Обережник Его Темнейшества

      Если бы кто-то неделю назад сказал Бакари, что в процессе добывания легендарного меча Тьмы ему придется резать и растирать в ступке травы, отливать церковные свечи и мыть полы и посуду, он бы ни за что не поверил. И был бы не прав. Потому что именно это ему и довелось делать в качестве послушника церкви Пустоты.       Первоначально Хонму с волнением наблюдал за работой господина, опасаясь, что вельможный Обережник не справится или сорвется. Но важным и наделенным властью кот был всего полгода. А сиротой из приюта и рабом – все предыдущие восемнадцать лет. Опыт грязной тяжелой работы не пропал даром. Хотя накатили крайне неприятные и болезненные воспоминания.       — Вы точно в порядке, господин? – уточнил енот, когда рядом никого не было.       Он и Баки только что закончили отливать очередную порцию свечей.       — Да, в полном. – лишь немного погрешил против истины Обережник. Он был крепок, здоров и не успел отрастить гордость.       — В работном доме было намного хуже – кормили более скудно, одежка – куда потрепаннее, купание – в тазике с холодной водой, зато ругали, кричали и колотили каждый день. А еще приходилось трудиться на морозе в тонких штанах и рубахе. – продолжил кот задумчиво.       — Ох, мне очень жаль. – енот потупился.       Он осознал, что его прежняя жизнь, если не считать эпизод с паладинами, складывалась намного благополучнее, чем у Обережника. И это он, Хонму, менее привычный к простому труду и более избалованный. Он никогда много не работал и не голодал – всегда удавалось своровать что-то сытное. Или несколько медяков на обед в трактире. Теплую одежку также всегда можно было «позаимствовать» у незадачливых горожан. Били его всего пару раз в жизни – когда все-же поймали на краже.       — Все в порядке. – улыбнулся Бакари, — Это же в прошлом!                     — Вы хорошо потрудились. – похвалил троицу белок отец Цавиро. Выражение его лица оставалось все столь же отрешенным и «пустым».       Послушникам выдали по куску хлеба с травяным чаем и отправили спать в кельи. К сожалению, кельи оказались на дюжину человек каждая – рядки расстеленных прямо на полу матрасов по шесть с каждой стороны. Хонму принял меры предосторожности, чтобы соседи не залезли ночью в их вещевые мешки. Оказаться обворованным было бы очень неприятно и иронично.       Но и во время ночевки не обошлось без происшествий. Справа от кота спали Хонму и Кейя. Зато слева – трое хумансов. Тот, что занимал ближайшую лежанку, дождался пока все уснут и попробовал перебраться к Обережнику, желая… познакомиться поближе с симпатичной белкой.       Бакари этот маневр сильно не оценил. Зверолюд испугался, а потом разозлился. Он крепко усыпил бузотера, пытавшегося забраться к нему под одеяло, набросил сонные чары и на прочих соседей, кроме товарищей – теперь точно никто из чужаков не проснется до утра. А затем оттащил несостоявшегося насильника на его законное место.       «Надо было усыплять хумансов сразу, а не после происшествия!» — мысленно отругал себя кот.       — В чем дело? – тихо спросил проснувшийся от шорохов енот.       Баки кратко рассказал о случившемся.       Хонму был настроен менее мирно – оставлять негодяя безнаказанным он не собирался. Енот спросил у Бакари разрешение на одну маленькую кражу и, получив добро, на несколько секунд отлучился в коридор. В сумку зловредного хуманса, посмевшего приставать к господину, был незаметно помещен золотой подсвечник с ближайшего алтаря.       Весьма довольные местью зверолюды сладко проспали до утра. Факт воровства вскрылся после побудки – очень удачно совпало, что во время сборов в трапезную подсвечник выпал из сумки хуманса. Это не осталось незамеченным соратниками-послушниками. Поднялся шум. На гомон в келью заглянул отец Цавиро, успевший только что заметить отсутствие одного подсвечника на алтаре в коридоре и желавший узнать, как это произошло.       Святому отцу мигом выдали вора. Вопящего о своей невиновности хуманса увели крепкие святые братья в длинных серых рясах.       Кейя бросила выразительный взгляд на Хонму, догадавшись, что тут без них не обошлось. По дороге в трапезную енот шепотом объяснил метаморфе причины. Возражений не последовало. Телохранительница понимала – да, Бакари мог просто поднять шум. Но хуманс бы все отрицал и дело, скорее всего, замяли. Может – перевели в другую комнату. Чтобы злобный тип никому больше не навредил его важно было изолировать – например за кражу церковного имущества. Теперь мерзавца либо отстегают и выкинут из страны, либо кинут в темницу.       