за отца. Если он так хочет меня видеть, то почему не свяжется сам? – спросила Алиша эмоционально.       Мать потупилась. Её молчание о многом говорило. Наконец, старшая золотая решила обратиться к Сфаю – как более взрослому и, по ее мнению, разумному: — Сынок, хоть ты уговори сестру.       — Алише будет лучше пока пожить здесь. – не согласился дракон, развеяв надежды старшей драконицы.       «Хорошо, что мать не знает, что это я втравил Алишу в неприятности!» — подумал советник. Он был благодарен сестре за то, что она его не выдала. Впрочем, расскажи Алиша, чем она занималась в действительности – ее неприятности с родителями стали бы НАМНОГО больше.       — Ну, хорошо… — вздохнула родительница. – Хотя бы связывайтесь со мной иногда.       — Конечно, мама. Любим тебя! – дружно и очень виновато пообещали ее отпрыски.              Огромный кристалл опутывали потоки силы, подпитывая его. Темный Владыка Мальхорен продолжал спать. Из-за вынужденного переноса в новое место срок пробуждения несколько сдвинулся.       «Все равно скоро господин пробудится!» — с воодушевлением думал Третий приспешник повелителя. Два других проявили глупость и самонадеянность – и потому сейчас мертвы.       «Такие недостойны служить общей великой цели.» — решил про себя Третий, — «Но надо найти новых союзников. Закарди вполне подойдет – он молод, силен, амбициозен, ненавидит Зиграна, вполне жесток. То, что надо по всем параметрам.»       Осталось только выйти на него и убедить присоединиться. Третий полагал, что с этим проблем не будет.       Слуга господина Мальхорена еще раз перепроверил энергопотоки, подпитывающие господина и вгляделся в острые черты.       «Этот мир заждался Вас, повелитель.» — подумал Третий и едва заметно улыбнулся в предвкушении встречи.              Закарди пребывал в дурном расположении духа – еще более дурном, чем обычно. Во-первых, Высший Темный скучал. Ему разрешили чтение и краткие прогулки по саду, но почти всё время он проводил взаперти и фактически ни с кем не общался.       Во-вторых, мерзкий кошак – Обережник кузена – все-таки вернулся домой от змеелюдов. Закарди очень надеялся, что братец Зигран останется без фамильяра и у Закарди будет повод позлорадствовать. И тут не вышло.       В-третьих, дайну откровенно раздражал назревающий роман Феариса и Сфайралу. Чернокнижник терпеть не мог предателя-Обережника и вредного дракона. Ощущать через связь, как трепещет сердечко романтичного глупого рыси при встрече с золотым советником было противно. А все эти знаки внимания и нежности, осторожные взгляды. Фу!       «Словно подростки, честное слово. К чему столько расшаркиваний и кружения вокруг?! Хотя хорошо, что они еще не трахаются. А то станет и вовсе противно! Ощущать, как этот глупый золотой дерет моего Обережника. Да меня же стошнит!» — ругался про себя Закарди.       Ни Зигран, ни Сфай особо не докучали пленнику в последнее время. Его три раза сводили для участия в ритуалах и на этом все. Во время ритуалов Закарди видел рыся. Тот перестал вздрагивать при виде него и выглядел куда более спокойным и уравновешенным, а еще сытым и довольным.       «Хорошо устроился, предательская душа!» — подумал дайну с раздражением, но вслух говорить не стал – рядом в тот момент стоял Сфай, а дракон порой отличался тяжелым нравом и всегда — тяжелым кулаком.       Размеренное течение жизни, а вернее существования, Закарди было нарушено одним событием. Через пару дней после возвращения Бакари чернокнижник гулял в небольшом запертом и экранированном саду. Неожиданно скан уловил краткий сигнал. Сигнал исходил из снега неподалеку. Это было любопытно. Закарди приблизился – не целенаправленно, а словно бы продолжая прогулку. Затем спешно подобрал то, что скрывалось в сугробе – так, чтобы не видели надзирающие. Вещица не представляла угрозы и Закарди спрятал ее под плащ.       Рассмотреть находку поближе дайну смог лишь позже – вернувшись с прогулки в комнату. Это была небольшая туба для свитков – металлическая, с инкрустацией полудрагоценными камнями и вязью рун. Внутри обнаружилось письмо, предназначенное Закарди. Неизвестный выражал сочувствие по поводу его незавидного и унизительного положения, негодовал на Зиграна и предлагал поддержку и переписку, обещая в дальнейшем – как представится случай – помощь с побегом.       