Обережник Его Темнейшества

      Баки со всех сторон окружили заботой. Он восстанавливался после Дурной болезни, удара о стену храма и отсутствия скана. Так что ни учебой, ни текущими делами заниматься не мог. Впрочем, Хонму тоже временно не имел возможности исполнять свои обязанности личного слуги – без сканирования это было бы сложно. В итоге кот, енот и рысь устроились в комнате Бакари, отдыхали, поглощали вкусное и обсуждали текущие дела.       — Как же я рад, что вы вернулись! – Феа в очередной раз полез обниматься.       Обережник Закарди все еще не мог поверить, что после всех пережитых ужасов с его любимыми товарищами всё хорошо.       — Так и мы рады, что остались живы! Этот Мальхорен такой страшный! Но мы его провели и стащили меч. Ох и злится он должно быть. – вещал в ответ енот.       — Главное, что не тронул жрецов. – вздохнул Бакари, — Теперь он точно знает, у кого сейчас находится меч. И мы для него – враги номер один.       — Поговаривают, он планирует выдвигать войска против Светлых земель. – нахмурился рысь.       Баки воинственно скрестил руки на груди, так что браслеты грозно звякнули: — Надо поскорее остановить этого негодяя! Заставим заплатить за все злодеяния.       В этот момент в дверь постучали.       — Кто?! – поинтересовался кот, все еще не видящий ауры.       — Это я, Сфайралу. Пришел с гостинцами. – отозвался из-за двери советник.       Кот покосился на рысь. Феарис уверенно кивнул, давая добро.       — Заходи! – сообщил Баки.       Золотой робко просочился в комнату, что при его габаритах смотрелось довольно-таки забавно. Он поставил корзинку со снедью на стол, с любопытством созерцая пушистое трио, которое среди блестящих безделушек, фарфоровых чашечек в цветочек и пирожных обсуждало Апостола Тьмы и грозилось его победить если верить нечаянно услышанному обрывку разговора. Впрочем, после недавно произошедшего дракон полагал, что Мальхорену стоит всерьез опасаться пушистой братии. Эти одолеют – в перерывах между настольными играми и катанием на качелях.       — Как самочувствие? – уточнил Сфай у кота.       — Уже гораздо лучше. – заверил тот, — Завтра снова смогу сканировать!       — Отлично! – кивнул советник и выразительно посмотрел на Феа.       — Мы можем пройтись и поговорить? – осторожно поинтересовался дракон у рыси.       Феарис какое-то время молчал, а потом кивнул: — Хорошо.              Феа и Сфай направились в оранжерею. До нее шли молча. Лишь ступив на дорожки из цветного камня посреди бурной растительности, золотой осмелился заговорить.       — Еще раз прости! Я поступил плохо и неразумно, о чем очень сожалею. Вместо того, чтобы честно признаться в чувствах, предложить встречаться – начал приставать и травмировал тебя этим. – тихо произнес Сфайралу, глядя в сторону.       — Я… я тогда очень испугался. А потом разозлился. – отозвался рысь.       — И не мудрено. – кивнул золотой, осмеливаясь наконец поднять взгляд на собеседника.       — Я клянусь, что больше никогда не прикоснусь к тебе без твоего согласия. – пообещал Сфай торжественно.       Феарис закусил губу и кивнул.       — Феа, ты мне очень нравишься. Я бы хотел встречаться с тобой. Но… если ты все еще обижен и не желаешь меня видеть – я сильно огорчусь, но пойму. – выпалил золотой.       Голос его звучал искренне и взволнованно.       — Я… вполне желаю тебя видеть. – начал Обережник, — И ты мне тоже нравишься. Но я пока не готов к… телесной близости. Это все еще пугает меня.       — Мы можем считаться парой и без телесной близости. Ограничимся пока объятиями. Если ты хочешь. Я не настаиваю и не тороплю. Вообще удивлен, что ты не кидаешься в меня разными предметами после того, что я устроил. – сообщил дракон.       — У меня нет привычки кидаться вещами – улыбнулся Феарис.       — Ты очень добрый. И милый! Поэтому не кидаешься даже в тех, кто заслужил.       — Будем парой, но без всяких… неприличностей? – уточнил Феа, успокаиваясь и улыбаясь чуть шире.       — Да! – с энтузиазмом подтвердил золотой. – Можно тебя обнять?       — Можно. – разрешил рысь. И первым прильнул к Сфаю. Какое-то время они так и стояли, прижавшись друг к другу среди пышной растительности. А потом вместе побрели по дорожке, взявшись за руки.              Закарди поморщился. Все эти нежности вызывали у него приступы тошноты. Чтобы хоть немного снизить приторность, чернокнижник направился на прогулку в сад. Как он и рассчитывал – в это время в саду обнаружился Рецку.       Метаморф ни за что бы не признался, что ждет здесь Закарди. Тем не менее – это было именно так.       — Хвост не отморозил, бледный? – насмешливо бросил дайну.       — Нет у меня никакого хвоста. – огрызнулся в ответ собеседник.       — Значит, уже отвалился от холода. – усмехнулся кузен Зиграна, — Не меня ли здесь поджидаешь?       — Очень мне надо – тебя ждать! – хмыкнул Рецку и демонстративно направился дальше по тропинке.       — То есть тебе совершенно не интересно, что я прочитал «Знаки Мрака» — расширенную версию с комментариями? – хитро прищурился Закарди.       Рецку гордо повел плечом и, не оборачиваясь, сообщил: — Совершенно не интересно! Видно это ТЕБЕ скучно, и ты преследуешь меня с целью общения.       — А если я скажу, что да? – неожиданно заявил чернокнижник.       Метаморф даже споткнулся от столь откровенного заявления. Раньше дайну не опускался до проявлений таких эмоций.       — Ну, другого собеседника все равно нет. Сойдет и такой необразованный тип, как ты. – мигом исправился Владыка.       В следующий момент он получил снежком точно в лицо от рассерженного Рецку. Закарди не остался в долгу и ответил тем же.       Вскоре эти двое катились вниз с холма по рыхлому снегу, осыпая друг друга тумаками и проклятьями. Наблюдатели решили не смешиваться – едва ли дело дойдет до серьезных травм. В рукопашной метаморф мощнее физически, но на нем браслеты, сильно ограничивающие трансформации тела, а Закарди хоть немного, но может колдовать. Так что силы примерно равны.       Через час пленники вернулись во дворец – крайне растрепанные, заснеженные и раскрасневшиеся. У Закарди немного болели челюсть и рука. Рецку в больше степени пострадал морально. Но был рад наконец хоть как-то дать сдачи донимающему его дайну.              — Я так боялся, что потерял тебя! – Зигран прижимал к себе Бакари. Подобные приступы наблюдались у Владыки довольно часто в эти два дня как кот вернулся с опасной миссии.       — Если бы знал, что там будут Мальхорен и прочие Высшие Темные – ни за что бы не отпустил! – продолжил он взволнованно. – Сам бы отправился.       Обережник нахмурился: — Вам туда отправляться было совершенно нельзя! Мальхорен бы это ощутил – уж Вашу-то ауру он и во время ритуала бы почувствовал, а затем помчался Вас убивать, забыв про все. И, в отличие от меня, всенепременно узнал бы даже без скана. Все Повелители, что решились на прямую атаку, или погибли, или ушли ни с чем. Их свита полегла. Все же маскировка и воровство оказались лучшим выходом.       — Но ты так рисковал… — Черные крылья еще сильнее прижал к себе зверолюда, словно боялся снова потерять. – Как бы я жил без тебя?! Ты так много для меня значишь!       — А КАК много? – уточнил кот, хитро прищурившись. – Понимаю, Владыке сложно без Обережника…       Дайну смутился: — Дело не только в том, что ты – мой Обережник. Я переживал не поэтому.       — А почему? – не сдавался кот.       — Ты же сам знаешь.       Зверолюд отстранился и упер руки в бока и упрямо выпятил подбородок: — Не знаю! Вы мне ничего не говорили.       Зигран ощутил, что Бакари сердится.       — Столько всего произошло и происходит. Мы все много раз чуть не погибли. Кроме того, к тебе несколько раз приставали разные негодяи. Ты уверен, что стоит начинать этот разговор? – осторожно уточнил Правитель.       — А КОГДА ЕГО НАЧИНАТЬ?! КОГДА МЫ ВСЕ УМРЕМ?! В том то и дело – мы не знаем, что будет завтра и будет ли у нас завтра. Надо жить СЕГОДНЯ! – Обережник почти кричал.       Он сорвался со своего места и бросился к выходу, пряча полыхающее лицо в ладонях.       — Похоже, это надо только мне и это только мои чувства! – выпалил кот и уже взялся за ручку двери, когда Зигран настиг его и сгреб в объятия.       — Я люблю тебя, пушистик. Люблю уже давно. Хоть и осознал только после истории с Шкатулкой вечного сна. – признался чернокнижник.       — А почему так долго молчал? – насупился зверолюд, переходя на «ты» пока они наедине.       — Я опасался напугать тебя. И не хотел беспокоить на фоне этих постоянных домогательств. Думал, что ты не настроен сейчас на отношения. – признался Черные крылья.       — Настроен. – сообщил зверолюд.       — И ты тоже любишь меня? – уточнил Зигран, хотя знал ответ через связь.       — Да, люблю. – кивнул Баки очень серьезно, — Теперь мы можем поцеловаться!       Черные крылья поднял Обережника, отнес на софу, устроил у себя на коленях и осторожно коснулся губами губ.       «Такой нежный и приятный!» — с восторгом думал дайну, зарываясь пальцами в серебристые мягкие волосы.       — Со всем остальным пока не спешим? – уточнил Зигран спустя некоторое время, когда оба вдоволь насладились поцелуями.       Кот задумался: — Немного подождем.       Чернокнижник кивнул, наслаждаясь моментом. Мир трещал по швам, реальность ходила ходуном, над Темными навис эффект Ритуала Светлых, за Знаками перемирия лютовал Апостол Тьмы, а Зигран ощущал себе невероятно счастливым. Это было так странно. Но Темному отчего-то казалось, что теперь всё будет хорошо.              — У тебя опять всякие интересные опасные задания. – с ноткой зависти заметил Ормей. Телохранители сидели на балконе и смотрели в ночное небо. Комнаты Бакари и Владыки Зиграна располагались неподалеку, так что скан легко считывал, что у них происходит – можно запросто подоспеть на подмогу в любой момент.       Кейя кивнула и напомнила: — Прости, но ты не умеешь превращаться в представителей других видов и маскировать ауру.       — Чувствую себя бесполезным. – пожаловался юный волк, — На вылазки за пределы Знаков перемирия сейчас высовываться почти нельзя. Только и дел, что сидеть во дворце.       — Ты бегал за Льдистой травой для ритуала. А еще – охраняешь Обережника. Это очень важно! – не согласилась метаморфа. – Если прямо сейчас на Баки никто не нападает – это не значит, что не нападут в ближайшее время. Надо быть настороже. Мальхорен всенепременно захочет убить нашего кота в отместку за то, что мы разбили его Обережный талисман.       — Ох, ты права. – согласился телохранитель.       Кейя улыбнулась и, немного дразнясь, добавила: — Я очень умная. А еще – сильная!       — А еще скромная и красивая. – деловито закивал оборотень.       Кейя прищурилась: — А вот ТАК красивая?       Она принялась менять обличья, становясь то чудищем с клыками и густым мехом, то чешуйчатым монстром, то гигантским крабом с клешнями.       — Загляденье! Очень милые щупальца. И рога. И клыки. И даже хвост с шипами. – оценил Ормей со смехом.       Телохранительница сменила тактику и продемонстрировала с дюжину вариантов изящных красавцев и красоток с точеными фигурками, пышными волосами и большими выразительными глазами – рыжих, брюнетов, блондинок, русых.       — Какая ты… разнообразная. – заметил Ормей, — Только, пожалуйста, перестань мельтешить. У меня голова идет кругом от этих перемен.       Кейя кивнула и вернулась к своей привычной форме бойкой рыжеволосой девушки.       — Владыка Зигран и Бакари начали встречаться. – неожиданно признался волк, опустив взгляд.       Метаморфа вздохнула: — К этому все шло. Ничего удивительного. Они прекрасно подходят друг другу. Очень логично, когда Обережник и его господин вместе. Ну, если господин не такой как Закарди…       — Как ты? – добавила девушка сочувственно.       — Я… уже в порядке. – заверил Ормей.       Кейя потрепала его по плечу и тихо пообещала: — Все будет хорошо!       Волк в ответ накрыл ее ладонь своей. Сейчас он вполне верил этим ее словам.              Мальхорен неистово злился. Мерзкий жалкий полукровка Зигран осмелился уничтожить его Обережный талисман, убить двух его приспешников, запереть у себя третьего, заполучить Меч Тьмы и спрятаться за трусливыми Знаками Перемирия. Какое перемирие? Настоящий Темный Владыка знает лишь войну! А прячутся только слизняки бесхребетные.       Удар магией Тьмы – в зале раскололась колонна, еще удар – ничего не осталось от ниши с мозаикой. Апостол обратил свой взор в окно и взорвал горный хребет. Немного полегчало. Грохот и осколки скальной породы, разлетающейся во все стороны, немного подняли настроение.       Закончив громить все вокруг, Повелитель позвал попрятавшихся в ужасе слуг. У него скопилось много поручений для них. У Темного созрел план, как добраться до Обережников Зиграна и Закарди. А еще – раз все интересные регионы Темных земель либо завоеваны, либо пока под Знаками перемирия, настала пора выступить против Светлых.       После раздачи инструкций слугам и прочей дворцовой челяди, Апостол созвал вассальных Владык. А также своих маршалов и генералов. Предстояло разработать план уничтожения Империи Света. Ну и захвата сопредельных земель заодно. Непосредственно в Светлые земли Темный соваться опасался – там его власть значительно ослабевала, ибо в большей чем у любого другого Владыки степени зиждилась на изначальной Тьме. За свое апостольство Мальхорен расплачивался огромной зависимостью от Великой Проматери и ограничением по территории, на которой он мог свободно перемещаться и колдовать.              Миран не находил себе места. Он метался по комнате словно раненный зверек. Таласиель поднялась с кресла и положила руки на плечи юноши, останавливая это суматошное перемещение.       — Госпожа Таль, Темные громят Приграничье, вторглись в империю. А я сижу тут взаперти — совершенно бесполезный и никому не нужный. – пожаловался потомок Героя.       — Я знаю, Мир. Ужасное чувство. Но у тебя нет силы твоего предка Элистана. Сейчас не цикл Света. Ты мало чем сможешь помочь в этой войне, а вот погибнуть – запросто. – напомнила эльфийка.       — Но там умирают люди! И зверолюды. Какой же я воин Света, если допускаю подобное и отсиживаюсь в безопасности? – Миран почти кричал. – С учетом того ужасного ритуала Герой больше не нужен. Так что моя жизнь не ценнее любой другой.       — Твоя жизнь ценна. И не потому, что ты потомок Элистана, а потому что ты – это ты. – вздохнула лучница.       — Как ценны жизни всех тех, кто сейчас защищает границы, а еще – как ценны жизни мирного населения… — не сдавался юноша.       — Ты хочешь окунуться во всю эту мясорубку?! Ты не убивал. Ты не видел трупов. Не знаешь, как это выглядит – когда отнимаешь чью-то жизнь. Не видел калек, оставшихся без рук, ног или глаз… Не в курсе, на что похоже поле боя спустя день после битвы, когда там успели попировать волки и вороны. – Таласиель говорила с горечью.       Она отвела взгляд. Уж ей то все это было хорошо знакомо. И она не хотела, чтобы ужасы войны увидел Миран – такой чистый, светлый и невинный.       — Я совершенно не хочу этого. – признался Миран.       Таль выдохнула, но потомок Героя продолжил: — Но это МОЙ ДОЛГ. Сейчас многих юношей моего возраста призывают в армию. Про меня в этой глуши просто забыли. Но если мое присутствие хоть чем-то поможет и кого-то воодушевит – я обязан пойти.       Миран извлек из ножен меч. Это не был священный Меч Истинного Света. Но клинок все равно отозвался тусклым свечением. Магия Света в юноше присутствовала, хоть ее и было немного.       — Тогда – идем вместе. – слабо улыбнулась эльфийка, — Попробуем не погибнуть в этой свистопляске!       Миран убрал меч и обнял наставницу: — Спасибо!