После еды – помывка и снова труд — не менее тяжелый и разнообразный, чем вчера. Двое из группы отца Цавиро сдались, заявив, что эта работа слишком непосильная для них. Таких не держали – тщательная проверка и досмотр, чтобы не стащили что-то ценное, и – скатертью дорога. Церковь Пустоты приветствует смиренных и трудолюбивых. Еще одного – уже из другой группы новичков – обуяла жадность. Он тоже польстился на церковное имущество и хотел также покинуть страну, сославшись на суровые условия, но уже с двумя золотыми статуэтками в сумке. Ничего не вышло. Несмотря на обилие драгоценностей вокруг, обворовать святых отцов и уйти с награбленным было непросто. На выходе из здания, района, города – везде проводили обыск.       Кейя, Баки и Хонму оказались на хорошем счету – не жаловались, не донимали вопросами, хорошо трудились, не посматривали алчно на золотое убранство. Кажется, куратор проникся к «белкам» особым расположением.       Когда оставшиеся члены группы отправились на торжественный молебен в храм, Бакари сильно волновался.       «Сегодня! Ох, Проматерь Тьма, только бы все получилось. Не для себя стараемся, а для всего мира.» — шептал про себя юноша.       Более опытный в воровстве енот был спокоен и собран.       Начало богослужения прошло спокойно. Из разговоров кот знал, что Меч Тьмы тут, но им с Хонму с их позиций в задних рядах его не было видно – весь обзор заслоняли высокие хумансы прямо перед ними.       «Ничего – позволительно задержаться после молебна. Там и совершим задуманное!» — размышлял Обережник.       Но внезапно снаружи раздался шум, а потом в зал вломились двое Темных Владык со свитой вампиров и оборотней.       — ГДЕ МЕЧ ТЬМЫ?! – возопил один из них.       Второй просто ломанулся сквозь ряды испуганных прихожан.       Началось нечто невообразимое — испуганные крики послушников, ломанувшаяся в разные стороны толпа, жрецы, решившие впервые на памяти Баки применить магию Пустоты и бросившиеся активно противостоять вампирам и оборотням. Если рядовые Темные вполне поддавались жреческим чарам и исчезали один за другим – даже Старшие, то с Темными владыками этот номер не прошел. Храм лишился сразу нескольких дюжин святых отцов.       Кейя среагировала быстро, затащив Хонму и Баки под защиту ближайшей огромной колонны, а потом оттуда провела на балкончик. Пыль от разрушенной лепнины, кровь, трупы на полу. Кот с трудом верил, что торжественная молитва обернулась подобным кошмаром.       — Я все еще не вижу меч! – с паникой в голосе прошептал енот.       Зал был слишком большим, а клинок располагался на постаменте в особой нише.       — Еще доберемся – главное сейчас выжить. – отозвалась метаморфа.       Теперь из живых в зале оставалось пятеро – трое лже-белок и двое Темных владык. Прочие или сбежали, или погибли. Даже все сопровождающие повелителей вампиры и оборотни полегли. Адепты Пустоты на деле оказались вовсе не безобидными чудаками, а мощной боевой силой – не будь здесь Высших – атака бы захлебнулась.       Теперь Высшие чернокнижники сражались меж собой, выясняя, кому же достанется Меч Тьмы. Бакари выставил мощный энергощит, оберегая себя и товарищей от грохотавших в зале атак. Противники разошлись не на шутку.       В этот момент на сцене появилось новое действующее лицо – в храм ворвался еще один Темный владыка – этот был намного старше, с резкими злыми чертами лица и закован в черный доспех высочайшего качества.       Обережник ойкнул от ужаса, догадавшись, кто перед ними. Возглас одного из младших Темных повелителей подтвердил догадку: — Владыка Мальхорен?!       Двое остановили бой меж собой. Их лица исказились ужасом. С обреченной решимостью Владыки атаковали нового врага. Но с тем же успехом человек может атаковать цунами. С неотвратимостью бушующей стихии Апостол Великой Тьмы обрушился на противников и сокрушил их. В зале стало на два трупа больше. А Мальхорен, переступив через тела поверженных врагов, направился к нише, где покоился Меч Тьмы. Клинок напитался эманациями крови, страха и смерти и теперь мрачно сиял алым.              Дело в том, что Апостол Тьмы ощутил во время ритуала, как сразу несколько Темных Владык устремились в Йосимму – страну без скана. Великий Темный был особенно чувствителен к перемещениям собратьев-повелителей. Его немало заинтересовал этот феномен массового паломничества в обитель Пустоты и, завершив ритуал, Мальхорен использовал руны для гадания. С рунами Апостол обращался намного хуже Зиграна и даже хуже прочих Владык – предсказания всегда были его слабым местом. Но на простой вопрос «Почему столько Владык сразу устремились в Йосимму?» камни со знаками ответили — «В главном храме Йосиммы появился Меч Тьмы».       