Незнакомец пояснял в своем послании, что туба может передавать лишь небольшие немагические листы бумаги, но ничего более. Но для переписки сгодится.       Заинтригованный Закарди, мучимый скукой, решил, что обмен записками может быть полезным. Он уничтожил письмо, написал вежливый ответ, подтвердив согласие на диалог, и положил его в магическую трубку из металла. Строго по инструкции неизвестного. Вскоре свиток исчез.       — Интересно… — протянул дайну, тщательно пряча тубу.              — Прости, что разбудил тебя своими криками. – смущенно повинился Баки.       Они с Феа спешили на урок, проводить который должен был Сфай. Обережники снова ночевали вместе для спокойствия кота и тот опять мучился кошмарами, отчего часто просыпался с криком.       — Не за что извиняться. Ты тоже поддерживал меня, когда я приходил в себя! – напомнил рысь.       — Наверное… — кивнул Бакари. Он припомнил, что в первые дни в этом дворце Феа часто плакал и не ел без компании нового друга.       «Хорошо, что мы есть друг у друга!» — решил фамильяр Зиграна.              — Ваши гордые предки были грозными, дикими и сильными животными. Вы и правда родня оборотней. И сегодня мы будем изучать переход в боевую форму! – увлеченно вещал Сфайралу, ведя занятие для ОБережников.       — Мяу?! – уточнил Баки, чьими «грозными, дикими и сильным предками» были домашние котики.       — А у меня точно есть боевая форма? – переспросил он более понятно.       — Скорее всего. – отозвался наставник.       — Если мы научимся перекидываться полностью, то станем точно, как оборотни? – задал свой вопрос Феарис. В присутствии только кота и дракона рысь позволял себе говорить почаще. При остальных больше молчал.       — Нет, не станете. – пояснил золотой, — У оборотней обе формы – и хуманская, и звериная – совершенно равны. Они могут оставаться в любой ипостаси сколько захотят, не тратя энергию. А для магически одаренных зверолюдов вторая форма именно дополнительная, она требует затрат маны и подолгу оставаться в ней не получится. В этом отношении золотые и серебряные драконы ближе к оборотням. По достижении двухсотлетнего возраста – обе формы стабильны и поддерживаются даже при дефиците энергии. Энергозатраты – причем небольшие – требуются только для перехода.       — Все равно и наш вариант неплох! – заметил Бакари.       — Преступим к изучению заклинания. – предложил Сфай.       Обережники запомнили необходимую последовательность действий.       — Кто попробует первым? – наставник внимательно посмотрел на учеников.       — Давайте я. – робко подал голос Феарис. Он осознавал, что друг волнуется – у домашнего кота могло вовсе не оказаться боевой формы.       — Удачи! – подбодрил Сфай.       Старательный Феа применил Переход в боевую форму. Со второй попытки он и правда стал рысью. Правда небольшой. Не больше пятидесяти кило. Сознание сохранилось, а вот говорить не получалось. Впрочем – именно так и должно было быть.       — Какие милые мохнатые лапки! А кисточки на ушках стали еще больше! – восхитился золотой дракон. Про прелестный хвостик он предпочел промолчать, хотя его так и подмывало его коснуться.       Рысь немного поскакал по классу, а потом снова стал Феарисом. Вот только уже без одежды. Спустя секунду смущенно-испуганных визгов юноша был закутан в шторку. Баки отправил слугу в покои Феа – принести сменную одежду.       — Обычно так не получается. – смущенно сообщил Сфай, — Я прошу прощения.       — Это я виноват – наверное где-то ошибся. – Феа все еще был пунцовым от смущения.       — Рысь получилась какая-то не грозная. – добавил он задумчиво.       — Почти все зверолюды не могут и этого. Но то, что вы с Баки Обережники делает вас намного одареннее магически, чем ваши соплеменники. – пояснил дракон.       — Потренируешься у себя и все получится. – подбодрил Бакари, имея ввиду казус с одеждой.       — Твоя очередь. – напомнил золотой. В классе на всякий случай установили ширму для обратной трансформации за ней – на случай повторения неприятности.       — А если у меня не получится? А что, если я превращусь просто в кота? Какая же это БОЕВАЯ форма?! – запаниковал Обережник Зиграна.       — Кот – это мило. Будем гладить тебя и кормить вкусностями. А еще пустим на рабочий стол господина Зиграна – скидывать документы. – с энтузиазмом предложил советник.       