Обережник Его Темнейшества

      Феарис был доставлен в лазарет. Живым. И в куда лучшем состоянии, чем можно было ожидать с учетом ситуации. Сфайралу в паре слов описал лекарям произошедшее и заверил, что иглу с ядом скоро доставят. Целители принялись за дело. Предстояло нейтрализовать яд и укрепить организм, исцеляя от причиненных отравой повреждений.       Вскоре здесь же появились узнавшие о произошедшем Баки, Хонму и Зигран. Теперь они, вместе с главным советником, нервно мерили шагами коридор, сканировали и ждали вестей.       — Это наверняка Мальхорен, подлая он сволочь! – гневно заверял дракон.       Остальные придерживались того же мнения.       — Кажется, аура Феа стабилизировалась. Но надо подождать и узнать, что скажет целитель. – кот нетерпеливо уставился на дверь.       — Ждем! – кивнул золотой, — Ох, мне следовало быть расторопнее. И заранее заметить иглу.       Сфай закусил губу и нервно прошелся туда-сюда.       Зигран остановил его, положив руку на плечо: — Ты и так сделал все возможное – позаботился о доставке в лазарет и лечил по дороге. Если бы тебя не было рядом, у Феариса было бы намного меньше шансов на спасение.       Наконец, лекарь вышел в коридор и сообщил: — Состояние стабилизировалось. Господин Обережник очнется ближе к вечеру. На полное восстановление уйдет несколько дней. Яд был крайне опасен. Хорошо, что ему вовремя оказали помощь.       Ожидающие встретили эти известия бурной радостью. Все по очереди заглянули в палату, дабы убедиться, что рысь просто спит. А потом разошлись – Феарис остался под пристальным и надежным приглядом целителей. Беспокоить его не стоило.       Сфайралу очень рвался тихо посидеть подле постели больного, но непреклонный старший лекарь выставил и его, сообщив, что пользы от этого не будет.       — Когда господин Феарис очнется – вас оповестят. – пообещали советнику и только после этого он решился уйти.              Зигран сделал несколько шагов по коридору, когда запоздало сообразил – ЗАКАРДИ! Они же тесно связаны с Феарисом. Как он там?! Хотя… коварный кузен живуч, постоянно под приглядом. И если рыси лучше, то и дайну вне опасности. Но проверить все равно стоило.              Примерно за полтора часа до описанных ранее событий.       — Ты совершенно невозможный и вредный тип! Терпеть тебя не могу. – заверил Рецку.       — Можно подумать ты мне очень нравишься. – осклабился дайну.       Метаморф упер руки в бока: — Вот и ступай своей дорогой!       Закарди усмехнулся и уже направился к заснеженной беседке, когда внезапно ощутил резкую боль – сначала в пальце, а потом во всем теле. Чернокнижник побелел. Ноги больше не держали его, и он начал заваливаться набок, а потом и вовсе потерял сознание. Последнее, что он помнил, утрачивая связь с реальностью – это то, как Рецку кинулся к нему, подхватил и принялся истошно звать на помощь.              Зигран обнаружил кузена в его собственной комнате – без сознания, но жизни ничто не угрожает. Судя по скану – лекарь тут был и лишь недавно ушел. А вот высший метаморф все еще сидел подле постели пострадавшего.       При виде Повелителя Рецку смутился, вскочил с кресла, поклонился и сообщил, что уже уходит.       — Все в порядке. Можешь остаться. – заверил Черные крылья.       — Эмм… Мне это совсем не нужно, господин. Я вовсе не планировал тут оставаться. Просто задремал в кресле. Случайно оказался рядом, когда господину Закарди стало плохо, позвал помощь и помог отнести в покои.       Метаморф говорил так суматошно и так быстро ретировался, что Зигран сильно сомневался во всех этих «просто задремал», «случайно оказался рядом». Очень уж теплым взглядом Рецку смотрел на его кузена.       «Ну, братец. Нашлась и на тебя управа. Высшего метаморфа так просто не затиранишь – он не зверолюд.» — рассмеялся про себя правитель.              Феарис, как и обещал лекарь, пришел в себя вечером. Его навестили все друзья и знакомые. Ночь рысь провел в лазарете, а утром вернулся в свою комнату.       — Как самочувствие? – на Обережника Закарди уставились две пары взволнованных глаз. Троица собралась на традиционное совместное чаепитие в комнате Бакари.       — Намного лучше. – сообщил рысь, — Но я успел перепугаться, решив, что умру…       — Благодаря Сфаю и лекарям – не умер! – енот и кот дружно обняли товарища, а потом отстранились. Имелись важные новости.       — Проведено расследование. Виновники происшествия найдены, но найдены мертвыми – допросить их не успели. Но и так ясно – за покушением стоит Мальхорен. – сообщил Баки, — Теперь нужно проверять не только еду и напитки, одежду, но и ингредиенты для твоей работы.       — Придется. – кивнул рысь, — Лепестки были доставлены с территорий за пределами Знаков перемирия. Похоже – лучше временно отказаться от всего, что добывается не на наших землях.       — Это ненадолго. Вот управимся с Мальхореном и заживем! – пообещал Хонму. – Нечего нас ограничивать и заставлять прятаться! Ему несдобровать.       У енота при этом был столь воинственный вид, что Бакари и Феарис невольно рассмеялись. Сам Хонму присоединился.       — Бойся гнева енота, Апостол Тьмы! – пафосно изрек кот.       — А ведь Мальхорен сейчас громит Светлых. Когда планируется останавливать маятник? – уже намного серьезнее спросил рысь.       — Остались два последних ингредиента. Один ищут. Второй допустимо собирать лишь в определенное время, которое наступит через пару дней. – отчитался Обережник Зиграна.       — Скорее бы! – вздохнул Хонму.              Зигран Черные крылья любовался Мечом Тьмы. Клинок мрачно поблескивал алым и распространял вокруг себя мощную ауру. Сейчас оружие не было так напоено злобой, как раньше – оно приспосабливалось под нового хозяина.       «Красивый!» — оценил Меч дайну, с благоговением взирая на правильные линии режущей кромки и алые камни рукояти. Темный металл, из которого выковали оружие – Черный адамантий – имел насыщенный цвет и прекрасно впитывал энергию. А уж как переливался в свете ламп.       Зигран совершил пробный замах, позволяя руке привыкнуть. Клинок оказался легким, отлично сбалансированным и со свистом рассекал воздух, оставляя за собой темный клубящийся след.       Черным крыльям нравится этот меч. И, что не менее важно, он сам нравился Мечу. Оружие признало в нем нового владельца.              — Мы должны уходить! Здесь мы ничем не поможем. Деревню защитит регулярная армия. – Таласиель словно со стороны услышала, как дрогнул ее голос.       — Регулярная армия не успеет. Темные будут здесь раньше и перебьют всех жителей! – Миран был настроен решительно.       — Что ты предлагаешь? – нахмурилась эльфийка. – Нам не справиться с таким количеством врагов.       Юноша упрямо мотнул головой: — Нам и не нужно справляться со всем ними. Достаточно вывести из деревни в безопасное место. Все три дороги перекрыты, мост разрушен, но есть еще путь через реку. А оттуда – в лес. Мы должны спасти всех мирных! Иначе какие мы Светлые? Никого нельзя бросать на произвол судьбы!       — Сейчас зима – вода не замерзла, но очень холодная и бурная. – напомнила лучница. – Взрослого человека сносит на раз. И прямо на острые камни. И это если не промерзнешь до смерти при переходе.       — Временный мост из нескольких канатов. Рискованно, но лучше, чем умирать. – гнул свою линию упрямый потомок Героя.       — Надо убедить командира на этот безумный план. – вздохнула Таль.       Миран улыбнулся – раз уж удалось убедить наставницу, то получится и командира.              Именно Таласиель отводилась самая важная роль в предстоящем плане спасения. К магической стреле эльфийки был привязан прочный широкий канат, которому предстояло стать временным мостом через бурную холодную реку. Вернее – частью моста.       Первый выстрел – стрела взвилась в воздух и вонзилась в дерево на противоположной стороне. Канат размотался. На этом берегу его конец привязали к камню. Второй выстрел стрелой с уже новым куском каната, так, чтобы оба фрагмента оказались точно на одном уровне от воды, параллельно друг друга и расстоянии примерно в шаг. Еще один канат надежно закреплен на этой стороне. Третий выстрел – стрела вонзилась на высоте локтя, точно над первым канатом. Четвертый – та же высота, но над вторым.       Миран прошептал слова заклинания, вливая в нижние канаты силу Света. Между ними появилась прозрачная светящаяся поверхность. В свой магический цикл Герой вполне мог бы создать полноценный Мост Света. А сейчас имел возможность воспользоваться только вот такой колдовской тропкой, опирающейся на пропитанные энергией канаты.       