Мальхорен не знал, но дело было в том, что в Хранилище храма клинок был экранирован значительно сильнее, так что его смог ощутить только Зигран. Прочие Темные прознали о случившемся только после перемещения реликвии в главный зал.       Узнав от рун столь важные новости – появился меч Тьмы, и он в земле без скана – Мальхорен решил действовать лично. Он не особо доверял помощникам после случая с Обережником. Да и переместиться нужно было очень быстро. Апостол применил недавно освоенную телепортацию. Перемещаться в «слепую зону» было рискованно, но чернокнижник не забыл выставить мощный барьер.       Оказавшись на площади, Мальхорен своим барьером раздавил с дюжину спасавшихся бегством мирян, еще с сотню уничтожил просто потому, что его раздражали испуганные крики. А потом вошел в здание, где прервал своим появлением поединок двух жалких и ничтожных Владык, которые и именоваться так, по мнению Апостола, не имели права.       Жрецы были уже мертвы, новые соваться в зал опасались. Теперь путь к цели оказался свободен. Но стоило руке Темного коснуться клинка, как зал пронзили фиолетовые молнии, а потом Темный ощутил неимоверное давление. Пустота пыталась поглотить святотатца, осмелившегося посягнуть на святое место. Спасти служителей она не успела, но намеревалась хотя бы отомстить.       Но и месть не свершилась. Апостол Тьмы воззвал к Великой Проматери и усилил защиту. Две исполинские силы мерились друг с другом. И Пустота вынуждена была уступить. Поглотить живое средоточие Тьмы ей не удалось.       Мальхорен взял клинок в руки, игнорируя наложенные на него барьеры от воровства. Бакари и Хонму против этих барьеров припасли амулеты, но Апостолу такие ухищрения не требовались – он действовал грубой силой. Темный не забыл применить Свиток распознавания и проверил подлинность предмета. Да – это действительно был Меч Тьмы. Завершив приведшее сюда дело, чернокнижник собирался уходить.       В этот момент под замершими в ужасе «белками» подломилась удерживающая балкончик колонна. Она и так шла трещинами и, наконец, не выдержала. Троица, как горох из мешка, высыпала точно под ноги Мальхорену.       Владыка с удивлением воззрился на перепуганных зверолюдов. Один из них – с дивно красивым личиком и соблазнительной тонкой фигурой – привлек его внимание. Убрав меч в припасенные ножны, Темный за шкирку поднял «белку», желая рассмотреть добычу поподробнее.       Бакари испуганно взвизгнул, оторвавшись от пола. Несмотря на страх, Обережник успел сделать две вещи – шепнуть замершему Хонму условный сигнал «Можно!» и применить на себя чары Дурной болезни. Дурная болезнь была проклятьем, обычно насылаемым на врагов. Она проявлялась алыми высыпаниями на коже – не заразными, но крайне неприятными. Но сейчас кот использовал проклятье против себя – дабы защититься от пристального интереса.       Мальхорен пребывал в благоприятном расположении духа. Он получил то, что хотел. И теперь был не против это отпраздновать. Симпатичный послушник стал бы неплохим дополнением предстоящего приятного вечера. Стоило прихватить его с собой. Но у дивно красивого рыжика обнаружились мерзкие алые пятна на коже.       Апостол ругнулся «Грязное отродье!» и с отвращением отшвырнул от себя переставшую быть желанной добычу, а потом быстро покинул храм – предстоял долгий путь домой – ведь без скана не телепортироваться.       Бакари, ожидавший, что его с силой отбросят, выставил вокруг себя максимальную защиту. Так что, когда его швырнули в стену, намереваясь убить, ударился о камень без последствий, но на всякий случай с минуту пролежал ничком с закрытыми глазами. Он позволил себе шелохнуться, только когда Апостол Тьмы ушел и его шаги стихли на опустевшей площади перед храмом.       Кейя бросилась к коту: — Ты в порядке?!       Метаморфа так испугалась за Обережника, что чуть не кинулась на Мальхорена, наплевав на маскировку. К счастью. Она вовремя раскусила план кота и не сделала ничего опрометчивого.       — Я-то да. Но как там меч? – забеспокоился Баки, приходя в себя.       — У вас в Хранилище. А Мальхорен утопывает отсюда с подделкой! Едва только он перестал держать его в руках и поместил в ножны – я разместил на оригинале «магнит» и подменил! – гордо отчитался енот.       Кейя и Бакари кинулись обнимать товарища. С учетом всего произошедшего, получить клинок было поистине чудом.       — Молодец – не растерялся! – похвалила метаморфа.       — Да здравствуют твои вороватые лапки! Енот, укравший Меч Тьмы у Апостола Тьмы – теперь точно придется ставить памятник на какой-нибудь площади в столице! – оценил Обережник.       — Но нам надо убираться отсюда. И как можно скорее! – напомнила Кейя.       Радостное настроение мигом улетучилось, стоило снова бросить взгляд на трупы. Трое Темных владык устроили в городе настоящую резню. Так что сейчас здесь царили скорбь и разрушения.       На улицах пытались приводить все в порядок, ликвидировали последствия разрушений, уносили трупы. Найденных раненных доставляли в лазарет. Баки было очень жаль, что он не может остаться и помочь, но дело прежде всего.       Троица добралась до здания, где квартировалась их группа, и сообщила отцу Цавиро, что желают покинуть страну, так как не чувствуют себя здесь более в безопасности. Священник в ответ вздохнул, заметив, что помощь бы сейчас пригодилась, но удерживать никого не станет – многие решили податься в Светлые земли после произошедшего и это их свободный выбор.       «Белки» поблагодарили, собрали вещи и ретировались. Все три проверки – на выходе из здания, из района и из города, прошли спокойно. Меч Тьмы надежно покоился в Хранилище кота.       Едва покинув столицу, Кейя трансформировалась в клыкастую летающую тварь – поддерживать личину было бесполезно. С двумя зверолюдами на спине, крылан направился к границе. Нужно было спешить к условленному месту встречи. Так что у стены, ограничивающей границы Йосиммы троица была уже спустя четверть часа. Обережник выпил целебное зелье и применил исцеляющие чары, но розоватые следы пятен еще не сошли и немного зудели. Дурная болезнь давала о себе знать.       Кейя трансформировалась обратно в белку-зверолюда и троица вновь прошла проверку в башне на границе. Здесь собралась целая очередь. Но продвигалась она, к счастью, вполне быстро. Толпы перепуганных паломников покидали эти земли. Их старались не задерживать. Так что еще через полчаса «белки» оказались по ту сторону стены.              — Наконец-то мы покинули Йосимму! – ликовал Хонму. – Вот только господин Сфайралу будет на месте встречи только завтра утром.       — Думаю, что наши уже знают о произошедшем и пришлют его пораньше. – заметил кот.       Так и вышло. Встревоженный золотой уже ждал троицу.       — Ох, вы живы! Что тут у вас произошло? Нам стало известно, что в Йосимму направляется множество Темных владык и даже Мальхорен в их числе. Раз Апостол пока без скана, решили, что слетать за вами прямо сейчас будет лучшим вариантом! – тараторил дракон.       — Ох, что тут только не произошло… — вздохнула метаморфа.       Всю историю советнику поведали уже в пути. Кроме троих телепортировавшихся (в случае Апостола – своими силами, а в случае простых Владык – ритуалами), к Йосимме приближались еще пятеро Высших чернокнижников. Жрецы Пустоты подняли по внешнему периметру страны защиту. Кроме того, защитная Полусфера Пустоты содержала информацию о том, что Клинок Тьмы забрал Владыка Мальхорен и тут легендарного оружия больше нет.       Разочарованные Темные не солоно хлебавши отправились восвояси. Тем более, что эманации Апостола Тьмы у границы действительно ощущались – он явно тут побывал, а пробить барьер с наскоку не удалось.              — Так странно и жутко. Он сейчас совсем рядом и не ощущает нас! – заметил Баки, когда они пролетали на золотом над долиной и Сфай сообщил, что чувствует внизу – изрядно позади — ауру Мальхорена, держащего путь домой. Апостол задержался, добираясь до границы, и только сейчас покинул Йосимму.       — Он еще примерно час не сможет сканировать. Скорее всего – заметит подмену лишь вернувшись в цитадель. – добавил советник.       — Он может отомстить жрецам. – забеспокоился кот.       — Если Зигран намекнет, у кого подлинник – не отомстит. – пообещал Сфайралу.       — Пусть все считают, что подлинный Меч Тьмы у Апостола. И только он и мы будем знать правду. Наверняка подданным этот гордец — Владыка Мальхорен — не расскажет, как его провели и постарается замять дело. – хмыкнул Хонму.       Баки кивнул – если Мальхорен пожелает делать вид, что клинок у него, то возвращаться в Йосимму и разбираться с жрецами не стоит – это будет выглядеть подозрительно. Словно месть. А за что мстить, если получил, то, что хотел? Желая сохранить тайну, чернокнижник не сунется к служителям Пустоты.       Вскоре дракон, метаморфа, енот и кот вернулись домой, где их встретили как героев.