Баки невольно рассмеялся, представив, как удивится господин, если Сфай принесет ему Баки в виде мохнатого пушистика. Еще во время заседаний совета можно будет лежать на коленях у Зиграна или ходить между кубков, играясь с пишущими перьями. И голосовать мяуканьем. А на приеме просителей лежать на подушечке, распушив хвост.       «Маленький белый кот – это мило. И тоже неплохо!» — решил Бакари. Он улыбнулся, окончательно успокоился и сколдовал нужные чары.       Переход случился неожиданно. Баки осознал, что его глаза находятся как-то слишком уж высоко. Что-то за спиной упирается в потолок, а изрядно ошалевшие Сфайралу и Феарис остались где-то далеко внизу. Рысь почему-то кричит и лезет под парту.       Бакари осторожно повел хвостом. Раздался грохот разбиваемой вдребезги каменной кладки.       «Надо срочно превращаться обратно. Но за ширму я не помещусь!» — запаниковал кот. Вернее, кто-то большой и пугающий окружающих.       Обережник очень тщательно мысленно произнес слова отмены трансформации, представляя себя снова зверолюдом. И в той же одежде, в которой пришел на урок.       Секунду спустя юноша сидел на парте – к счастью полностью одетый. А в пролом в стене заглядывала прибежавшая на шум стража.       — Что случилось?! – с испугом спросил Баки.       — Ты стал гигантской МАНТИКОРОЙ! – сообщил Феа, выбираясь из-под стола. Впрочем, делал он это с некоторой опаской.       – С огромным скорпионьим хвостищей и крыльями! – добавил рысь.       — Очень впечатляюще! – оценил Сфай. – Только в классе, пожалуйста, больше не перекидывайся. И вообще в здании.       — Ты был размером больше Ормея. Фактически с господина Кронара в обороте. – заметил Феа.       — Ужас какой! – Бакари схватился за голову. – Ох, что-то я совсем ослабел. Все вокруг вертится…       — Ты перерасходовал ману. Через полчасика восстановится. – Сфай поддержал ученика за плечо, чтобы тот не упал.       Вскоре прибыл Зигран, узнавший важные новости.              — Значит, мантикора? – переспросил Черные крылья, сияя от восторга.       Гигантская мантикора – это грозно, это солидно, это устрашающе.       — Да, большая редкость. – гордо отозвался Сфай, довольный успехом ученика.       — А раньше я вам значит не нравился. Мантикора была нужна… — обиженно протянул кот, скрестив руки на груди. Он гневно посмотрел сначала на господина, а потом на наставника.       — Ты мне всегда нравишься! – заверил Зигран.       — Но огромный и с ядовитым хвостом – больше? – не сдавался Обережник.       — Это смотря с какой целью. – тихо отозвался Зигран и получил в ответ еще более обиженное шипение.       — Извини… Просто котом-зверолюдом ты в тысячу раз лучше! – исправился Владыка.              Стену класса починили. Увы – новая форма Бакари оказалась весьма непрактичной. Полет коту давался с огромным трудом. Получалось больше какое-то планирование вниз с высоты. Большой скоростью мантикора не отличалась – биться, стоя на четвереньках Баки было непривычно. Новые размеры тела скорее мешали, даже вопреки большой силе.       Тренироваться с Ормеем было опасно из-за ядовитого хвоста – устойчивость к ядам у молодых оборотней меньше, чем у матерых, а яд мантикоры силен. У гигантской – тем более. Научить кота приемам боя в звериной ипостаси взялись Кейя, Кронар и Сфай – причем маршал предварительно принял особое противоядие. Но подвижности и маневренности для сражения у Обережника не наблюдалось. Настоящие, природные, мантикоры были быстрыми и грозными хищниками, а Бакари отличался неуклюжестью.              — Что же сложного бегать на четвереньках? Это очень удобно! – удивлялся Ормей.       Баки насупился: — Ты родился волчонком и только потом учился ходить на двух ногах. Вот тебе и проще на четырех.       — Ну да – в человека я стал превращаться лет в пять и сначала ходить было трудно. – вынужден был согласиться оборотень.                     — Ты так ловко бегаешь в боевой ипостаси. – с сожалением говорил рыси Бакари.       — Ну, у меня хотя бы прежние размер, вес и нет крыльев и тяжелого хвоста с ядовитым наконечником. – напомнил Феа, — Я в самом начале немного испугался, потом – слегка завидовал, а теперь понимаю – неудобная у тебя форма.       — ОЧЕНЬ! И тратит крайне много энергии. – со вздохом согласился Обережник Зиграна, — Я бы лучше был котом.              Так боевая форма Бакари была за несколько дней заброшена за не функциональностью.