Завершив работу, юноша кивнул наставнице. Ей предстояло перейти первой и проверить надежность конструкции. При необходимости ловкая эльфка вполне могла бы перейти на тот берег по одному лишь канату. Так что в случае непредвиденных неприятностей именно у Таль больше всех шансов не свалиться в воду. Но мостик выдержал. Он ожидаемо слегка покачивался и трепетал, но проблем не доставил.       Оказавшись на месте, наставница Мирана по очереди вытащила воткнутые стрелы и надежно привязала здешние концы каната. Лесная магия помогла заживить отверстия в стволах и попрочнее ухватить канаты – кора наползла на веревку, помогая фиксировать ее. Теперь с этой стороны мост точно крепок.       — Все готово! – крикнула Таласиель оставшимся на том берегу. Первой – по одному — переправилась половина диверсионного отряда – им предстояло принимать здесь местных жителей и оберегать их от угрозы со стороны леса. Вторая половина группы, включая Мирана, пока оставалось на противоположной стороне. Они будут отходить последними, прикрывая отступление мирных.       Перепуганные деревенские принялись по очереди переправляться через реку. Им было боязно ступать по прозрачной полоске Света, хоть и обрамленной чем-то более материальным – в виде канатов. По сути конструкция являла собой простой подвесной мост с перилами. Перейти по такому сможет почти любой. Главное – не смотреть вниз, на грохочущую под ногами воду.       Первое время все шло хорошо. Но внезапный крик «Темные близко!» вызвал панику. Несколько хумансов, забыв об очереди, толпой бросились на мост. Миран вздрогнул от напряжения – сделать Свет достаточно прочным, чтобы он выдержал нескольких одновременно, было намного сложнее.       Армейские попытались погасить панику, но вышло не особо успешно. Теперь по мосту шли гуськом, а потомок Героя держался изо всех сил и напряженно вглядывался в густой туман на дороге, по которой должны явиться враги. Скан сообщал, что времени осталось очень мало.       На этом берегу оставалось еще с дюжину человек, когда появились противники. К счастью – в основном орки и гоблины, всего три оборотня.       «Это авангард. Прочие Темные еще далеко. Перебьем нынешних врагов и точно успеем переправить деревенских!» — оценил ситуацию Миран.       Потомок Героя поудобнее перехватил меч – увы – не Меч Истинного Света – и ринулся в атаку, продолжая одновременно с этим поддерживать мост силой своей магии. Таласиель на том берегу ловко забралась на ветку раскидистого дуба и взялась за лук. Для нее такое расстояние не было проблемой.       Звон оружия, свист стрел. Бой завязался не шуточный. Миран рубил и колол, прикрываемый точными выстрелами наставницы. Темные пытались добраться до моста, но тщетно – Светлые не подпускали к нему. Внезапно один из переправлявшихся – мальчуган лет семи, оступился и с криком упал в воду. Сердце Мирана замерло от ужаса, но отвлечься он не мог. Выручать ребенка кинулся один из воинов на противоположном берегу, Он обвязал веревку вокруг пояса и бросился в бурную холодную реку. Воин отчаянно греб, чтобы поток направил его к барахтавшемуся в волнах мальчишке. Вскоре это удалось. Светлый ухватил мелкого за одежду и потянул на себя. С берега его за веревку что есть сил тащили соратники.       Наконец деревенские переправились. Миран отступал по мосту последним, «сворачивая» его за собой – он устранял один сектор Света за другим, оставляя лишь канаты. Соваться в бурный зимний поток орки и гоблины не спешили. С оборотнями удалось справиться. Оказавшись на том берегу, воин Света перерубил все четыре веревки, связывающие оба берега. Пытавшиеся перебраться по ним гоблины отправились в ледяной поток.       — Уходим! – поторопил командир.       На том берегу отчаянно ругались разъяренные Темные. Они потеряли две дюжины бойцов – Светлые троих. И спасли жителей целой деревни. Этот день можно было считать тяжелым, но успешным.       Через полчаса вконец обессиленный энерготратами Миран все же потерял сознание от перерасхода маны. Не слишком то тяжелого парня до лагеря дотащили товарищи. Юноша отлично показал себя. Группа им гордилась.       