Проводи меня до рая

Прошло чуть более 1,5 лет нашей жизни в Реймсе,  и за это время я снискала стойкую репутацию странноватой девицы, которая книги любит больше,  чем людей. Но это было не совсем верно,  я была, как и прежде,  приветливой со всеми, старалась быть доброй - и всегда подавала милостыню нищим. Но я держала себя с ещё большим достоинством,  чем прежде,  совсем как римская матрона. Несмотря на скромный достаток, одевалась великолепно, как подобает дочери виконта, благо, шить мы с мамой умели превосходно. При этом я  избегала праздников, увеселений и общения с людьми,  чем еще более упрочила славу неприступной гордячки. Никто не знал, как горько эта "гордячка" оплакивает по ночам свой страшный, сладостный грех... Эта тайна,  которую я зарыла глубоко в душе,  то терзала моё сердце,  то лелеяла его; то возносила меня на вершину гордости, то низводила в бездну отчаяния. Скольких усилий стоило мне перестать ждать в тишине звука его шагов, перестать тосковать по его голосу, по его прикосновениям, по его телу!.. Все свое время я старалась заполнить трудами, чтением,  молитвами, чтобы не оставалось места воспоминаниям, которые, однако, все равно ухитрялись просачиваться в моё сознание... Маму очень пугала моя замкнутость и грусть. - Ты так молода, - сетовала она. - Но никогда не веселишься, ни с кем не общаешься... Я думала, Ариадна повлияет на тебя положительно, но увы... Такое чувство,  словно ты себя наказываешь за что-то, словно ты грешнее всех на свете... - Так и есть, мама, - горестно проговорила я. Эти слова привели её в полное недоумение... Было понятно, что, рано или поздно, сложный разговор между нами неизбежен... *** Несмотря на мою неприступность, у меня нашлось большое количество кавалеров,  которые пытались добиться моей благосклонности. Но тщетно.  Я свято хранила верность своей тайной,  запретной любви... - Почему ты так себя ведёшь? - с мягким упреком спросила мать, когда я не очень вежливо отвадила очередного претендента на мою руку и сердце. - Столько замечательных молодых людей были бы счастливы связать с тобой свою судьбу! Но ты всех отвергаешь, даже не пытаясь познакомиться! А ведь тебе уже 18, пора и о замужестве подумать... Мне хочется с твоими детишками поскорее понянчиться! Я в слезы кинулась: - Какие детишки, мама?! Ты не знаешь,  что говоришь, ты не знаешь,  кто я! Я вышла из комнаты и, бессильно упав на постель, горько разрыдалась. Мои мысли вновь вернулись к Клоду... Мы могли бы быть так счастливы!.. Да, я могла бы стать матерью его детей... Если бы он был юристом, учёным, врачом, писателем или профессором в университете, а не тем, кем он являлся... Он с любовью и заботой воспитал Жана и Квазимодо... Как он говорил о младшем брате!.. Мое сердце заныло от нежности... А если бы у Клода появились свои дети... Более нежного и любящего отца невозможно было бы найти.  Но он избрал себе несравненно более высокий путь - ангелоподобную жизнь. Я, презренная, сбила его с пути... Страшно даже подумать,  что я с ним сделала!!! В эту минуту мне захотелось разодрать своё ненавистное тело, скинуть его выбросить вон! Мои грустные и сумбурные мысли прервала мама, тихонько зашедшая в комнату. - Прости меня,  Агнесса, - печально промолвила она, гладя мои волосы. - Я не хотела на тебя давить. Я просто хочу,  чтобы ты была счастлива... - Нет мне ни счастья,  ни прощения,  ни спасения! - Зачем ты говоришь такие вещи? Ты оскорбляешь милосердие Божье. Он милостив даже к блудницам... - Я презреннее, чем блудница, - глухо произнесла я. - Ад ждёт меня. - За что ты так себя казнишь? Что ты совершила? - Я любила и была любима... Вот и все. - Разве это так грешно? - изумилась мама. - Любовь - это прекрасно. - Но наша любовь была тяжким преступлением... - Ты... была близка с этим мужчиной? - осторожно поинтересовалась она. - Да... - Ты избегаешь брака, потому что боишься, что муж будет попрекать тебя этим? Я возразила немного резко: - Если ты намекаешь, что меня беспокоит скверное приданое в виде утраченной невинности, то ты ничего не понимаешь, мама! Я не хочу замуж, потому что люблю только его! - Боже мой, Агнесса! - в отчаянии воскликнула мама. - Ты повторяешь мою судьбу! - Нет, ты ошибаешься! Он не такой, как мой отец! Он очень нежный, любящий, преданный! Он кроткий, как Давид, мудрый, как Соломон, прекрасный, как Иосиф, и в целом мире ему нет равного! - Даже я так не любила твоего отца, как любишь ты... - заметила мама, приняв мой страстный выпад.- Но почему тогда твой чудесный возлюбленный не женился на тебе? Он, что, женат? - Да, - энергично подыграла я. - Он женат... У него семья... Но я его погубила... Я выступала на площади, он стал моим верным поклонником... Мы горячо полюбили друг друга, он даже хотел порвать со своей прежней жизнью и сбежать со мной на край света, но я сама ему не позволила. Я не хотела разрушать чужую судьбу... - Ты поступила очень благородно, девочка моя, и это достойно восхищения... Ты не скажешь мне, кто он и как его имя? - Его имя я назвать тебе не могу. Он - благородный дворянин и очень известный человек в Париже. - Даже так?! - удивилась мама. - А я, случайно, его не знаю? - Думаю, что нет, - невозмутимо ответила я. - Хорошо, если ты не хочешь называть его имя, то и не нужно, - смирилась мама. - Я знаю уже все, что нужно... Что он, должно быть, замечательный человек, раз заслужил от тебя такую редкую любовь, преданность и верность!.. Жаль только, что ты мне раньше обо всем не рассказала... Я никогда бы не стала давить на тебя с замужеством... - Я боялась, что ты будешь осуждать и ненавидеть меня! - призналась я. - Глупенькая, я бы поняла тебя... Помни, ничто не может изменить моей любви к тебе! - Ты позволишь мне уйти в монастырь? - робко попросила я. - В монастырь?! - переспросила она. - С трудом представляю тебя в виде монахини!.. - Если ты имеешь в виду, ту глупую, ничтожную плясунью Эсмеральду, то напрасно. Она давно погибла... в петле палача... Я стала совсем другой и умерла для мира, мама... - Твоё желание весьма похвально, - рассудила мама. - Но этот путь очень тяжёлый и требует взвешенного решения... Я думаю, не следует торопиться с этим... Подожди, пока меня не станет... Я так долго ждала тебя, что мне бы не хотелось расставаться с тобой снова... - Я останусь с тобой! - твёрдо пообещала я. - Только живи долго! - Тем более, теперь мне есть для кого жить, - грустно улыбнулась мама, крепко прижав меня к себе...