Снова военные будни. Неизменный холод в палатке, слегка подгоревшая полевая каша на ужин, разведка на пересеченной местности – через леса, овраги и сугробы. Иногда Миран малодушно думал, что устал и не выдержит. Но каждый день упрямо продолжал. Раз он нужен и приносит пользу – нельзя отступать. Нельзя подвести простой народ. Если уж уродился Героем, то эта должность пожизненная. Таль явно волновалась за воспитанника, но и неимоверно им гордилась.       «Я смогла воспитать хорошего, доброго и смелого юношу!» — думала она, глядя как уставший Мир точит меч при неровном свете костра.              — Мне сказали, что ты сидел подле моей постели пока я приходил в себя. – самодовольно сообщил Закарди.       Рецку оскалил ставшие острыми зубы: — Да все ждал пока сдохнешь – не повезло!       — Так ждал, так ждал, что сразу лекарей позвал, до комнаты на себе дотащил, а потом волновался. – съехидничал дайну.       В ответ на эту фразу он моментально получил удар в челюсть. К счастью – не в полную силу высшего метаморфа.       — Если бы я не помог – меня бы наказали как недоглядевшего. К тому же – лекарей бы все равно позвали надзирающие. А так – я вроде молодец и выслужился. Не бросил другого заключенного в беде. Это все для репутации. – не слишком убедительно соврал Рецку.       Черное пламя рассмеялся.       — Ну что ты ржешь? Вот прям бесишь. И смех у тебя отвратительный. – надулся метаморф.       Через секунду он и его собеседник вновь кубарем катались по снегу, отвешивая друг другу тумаки.              — Сфай, Закарди совсем с ума сошел. – растерянно сообщил Феарис. Он и дракон сидели на балконе, когда рысь по связи уловил происходящее у господина.       — Он конечно тот еще идиот, но какие симптомы на этот раз? – поинтересовался золотой.       — Ему нравится один метаморф. Так Закарди проявляет свою симпатию тем, что обзывает объект своих чувств, дразнит и каждый день с ним дерется. – глаза Феа были расширены от удивления. Он решительно не понимал происходящее.       — Да – ты прав. Кузен Владыки Зиграна совсем ненормальный. Вот так нехорошо проявляет привязанность. Но его паре это, похоже, если и не нравится, то по крайней мере устраивает. Хорошо, что у нас с тобой нормальные здоровые отношения! – озвучил свои выводы советник.       — Это точно. – кивнул рысь, — Еще по пирожному и на качели?       — Тебе не будет плохо на качелях после такого количества пирожных, радость моя? – заботливо уточнил дракон.       Феа улыбнулся: — С пирожных мне бывает только хорошо. И Баки – так же. Почти всю предыдущую жизнь мы не ели сладкого и теперь наверстываем.       Золотой вздохнул и положил в тарелочку Феариса очередное угощение.              Кардинал Витольдо устало откинулся в обитом бархатом кресле. Он рассчитывал, что ему уже не придется сражаться. Жизнь рассудила иначе. Массированное вторжение сил Тьмы в империю заставило задействовать всех магов Света – особенно высокопоставленных. Святой отец с удовольствием бы отсиделся в столице, ссылаясь на немолодой возраст. Но раз уж назвался «Великим спасителем детей Света от Темного отродья» — приходится соответствовать. Нельзя испортить репутацию после проведения самого важного ритуала в истории. Чтобы потомки чтили память кардинала Витольдо как того, кто избавил мир от скверны, надо и после ритуала держать планку.       И вот – вместо комфортных соборов и дворцов – поле боя. Разумеется, Его преосвященство прикрывали паладины и простые воины. А еще – священники рангом ниже. Задачей кардинала было благословлять армию перед боем, накладывая на воинов Усиление, и плести сложные боевые заклинания с эффектом атаки по площади – так, чтобы накрывало сразу много Темных. Витольдо не сталкивался с врагом лицом к лицу, оставаясь в арьергарде. Ночевал он в богатом шатре, вкушал деликатесы и пил дорогие вина из кубка. Слуги заботились о комфорте Святого отца. После каждого сражения кардинала усиленно благодарили.       «Хорошо, что Апостол Тьмы носа не кажет в Светлые земли. А без него Темных вполне можно одолеть.» — думал Витольдо.       Приграничье просило о помощи, терзаемое врагами. Но соваться туда, где часто появляется лично Мальхорен, имперцы не спешили. Даже та часть империи, что относилась с Приграничью была безжалостно брошена на растерзание противнику. Что уж говорить о поддержке других королевств.       Витольдо поддерживал этот подход. Такой же логики он придерживался, покидая Фальгаут в начале цикла Тьмы – «Всех не спасти!»